Тина в Чемодании.

       Тина только после слов рыжего парня подняла голову и осмотрелась. И ахнула! Кругом было зелено-зелено, с переливом всех возможным оттенков, от черно-изумрудного до тонко-весеннего, почти жёлтого, и на этом фоне огненными звёздами сверкали пятна белого, золотого, алого, розового… Она сидела в высокой, пронзительно-свежей траве, в окружении невиданно-ярких цветов и огромных деревьев с узловатыми стволами и диковинными листьями. В воздухе, очень тёплом, но совсем-совсем не жарком, пахло летом, пахло травой и благоухающими цветами; высоко-высоко в ветвях деревьев мелькали диковинные пёстрые птицы, звонко щебеча на разные голоса. Это место так походило на какую-нибудь расписную картинку из её любимой книги, что даже голова восторженно закружилась!        — Надо же… — невольно прошептала Тина, чувствуя, как губы её сами собой вздрагивают в лёгкой улыбке. Рыжий кивнул (снова его волосы вспыхнули в солнечных лучах, и Тина вдруг поймала себя на мысли, что ей очень нравится смотреть на это), а затем вдруг тихо спросил:        — А там, откуда ты пришла… там разве такого нет? Разве не бывает у вас там чудес, волшебства?        — Не знаю… — Тина прикусила губу и покачала головой. Но потом вдруг вспомнила тёмный тяжёлый взгляд матери и уверенно добавила: — Нет.        — Нет?! — встревоженно переспросил парень; в его зелёных глазах мелькнул настоящий ужас. Стоящие позади него твари от такого аж вздрогнули, взревели и испуганно попятились. — То есть, ты хочешь сказать, что у вас даже драконы не водятся?        — Не водятся. — эхом откликнулась Тина, всё больше и больше поражаясь.        — И никто не умеет даже самую капельку колдовать?        — Не умеет.        — И даже души у вас не умеют свободно парить к небесам, когда им вздумается, свободно радоваться, восторгаться и очаровываться? Или у вас вообще нет душ? Или вы их не чувствуете?        Тина задумалась. Отчего-то последний вопрос незнакомца привёл её в странное уныние. Она прикусила губу, опустила взгляд, совершенно не зная, что и ответить. Рыжий парень, видимо, воспринял её молчание по своему: вздрогнул и испуганно покачал головой.        — Ужас! Как же можно жить в таком страшном мире? Я бы не выдержал и дня…        Три непонятные твари громким шумом и рычанием поддержали его. Тине эти слова показались до дрожи неприятны, словно удар по лицу; она вспыхнула, гордо тряхнула головой, и громко ответила:        — Ужас или нет, но тот мир — мой мир. Я хочу вернуться туда! Как можно скорее! Вы знаете, как это сделать?        Парень нахмурил выгоревшие брови, сцепил в замок свои крепкие жилистые пальцы и покачал головой:        — Боюсь, что нет… пойми, ведь я даже не волшебник, я просто присматриваю здесь за зверушками. Мне очень жаль, но, боюсь, я не могу помочь тебе…        — И вы… — Тина вздрогнула и запнулась, — Вы совсем не знаете, кто бы мог?..        Сердце похолодело, и в голову впервые прокралась ужасная, жуткая мысль: она действительно попала куда-то в совсем другой мир! И есть вероятность — нет, есть уже почти чёткая уверенность в том, что вернуться обратно ей не удастся! И что теперь делать? Что, чёрт возьми, теперь делать?!        «А всё от твоей дурацкой привычки крутить брошку в руках! — злорадно и строго напомнил здравый голос. — С приличной женщиной такого никогда бы не случилось!»        Рыжий парень осторожно положил ей на плечо свою тёплую широкую ладонь и обдряюще улыбнулся:        — Не грусти! Правда, не стоит! В этом мире возможно всё, главное — найти способ. Я… я что-нибудь придумаю, обещаю. Только не расстраивайся, прошу!..       Тина наконец позволила себе снова встретиться с ним взглядом. У него были очень яркие зелёные глаза, похожие цветом на юные листья, сквозь которые просвечивает солнце. Очень светлые. Очень добрые…        Что-то большое мягкое, тёплое и пушистое прильнуло к ней: огромный, похожий на лохматого кота Зоу Ву, нежно ластился к ней со спины и добро урчал. Два других зверя тоже прибилизились: тот, что походил на синюю змею, осторожно склонил тяжёлую голову на колени девушки, а жуткое ярко-зелёное нечто подпорхнуло к рыжему и уютно устроилось у него на плече. Тот ласково потрепал животное по голове и с улыбкой обернулся опять к Тине:        — Видишь? Они совсем безобидные, и очень добрые!.. — он протянул руку и помог девушке подняться на ноги. Она улыбнулась ему в ответ, чувствуя, что жуткий холодный страх отчего-то отступает, словно бы ясный взгляд незнакомца прогоняет его…        — Спасибо, мистер… прошу прощения, я не знаю как вас зовут!        — Скамандер. Ньют Скамандер. — он пожал ей руку, крепко и быстро, словно мужчине. — Говори мне «ты», хорошо? А как твоё имя?        — Порпентина Эстер Голдштейн… — по привычке она зачем-то назвала своё полное имя, но затем вдруг подумала и быстро добавила: — Тина, если коротко.        — Ти-на… — Ньют произнёс её имя по слогам, словно пытаясь распробовать. — Какое красивое имя! Оно тебе… ну, очень подходит в этом смысле… То есть, я совсем не то хотел сказать!.. Вот что, давай я представлю тебе своих животных. Это Зоу Ву… ну, его ты уже знаешь, это — окками, а вот это — пикирующий злыдень.        Услышав свои имена, звери встрепенулись: Зоу Ву заурчал, похожий на синюю змею окками зашипел, а зелёный злыдень вскинул голову и издал пронзительный скрипучий крик. Ньют снова потрепал его по макушке и рассмеялся:        — Ты ему понравилась, надо же! Обычно он с большим подозрением относится к людям…        — Какой он… славный… — Тина осторожно протянула руку к злыдню, едва касаясь пальцами гладких щитков на его голове. Ньют кивнул:        — Их тут вообще много, всяких славных. Хочешь пойти познакомиться? Здесь недалеко. У нас там как раз был пир в честь праздника, дня рождения Белой Королевы… — тут он вдруг хлопнул себя по лбу и просиял: — Точно! Куини! Как же я сразу-то не вспомнил про неё?! Она же Королева, она наверняка должна знать, как перенести тебя обратно в твой мир!..        — Королева? — испуганно переспросила Тина. Колени медленно подогнулись: мысль о том, что сейчас, может быть, придётся встретиться лицом к лицу с высочайшей особой, пугала до нервной дрожи во всём теле!        — Так у нас называют трёх высших волшебниц, повелителей всей Чемодании. Мне безумно повезло дружить с одной из них. Её зовут Куини, и она… просто само очарование во плоти! Она точно придумает способ тебе помочь! Пойдём! Заодно посидишь с нами на пиру, поешь, выпьешь какао… ты ведь любишь какао?        — Ну… так, немножко… — Тина задумалась. Какао она почти никогда в жизни и не пробовала: мать предпочитала крепкий чай, настолько горький, что от одного его вида сводило скулы. Но вот поесть ей дествительно хотелось, да и посмотреть на загадочных животных этого странного мира. Смущала только Королева: а что, если Тина поведёт себя при ней неподобающе? Или и вовсе навлечёт на себя её гнев? Что тогда? — Слушайте… слушай, Ньют, но я ведь совсем не знакома с обычаями вашего мира. Я не знаю, как повести себя при Королеве, и боюсь, что…        — Как повести? — Ньют недоумевающе посмотрел на Тину и задумчиво усмехнулся. — Веди себя как обычно. Просто. Больше всего на свете Куини не любит притворства и пускания пыли в глаза. Всё остальное она с готовностью простит. Или даже повторит, если ей понравится…        — Да?.. — Тина задумалась: как обычно — это было слишком расплывчатое понятие. Врочем, вскоре она наконец решилась; протянула Ньюту руку и с готовностью выпалила:        — Хорошо. Я принимаю приглашение. Идём!        Ньют окликнул трёх встрепенувшихся зверей и подвёл Тину к одному из огромных ветвистых деревьев. Из огромного кармана своего смешного синего пальто он вытащил большой медный ключ, смешной, узорчатый, и быстро всунул его в одну из незаметных складок на толстой огрубевшей тёмной коре, несколько раз легко провернув его там, словно в замочной скважине. И в стволе дерева вдруг открылась самая настоящая дверь, из-за которой полился тёплый яркий свет, послышались добрые, весёлые, смеющиеся голоса. Три зверя, один за другим, проскользнули сквозь эту невероятную дверь, причём даже громадный Зоу Ву совсем легко протиснулся в небольшой, казалось бы, не выше человеческого роста проём. Тина проводила их завороженным взглядом, застыв на месте, словно статуя, и чувствуя, как испуганно, отчаянно колотится в груди её сердце. Но тут Ньют шагнул вслед за животными и нежно потянул её за собой, с улыбкой бросив через плечо:        — Ну же, Тина! Тебе нечего бояться!        