Тина в Чемодании.

       — Тина! Тина!.. — на плечо легла чья-то рука; Тина вздрогнула, вскрикнула, обернулась и столкнулась взглядом с Ньютом, взъерошенным и перепуганным. — Ты куда убегала?! Знаешь, как мы испугались?! Ты могла серьёзно пострадать!        — Да я… это… вот… — она неловким жестом указала на копошащегося рядом нюхля, уже, как казалось, потерявшего всякий интерес к побегам. Ньют нахмурился:        — Ах ты ж… спасибо, конечно, но всё-таки нужно было хотя бы крикнуть мне.        — Ага… — Лита подошла, неловко прихрамывая; на руках у неё сидел, потирая лапки, Якоб. — Ты так неслась, что мы тут все ноги повыворачивали, пока пытались за тобой успеть…        — Мы думали, тебя захватило безумие! — Ньют всплеснул руками: отчего-то он был настолько бледен, что можно было отчётливо рассмотреть каждую веснушку на его лице. — Шутка ли: сорвалась и кинулась прямо к Грани! Я… мы так боялись не успеть!        Тину накрыла крупная холодная дрожь: едва услышав о «грани», она тут же вспомнила свой жуткий разговор с камнем, и кровь её заледенела.        — Ньют! — она сама поразилась тому, как резко прозвучал её голос. Скамандер поднял руку и попытался было что-то сказать, но она не позволила: — Срочно рассказывай, что за пророчество магического циферблата!        — Я же сказал, я не… стой! Откуда ты?..        Тина сжала дрожащими пальцами виски, чувствуя, будто голова её вот-вот разорвётся, и на одном дыхании выпалила:        — Твой нюхль притащил меня сюда и познакомил с говорящим камнем, который на самом деле алхимик, который умер двадцать лет назад, потому что выпустил из-за грани какую-то дрянь, которая хочет сожрать Чемоданию и ищет пророчество циферблата, потому что там сказано, что может её остановить, и мы должны срочно всё узнать, потому что иначе всё вот-вот покатится в тартарары… — она запнулась, пытаясь вспомнить что-то ещё важное, а потом тихо закончила: — И ещё он сказал такое странное слово… то ли имя, то ли название. Я не очень поняла…        — Так, ребята! — Лита дёрнула Тину за рукав, заставляя подняться. — Давайте-ка для начала уйдём подальше от этого жуткого местечка! Никто никогда не знает, что именно таращится на тебя из-за Грани и чем это может обернуться. Пойдём-пойдём!        Ньют подхватил на руки Якоба, и вся резко помрачневшая компания медленно двинулась в сторону оставленной кареты. Тина с трудом перебирала ногами, опираясь на руку Чёрной Королевы; мысли в голове крутились, путались и рвались. Она смотрела на Ньюта, нервно кусающего губы, на Литу, хмурую, напрягшуюся, словно струна, на Якоба, прижавшего дрожащие ушки к голове, и не могла отделаться от ощущения, что что-то не так. Что-то очень серьёзно не так.        «Никто никогда не знает, что именно таращится на тебя из-за Грани»…        Она на миг повернула голову, в последний раз окидывая взглядом чудовищный чёрный лес, и вся вздрогнула. В глубине чащи на миг вспыхнули и тут же погасли пронзительно-красные глаза; что-то шевельнулось и пропало. Сердце заколотилось так отчаянно, будто бы хотело сбежать, ноги задрожали…        — Ты чего? — Лита одёрнула её и испуганно окинула взглядом. Тина встрепенулась и помотала головой:        — Да так. — и, больше самой себе, чем кому бы то ни было, шепнула: — Показалось!..        Вот наконец показалась и одиноко брошенная карета, издали похожая на большой чёрный гроб. Ньют распахнул дверь, и вся компания осторожно забралась внутрь. Стало не сильно теплее, но за закрытыми дверьми появилось хоть какое-то чувство защищённости, безопасности, хотя бы ненадолго…        — Продолжай, прошу тебя, Тина, — кивнула Лита, — Что там за странное слово?        — Я… не ручаюсь, что правильно его произношу… — Тина задумалась; от одной мысли об этом слове по коже почему-то скользнули холодные мурашки. Собравшись с духом, она медленно, по слогам, отчётливо выжимая каждый звук, проговорила: — Грин-Дель-Вальд!..        