Как я выжил с соседом

Как много вариантов поведения в данном случае имеются у меня в арсенале? Я могу рассмеяться и сделать вид, что принял признание Джин-хена за шутку. Я могу сослаться на срочно возникшие неотложные дела и сбежать восвояси. Я могу изобразить острую кислородную недостаточность мозга и картинно грохнуться в обморок. Что же мне сделать вместо того, чтобы просто хлопать глазами в состоянии какого-то отупения, ощущая на себе выжидающий взгляд Джина, что не сводил с меня глаз? «Я бы посмотрел, как ты грохнешься в обморок, и оценил бы твои наверняка скудные и жалкие актёрские способности, но кажется, тебе остаётся лишь сбежать, ибо на все остальное времени уже нет» — посоветовал Джо. — Хен… — наконец, сказал я, чувствуя, как напрягаются мои голосовые связки, пытаясь выговорить это нормальным тоном, — я не знаю, как должен отреагировать… Не сказать, что я ожидал чего-то конкретного от Джина, ведь я никогда не был в подобных ситуациях и не знаю, как люди себя ведут, но я немного опешил, когда Джин вдруг усмехнулся, а затем и вовсе начал смеяться. Пока он дёргался в своём внезапном смешливом припадке, я тоже нервно улыбался, хотя и вовсе не понимал, над чем можно смеяться в нашем положении. Разве что, если смех истерический… — Прошу прощения, — Джин стёр выступившие на глазах слезы и поднял взгляд на меня. — Просто ты такой милый, когда растерянный. Я удивлённо приподнял брови. — И это так смешно выглядит со стороны? — Не то чтобы… — уклонился от ответа Джин, а затем выдохнул. — Ты сказал, что не знаешь, как реагировать. — Да, — я кивнул, подтверждая его слова. — Зато я знаю, почему ты не знаешь. Я удивлённо воззрился на него, не понимая, что он имеет в виду. — У меня ведь нет ни единого шанса. Я это прекрасно понимаю, Чонгук. Джин горько усмехнулся и взял со столика стакан с водой. Осушил его залпом и снова поднял взгляд на меня. — Ты и сам, может, этого не осознаешь, но Тэхен уже занял слишком большое место в твоём сердце, чтобы там поместился и я. «Ему бы романы писать с таким-то пафосным лексиконом. — изрёк Джо, не забыв и фыркнуть в знак недовольства. — Я бы ему не дал места в сердце, даже если бы комнаты для „жилья“ там были свободны». — Я не думаю, что… — начал было я, чтобы отвадить от Джина столь неправильное, по-моему, впечатление обо мне, но хен поднял руку, призывая меня молчать. — Это заметно всем, кроме тебя. Я понял это, когда ты рассказал о нем в лифте. О том, что он тебя, по-твоему, ненавидит, и как ты сам едва его переносишь. Отношения с Тэхеном лёгкими не бывают. И именно в этом вся их прелесть и заключается. Это Тэхен, Чонгук. Ким гребанный Тэхен. К нему невозможно остаться равнодушным. Уж я то знаю не понаслышке. Он снова усмехнулся и откинулся на спинку своего стула. Я же молча наблюдал за мгновенной сменой одной эмоции на другую на его лице. Меня удивляло это, ведь Джин казался мне слишком спокойным, чтобы испытывать такую бурю чувств. — Знаешь, а ведь любовь к нему — лучшее, что со мной было за всю мою жизнь, — сказал он вдруг после непродолжительной паузы. — После тех событий хорошего в моей жизни уже и не было. — Хен… — Не жалей меня, — снова перебил он меня уже более настойчиво. — Во-первых, я этого не достоин. Во-вторых, ты не обязан становиться лучиком солнца в непроглядной тьме моего существования. В-третьих, Тэхен лучше меня. Просто будь с ним. Иди домой, Чонгук. Он наверняка ждёт тебя, ведь ты ему нужен. Я в прострации наблюдал за тем, как он встаёт со стула, улыбается мне кротко и немного тускло, а затем молча разворачивается и уходит. — Возьми у двери зонт. Обещали дождь, — бросает он вместо прощания, даже не обернувшись, и скрывается за дверью подсобки. Я ещё несколько минут пытался проанализировать события последних десяти минут. Все казалось слишком сложным, чтобы мой тривиальный мозг мог понять суть. Джин-хен признался мне в своей симпатии. Затем он также легко попросил меня не воспринимать все это всерьёз. Упомянул о том, что о моих чувствах к Тэхену знают уже все, кроме меня самого. Буквально приказал мне идти к нему и быть с ним. Но… Но все это слишком странно. Как мне жить с мыслью, что я нравлюсь Джину? Как общаться с ним так, будто этого разговора и не было? Смогу ли я и впрямь забыть обо всем, как он хочет? И хочет ли он этого на самом деле? «Если бы он этого хотел, то даже не заикнулся бы о своих чувствах к тебе. Молчал бы и дальше в тряпочку и не заставлял бы тебя