Немногие ангелы

Карнавал Последней Метели был знаменательным, долгожданным событием. Год из года он непрерывно устраивался в Дейле в первую субботу марта, сразу после того, как дозорные на севере сообщали о приходе весны. Карнавал был традицией древней, вечной и всеми любимой. К нему подходили со всей серьезность, воспринимая его ни как обычный праздник или очередную ярмарку, а как одно из самых торжественных мероприятий всего года. К нему готовились заранее, наряжали улицы, сооружали постаменты, строили фигуры, олицетворяющие зиму и весну, в кабаках и тавернах происходила огромная закупка эля, вина, мяса и другой, самой разнообразной еды. В город приглашались музыканты, циркачи, актеры и жонглеры со всех уголков Арды. Город ежегодно затрачивал на устроение карнавала огромнейшую сумму, но все знали, что это окупится втройне. Люди шили и покупали яркие, умопомрачительные, порой вызывающие костюмы, ибо принимать участие в карнавале было всегда веселее переодетым и никем не узнанным. Богач мог притворится бедняком из клоаки, одевшись в купленные за кругленькую сумму лохмотья и измазав лицо лучшей краской, напоминавшей обычный уголь. И наоборот — простой таверный гуляка, если средства ему позволяли, мог выставить себя заморским принцем или, по крайней мере, состоятельным вельможей. Королевская семья Эребора как обычно безусловно была приглашена на праздник. Трор и Траин принимали участие в торжестве, чтобы отдать дань древним традициям и поддержать отношения с молодым королем Гирионом, правителем Дейла. Зато младшие члены семьи всегда принимали в карнавале самое непосредственное участие. Принцесса Дис в этом году нарядилась в костюм бродячего менестреля, а Фрерин выбрал образ королевского охотника. Только Торин остался самим собой, одевшись в теплую меховую накидку. Погода еще стояла промозглая. Вообще пик праздника намечался на полночь, когда по всему городу запускались в небо тысячи салютов и разноцветных фейерверков. Но гуляния, танцы и пиршества начинались задолго до этого времени. Одним из главных событий вечера, наравне с фейерверками, была речь короля Дейла на ратушной площади, куда стремились попасть все горожане и гости. Так и королевская семья из Эребора, прибыв в город, первым делом направилась в сторону ратуши. Дело это было долгим и кропотливым: огромное количество людей, местных и приезжих, копошилось на улицах, создавая заторы. Одним медленным орущим и поющим песни потоком они направлялись в центр Дейла, чтобы уже оттуда разойтись кто куда. Не потеряться в такой несметной, захмелевшей толпе было крайне сложно и поэтому Фрида, вцепившись пальчиками в плащ принцессы Дис, пробиралась в след за ней сквозь радостную, счастливую толпу. Где-то около Дис вышагивал Фрерин, улыбающийся и распевающий песни наравне с простыми жителями Дейла. В такой суматохе было тяжело разобрать, кто здесь, кто: где нищий, где король и его дети, а где обычные граждане. Народ смешался в одну необъятную, пеструю массу, разодетую по всем параметрам моды и вкуса. Торина не было с братом и сестрой. Поначалу он шел с ними, но затем, приметив кого-то из знакомых, остановился, в то время, как поток людей понес Дис, Фрерина и Фриду дальше к центральной площади. — Не беспокойся, — Крикнул Фрерин сестре, заметив, что та оборачивается в поисках Торина. — Он найдет нас у ратуши. Кто- кто, а он не заблудится! Музыканты играли на инструментах так громко и задорно, будто готовились к празднику целый год, прямо с окончания прошлого карнавала! Люди подпевали мелодии, хохотали, пили эль прямо на улицах, и от этого всего Фрида, так любившая карнавал Последней Метели, ощущала то восторженное, детское и чуть наивное чувство, которое одолевало любого с наступлением долгожданного праздника! Она тоже сегодня нарядилась в костюм: принцесса где-то раздобыла для нее платье, атласное, бордово- красное, расшитое золотым бисером и играющими на свету камнями. Декольте у