Вздрогнуло, звякнуло и замерло эхо, будто бы гром грянул под крышею кареты! Маленький нюхль, задремавший было в кармане Ньюта, испуганно взвизгнул; сам Скамандер побледнел и схватился за сердце; Лита в ужасе закрыла рот ладонями; Якоб выругался и грохнулся с сиденья. Тина почувствовала, как кровь отступает от её лица, а сердце медленно леденеет — она, очевидно, сказала что-то ужасное, что-то, что не следовало было говорить…        — Ты… ты уверена, что не ослышалась? — проговорил осторожно Ньют, утешающе поглаживая перепуганного нюхлёнка. Тина кивнула головой.        — Чёрт возьми, Ньют! — Лита вскочила с места и крепко ухватила Скамандера за ворот пальто. — Теперь ты просто обязан рассказать про это несчастное пророчество! Если в этом замешан Гриндельвальд!..        — Я… я прошу прощения, что перебиваю… — пробормотала Тина, неловко поднимая руку, — Но кто или что этот Гриндельвальд? Камень не успел мне ничего сказать об этом…        Ньют мрачно переглянулся с Литой. Та тяжело вздохнула:        — Гриндельвальд — это безумие. Не то доброе лёгкое безумие, которое называется чудаковатостью и на котором зиждется жизнь нашей страны… а злое. Настоящее безумие. Это жестокое коварное чудовище, пожирающее человеческие души, и долгое время он томился там же, где и все ему подобные, за Гранью…        — Но если верить рассказу камня… — Тину прошиб холодный пот. Лита кивнула:        — Оно уже лет двадцать шарахается по нашему миру в роли старого доброго Перси Грейвза. А ведь такой, казалось бы, обходительный мужчина… — она устремила на Ньюта тяжёлый взгляд своих пронзительных тёмных глаз. — Так что ты просто обязан…        — Лита, нет! — Ньют в отчаянии мотнул головой. — Пойми же ты наконец, я не хочу подвергать вас всех опасности!..        — Но именно это ты сейчас и делаешь! — Тина вскрикнула так, что сама испугалась своего голоса. Все замерли. — Чёрт возьми, Ньют, неужели ты не понимаешь? Я в этой стране всего второй день, но даже я чувствую: то, что вот-вот обрушится на этот мир — чудовищно! Хаос, безумие и мрак вот-вот сожрут Чемоданию, и только магический циферблат может подсказать нам, как это предотвратить! Если ты так и продолжишь упрямиться, то погибнем все мы, погибнет весь этот мир, и всем будет уже наплевать на то, почему ты молчал! Потому что именно по твоей вине всё это обратится в пыль, потому что именно ты мог узнать, как спасти всех, но не стал!..        Она замолчала, переводя дух; сердце билось как ненормальное, в ушах шумела кровь, а в голове звенело, как после затрещины: «Что я только что сказала?» Ньют сидел на своём месте, опустив взгляд. Было едва заметно, как в тусклом солнечном свете блестели его глаза. Лита тяжело вздохнула:        — Тина права, Ньют…        — Я знаю. — его голос странно дрогнул, будто бы готовый вот-вот сорваться на плач. — Я знаю. Хорошо… Только убедитесь, что за нами не следят!        Ньют с видом обречённого на казнь вытащил из кармана заветный циферблат и с щелчком откинул крышку. В свете тусклого, закрытого облаками солнце засверкали три золочёных стрелки и маленькие изображения зверушек в три круга…