страдать. Но нет… он сказал, чтобы ты тоже мучился, как и он. Что ж, вполне справедливо» Джо был прав. Но от этого легче мне не становилось. И правда, Джин мог ведь не говорить ничего. Он ведь знал о наших запутанных отношениях с Тэхеном. Тогда зачем? И впрямь чтобы я мучился? Разве это не слишком жестоко? «Или чтобы мучился Тэхен» — закончил мою мысль Джо. И неприятное ощущение больно кольнуло в сердце, выбрасывая в кровь гормон стресса. Ким Сокджин оказался не таким простым человеком, каким я считал его до этого. Сейчас я даже не могу понять, какой мотив он преследовал, раскрыв мне свою душу. Раскрыл ли он ее хоть наполовину? И как много из сказанного им соответствует действительности? Дождь, как и сказал Джин-хен, все же пошёл. И я был рад, что ярко-желтый зонт, тот самый, у меня над головой защищал меня от тяжёлых капель воды, что звучно тарабанили по его поверхности. Несмотря на то, что я ненавидел в дождь находиться на улице, домой я все же шёл медленно, едва перебирая ноги по постепенно увеличивающимся лужам под ботинками. Сырая погода действовала отрезвляюще и я мог думать более или менее с чистой головой. А ведь подумать было о чем. Я не жалел Джина. Он не хотел этого. А ещё я сам был слишком равнодушным, чтобы жалеть кого бы то ни было. Так легче жить, да и моя жалость никому не сдалась. К тому же, моих собственных проблем никто не отменял, чтобы я думал о чужих. Дойдя до подъезда, я остановился и поднял голову, выискивая окна нашей квартиры. Седьмой этаж приветствовал меня чьими-то занавесками, что были развешаны на проволоке для сушки. В такой-то дождь было сущей глупостью надеяться, что они высохнут. Я усмехнулся… Сколько я уже здесь живу? Как много времени прошло с тех пор, как я стал воспринимать квартиру Тэхена как свой дом? Как давно я стал приходить сюда, как в место, где мне хорошо и уютно? И почему так вышло, что теперь я не могу представить иной жизни? Мне очень трудно вообразить, что в ней не могло быть Тэхена и его упоротых друзей, ЮнМинов и Джина… Как бы все сложилось, если бы не то странное объявление, что подал Тэхен в газету? Можно ли назвать это судьбой? Ответы на эти вопросы уже таились в моем сознании, подводя меня к мысли, что ничто случайным не бывает. Всем руководит провидение свыше. Мне остаётся лишь поблагодарить его. «Мне кажется, озон от дождя на тебя плохо влияет. Иди домой, философ хренов» — проворчал Джо, испортив момент моей близости с возвышенным. Собрав зонт, я вдохнул побольше воздуха, прежде чем войти в подъезд и предстать перед полным укора взглядом господина Ли. И ведь винить старика уж точно не в чем. Он увидел то, что оставит ему впечатлений на все выделенные ему тем же Свыше годы. Именно поэтому я робко поклонился ему в знак приветствия и юркнул в так вовремя открывшийся лифт, что сомкнул створки и освободил меня от процесса расщепления на атомы под взглядом консьержа. Пока я был в лифте, я напрочь забыл о старике Ли, ведь сейчас мог думать лишь о том, что меня ожидает дома при встрече с Тэхеном. Он наверняка очень зол, что я все же ослушался его и пошёл на встречу с Джином. Но я по-прежнему не вижу повода слушать его во всем. За мной все ещё есть право принимать решения, касающиеся меня, самому. Ведь мы все ещё находимся в непонятном статусе отношений, чтобы он диктовал мне свои правила. «Господи, как все сложно… Вот раньше после всего, что было между вами, обязательно шла свадьба. У вас, конечно, со свадьбой возникнут определённые проблемы, но если не углубляться в детали, то статус ваших отношений вполне ясен» — изрёк длинную тираду Джо. Я не был склонен размышлять на тему свадьбы в нашей с Тэхеном ситуации и дальше, учитывая и мое неверие в то, что Джо откуда-то мог знать, как было «раньше», а потому решил не тешить его самолюбие, думая об этом. К этому времени и лифт издал писк, оповещая, что он довёз-таки меня до седьмого этажа. А значит, мне нужно собраться с мыслями и придумать, что же отвечать на вопросы Тэхена… Квартира встретила меня полным мраком в прихожей. Нажав на выключатель, я горестно выдохнул, когда лампочка не зажглась. И мне пришлось ориентироваться наощупь, то и дело ударяя руки о разные поверхности мебели. Я, хоть уже и привык к обстановке, все же не настолько в этом поднаторел, чтобы справляться в темноте. Набив себе кучу синяков, я все же снял с себя обувь и пальто. Расправив зонт, я поставил его сушиться у двери. Эти мелкие манипуляции я