платья было глубоким, низким, поддерживаемым лишь прочными вставками корсета прямо под грудью. Фрида не привыкла носить такие наряды и поначалу чувствуя себя до нельзя неловко и смущенно, все время искала, чем бы прикрыться. Лукавые взгляды Фрерина, заинтересованные перешептывания стражников, даже короткий, быстрый взгляд Торина заставляли девушку чувствовать себя не в своей тарелке. Ее настроение быстро опускалось ко дну, когда экипаж их наконец въехал в Дейл, где Фрида, выйдя из кареты, надела маску, подобранную специально под платье, и скрылась ото всех под личиной прекрасно одетой незнакомки. Это уже была не она, Фрида- служанка из Эребора, привыкшая к своим двум- трем платьям, это была изысканная, дорого одетая молодая девушка, кокетливо стрелявшая глазами из- под своей блестящей маски. Может быть прежней Фриде и было бы стыдно за подобный вид, оголенные плечи и неприлично высокую прическу, но эта женщина, сопровождавшая принцессу Дис, сегодня не была Фридой. Она была той самой красавицей, исподтишка ловившей чьи-то восторженные взгляды и получавшей от этого самое настоящее удовольствие. Атмосфера праздника воодушевляла ее, приводила в восторг. Фрида подпевала в такт музыке одними губами, все время улыбаясь и незаметно пританцовывая. Балы в Эреборе были совсем другими: величавыми, статными и неторопливыми. Именно поэтому легкая, полная веселья и раскрепощенности атмосфера Дейла так несказанно волновала Фриду. Может быть поэтому, а может потому, что, засмотревшись на жонглирующего человека в костюме льва, Фрида не сразу заметила, что отстала от принцессы и ее брата. В какой-то момент она невольно выпустила край плаща Дис и затерялась среди шумной, многолюдной толпы. Фрида привстала на носочки и смутно разглядела еле видную вдали маленькую головку Дис, тут же затерявшеюся среди неумолимой толпы. Девушка попыталась пробиться вперед, легонька расталкивая и обходя собравшийся народ, но образовавшаяся давка была настолько плотной и крепкой, что у Фриды ничего не вышло. Она обгоняла одного человека, и перед ней тут же вырастал второй, вдвое шире и выше прежнего. Тогда, поняв, что это не выход, Фрида нашла другое решения. Она хорошо знала и помнила дорогу до площади: можно было дойти то ратуши главной улицей, по которой сейчас и растянулась шумная толпа, а можно было добраться маленькими улочками, уходившими в глубь города несколькими ответвлениями. Фрида решила поступить именно так. Чертыхаясь и тут же извиняясь, она протиснулась на обочину улицы и, обернувшись, оглядела несметный поток людей: да, в этой многотысячной толпе затеряться было легче простого. Концу колоны, шедшей к площади не было видно конца. И Фрида, сворачивая на улицу перпендикулярную главной, думала, что поступила правильно. Людей здесь было совсем немного: лишь те, кто, опаздывая на праздник, выбегали из своих домов, чтобы присоединится к общему шествию. В некоторых домах горел свет, но чем дальше уходила Фрида, тем меньше факелов висело на стенах. Музыка и горластое пение, еще совсем недавно так громко звучавшие в ушах, постепенно стали приглушаться. В переулках дул ветер, и ярко светила взошедшая на небе луна. Фрида шла быстро, цокая каблуками туфель. Подол ее платья шелестел по земле и время от времени цеплялся за торчащие булыжники. На улице же стало совсем безлюдно. Было пусто и тихо. Идя, Фрида смотрела себе под ноги, но подняв взгляд, увидела двух мужчин, стоявших под навесной крышей одного из домов. Прислонившись к стене, они разговаривали и курили. Фрида внезапно остановилась. Ей не хотелось идти в одиночку мимо мужчин в таком платье. Почему-то ей стало не по себе. В сердце остро застрекотала тревога. Фрида подумала развернуться, пока не поздно и вернуться на главную улицу, но тут один из мужчин, заметив ее, перестал курить и кивнул своему собеседнику. Тот обернулся. Разговор между мужчинами смолк. Оба заинтересованно и нагло уставились на Фриду. Она