***

       Персиваль осторожно спустился по крутым каменным ступеням, открыл тяжёлую, будто бы вросшую в проём деревянную дверь, и оказался в длинном, узком, утопающем в мраке коридоре. Ему не требовалось ни свечи, ни факела, чтобы видеть в беспросветной темноте так же чётко, как и днём. Он усмехнулся про себя, взъерошил волосы, сдвинул набок воротник рубашки, придавая себе встрёпанный, встревоженный вид, сделал пару глубоких быстрых вдохов, и приблизился к одной из массивных железных дверей, закрывавших вход в камеру. В крошечное окошко сквозь толстые прутья решётки сперва не было видно ничего, кроме голых каменных стен; лишь с трудом можно было различить тоненький белый силуэт девушки, забившейся в самый далёкий угол. Даже отсюда было видно, как она вся дрожит, слышно, как она отчаянно дышит и тихо всхлипывает от страха…        Грейвз вытащил из кармана массивный ржавый ключ, быстро повернул его в замке, распахнул скрипящую дверь и быстро шагнул внутрь.        — Ваше Величество!.. Куини! — нарочито испуганно воскликнул он. Девочка вздрогнула, встрепенулась, повернула к нему своё худенькое бледное личико и дрожащим голосом прошептала:        — Вы… Персиваль Грейвз? Господин алхимик? Но… что вы здесь делаете?        — Я услышал о том, что случилось, и тут же поспешил к вам на выручку! Не мог же я просто стоять в стороне, когда Красная Королева вытворяет такое… — он подошёл к ней, с притворным сожалением глядя на тяжёлые чёрные цепи, сковывающие тонкие нежные руки Куини. — Бедняжка! Как вы? Целы?        — Д-да… — она опустила голову; голубые глаза её заблестели от слёз, — Но… мой друг, Ньют Скамандер… его схватили вместе со мной… эта ведьма забрала его… я не знаю… что с ним… возможно, он тяжело ранен, или…        — Ну-ну-ну, тише, не нужно слёз!.. — Персиваль наклонился к ней и осторожно положил руки на её плечи. — Вашему другу удалось бежать; он в полном порядке и очень тревожится за вашу судьбу. Потому-то я и здесь.        — Ньют сбежал? Правда?! — она снова встрепенулась, и глаза её засверкали уже от радости. Глупая, наивная, доверчивая, она ласково прильнула к Грейвзу, насколько это позволяли ей цепи. Тот осторожно взъерошил её мягкие золотистые кудряшки:        — Чистая правда! Но времени у нас немного: Серафина вот-вот нагрянет к вам. Для начала мне нужен ваш скипетр: без него весь мой план полетит прахом!..        — Скипетр? — Куини вновь погрустнела. — Но его отобрали у меня при аресте; я совсем не знаю, где его искать… здесь такая страшная атмосфера! Я даже с трудом могу слышать мысли…        — Тише-тише, успокойтесь! — Персиваль крепко прижал её к себе, маленькую, тонкую, трепетно дрожащую, едва живую от страха. — Послушайте меня: я разыщу ваш скипетр. За вами, скорей всего, придут слуги Красной Королевы, чтобы отвести к ней на допрос. Постарайтесь не слишком сопротивляться, не давайте лишнего повода причинить вам вред. Я буду на допросе тоже — Серафина до сих пор считает, что я служу ей. Помните: что бы я ни сделал — это ради вашего блага. Доверьтесь мне, ваше Величество, хорошо?        Куини кивнула, уткнувшись носом в его плечо, и тихо пискнула:        — Хорошо. Я вам верю.        — Вот и славно! Крепитесь… — Персиваль быстро поцеловал её в макушку, отстранил от себя и вышел, захлопывая дверь. Уже было слышно, как грохочут по каменным ступеням шаги солдат, посланных, чтобы забрать девчонку к Красной Королеве. Он медленно отошёл в глубь коридора, про себя посмеиваясь над доверчивой простотой этой маленькой забавной девчушки. «Я вам верю» — надо же! И это — Слышащая, самая пронициательная из трёх Королев? Глупое наивное дитя, не более того!        Грейвз долго наблюдал, за тем, как вошли солдаты, как они отпирали темницу, как вытащили оттуда взъерошенную, дрожащую Куини. Она что-то бормотала про то, что они не имеют права так поступать с ней, но почти не пыталась дёргаться и вырываться — следовала его совету в точности, дурочка. После того, как её увели и снова закрылась дверь, Персиваль постоял в темноте ещё некоторое время. Затем сунул руку под пиджак — белый скипетр, отданный ему Серафиной по первому требованию, был надёжно закреплён за поясом, но проверить его наличие было всё-таки необходимо. Улыбнулся. Снова придал себе вид порастрёпанней. И медленно пошёл к лестнице, чтобы подняться обратно и попасть в тронный зал.