Отчего-то его тихий мягкий голос словно бы убаюкивал её бдительность; она совсем даже и не задумывалась, и верила ему безоговорочно. Нечего — значит нечего! И Тина последовала за Ньютом, легко проскальзывая в дверной проём в стволе дерева…        Мягкий золотой свет окутал её всю — она очутилась теперь на совершенно свободной от деревьев поляне, залитой лучами тёплого, нежного, совершенно не жаркого солнца. Кругом сновали самые удивительные создания, которых только могло нарисовать себе человеческое воображение: огромные и маленькие, лохматые и лысые, откровенно хищные и безобидные с виду, с разным количеством голов, лап, ушей, хвостов, глаз, рогов, клыков, когтей, самой пёстрой, невероятной расцветки… Стоило им только почуять Ньюта — и все разом обернулись к нему, приветственно взревели, взвыли, запищали или зашипели — уж кто как умел. И уставились пристально на его спутницу. Тина почувствовала на себе множество клейких любопытных взглядов и невольно вздрогнула от этого. Чувствовалось, что эти удивительные создания — трёхголовые оранжево-чёрные змеи, гигантские коты, покрытые острыми шипами, пестропёрые птицы со смешными хохолками на голове, пушистые серые чудики с длинными шеями, тонкими ножками и огромными синими глазами, и прочие, и прочие, и прочие — все интересовались Тиной ничуть не меньше, чем она ими. И от этого чувства на душе делалось как-то немножко жутко…        — Господа! — Ньют решительно шагнул вперёд и поднял руку вверх! Тут же где-то вдалеке недовольно заворчало огромное серое чудище, на что Скамандер, кивнув, снисходительно добавил: — И дамы, разумеется. Я хочу представить вам мою новую знакомую, Тину. Она тоже немного повеселится с нами на пиру. Её не обижать, не пугать, угощать от души и принимать за свою. Всем всё ясно?        Тине показалось, что на словах «не обижать, не пугать» некоторые животные где-то в задних рядах разочаровано вздохнули — а затем вся огромная толпа взревела что-то громкое и радостное, видимо, обозначавшее «Да!» Тут же какое-то милое серое создание с огромными синими глазами неловко подошло к Тине и ткнулось мягким пушистым носиком ей в руку, будто здороваясь. Девушка осторожно погладила его в ответ по длинной шее — шерсть у неведомой зверушки оказалась мягкая-мягкая, как пух.        — Нравится? Ты ему тоже. — улыбнулся Ньют: его зелёные глаза сверкали ярко, как никогда прежде. — Хотя, ему все почти нравятся. Лунные телята — очень дружелюбные и ласковые создания.        — Я… я вижу, — Тина невольно рассмеялась: лунный телёнок смешно тёрся о её ноги головой и довольно попискивал, когда девушка ерошила его пушистую шёрстку. Ньют тоже ласково потрепал зверька по голове, а затем вдруг наклонился, взял печенье — только сейчас Тина заметила, что прямо на земле по всей траве были расставлены чайники, чашки, тарелки с разнообразными сладостями, не наступить на которые, казалось, можно было только чудом — и протянул его пушистику, который радостно сжевал угощение в один присест и весело ускакал прочь, дальше радоваться жизни. От этого зрелища невозможно было не рассмеяться!        — Короче, чувствуй себя здесь, как дома! — Ньют ободряюще улыбнулся Тине. Она кивнула, весело и почти даже беззаботно оглядываясь по сторонам — и вдруг вздрогнула! Вдалеке, возле одной из тарелок с угощениями возился, перебирая сладости и явно пытаясь подобрать себе что-то повкуснее, тот самый чёрный зверёк, похожий на странную толстую крысу. Тот самый маленький черноглазый воришка, утащивший у неё брошь! Тот самый!..        — Ньют! — она, кажется, вскрикнула это слишком уж встревоженно: Скамандер аж дрогнул. — Вон тот зверёк, чёрный, который роется сейчас в тарелке — ты его тоже знаешь?        — Разумеется? А что?        — Это из-за него я здесь! Из-за него! — Тина нервно прикусила губу: почему-то ей было стыдно вспоминать о том, как она провалилась в чемодан. — Он украл мою брошку, я погналась за ним и упала… Ньют, ты же можешь попросить у него её обратно? Моя мама очень расстроится, если…        — Ах ты ж! — Ньют её уже не слушал: его зелёные глаза вспыхнули не то усмешкой, не то разочарованием. — Маленький воришка! Я сейчас поговорю с ним, Тина. Сейчас!..        И, прежде чем девушка успела ему хоть слово сказать, он, взмахнув фалдами пальто, словно яркими крыльями, умчался прочь!        Тина беспомощно и одиноко огляделась по сторонам. Она с удивлением, восхищением и страхом одновременно смотрела на фантасмагорическую картину того, как удивительные твари лакали какао из огромных чашек, поедали печенье и булочки, переговаривались на своём зверином языке, и все вели себя так дружелюбно, так весело и так мирно, как далеко не все люди способны себя вести. Почему-то на этом безумном сборище непонятных существ чувствовалось куда больше праздничной атмосферы, чем на множестве приёмов, на которых Тина бывала в реальном мире, в своём мире…        «Голдштейн, очнись! — холодно рявкнул здравый голос. — Тебе просто вскружили голову стрясшиеся с тобой несчастья! Ты должна как можно скорее найти способ вернуться домой, всё остальное — чепуха!»        Домой? Да, действительно, нужно домой… где же здесь, среди всей этой вакханалии, та загадочная Белая Королева? Впрочем, ответ на этот вопрос Тина получила очень скоро, лишь внимательней оглядевшись по сторонам, ибо эту поразительную особу, как оказалось, невозможно было не заметить.        На грязном, запылённом стволе поваленного дерева, в окружении радостных животных, с огромным толстым белым кроликом на коленях, восседала изящно и величественно, как на троне, молодая девушка, похожая на прекрасного лебедя из сказки. Казалось, она вся светилась изнутри каким-то невероятным светом: и её золотые короткие кудри, на которых лежала маленькая корона, и её нежное, совсем ещё детское личико, и белое летнее платье с розовыми лентами, и ослепительная улыбка — всё будто сверкало и переливалось. Она совсем-совсем не вела себя как Королева: радостно тискала зверей, заливисто смеялась похожим на хрустальный колокольчик голоском, подливала всем, кто просил, какао из расписного фарфорового чайничка — но было в её облике что-то такое, что безошибочно выдавало в ней настоящую… «высшую волшебницу», как называл её Ньют. Подойдя ближе, Тина поняла, что дело было, скорее всего, в глазах, больших, широко распахнутых, обрамлённых пушистыми золотыми ресницами пронзительно-голубых глазах. Они не просто светились изнутри, нет — их взгляд, тёплый, как небо в жаркий день, проникал, казалось, в самую душу и сердце, к самым скрытым мыслям и потаённым эмоциям.        Девушки пересеклись взглядами; Тина напряжённо вздрогнула и прикусила губу. Трепыхающиеся в голове мысли снова истошно загалдели, как стая безумных птиц: что сказать для приветствия? Как себя сейчас повести? Нужно ли поклониться, или не стоит? Как обратиться? Как поделикатней изложить случившуюся проблему, чтобы не показаться наглой? Что?..        — Нет нужды себя так утруждать, милая. — звонко воскликнула вдруг Белая Королева, глядя Тине прямо в глаза. — Я уже всё-всё о тебе знаю. Согласна, эта история с чемоданом — просто жуть что такое! Но это было любопытное приключение, согласись…        — Д… д-да, кажется… — Тина чуть не упала от неожиданности: неужели эта девушка действительно видела, что творится у неё на душе? Королева заливисто рассмеялась:        — Ну да, я читаю мысли! Правда, здорово? Сама в шоке! Уже год как я коронована, а всё никак не привыкну, можешь себе представить? Садись же, не бойся, я не кусаюсь!        