же, поняв, что путь назад был отрезан, медленно выдохнула и возобновила шаг. Приближаясь, она старалась не смотреть на мужчин, которые, как она чувствовала всем телом, испытующе наблюдали за ней. Всем своим видом она стремилась показать свою независимость и решимость, внутри, однако, дрожа, как лист на ветру. Поравнявшись с ними, Фрида заметила, как один из них отлепился от стены. — Красавица! — Позвал его низкий голос. — Может тебя проводить? — Спросил второй, и оба мужчины вышли из-под крыши на дорогу. — Нет, благодарю. — Уверенно ответила Фрида, старясь унять дрожь в голосе. Ее пальцы похолодели, кровь шумела в ушах и, казалось, еще секунда, и девушка в конец перестанет логически соображать- до того ей было страшно! — Не вежливо отказываться от помощи! — Заключил один из мужчин, догоняя ее. Второй, подбежав к ней с другой стороны, пошел рядом. — Хочешь, угостим тебя выпивкой? — Нет, спасибо. Я спешу! — По- моему, Бронн, — Заметил первый, тот самый с низким голосом. — Дама нас боится! Он громко заржал, а его друг, не раздумывая, последовал его примеру. Фрида ускорила шаг, все еще надеясь улизнуть от двух воняющих похотью мужчин, как один из них внезапно схватил ее за локоть и развернул к себе. Фрида оторопела в бездействии. Наглым, развязным движениям мужчина провел ладонью по ее голове и, дернув за ленту, снял с Фриды маску. — Ого, Бронн! Так она точно красавица! Улыбаясь своим кривым, смердящим табаком ртом мужчина сделал попытку приблизится к Фриде и поцеловать ее, как вдруг неожиданно получил увесистую пощечину. В удивлении он сделал несколько шагов назад, схватившись за пульсирующую щеку. Но растерянность его длилась недолго: он озверел, боль его приглушилась возросшим гневом, и он, громко выругавшись, со всего размаху ударил Фриду по лицу ладонью. — Потаскуха! Грязная сука! — Взревел он. Фрида отлетела от него на пару шагов. Она почувствовала боль лишь на пару секунд- дальше все ее сознание заволокло пеленой страха. Она тут же развернулась, чтобы бросится прочь, но в миг перед ней возник второй мужчина. Схватив брыкающуюся Фриду за талию, он обхватил ее своими огромными руками, не давая ни малейшего шанса вырваться. — Твою мать, Бронн, держи ее! Давно я так не развлекался! Первый мужчина в два шага преодолел расстояние между ним и держащим Фриду Бронном и, дернув за корсет, сорвал с нее верх платья. — Прижми ее к стене! — Выдохнул он, справляясь со штанами. Фрида и кричала, и брыкалась, молотила ногами и руками, она силилась оттолкнуть держащего ее мужчину, но ее сил было слишком мало. Секунду спустя она оказалась прижатой к каменной шершавой стене его грузным телом. — Я первый! — Скомандовал тот, кого она ударила. — Эта баба залепила мне оплеуху, а значит первым ее трахну я! А ты стой и страхуй, чтобы не вырвалась! Всем весом навалившись на плачущую и зовущую на помощь девушку, он задрал ее ногу и, забравшись рукой под платье, начал водить ладонью по внутренней стороне ее бедра. Ни слезы, ни мольбы, ни гневные ругательства, невольно вылетавшие из уст Фриды, не имели для него никакого значения. Ее толчки и слабые, неточные удары не волновали его. Его мужской разум окончательно помутился, уступив место животным инстинктам и физическому желанию. — Тебе будет больно! — Довольным голосом прошептал он ей на ухо. — Я уж позабочусь об этом! Его пальцы, эти ужасные теплые, похотливые пальцы, ничего не стесняясь трогали ее бедра, лобок и то, что находилось между ним. Фрида плакала навзрыд, просила, умоляла отпустить ее, но насильник ее не слышал. Он припустил штаны и вытащил свой член, когда второй мужчина тронул его за плечо. — Там кто-то идет! — Сказал он, испуганно оборачиваясь и всматриваясь в непроглядную темень переулка. Услышав его слова, Фрида яростно замотала головой, чтобы освободится от руки, державшей ее рот. На секунду, когда ее насильник впал в некое замешательство, ей это удалось и она прокричала: — Помогите! В