производил медленно, отсрочивая момент встречи с Тэхеном и давая себе ещё немного времени, чтобы решить, что говорить. Но тянуть долго было нельзя, потому что я наверняка произвёл кучу шума, пока раздевался, давая знать о своём прибытии. Набрав воздухом лёгкие, я двинулся в этот нелёгкий путь жалких оправданий. Ещё не дойдя до гостиной, я услышал голоса, доносящиеся из телевизора, а потому сразу стало ясно, что Тэхен там. Я позволил себе наглую мысль, что он ждал меня, но она сразу улетучилась под гнётом мыслей о том, что Тэхену это несвойственно. — Привет, — неловко поздоровался я, когда и правда обнаружил Тэхена сидящего на диване и уставившимся на экран ТВ. Выглядел он настолько безучастным, что расчитывать на взаимное приветствие не стоило. Попытка сообразить, чем вызвано такое его состояние, также не увенчалась успехом. «Всегда пытаюсь понять, ты тупой или просто по-детски наивный. Иногда хочется верить, что второе, но ты всегда убеждаешь меня, что первое — это о тебе», — цокнул Джо. У него всегда удачно и метко получалось развить во мне комплекс неполноценности, хотя в большинстве случаев я даже не понимал, на какие именно больные места он давит. «Говорю же, тупица…» — выдохнул Джо. Тэхен поднял на меня тяжёлый взгляд и я постарался не показать, как это сильно выбило меня из колеи. Потому что все ещё не знаю, чем вызвана подобная злость по отношению ко мне. — Сходил в книжный? — спросил он, снова обратив взгляд на телевизор, где шла какая-то дорама. Даже голос его показался мне жутко страшным. Но формулировка вопроса стала для меня сюрпризом вдвойне. — Да, сходил. Я и не понял сам, откуда набрал в себе столько уверенности, чтобы ответить так спокойно и без запинки. Ведь внутри я просто сгорал от волнения. И фиг пойми, почему я вообще должен волноваться. — Купил книгу? На этом вопросе Тэхен вперил в меня изучающий и пронизывающий взгляд. Я кивнул, не уверенный в том, что под тяжестью его взгляда не начну снова заикаться. — И про что она? Интересная? Этот допрос начинал меня напрягать. Смысловая нагрузка его была столь велика, что шестерёнки моего мозга работали во всю мощь. Впрочем, без особого успеха. — Да. Там описана очень интересная история четырёхлетней давности. Я бросил свой рюкзак у ножки журнального столика и прошёл к дивану. Усевшись поудобнее, я посмотрел на Тэхена. Я уже не волновался. Не то, чтобы я ощущал себя хозяином ситуации, но и волнение прошло, потому что я никому ничего не должен. Даже Тэхену. — И ты купил эту книгу, чтобы прочитать именно эту историю? — прищурился Тэхен, изгибая губы в ухмылке. Я тоже усмехнулся. — Ну, можно и так сказать. Она была приятным дополнением к шикарной обложке. Ухмылка Тэхена тут же померкла, уступая место злости. Сравнение Джина с шикарной обложкой книги явно не пришлось ему по душе, и он даже не пытался скрыть презрение во взгляде. — Что он тебе рассказал? — сдержанно спросил он. — Что такого, из-за чего ты так долго там торчал? Я удивлённо вскинул брови, находя в этой вспышке злости Тэхена много интересного и даже смешного. — Ты бесишься из-за содержания нашей беседы или из-за моего отсутствия дома? — лукаво поинтересовался я. — Думаешь, меня волнует ваша беседа? — фыркнул Тэхен, и я не нашёлся, что на это сказать, ведь он привык говорить все прямо в лоб, а я не привык отбиваться от этих «ударов». «Так он всерьёз тебя ждал, что ли? — иронично спросил Джо. — А ведь я был о нем лучшего мнения…» — Он признался мне в любви. Я не испытывал никаких эмоций, когда это произносил. Будто я говорю это Тэхену каждый день. И я бы мог задуматься над этим, удивившись. Но гораздо больше меня удивило то, что никакой эмоции не было и на лице Тэхена. — Ясное дело, — бросил он, переключая каналы на пульте. Что? Ясное дело? Что за?.. «И все-таки он крутой! — снова воодушевился Джо. — Откровенно, как кирпичом по роже. Это высший уровень!» — Магазинчик для Джина — все равно что для меня моя комната. Понимаешь, о чем я? — продолжил Тэхен, видя мое удивление и замешательство. — Это вся его вселенная, куда он не зовёт кого попало. Посетители — это одно. И совсем другое — гости, которых он зовёт сам. До сих пор там были только я и Юнги-хен. Даже Чимин не был. Поэтому сразу становится ясным, что ты для Джина более чем важен. И если друзьями вас не назвать, то напрашивается другой вывод. «Блин, этот Джин продолжает меня удивлять и пугать. Сколько ещё скелетов в шкафу у этого парня?» — нарочито