***

       Куини, опустив голову, покорно шла туда, куда волокли её стражники. Сердце её отчаянно трепыхалось, как пойманная в силки птица, колени дрожали и будто сами собою сгибались, но она старалась не поддаваться кошмару, медленно липкой паутиной оплетающему душу. Она из последних сил верила, что всё будет хорошо. Что её спасут.        С тяжёлым лязгом отворились огромные двери тронного зала. В лицо дохнуло неожиданным свежим ветром — на миг подняв голову, Куини заметила, что сокрытые тяжёлыми красными шторами окна кое-где разбиты. Серафина по-прежнему неестественно прямо сидела на своём троне, всё такая же мрачная, жуткая, похожая на холодную статую. Голос её так же не проявлял ни единой, даже самой затхлой эмоции:        — Что ж, Куини, теперь настал и твой черёд. Мальчишка-чемоданщик жестоко поплатился за своё упрямство, но тайна мне по-прежнему неизвестна. Скажи мне, что ты знаешь о том загадочном предмете — или умри!        «Врёшь ведь, стерва, на голубом глазу врёшь! — подумала Куини, крепко сжимая кулаки за спиною, — Я-то знаю, что Ньют сбежал!»        — Боюсь, ваше Величество, мы с вами не договоримся. — тихо ответила она, стараясь показаться не слишком дерзкой — как и просил её Персиваль. Интересно, как скоро он успеет найти скипетр? И в чём заключается его план?        — Зря боишься! — в руках Серафины сверкнул алый скипетр; Куини вздрогнула и зажмурилась, ожидая боли — но ничего не случилось. Красная Королева, усмехнувшись, смерила пленницу презрительным взором и продолжила: — Мой хороший друг алхимик знает средство, способное развязывать языки даже самым упорным молчунам. Он скоро будет здесь, и вот тогда-то мы и послушаем, как ты запоёшь.        В воздухе замерла неловкая пауза. Куини подняла взгляд и с ненавистью уставилась на Серафину, по-прежнему неподвижную. Вглядываясь в безучастное худое лицо Красной Королевы, в её угольно-чёрные глаза, она пыталась услышать в её голове хоть какие-то мысли, уловить хоть какую-то эмоцию, чтобы понять, что именно нужно этой женщине, зачем она всё это творит, почему вдруг она такая… Но — странное дело! — в голове Серафины не было слышно и шороха. Будто бы она совсем-совсем ни о чём не думала. Будто бы она и не человек совсем…        — Госпожа Пиквери, ваше Величество! — на пороге тронного зала возник Персиваль Грейвз, слегка растрёпанный и взволнованный. — Прошу простить мне моё опоздание, я…        — Нет нужлы оправдываться. — Серафина почти незаметно мотнула головой. — Вы принесли зелье?        — Разумеется! — Персиваль пересёкся взглядом с Куини и, быстро подмигнув ей, вытащил из внутреннего кармана пиджака маленький флакончик. — Один глоток — и всё готово!        — Что ж… тогда удачи вам с тем, чтобы влить его ей в глотку! — Пиквери зло сверкнула глазами. Грейвз рассмеялся:        — С этим уж точно не будет проблем, моя Королева. Знаете ли, мой врождённый дар убеждения… впрочем, не будем зря терять времени!        Он приблизился к Куини, откупорил флакон и протянул его ей; шепнул одними губами:        — Это поможет вам, ваше Величество. Доверьтесь мне.        Она робко кивнула, покорно отклонила голову назад, позволяя Персивалю влить загадочное зелье в её рот. Жидкость была терпкая, сладковатая на вкус и будто бы очень горячая; Куини поморщилась и проглотила её, ощущая, как странное, неестественное тепло разливается по всему телу.        