Тина в Чемодании.

       Наконец мрачные стволы деревьев расступились, выпуская путников на открытое пространство, и оттого, казалось, стало даже легче дышать, а с плеч будто бы рухнул тяжкий груз. Тина на краткое мгновение ощутила от этого какой-то дикий, пьянящий восторг, переполняющий грудь — страх остался далеко позади, запутавшись в паутине чёрных ветвей, а душа словно стремилась ввысь, в бархатное ночное небо. Это было совсем не то небо, которое она привыкла разглядывать дома, когда отдыхала душой от нудных уроков матери, сидя на заднем дворе с книгой; в Чемодании всё было шире, красочней, прекрасней, фантастичней! Подёрнутый у самой кромки горизонта розовато-золотой пеленой, небосвод стремительно окрашивался в лиловый, а в самой своей вышине чернел, словно бездонный колодец, стены которого были украшены тысячами, миллионами крошечных бриллиантов-звёзд… бездонный колодец… как чемодан, через который она сюда провалилась…        — Тина, ты в порядке?! О чём ты замечталась?! — девушка вздрогнула, чувствуя, как её дёргают за юбку — это был нервно семенящий рядом Якоб. Очарование ночной красов вмиг спало, а пугающее напряжение вновь окутало душу, холодно напоминая: спасательная миссия!        — А… да так, пустяки, — Тина мотнула головой, словно стряхивая оцепенение, и, чтобы занять себя чем-то, решила уточнить: — А ты уверен, что мы идём нужным маршрутом?        — Абсолютно! — белый кролик поскочил в воздух изо всех своих сил и махнул лапкой куда-то вперёд, — Приглядись: оттуда, из-за горизонта, поднимается красное зарево. То горят фонари из кровавого стекла, которыми Королева окружила свой замок.        — Своеобразное чувство юмора… — пробормотала Тина, чувствуя, как холодные мурашки покалывают кожу. Фонари из кровавого стекла… злая тётка в красном, которая любит рубить головы… зачем она только в это ввязалась?! Вспоминая сейчас, как Якоб рассказывал ей в лесу о Красной Королеве, Гольдштейн искренне недоумевала, как вообще решилась на подобное приключение? Чего ради она, жуткая трусиха, случайно застрявшая в неизвестном месте, рванулась по просьбе белого кролика спасать от какой-то кровавой ведьмы двух почти незнакомых ей безумцев?! Если б о таком услышала её мать, она бы решила, что дочка сошла с ума… а может, и впрямь сошла: кто знает, как эта Чемодания влияет на нормальных людей? Плохо, видимо, влияет, раз все жители тут — либо странные говорящие твари, либо кровожадные мерзавцы, либо блаженные, вроде рыжего парня-чемоданщика и его подруги… непонятно отчего, но стоило Тине вспомнить Ньюта, как на сердце словно бы потеплело. С чего бы это?        — Ай, мама!!! — и снова, задумавшись, девушка будто выпала из реальности, а вернуть её назад смог только истошный вопль Якоба. Тина испуганно осмотрелась по сторонам, но белого кролика нигде не было видно! В животе что-то словно оборвалось и ухнуло: остаться в этом месте одной, да ещё и ночью, не хотелось совсем! Поглаживая себя по рукам, чтобы хоть немного унять бьющую насквозь дрожь, она позвала друга по имени, всё ещё озираясь кругом — и увидела свет, тусклый, полупрозрачный, но настоящий, вот только льющийся… прямо из-под-земли?! Почти ровный, только слегка покачивающийся золотистый свет, словно от свечного пламени. Откуда?!        — Я тут! Тина! — громким шёпотом откликнулся Якоб откуда-то из-за кустов, и Тина сделала в том направлении несколько неуверенных шагов. Осторожно рпздвинула колючие ветки — и перед ней предстало квадратное отверстие в земле, уходящее куда-то вглубь; и свет, и голос шли оттуда! — Я скакал-скакал, смотрю — что-то в траве поблескивает. Дай, думаю, посмотрю, может, светлячок, или огонёк блуждающий, можно с собой в дорогу позвать, чтоб путь не так страшил — а тут раз, и дырка! И здесь внизу такое!..        — Ты сиди там! Сейчас тебя вытащу! — стряхивая назойливые мысли, голосом матери гундосящие: «Ну мы же уже знаем, что лазить во всякие непонятные люки, колодцы, чемоданы и дырки в земле — не к добру!» — Тина осторожно заглянула вниз. Отверстие было проделано, судя по всему, в потолке небольшого помещения, и в обычное время закрывалось болтающейся сейчас на одной петле деревянной ставней, так неудачно откинувшейся вниз под весом кролика. Отсюда сверху до пола казалось невысоко, а потому девушка, кляня своё чёртово любопытство, медленно села на край, свесив ноги вниз, зажмурилась, толкнулась руками — и с визгом ухнула вниз. Приземлилась не очень удачно — ноги, едва коснувшись пола, не удержали, отчего Тина рухнула с размаху плашмя, сильно ударившись грудью.        На мгновение она замерла, словно боясь, что если она шевельнётся, случится ещё что-нибудь нехорошее. Но кругом было очень тихо, лишь откуда-то со стороны доносился шёпот Якоба: «Тина? Ты там жива» Девушка осторожно открыла глаза, опираясь локтями о деревянный пол, чтобы подняться, потёрла ушибы и осмотрелась по сторонам.        Помещение было заполено мягким полусумраком, разгоняемым тем самым золотистым светом. Это была широкая, просторная комната, у трёх стен которой громоздились высокие и мрачные старинные шкафы, жутко напоминающие библиотеку дома семьи Гольдштейн, только заполненны их полки были не пыльными книгами, а какой-то странной ерундой: свитки, склянки, непонятные травы, коробки, корзинки… возле четвёртой же стены чёрной громадой виднелся стол, такой же старый, чопорный и жутковатый, впрочем, как и шкафы. Поднявшись на ноги, Тина увидела, что на его крышку уже взгромоздился Якоб, с огромным интересом осматривающий всё, что там лежало.        — Взгляни сюда, Тин, — прошептал белый кролик, обводя широким жестом пушистых лапок окружающие его вещи: старинную чугунную лампу, внутри которой одиноко плавилась под натиском золотого огонька бледная свеча, гигантскую книгу с жёлтыми от времени страницами и записями от руки, громоздкую чернильницу, с торчащим из неё осколком писчего пера и склянки с разноцветными жидкостями, — Видишь всё это? Мы с тобой провалились к алхимику Чемодании!        — К кому? — удивлённо спросила девушка, с любопытством рассматривая книгу. Это было похоже на гигантский дневник: на открытой странице была последняя, явно совсем свежая запись, сделанная ещё не выцветшими чернилами, а вот дальше шли чистые листы. Якоб развёл лапками:        — Ну, честно говоря, я и сам мало знаю, кто он такой, какой Королеве служит… про него мало что известно. Говорят только, что есть такой, алхимик Чемодании, который всякие зелья готовить умеет, и вообще жуть какой мудрый! А это, наверное, его книга, куда он свои исследования записывает…        Тина с любопытством вгляделась в записи на страницах книги: сперва ей показалось, что они сделаны на другом языке, но потом — что это всего лишь чересчур витиеватый почерк, выводящий вполне английские слова и буквы. Отбросив подальше внутренний голос, отчаянно вопящий: «Неприлично читать чужие записи!!!» (ай, всё равно, гулять так гулять!), девушка принялась изучать книгу внимательнее:        «Сегодня закончил новый образец: прозрачный флакон, красная пробка, золотистый цвет. Делает незаметнее, позволяет проникать под закрытыми дверьми, сквозь решётки…»        Едва дойдя до этого момента, Тина подняла взгляд — и тут же увидела его, тот самый описанный образец: маленькая бутылочка с красной затычкой, а внутри — приятная на вид светло-золотистая жидкость. По телу пробежала дрожь, одновременно возбуждающая и пугающая, а от пришедшей в голову идеи здравый голос буквально заорал — значит, по законам Чемодании должно сработать!        — Якоб, смотри! — взволнованно прошептала она, указывая на бутылочку, — В книге сказано, что эта штука помогает проникать туда, куда вход закрыт, и делает незаметней. А что, если нам…        — … взять немного, чтобы пробраться в замок Красной Королевы! — Якоб от восторга аж захлопал лапками, — Да ты гений! Только… не можем же мы взять всю бутылочку. Всё-таки алхимик Чемодании…        — Тогда… тогда можно отпить по чуть-чуть прямо здесь! — да что с ней творится, чёрт возьми, она и впрямь будто с ума сошла! Но последняя, решающая мысль склонила чашу в сторону риска: чем скорей они освободят тех двоих — тем быстрее Тина вернётся домой! Потому девушка осторожно откупорила пузырёк и, зажмурившись, отпила из него самую малость, быстро проглатывая.        