испуганно произнёс Джо. А я думал о том, как долго Тэхен до этого додумывался. Вся эта логическая цепочка не появилась бы, не знай он так хорошо Джина. И почему-то меня такой расклад совсем не устраивал, отзываясь бунтом внутри меня. — То есть тебя это совсем не удивляет? — спросил я, ожидая излияний о том, что он удивлён, но просто ожидал чего-то подобного. Но Тэхен всегда идёт вразрез с любым предположением. — Нет. Что такого удивительного в том, что он в тебя влюбился? В первые мгновения я даже не знал, что и думать. После чего на меня навалилось дурацкое ощущение злости на этого самоуверенного и непрошибаемого придурка. — Значит, для тебя не будет удивительным и тот факт, что я ответил ему взаимностью? Пока Тэхен изучал меня плавящим взглядом, я ни разу не пожалел, что так слукавил. Не только же ему меня раздражать и злить. — Серьёзно? — он крепко сжал челюсти от злости, но правила игры, похоже, принял. — Что такого удивительного в том, что я тоже могу в кого-то влюбиться? Тем более, если это взаимно, — продолжил я выводить его из себя. Смешным в этой ситуации было то, что мы оба прекрасно осознавали, что врем друг другу, но продолжали эту глупую игру. Я ведь знал, что Тэхена очень волнует признание Джина, а Тэхен в свою очередь знает, что я никогда бы не ответил ему взаимностью. Но нет, строить из себя оскорбленных, но гордых и упрямых дураков, видимо, весело. — Знаешь, как я наказываю тех, кто меня бесит? — вдруг спросил Тэхен. От его раздражения не осталось и следа, поэтому подтекст вопроса немного не соответствовал спокойному выражению его лица. — Даже не догадываюсь, — фыркнул я. Он улыбнулся и положил ногу на ногу. — Обычно я бью их по морде, — вполне миролюбиво заключил он. Но вскоре продолжил, не дожидаясь моей реакции. — И вот сейчас я пытаюсь понять, кто меня бесит больше. Джин, который осмелился признаться тебе в любви, или же ты, который позволил себе роскошь допустить даже мысль о том, чтобы ответить ему взаимностью? Твоя морда ближе к моему кулаку, так что… — Ты знал, что твой отец убил маму Джин-хена? — спросил я, перебивая его ироничное торжество. Я знаю, что это было слишком жестоко с моей стороны. Что к такому людей нужно морально готовить и просто нужно быть уверенным, что они в состоянии услышать нечто столь откровенное… Но в случае с Тэхеном я не мог темнить и говорить загадками. И, можно сказать, даже не хотел. Мне по-садистски было интересно наблюдать, как он все это воспримет. Лицо его окаменело и вмиг застыло в том непонятном выражении, когда губы улыбаются, а в глазах плещется целый океан различных эмоций. Что угодно, кроме радости. Впрочем, вскоре и улыбка перестала украшать его лицо. — Что ты сказал? — едва слышно произнёс он охриплым от волнения голосом. — Водитель твоего отца совершил умышленный наезд на госпожу Ким четыре года назад. Возможно, у него не было в планах ее убивать, но у матери Джина была аневризма головного мозга, которая тут же лопнула и дала кровотечение в мозг. Адвокатам твоего отца удалось замять это дело, свалив все на водителя, а Джин все же остался без матери. Без родителей вообще, ведь отца у него тоже не было с детства. Из-за тебя, Тэхен-хен. Я вновь испытал те самые сильные эмоции, которые были в тот момент, когда передо мной рыдал Джин, рассказывая все это. Мне было не просто жаль. Я просто до жути сильно ненавидел Ким Мусока. И сейчас, глядя на Тэхена, мне было противно от того, что он его сын. Сам Тэхен выглядел просто ужасно. Он побледнел, а нижняя губа его начала подрагивать в нервном тике. Дрожащей рукой он провёл по волосам, разглаживая чёлку, что лезла на глаза. Взгляд его застыл на моем телефоне, что лежал на подлокотнике кресла, на котором я сидел. — Ты ведь не знал. А Джин-хен жил с этим четыре года. — Тихо произнёс я, беря на себя ответственность за отрешённое состояние Тэхена и его возможное дальнейшее ухудшение. — И он не винил тебя, хен. Все это произошло, потому что он любил тебя. Любил так сильно, что осмелился пойти против твоего отца. И его мать тоже осмелилась. Когда твой отец ударил Джин-хена, она подала заявление в полицию. Конечно, это было смешно, учитывая, кто такой Ким Мусок. Вот он и решил ее проучить. Ему это удалось. Он проучил и ее, и Джина. С непоправимым исходом для них обоих. — Я не… — едва смог выговорить Тэхен, после чего провёл ладонью по лицу и судорожно выдохнул. — Я ведь даже не догадывался… Мне никто не сказал… Мне было