Вдруг её словно ударили со всей силы по голове: в глазах помутнело, брызнули слёзы, ноги подкосились; она рухнула на пол. Голову будто бы раздирало на куски: Куини чувствовала, как мысли обрушиваются, разбиваются, рассыпаются, вспыхивают и пропадают, как их крошечные осколки разрывают её изнутри. Всё тело болело, невозможно было даже пошевелиться, вздохнуть; хотелось биться в исступлении, метаться, кричать и плакать, но получалось только лежать, скорчившись на полу, и отчаянно хныкать. Весь мир вокруг расплывался, терялся, словно застилаемый мутным молочным туманом… Всё становилось каким-то очень странным. Очень непонятным. И очень большим. Слишком большим…

***

       — Это и был ваш план, Персиваль? — Серафина с омерзением поморщилась, глядя, как на том месте, где недавно ещё стояла Белая Королева, лежал и хныкал, путаясь в упавшем на пол платье, крошечный младенец. Грейвз с улыбкой кивнул:        — В таком виде девочкой пользоваться куда удобней. Разрешите… — он наклонился и взял перепуганную кроху на руки, насмешливо глядя в её огромные голубые глаза. Нет, он не повторит предыдущей своей ошибки: Королеву нужно не подчинять, а оглушать, лишать воли в целом, а не навязывать свою, подавляя её. Только тогда можно будет так легко использовать её силу, невероятную силу…        — А что же циферблат? — тонкие костлявые пальцы Пиквери нервно сжались. Персиваль с усмешкой глянул на свою жертву, сперва на одну, потом на другую, и небрежно бросил:        — Об этом я уже позаботился. Один мальчик, из моих… давних знакомых, отправился выслеживать наших беглецов. Как только он узнает что-то важное, мы обо всём будем уведомлены.        Маленькая Куини испуганно пискнула и взмахнула ручонкой, будто пытаясь ударить Грейвза. Тот лишь рассмеялся.       «Две есть!»

***

       Ньют вдруг встрепенулся, будто бы вспомнив что-то важное, и испуганно поднял взгляд на Тину и Литу.        — Есть проблема. Дело в том, что я… я знаю только правильную позицию стрелок, не больше. Поверьте, я много раз пытался узнать, что это за пророчество сам по себе, но циферблат никак не хотел отвечать. Видимо, нужен какой-то особенный наводящий вопрос, какая-то специальная формула…        — Формула трёх происшествий в трёх временах! — прошептала Тина, вспоминая рассказ камня. В трёх временах… три времени… отчего-то в голове заскрипел будто бы уже давно забытый голос старухи-гувернантки, когда-то учившей Тину всем премудростям английского языка и арифметики:       «Все глагольные времена делятся на три вида — времена прошлого, настоящего и будущего…»        Прошлое, настоящее, будущее — три времени. Три происшествия в трёх временах… Тину внезапно как молнией ударило: в голове её вдруг сложилась эта самая формула, и отчего-то не было ни единой тени сомнения: она не просто эта самая, она та самая!        — Я знаю эту формулу! — она сама аж вздрогнула от своего звонкого крика. Ньют и Лита уставились на неё с таким изумлением, что стало даже немного неловко — но уверенность в собственной правоте не поколебалась ничуть.        — Тоже небось камень рассказал? — недоверчиво фыркнул Якоб, взбираясь обратно на сиденье. Тина усмехнулась:        — Камень подсказал, а я додумала! — она положила руку на плечо Ньюту и ободряюще улыбнулась. Тот тяжело вздохнул и принялся крутить маленькие колёсики, поворачивая стрелки циферблата. И стало очень тихо. Лита и Якоб замерли, почти даже не дыша. Тина замерла. Само время будто бы замерло. Было лишь слышно, как Ньют тихо бормочет, словно направляя самого себя:        «Большая стрелка — камуфлори — видеть, предвидеть»…        Щелчок!        «Средняя — нюхль — сокровище, то, что сокрыто»…        Снова щелчок!        «Маленькая — окками — изменять, перемены!..»        И снова щелчок!        Три стрелки дрогнули, по поверхности циферблата будто пробежала сверкающая золотистая рябь, и всё вновь замерло. Ньют осторожно протянул вещицу Тине и каким-то торжественным шёпотом произнёс:        — Готово! Только при такой позиции стрелок циферблат действительно работает. Теперь нужен наводящий вопрос, формула… просто положи палец в центр и произнеси вслух…        — Угу, — Тина осторожно взяла циферблат и прижала большой палец к маленькому тёплому металлическому кружочку в середине. Тяжело вздохнула, пытаясь унять отчаянно бьющееся сердце. Зачем-то зажмурилась. И дрожащим голосом произнесла заветную формулу:        — Что произошло? Что происходит? Что произойдёт?        В воздухе замерла тишина. Тина осторожно открыла глаза: ничего не случилось. Но вдруг стрелки циферблата с мелодичным хрустальным звоном стали поворачиваться, одна за другой, сперва медленно, затем всё быстрее, быстрее, быстрее… циферблат засверкал золотым светом, взмыл в воздух и завис, и сам завертелся волчком. А затем тихий голос медленно и раскатисто заговорил:        «Когда мудрейший ум совершит глупейшую ошибку, в наш мир ворвётся хаос, беспощадный и неостановимый. Он много лет будет скрываться среди нас лишь затем, чтобы напитаться силою и подчинить себе всё вокруг.»        В воздухе заметалось что-то жуткое, мрачное, похожее на ожившую темноту; засверкали откуда-то из глубины её два безумных глаза: ледянисто-белый и обжигающе карий…        «Во власть его попадёт одна из чистейших душ, очернённая тёмной судьбою, и даже три Королевы не смогут встать у него на пути: Властвующая будет подчинена им, Слышащая — оглушена, Разрушающая — сломлена.»        Три вспышки, ярких, пронзительных, похожих на три чудовищных взрыва. Кроваво-алая! Смертельно-белая! Беспросветно-чёрная!        «Но явится, мышью скользнув сквозь ткани миров, кудесница, никогда не знавшая чудес, и, вместе с рыцарем, никогда не державшим в руках оружия, станет главной угрозою хаосу.»        Маленькая серая мышь скользнула сквозь тьму, поднялась, обернулась на миг серебристым человеческим силуэтом. Чьи-то руки крепко сцепились вместе; два человека встали рядом, подняли головы.        «Она, Серая Королева, Претворяющая, примирит чёрное и белое, обличит человека, живущего под клеймом зверя, и зверя, скрывающегося в теле человека, разожжёт пламя в сердце, поросшем мхом и пробудит древнейшую защитную силу Чемодании.»        Серебристый силуэт замер, вокруг всё засверкало, заметалось, засияло разными цветами; что-то вспыхнуло пламенем, блеснуло молнией. Силуэт стал чётче, приблизился, стало видно, что это женщина — высокая женщина с очень тёмными глазами…        Ньют вскрикнул. Тина вздрогнула.        «Первое её полнолуние в нашей стране станет последним для хаоса и решающим для мира. И в великой битве, в которой одна страшная тварь пойдёт против множества тварей бесстрашных, Претворяющая решительностью своею семь раз перевернёт мир и обратит время, совершив невозможное — тогда и только лишь тогда хаос будет повержен! Лишь тогда, когда все ошибки будут исправлены, все раны — залечены, а все невозможности — возможны, всё вернётся на круги своя. Всё это может случиться… а может и не случиться!»        