то же мгновение сильным ударом мужчина припечатал ее затылок к стене и надавил на рот своей большой, потной ладонью. От столкновения со стеной в голове у Фриды болезненно зашумело, но, несмотря на это, она все- таки различила до боли знакомый голос, зовущий ее: — Фрида! — Она не могла, просто физически не могла вспомнить, кому принадлежал этот голос. В ее голове настолько все смешалось, что, казалось, еще секунда, еще раз его омерзительные пальцы коснуться ее, и она потеряет сознание. Ее мутило, слезы давили горло, а воздуха в легких не хватало. Фрида задыхалась собственными рыданиями, неспособная сделать один единственный вздох! Ей даже уже не было страшно. Просто хотелось, чтобы все побыстрее закончилось. Ее сознание затупилось, инстинкт самосохранения ее подвел… Фрида не сразу сообразила, почему в какой-то момент руки ее насильника разжались, и он ее отпустил. Девушка безвольной куклой соскользнула по стене вниз на землю и, не обращая внимания на громкую брань и угрозы, доносившиеся совсем рядом, прижалась грудью к коленям и задрожала. Она не знала, что происходит. Ей было страшно поднять голову, открыть глаз. Она слышала голоса двух мужчин и слышала еще один, тот самый голос, который показался ей столь знакомым. До ее ушей доносились разнообразные ругательства и черная брань, а затем звук вытаскиваемого из ножен оружия. Фрида задрожала и заплакала еще сильнее, услышав звуки борьбы, бьющегося о землю тела и ломающихся костей. А затем… Затем все внезапно стихло. Не осталось ни криков, ни угроз, ни звуков борьбы. Лишь вдали, где-то, как ей казалось, далеко- далеко люди пели песню об уходящей зиме. Фрида все так же сидела на земле, прижав грудь к коленям и обхватив руками голову. Судорожные, сдавленные, беззвучные рыдания сотрясали ее тело- столь хрупкое и беззащитное… Она жалобно вскрикнула и резко вжалась в стену, когда чья- то рука мягко коснулась ее обнаженного плеча. — Фрида, — Осторожно позвал ее знакомый голос. — Это я. Торин. Медленно, будто, не веря своему счастью, девушка подняла голову. — Торин? — Тихо, нерешительно переспросила она охрипшим от рыданий голосом. Сквозь пелену заплаканных, покрасневших глаз, она силилась разглядеть его очертания. А он и вправду сидел перед ней с клинком в одной руке. Позади него, в шагах десяти, валялись два урода: один с расквашенным в месиво лицом, другой, тот самый, что еще минуту назад прижимал Фриду к стене, с обеими поломанными руками. Торин не пощадил их, но считал, что с такими, как они, нужно было обходится куда кровожаднее. Если бы не Фрида, с которой они неизвестно что успели сделать, то принц бы точно не оставил их в живых. — Он… Он сделал это? Фрида, отвечай, он сделал это? — Требовательно вопросил Торин, не осмеливаясь приобнять трясущуюся девушку за плечи. Впервые в своей жизни он не знал, что ему делать. Никогда прежде он не сталкивался с подобным. Бить и убивать ублюдков- пожалуйста. А спасать женщин- нет, это он не практиковал. Фрида отрицательно замотала головой и, подавив всхлип, вновь опустила ее на колени. Торин поднялся. Вытерев окровавленный клинок, которым он пырнул насильника, об его голый зад, Торин вложил оружие обратно в ножны и замер в нерешительности. Он глядел на сбившуюся в комок Фриду, которая, беззвучно дрожа, не смела сдвинуться с места. Он почувствовал облегчение, узнав, что грязный скот не успел совершить задуманное. Торин бы убил его, сломал бы ему все кости, выбил бы колени, если бы он сделал то, что собирался. И дело заключалось не только в принципах, дело было в нечто большем. Торин снова подошел к Фриде и, сняв с себя меховую накидку, накинул ее на обнаженные плечи девушки. Она невольно вздрогнула и тут же запахнулась в нее поглубже, словно в укрытие. — Фрида, — С расстановкой начал гном. — Тебе нужно подняться. Я отведу тебя в одно место. Девушка отрицательно замотала головой. — Почему? — Спросил Торин. Фрида вскинула на него