жаль его, но он должен знать. Должен понимать, как сильно из-за него могут страдать окружающие его люди. Должен знать, как каждая его самоуверенная ухмылка может ранить этих людей. Он просто должен это все понимать. — Думаю, сейчас он уже винит тебя, хен. И думаю, что он имеет на это полное право. Потому что тогда, четыре года назад, твой отец умудрился откупиться деньгами, предлагая их Джин-хену. Деньги, которые он не принял. А ведь ты думал иначе, правда? Ты ведь поверил своим родителям, даже не думая оправдать хена. Тэхен перевёл на меня взгляд и смотрел безмолвно. Я не видел в нем ничего. И этот пустой взгляд меня пугал. — Люди, которые плачут, кажутся тебе слабыми? — неожиданно спросил он едва слышно. Я растерялся, но тут же покачал головой, понимая его состояние. Затем он прикрыл лицо ладонями и глухо произнёс: — Тогда я позволю себе… С того момента прошло уже два часа, за которые я не видел Тэхена. Он был в своей комнате, и я мог только догадываться, в каком он сейчас состоянии. Все эти долгие два часа казались мне маленькой вечностью, в которой мы оба невольно оказались заточены. Тэхен, что за одно мгновение полностью потерял опору под ногами. И я, который стал инициатором такого его состояния. Ему придётся трудно. Ему теперь нужно пересмотреть свои жизненные приоритеты. Нужно понять все и принять. Все эти годы он жил с мыслью, что во всем виноват Джин. А теперь на него неожиданно свалилось то, что виноват был он сам. Несмотря на то, что тогда он тоже пострадал в аварии, его травмы были столь незначительными на фоне тех, что перенёс Джин-хен. Он это понял теперь, и ему нужно с этим смириться. Я сидел на кухне и пил чай. Я даже не думал вмешиваться и как-то успокаивать Тэхена. Он должен справиться сам. Что же чувствовал я? Мне было больно. Больно и за Джина, и за Тэхена. За то, что они пережили такое, когда никто из них подобного не заслужил. За то, что их судьба оказалась в руках недостойного человека в лице отца Тэхена и за то, что теперь за это должен расплачиваться и сам Тэхен. Он ведь будет чувствовать себя виноватым… Но больше всего мне было больно за то, что я никак не могу помочь никому из них. Чем я могу помочь Джину? Принять его чувства, ответить ему взаимностью и быть рядом всегда? Только так. Но… я не могу… А Тэхен… Как помочь ему? Тут все сложнее. Если Джин будто безмолвно кричал о том, что ему нужна поддержка, то Тэхен не покажет этого даже если ему придётся сказать об этом вслух. Он привык справляться со всем сам, и я даже не знаю, будет ли он готов принять помощь от меня. Обычно я не помню своих снов, но когда я сплю чутким сном, ожидая, что меня в любой момент могут разбудить, мне снятся самые дебильные по содержанию сны. Когда меня ткнули пальцем в лоб, заставив резко распахнуть глаза и непонятливо уставиться в пустоту, которая вскоре стала принимать очертания человеческого тела, то перед моими глазами ещё пробегал Тор, размахивая своим молотом в сторону сумасшедше смеющегося Юнги-хена. Пока остатки сна испарялись с моего сознания, мой взгляд успел сфокусироваться на Тэхене, что с ухмылкой смотрел на меня. Я в последний раз моргнул и уже осознанно смотрел на него в ответ. И в моем взгляде наверняка читалось недоумение, потому что Тэхен спросил: — А ты думал, что я буду страдать всю ночь и, возможно, уйду в запой? Следом он хмыкнул и сел напротив меня. Схватил мою чашку, заглянул внутрь и допил уже давно остывший холодный чай. — Или, может, ты надеялся на это? — новая ухмылка изогнула его губы. — Ничего подобного! — воскликнул я хриплым со сна голосом. — Почему же? Ведь с пьяным мной можно творить что угодно. Он так многозначительно заиграл бровями, что уточнять, о чем он, не пришлось даже непонятливому в таких ситуациях мне. — То есть в трезвом виде к тебе не подступиться? Ты это хочешь сказать? — я не сдержал усмешки, потому что мне действительно казалось смешным, что он строит из себя недотрогу. — А ты попробуй и мы это проверим, — не остался он в долгу. Его откровенность уже в который раз оставляла меня ни с чем, лишая возможности тут же сообразить ответ. Но вот откровенность на подобную тематику уже стала для меня привычной и я уже без смущения мог реагировать на такие шутки и не заикаться от волнения. — А ты достаточно трезв для этого? — спросил я с иронией в голосе. — Достаточно, чтобы не быть бревном. Коварные усмешки давались Тэхену также легко, как смазать хлеб маслом. Поэтому я мог