Вспыхнула серебряным диском полная луна! Засверкали огни! Что-то чёрное взмыло в небо змеёю, схлестнулось с серебряным светом! Пронзительный яркий луч вдруг рванулся к Тине, ударив ей прямо в грудь. Загремел гром, кто-то в отдалении взвыл, взревел, заскулил, закричал, заплакал; всё смешалось, запуталось в единый клубок, снова вспыхнуло — и пропало. И стало как-то вдруг слишком темно. Магический циферблат со звоном рухнул на пол.        Тина снова почувствовала, что она сидит на сидении кареты. Что совсем рядом с ней прерывисто дышит Ньют. Что напротив испуганно смотрит на неё Лита с нервно трясущимся Якобом на руках. Что за окном завывает холодный жестокий ветер.        Первым заговорил Якоб:        — Нет, ну вы слышали? Что за пророчество такое? «Может случиться, может не случиться»… Ерунда какая-то!        — Вы видели это? — Ньют резко повернулся к Тине; его лицо стало невозможно бледным, глаза сверкали, руки нервно тряслись. — Тина, это ведь ты! Ты — Серая Королева, спасительница нашего мира!        — Я? — она вздрогнула, чувствуя, как сердце проваливается куда-то к животу. В голове всё звенело, как после удара; было ещё совсем почти ничего не понятно, но от слов Ньюта всё стало ещё хуже. Она — Королева? Да быть такого не может!!! — Но… почему ты так решил? Там я даже и не мелькнула!        — Как же это? А глаза? — Ньют взглянул на неё так прямо, что стало даже жутко. — Эти глаза, как у саламандры, похожие на огонь в тёмной воде — я их ни с какими другими не перепутаю! Из всех людей на свете, встреченных мною, клянусь, такие глаза были только у тебя одной, Тина! Да и силуэт там — твой, фигура — твоя, волосы — твои…        — Но… это какая-то ошибка! Я не могу быть Королевой… я же просто девушка. Я… — Тина беспомощно оглядела других в поисках хоть какой-то поддержки. Якоб молчал. Лита сцепила руки в замок, негромко кашлянула и вздохнула…        — В Чемодании возможно всякое, поэтому имеем то, что имеем. Луч, почему-то стремительно рванувший к тебе — раз. Ты иномирец — не думай, вообще-то, что таковые попадают к нам так уж часто — это два. Глаза… как ты там сказал, Ньют? Как у саламандры? В общем, глаза — три. Ну, и прочие внешние признаки, раз уж на то пошло. Серебряный цвет и стойкие ассоциации с мышью — четыре… Ах да, кстати! — она выхватила скипетр и осторожным взмахом коснулась мышиных ушей Тины — та вздрогнула, чувствуя, как они стремительно уменьшаются, превращаясь в совершенно обыкновенные, человеческие. — Негоже Королеве в таком виде разгуливать. Вот…        Нет-нет-нет-нет! Нет, это точно какой-то бред, это точно неправда! Голова теперь не только гудела и раскалывалась, но и нагревалась, будто бы всё внутри неё медленно раскалялось. Тина тихо взвыла сквозь зубы и уткнулась разгорячённым лбом в холодное оконное стекло — и столкнулась взглядом с чьми-то красно-карими глазами! Кто-то вздрогнул, дёрнулся в сторону и пропал так быстро, что даже приблизительно разглядеть его не вышло — как будто тёмный ветер метнулся куда-то прочь.        Тина вскрикнула и отшатнулась от окна; Ньют схватился за голову:        — Я же говорил вам! Говорил! — он вскочил с места и распахнул дверь, будто бы намереваясь пуститься в погоню. — За нами следили!