Всё тело словно сжало, закружило в непонятном вихре, и прежде, чем Тина успела что-либо понять, она шлёпнулась на пол, выронив флакончик — хорошо, что Якоб успел его подхватить. Только… отчего это кролик стал вдруг таким большим? И почему он с таким недоумением на неё смотрит?        Ведомая нехорошим предчувствием, Тина покрутила головой, пытаясь осмотреть саму себя, и чуть не взвизгнула от изумления — она стала мышью! Хорошенький же способ «незаметно проникать» — алхимик явно недоговорил, хоть и не наврал по сути. Душу холодно кольнул неприятный вопрос: а обратно-то так можно? Она уже хотела обратиться к Якобу, но тут произошло странное.        Сперва тяжело задрожал пол, будто под ним заворочалось какое-то чудовище, а затем один из шкафов медленно отъехал в сторону, словно по волшебству, открывая чёрный, неосвещённый проход, уходящий куда-то вдаль. Оттуда медленно вышли двое — сперва Тине показалось, что это были тени, так как оба были почти полностью одеты в чёрное, но затем ей удалось разглядеть в них обычных мужчину и женщину. Первый был уже немолод: даже издали и в столь тусклом свете были заметны седины на его тёмных волосах — а вот вторая казалась немногим старше Тины, и всё её тело, движения и голос словно пронизывала какая-то невероятная живость.        — Как же я рада, Персиваль, что ты разрешил побывать у тебя, мне так давно этого хотелось!.. — воскликнула она, всплескивая руками. Мужчина холодно пожал плечами и чуть хрипло откликнулся:        — А чего здесь бывать-то? И потом, мы же не просто так, а по делу… — тут он оборвал фразу на полуслове: его взгляд остановился на испуганно замершем возле стола Якобе с пузырьком в лапках. Тина всей душой захотела сейчас сбежать, но вместо этого лишь крепче прильнула к кролику. Тот испуганно залепетал:        — Т-так в-вы и есть алхимик Ч-чемодании?.. М-мы т-тут случайно к вам п-провалились, извините…        — Вы кто? — холодно спросил Персиваль, отнимая у Якоба флакончик с зельем, — И где тот, что выпил из этого пузырька?        — Я… Якоб… белый к-кролик, друг Н-ньютона Скамандера, чемоданщика… а Т-тина вот, в-внизу…        — Перси, что тут стряслось? — с встревоженным любопытством спросила незнакомая девушка. Мужчина лишь тихо шепнул ей что-то и наклонился к онемевшей от испуга мышке, чьё сердечко, казалось, вот-вот выскочит из тела.        — Значит, ты Тина… — он протянул к ней руку, и бедняжка вздрогнула от прикосновения его грубых холодных пальцев, — Тише, не бойся, я не причиню тебе зла. Лишь помогу исправить то, что вы уже начудили… как вы здесь оказались вообще?        Тина, смирившись со своим положением, позволила этому человеку взять себя в руки, хоть ей было до ужаса неприятно — несмотря на превращение, сознание её осталось вполне человеческим, и прикосновения незнакомого мужчины едва ли не пугали её до обморока! Якоб же, слегка оттаяв от первоначального страха, снова заговорил, да как! На едином дыхании белый кролик выпалил всю историю от начала до конца: про чаепитие, про Ньюта и его подругу, про солдат Красной Королевы, про бег по лесу, про падение в дыру, про решение незаметно проникнуть в замок… и, наконец, полностью выдохшись, выпалил:         … и теперь, раз уж вы здесь, о великий алхимик, я рискую просить вас о помощи в освобождении наших друзей от Красной Королевы, ибо я — всего лишь кролик, а Тина — всего лишь девушка…        Персиваль усадил мышку-Тину на стол и горько вздохнул:        — А я — всего лишь учёный. Я многое знаю и умею, отрицать нельзя, но когда начинают воевать великие — простым людям лучше держаться в сторонке. Тут нужна особая сила, которой наделены лишь трое в мире Чемодании, три Королевы: Красная — Серафина, Белая — Куинни и Чёрная, — тут он с усмешкой обернулся к своей неловко застывшей у входа спутнице, — Лита…