лицо- бледное, заплаканное, уставшее лицо, которое совсем не походило само на себя. — Потому что мне страшно. — Прошептала она, и Торин увидел в ее глазах истинную, неподдельную боязнь за свою жизнь. — Тебе больше нечего бояться. Мы пойдем вместе, и я защищу тебя, если потребуется. — Торин взял ее за запястье и мягко, но одновременно и властно, потянул на себя. Фрида медленно поддалась, поднимаясь. Встав, она тут же поглубже запахнулась в объемную накидку Торина, хранившую его запах. Фриде было ужасно стыдно, неловко. Она и представить боялась, как выглядела сейчас, хотя, безусловно, это было совершенно не важно. Она оперлась на крепкую руку Торина и медленно зашагала рядом с ним, все еще дрожа. Гном вел ее мало оживленными, скудно освещенными переулками. Вскоре они вышли на улицы, на которых помимо них были и другие люди. Они шутили, распевали песни и пили эль из огромных, пенящихся кружек. Торин вел Фриду, пряча ее от любопытных глаз и света фонарей. Голоса и песнопения вокруг постепенно становились все громче, но гном вдруг свернул в какой-то проем, прошел под каменной аркой и оказался на узкой улочке, выложенной кирпичом. В доме в каждом окне горел свет, и люди, свесившись с балконов, перекрикивались с теми, кто находился на улице. Здесь было куда оживленнее и громче, чем в том переулке, где Торин нашел Фриду. Сейчас же он, узнав дом, который искал, дернул дверь и, отворив ее, пропустил Фриду вперед, заходя следом, чуть придерживая девушку за спину. Торин и Фрида очутились в каком-то полупустом кабаке. В зале пахло свежей выпечкой и хмелем. Здесь было тепло и светло, несколько ленивых музыкантов нехотя перебирали струны своих инструментов. В зале на скамейках сидели всего несколько человек, не обративших на вошедших никакого внимания. Остановившись на пороге, Фрида тихо спросила: — Почему мы пришли сюда, Торин? Но гном ей не ответил. В этот момент из кухни вышел грузный, бородатый мужчина, несший в руках две громадные пинты эля. Заметив Торина, его до этого немного суровое лицо, в миг преобразилось. Губы разошлись в настоящей, искрящейся неподдельной радостью улыбке. Мужчина остановился. — Господин Торин! — Воскликнул он басовито, взмахнув обеими ручищами так, что эль перелился через край кружек. — Сколько лет, сколько зим! Давненько вы не захаживали к нам! Как вы? Как отец? Как дед? Мужчина поставил пинты на барную стойку и, подойдя к Торину, приветственно и по-дружески пожал ему руку и похлопал по плечу. — Спасибо, Калеб. Мой отец и дед в полном порядке. Как сам? Я смотрю народу то у тебя не много… — Шутливо подтрунил над хозяином гном, тепло ответив на рукопожатие и от души хлопнув мужчину по плечу. — Аа! — Громко воскликнул тот. — Эти господа лишь малая часть моей клиентуры. Бизнес процветает, но почему-то в карнавалы, вроде этого, ко мне мало, кто захаживает… Хотя, все может быть- ночка то длинная! Калеб, хозяин кабака, стоял до ужаса довольный и с пылающими от радости глазами глядел на Торина. Они познакомились давным- давно, еще когда Дис была совсем малышкой и едва научилась ходить. Торин был тогда отчаянным, самодовольным юнцом, наделенным, однако, большой честью и достоинством. Повстречавшись однажды в Дейле с вымаливающим деньги взрослым мужчиной, принц поинтересовался у него, почему тот простаивал на улице день и ночь, выпрашивая чужие деньги на свою горькую жизнь, вместо того, чтобы идти работать хоть простым каменщиком. Как в последствии оказалось мужчину звали Калеб, а все его имущество, накопленное честным трудом и упорной работой, было расхвачено ворами, а у него самого осталось только то, что он носил на себе. Почему-то Торин сжалился над мужчиной и, рассказав о нем отцу, решил помочь. Калебу в Дейле дали работу гномы Эребора, которые попеременно занимались торговлей то тут, то там. Шли годы, и вскоре Калеб заработал ту сумму, чтобы начать жить свободно и счастливо. Так и вышло, что он открыл кабак, не самый