Она ловко ухватила Тину за руки и усадила рядом с собою, прежде чем та успела хоть пискнуть, впихнула ей в руки чашку и щедро плеснула туда какао из чайничка, не переставая задорно щебетать:        — Тебе очень понравится это какао — я сама его сварила!.. Что?! Не может быть! Как это ты никогда не пробовала какао?! Ужас! Это нужно немедленно исправить. Давай же, выпей. Не бойся, оно ведь не отравлено…        Тина неловко покосилась на своё тёплую чашку, осторожно поднесла её к губам и осторожно отпила. Напиток, пахнувший шоколадом, корицей и чем-то ещё пряным, незнакомым, но очень приятным, на вкус оказался горьковато-сладким; с первым же глотком по телу разлилось мягкое, невероятно ласковое тепло, пронизывающее до самых кончиков пальцев. И стало вдруг так уютно и хорошо. Тина зажмурилась от удовольствия, облизнула губы, и снова отпила ещё немного, чувствуя, как тело пронзает ласковая приятная тёплая дрожь…        — Тебе ведь нравится? Правда? — Белая Королева радостно захлопала в ладоши. Тина с улыбкой кивнула:        — Это невероятно! Спасибо огромное, ваше В…        — Куини. Просто Куини. И не за что. Я обожаю готовить, знаешь ли, это очень помогает расслабиться!..        — Полностью согласен! — пробубнил откуда-то незнакомый мужской голос; Тина от неожиданности вздрогнула и чуть не выронила чашку. С широко распахнутыми глазами смотрела она на то, как белый кролик, лежавший на коленях у Куини, тряхнул ушами, поднял голову, уставился на новую знакомую своими большими карими глазами… и заговорил дальше, как ни в чём не бывало. — Особенно прекрасна выпечка. Это так приятно — печь булочки и делать людей счастливыми!..        — Хоть кто-то меня понимает… — ясные глаза Куини на миг потускнели; она рассеянно погладила кролика по голове, так осторожно и ласково, будто бы боялась чего-то, тяжело вздохнула — и, тряхнув золотыми кудрями, снова радостно защебетала: — Я вас представлю: Тина, это Якоб, мой… очень хороший друг. Якоб, это Тина, она у нас недавно. Путешественница между мирами…        — Ну, слово «путешественница» тут, пожалуй, слишком сильно… — пробормотала Тина, но белый кролик и не подумал её слушать!        — Между мирами?! Правда?! Расскажешь мне, как там, в других мирах?! — он радостно перепрыгнул на колени Тины, и та аж вздрогнула от неожиданности: тяжёлый, чёрт возьми! Чёрные кроличьи глаза взглянули на неё с таким пронзительным любопытством, что девушка растерялась, даже и не зная, что ответить на такой вопрос. В воздухе повисла неловкая пауза. И тут же нарушилась: знакомый звонкий голос радостно провозгласил:        — Тина, у меня получилось! — сквозь толпу зверей протиснулся Ньют, сияющий, как начищенный медный чайник, и жестом фокусника протянул Тине переливающуюся серебристо-голубыми искрами брошь. — Держи! Такая красота, действительно, жаль было бы потерять. Будь я нюхлем — сам бы позарился без зазрения совести.        — Спасибо… — Тина с улыбкой приняла заветную вещицу из его рук и приколола на законное место, мысленно клянясь себе, что вот теперь-то она никуда не денется! Ньют осторожно уселся рядышком на ствол дерева, уже держа чашку с какао в руках, задорно улыбнулся своей обезоруживающей, светлой улыбкой и спросил:        — Куини, Якоб, уже успели познакомиться с Тиной?        — Она просто чудо! — Куини всплеснула руками. — Такая очаровательная, просто слов нет! У неё такие светлые добрые мысли, хотя, конечно, очень и очень грустные…        Тина вздрогнула: эти слова вдруг царапнули её по сердцу как-то очень резко и болезненно. Она открыла было рот, чтобы спросить, почему это Куини так подумала, но её перебил Якоб:        — Она и впрямь из другого мира, Ньют?        — Разумеется. В буквальном смысле свалилась оттуда мне на голову, спроси пикирующего злыдня, если не веришь.        Услышав своё имя, злыдень, всё ещё сидевший на плече Ньюта, снова издал жуткий крик и, развернув огромные зелёные крылья, сорвался в полёт и взмыл в небо. Якоб весь вздрогнул и, замотав головой, спешно задёргав от волнения похожим на сердечко розовым носиком, пробурчал:        — Не-не-не! Верю!        Тина, Куини и Ньют переглянулись и звонко расхохотались!        — Господи!.. — пробормотала наконец Белая Королева, всё ещё сдавленно икая от смеха; она радостно хлопнула Ньюта по плечу, потрепала насупившегося Якоба по белым ушам и приобняла Тину. — Господи, как же мы хорошо сидим! Нет, ребята, спасибо вам огромное, спасибо! Это — лучший день рождения в моей жизни! Один из тех, которые невозможно испортить!        