лишь фыркнуть, не имея представления о том, что говорить дальше. Мой словарный запас иссяк. — Что? Не станешь пробовать? — нарочито унылым тоном проговорил Тэхен. — Тебе надо — пробуй сам! — ляпнул я первое, что пришло в голову. «Пф-ф-ф, ну ты даёшь! — рассмеялся Джо. — Так деликатно на интимную близость ещё никто не намекал…» Пока я мысленно проклинал себя за словесное недержание, Тэхен успел сменить на своём лице гамму эмоций — от первичного удивления до предвкушающей радости. Я перебрал в голове все виды пыток себе в наказание, но самая главная пытка заключалась в том, что Тэхен не сводил с меня взгляда. Он смотрел так, будто хотел увидеть мою душу. И ведь он мог это сделать. Мог видеть то, чего я и сам о себе не знал. Например, я даже не догадывался, что хочу близости с ним, пока он не спросил: — А ты этого хочешь? И я не смог скрыть, что да, хочу. Не смог скрыть ни от него, ни от себя. Я был рад, что мы не говорили о Джине. Эта тема отошла на задворки и от этого стало легче дышать. Со всем можно разобраться позже. И Джин был прав. Я нужен Тэхену. Сейчас, во всяком случае. «Признайся уже, что и он тебе нужен. А то кажется, что лишь он в тебе нуждается. Не будь эгоистом» — злобно произнёс Джо. И да, он был прав. Тэхен тоже нужен мне. Не только сейчас. Всегда. — Идём спать, мелкий, — рассмеялся наконец Тэхен. Он встал со стула и направился к выходу. — Спать? — недоуменно переспросил я, не веря, что на этом все и закончится. «То есть ты реально надеялся на продолжение? Когда ты успел стать настолько похотливым?» — удивлённо завопил Джо. — Конечно, спать, — кивнул Тэхен, снова усмехнувшись. — Дети ведь в такое время уже спят. Я бы не стал злиться, если бы не этот снисходительный тон, которым он это сказал. Дети? Он серьёзно? Как прижимать меня к стенке и целовать — я уже взрослый, а как что-то большее — так дитё? Зашибись, какой интересный расклад! — А что делают уже не дети? — счёл должным уточнить я, изогнув бровь и поднимаясь следом за ним. — Уже не дети заняты кое-чем, о чем тебе ещё рано знать. Тэхен подмигнул мне, прежде чем выйти с кухни, помахав мне на прощание рукой. «Это он тебя отшил, что ли?» — опешил даже Джо. А я будто свалился в колодец с ледяной водой, ощутив себя вдруг униженным и оскорбленным. И смущение имело место быть, потому что да, кажется, меня отшили. И не то, чтобы я был слишком разочарован, но… да, я был разочарован. И зол, черт возьми! Утро вторника было моим самым нелюбимым. Во-первых, пары в этот день были просто отвратными. Кому в голову пришло ставить одним днём экономику и высшую математику, одному богу известно. Стерва Чхве ещё что-то говорила про контрольный срез, чтобы ей пусто было. Я даже успел позабыть, что учусь в колледже искусств, ведь эта долбанная экономика была у нас так часто, будто нас готовили к мировому финансовому перевороту. И теперь я сполна ощутил все горькие эмоции Чимина с его ненавистью к Чхве Сохен. Во-вторых, во вторник мне всегда звонит мама с утра. Мне уже надоело выслушивать ее причитания о том, что в моем возрасте Мингук зарабатывал деньги и был способен кормить семью. А я у них бесполезный кусок мяса, который лелеет пустые надежды стать артистом, ведь я и без талантов вовсе уродился. А то, что я занимал первые места на всех конкурсах с самого детства — это пустое. Мингук-хен лучший во всем, несмотря даже на то, что однажды был в обезьяннике, а также не раз привлекался к ответственности за нарушение ПДД. Он лучший всегда, хоть на самом деле слишком завистливый и хвастливый. И лишь я вижу в нем эту сторону. Ненавижу эти три года разницы между нами, что создали будто пропасть в отношении к нам родителей. Ведь на старших всегда возлагают больше надежд. В-третьих, Тэхен взял за привычку портить мне настроение во вторник, зная, какой тяжкий день меня ожидает. Ему доставляет максимум удовольствия видеть мое раздражение и злость. — Это утро не доброе для тебя, так что привет, мелкий! Началось… Его улыбчивая рожа уже меня начинала злить, а воспоминания о том, как он вчера отфутболил меня, вводили в бешенство. — Как спалось? — сделал он новую попытку начать разговор, ведь здороваться в ответ я и не подумал. — Приятного аппетита, хен, — я поставил перед ним чашку с молоком, не забыв громко стукнуть ею о стол. — Ты же не чистил зубы моей зубной щёткой? — Спасибо. Да. — Улыбнулся он. — Что «да»? — я подозрительно прищурился. — Я чистил зубы именно твоей зубной щёткой. Она