Тина с улыбкой на губах огляделась по сторонам. Она снова взглянула на сияющее голубое небо, на золотое солнце, тёплое и доброе, на зелёную траву и листву на окруживших поляну деревьях, на радостно снующих, беседующих и поедающих вкусности пёстрых существ — завораживающих окками, громадного яркого Зоу Ву, пушистых серебряных лунтелят. Снова посмотрела она и на солнечную, испускающую невиданную радость Куини, и на забавного толстячка Якоба, и на Ньюта — светлого, рыжего, тёплого и улыбающегося. И, несмотря на то, как зло ворчал что-то глубоко в сознании здравый голос, на то, что всё это место было ей почти совсем незнакомо и чуждо, Тина почувствовала: ей действительно нравится здесь, с этими зверьми и людьми. И здесь действительно очень и. очень хорошо. И сложно представить себе кого-нибудь, способного бы нарушить эту восхитительную иддилию…

***

       — В-ваше к-кровавое Величество, — советник, согнувшись в три погибели, осторожно приоткрыл дверь и шагнул в душный полусумрак, окутывающий зал, словно горький дым. На стенах кровавыми призраками покачивались отблески пламени свечей, единственных источников света в помещении — Красная Королева не любила настоящего солнца, отчего все окна всегда наглухо занавешивались алым бархатом. Каждый шаг отдавался гулким и жутким эхом, от которого и без того перепуганное сердце всякий раз проваливалось к самым пяткам.        В затянутой мраком глубине зала кровавыми брызгами пламени сверкали в отблесках свечей рубины величественной короны, возложенной на голову сидящей на чёрном троне женщины. Её очертания были почти неразличимы в темноте, она едва двигалась, и была невероятно похожа на холодную статую — если бы не глаза! Все боялись этих острых, пронзительно-чёрных, словно тлеющие угли глаз, будто способных видеть каждого насквозь, прожигая и душу и разум. И сквозь закутавший зал сумрак они сверкали даже ярче алых камней, сверкали неукротимой, беспрестанной жестокостью и ненавистью ко всему, что дышит и живёт!        — Надеюсь, ты принёс хорошие вести! — голос её звучал тягуче и холодно, а раскатившееся по пустому залу эхо показалось небесным громом — Впрочем, даже если и не так — будет, кому срубить голову, тоже неплохо!        — Н-не стоит утруждаться, в-ваше В-величество, мои вести вас н-несомненно обрадуют… — пролепетал советник, становясь белее призрака. Дрожащими пальцами он вытащил из-за пазухи крохотный пузырёк и, склонившись на колено, протянул его Королеве. — М-мне удалось узнать, к-кто м-может п-помочь вам в п-поисках… я д-даже н-не стал смотреть, чтоб вы с-сами…        — Дай сюда! — стоило только прозвучать слову «поиски», как глаза-угли тут же полыхнули дьявольским огнём. Королева жадно выхватила пузырёк из рук обмершего в ужасе советника и медленно поддела кроваво-алыми ногтями пробку. Та вылетела с негромким хлопком, и в воздухе вдруг повеяло чем-то ледяным и затхлым. Женщина властно повела рукой, заставляя огромную серебряную чашу возникнуть, зависая в воздухе, из ниоткуда, и медленно вылила туда из пузырька жидкость, похожую на почерневшую кровь. По залу гулким эхом прокатилось злобное шипение, а над чашей заклубился комком окровавленной ваты пронзительно-алый пар. В его глубине что-то зашевелилось и медленно сплелось, обретая реальные цвета, в изображение худенького молодого человека — диковато нелепая и старая одежда, взъерошенные каштаново-рыжие волосы, забрызганное частыми веснушками лицо, открытый взгляд ясно-зелёных глаз…        — Ньютон Артемис Фидо Скамандер… — протянула Королева, словно наслаждаясь звучанием имени. На мгновение лицо её будто озарила улыбка, но голос тут же звякнул стальным лезвием, когда она обернулась к замершему в ужасе советнику. — Передай стражникам мой немедленный приказ: отыскать этого мальчишку, где бы он не прятался, схватить и привести ко мне, максимальный срок — до завтра! Иначе ваши дурные головы украсят ограду! Он нужен мне как можно скорее, живым и невредимым…        Советник, то ли кивая, то ли падая в обморок, пулей вылетел из зала, с грохотом захлопывая дверь. После этого звука, грянувшего, словно пушечный выстрел, Королева тягостно усмехнулась и тихим шёпотом закончила фразу:        — …навредить ему мы ещё успеем!