у тебя классная. Он говорил это так спокойно, будто не было в этом ничего ужасного. И все же, я не собирался скандалить, хоть и был в бешенстве. Лучше куплю себе сегодня новую щётку. — Тогда дарю ее тебе, — спокойно произнёс я. — Готов к контрольной по экономике? — спросил он после того, как благодарно улыбнулся. — Откуда ты знаешь про контрольную? — удивился я, выпучив глаза. — Чимин сказал, — пожал он плечами. — После того, как я спросил, конечно. — Ясно, — буркнул я, даже не пытаясь выяснить, с какой такой стати ему пришло в голову спрашивать у Чимина о контрольной по экономике. — А мама звонила уже? — Хен… — я предупреждающе взглянул на него. — Что? Она же всегда звонит во вторник и… — Давай просто есть! — перебил я его. Тэхен захлопал глазами, но потом просто усмехнулся. Он ведь знал, что я слишком психически уязвим по вторникам, а потому сейчас радовался, что ему удалось меня вывести из себя. «Психически уязвим по вторникам… Почему это звучит так нелепо? Впрочем, нелепо все то, что связано с тобой» — хмыкнул Джо, который тоже должен бы знать, что лучше не раскидываться такими словами по вторникам. А ведь у нормальных людей тяжёлый день — понедельник. «Но когда ты был нормальным?» И то верно. Хотя вчерашний день лёгким тоже не назвать. Как и ожидалось, день проходил так же ужасно, как отходы по засорившимся трубам. «Я всегда в шоке с твоих сравнений» — прокомментировал Джо. Пока Чимин гонял балду, наплевав на экономику и стерву Чхве, я в поте лица писал долбанный тест, чуя задницей, что она мне не поставит хороший балл даже если я напишу на отлично. А все из-за Чимина, что является мне другом, мать его. Надо будет как-нибудь отомстить ему за это потом. «И попытаться остаться в живых, когда об этом узнает Юнги» — насмешливо вставил Джо. Кстати, о Юнги. Это в конец охамевшее создание явилось на большом перерыве и забрало у меня Чимина. И больше я их обоих с тех пор не видел. А Чимин вообще пропустил две пары, за что влетело, опять-таки мне, как его лучшему другу. Не хочу даже думать, чем они занимались и где. Ибо и предположить страшно. Было ещё много мелочей, что дополнительно портили мне настроение. А потому домой я решил пойти другим путём, чтобы не натолкнуться на магазинчик Джина. Я не хотел вспоминать вчерашнее. Не мне с этим разбираться — так что не мне об этом и думать. Эта дорога была гораздо длиннее уже привычной и это стало ещё одним поводом для злости. Ведь зимний колотун ещё никто не отменял, а я славился тем, что мог замёрзнуть даже в тулупе. Стоит ли уточнять, в каком настроении я явился домой? Я замёрз, я был уставшим и голодным, я был злым и совсем не хотел, чтобы что-то ещё меня дополнительно раздражало. Именно поэтому я и не взглянул на старика Ли, пока ждал лифт. Один его суровый взгляд из-под кустистых бровей уж точно меня взбесил бы. «Ну в натуре баба. В те самые дни они творят такой же беспредел, как и ты. Ты уверен в своей половой природе?» Джо крупно повезло, что он лишён плоти и крови. Потому что я с радостью разодрал бы его плоть и выпустил бы всю его кровь сейчас. Лифт медленно и плавно поднимал меня на седьмой этаж. А я также медленно и плавно расслаблялся и отпускал все плохое. Ведь все уже позади. И на все уже плевать. Надо просто лечь спать по приходу домой и все… На этот раз лампочка в прихожей горела. Удивиться тому, когда Тэхен умудрился ее вкрутить, я не успел, так как вышеупомянутый субъект появился на пороге прихожей и следил за тем, как я разуваюсь. Я постарался не выказать своего удивления тем, что он дома сейчас, ведь у него ещё одна пара по расписанию. — Пару отменили, — будто прочитав мои мысли, сказал неожиданно Тэхен. Я на секунду замер, не успев расстегнуть пуговицы пальто до конца. Тэхен оторвался от стенки, о которую облокотился, и подошёл ко мне. Не отводя взгляда от моих глаз, он протянул руки и уже сам начал расстёгивать пуговицы одну за другой. Затем он медленно снял с меня пальто, повесил его на крючок и принялся раскутывать шарф с моей шеи. Я молча следил за ним, не понимая, что происходит и зачем он это делает. — У тебя был очень тяжёлый день, да? — тепло улыбнулся он, кинув мой шарф прямо на пол. Он снова повернулся ко мне, не переставая улыбаться. И в миг, когда наши взгляды вновь встретились, я просто не выдержал. Я грубо отпихнул Тэхена к стене и услышал его стон от удара лопатками о твёрдую поверхность. Но я совсем не был озабочен тем, больно ему или нет, так как я просто не хотел уже сдерживать себя. Я обхватил его лицо обеими руками и прижался к его губам своими, тут же пробиваясь сквозь его губы и врываясь в его рот властным напором. Тэхен не сопротивлялся и отозвался на поцелуй, обняв меня крепко за шею и прижимаясь ко мне ещё ближе, не оставляя между нами и сантиметра. Я задыхался от недостатка воздуха и сильного возбуждения, но даже и не думал останавливаться, кусая губы Тэхена в яростном поцелуе и нежась в его объятиях. Я ощутил его руки у себя на пояснице. Он провёл горячими ладонями по тёплой коже и вызвал полчище мурашек вниз по моей спине. Его пальцы ловко перебежали на мой живот, слегка поскребывая чувствительную кожу ногтями, и очертили линии пресса, оглаживая их подушечками пальцев. Я терял самообладание с каждой секундой. Казалось, я уже не смогу себя контролировать. И когда мои эмоции достигли своего пика, Тэхен отстранился от меня, чтобы начать стягивать с меня футболку. Когда она валялась на полу, мы оба сочли, что несправедливо будет оставить и Тэхена в домашней футболке, поэтому мне лишь хватило опустить взгляд на ненужный предмет одежды, как он сам тут же ее снял, демонстрируя мне своё тело. Я отметил, что ведь впервые вижу его голым так близко и при свете. Светлая кожа, худое подтянутое тело с чётко выделенными кубиками пресса на животе — кажется, все это за одну секунду стало моим личным фетишем. Пока я восхищённо оглядывал его, я неосознанно потянулся руками к его животу, чтобы прохладными пальцами ощутить жар его тела. Он улыбнулся и резко ухватил меня за затылок, вновь притягивая к себе. Теперь уже инициатива была за ним. И я готов быть ведомым, лишь бы ощущать тепло и близость его тела. Мне нужна эта доза страсти и доступ к моему личному наркотику в лице Тэхена. Забыть обо всем на свете и отдаться во власть страсти и бушующих чувств… Как часто я позволял себе подобное в своей жизни? Никогда. Поэтому сейчас я имею полное право окунуться в это счастье с головой. И Тэхен — лучший проводник, который мог бы быть. — Кажется, продолжить лучше в спальне… — выдохнул он мне в губы, когда снова прервал поцелуй. Я просто кивнул. Продолжить мне непременно хотелось и желательно в более подходящем для этого месте. Ступая прямо по футболкам и шарфу на полу, мы быстро переместились в спальню, так как прихожая мало походила на обитель плотских утех. Как только мы оказались на пороге комнаты Тэхена, он схватил меня за руку и потянул на себя. Я неуверенно подался вперёд, вдруг начиная осознавать, к чему все идёт. Был ли я готов к этому? Я посмотрел на Тэхена и удивился, как же я до сих пор ждал так долго, когда вот он… такой прекрасный и красивый передо мной. Он открытый и откровенный, он свободный и дикий… Как можно было так долго ждать? Я навалился сверху на Тэхена, потеряв равновесие, когда он и сам упал на кровать. Я едва успел расставить руки по сторонам от его головы, чтобы не расшибить нам обоим лбы друг о друга. Он рассмеялся над этим неловким моментом и затем стих, когда поймал мой серьёзный и обжигающий взгляд своим. — Ты ведь готов, Чонгук? — спросил он, обвивая мой торс руками. — Обратного пути не будет… Я сглотнул и слегка поёжился, потому что новый приступ дрожи охватил меня, когда Тэхен кончиками пальцев стал проводить по моей спине, делая щекотно. Я готов? Морально — ещё не очень. Зато физически… Мое возбуждение достигло своих пределов, когда я ощутил чуть ли не острую боль в паху от напряжения. Там все пульсировало, требуя приступить к делу, а потому вопрос, готов ли я, был неактуален в данный момент. Я был готов ещё тогда, когда Тэхен расстёгивал пуговицы моего пальто… Игнорируя боль в руках от того, что я навалился на них всем своим весом, я склонился к лицу Тэхена и прошептал: — А ты готов, хен? — Уже давно… — было мне быстрым ответом. Ответом и сигналом к действию. Я улыбнулся и снова прижался к его губам своими. На этот раз поцелуй вышел нежным и трепетным, будто для каждого из нас он первый. И было в этом что-то милое и прекрасное. Хотя длилась эта нежность недолго, так как дикая страсть между нами брала верх и противостоять ей становилось с каждой секундой все сложнее. Да мы и не хотели… Тэхен резко сменил положение и подмял меня под себя, нависая сверху. — Тогда я не буду сдерживаться, — слегка дрожащим и осиплым голосом произнёс он. Я мог лишь кивнуть. На большее меня не хватило. Тэхен улыбнулся, прежде чем возобновил прерванный поцелуй…