известный, зато самый достойный, и назвал его довольно символично- «Разбогатевший бедняк». — Послушай, Калеб, у меня к тебе просьба, — Понизив голос, сказал Торин, в миг сделавшись серьезным. — Что угодно, господин Торин! Просите, я в секунду сделаю! Гном чуть отошел в сторону, и Калеб замер, удивленно уставившись на разглядывающую помещение Фриду. Он так изумился нежданному визиту Торина, что сразу и не заметил человеческую девчонку, пришедшую с ним. И хоть у хозяина кабака в голове крутились тысячи вопросов по поводу неизвестной, бледной, странно одетой человеческой женщины, пришедшей с принцем гномов, он благоразумно промолчал. Он слишком уважал Торина, чтобы приставать к нему с ненужными расспросами. — Если у тебя такое местечко, куда можно было бы присесть, но так, чтобы нас никто не видел? — Продолжил гном. — Идемте за мной. — Энергично кивнул Калеб и повел Торина и неотрывно следующую за ним Фриду вдоль помещения, к дальней стены, где две скамейки и стол затемнял висячий сбоку факел. Место это было крайним, находилось в конце зала, посетители сюда не заглядывали, а значит оно идеально подходило. Фрида уселась у стены, а Торин сел напротив. — Не принесешь нам горячего вина? — Попросил он хозяина, и тот быстро кивнул и тут же удалился. На некоторое время между сидящими за столом повисло грузное, явственно ощутимое молчание. Фрида от сковывающей ее неловкости потупила взгляд и буравила глазами свои руки, лежащие на коленях, а Торин, постукивая пальцами по столешнице, внимательно наблюдал за ней. Ему так много хотелось сказать ей, хотелось накричать на эту сумасбродку, потащившуюся в таком откровенном, притягивающем взгляды наряде именно по тем переулкам Дейла, куда и днем ступать не следовало! Какая-то приглушенная злость душила его, но Торин сдерживался, ибо знал, что если сказать ей сейчас хоть что-то грубое, обидчивое, хоть и правдивое, девчонка не выдержит и снова пустится в рыдания… Поэтому Торин лишь приглушенно выдохнул: — Фрида, какого лешего ты пошла туда? Она вдруг вздрогнула и подняла на него сверкающие злостью глаза: — А почему я не должна была? Откуда я знала, что там будут эти… эти грязные животные? Я понятия не имела, что такое вообще возможно! — Плавно повышала голос она, привставая со скамейки, пока Торин, схватив ее за запястье, быстро не вернул в сидячее положение. — Я не виновата… — Произнесла она тише, быстро заморгав глазами, вот-вот готовыми заплакать. — Не виновата, — Подтвердил гном, не отпустив ее запястья. — Просто пообещай мне, что в следующий раз ты будешь осторожней. Тут Фрида, на лице которой в миг пропали следы гнева, смущения или неловкости, уступив место простодушному удивлению, прямо спросила: — А вам какое дело до этого? Вы же меня ненавидите! — Искренне сказала она, не задумавшись о том, что говорит. — Ты дурная? — В ответ ей столь же чистосердечно воскликнул Торин, изумившись ее словам. — С чего ты взяла, что я тебя ненавижу? — Оскорбился он. — Как это с чего? — Горячо спросила девушка, подавшись вперед. — Понятное дело- с чего… После того случая, как я опрокинула на вас поднос с чаем и пирожными, вы на дух меня не переносите… Торин на мгновение замер. Что-то было в ее словах справедливого. Он и правда не терпел ее, но только поначалу. Потом, когда оскорбленное чувство его достоинства быстро успокоилось, его место заняла ущемленная гордость, с которой Торин справится не мог. Да, его и вправду раздражало упрямство и твердолобость Фриды, но и собственная гордыня не давала ему покоя, не позволяя признать собственную неправоту. — Ты не права, — Тихо заметил он и тут же, почувствовав себя не в своей тарелке, быстро добавил. — Давай просто забудем о дрязгах между нами. Договорились? — Хорошо, — Кивнула Фрида, чуть погодя. Ее удивило столь краткое откровение принца, но девушка, пережившая за вечер столь многое и столь страшное, утратила силы воспринимать события четко и ярко. Позже она еще успеет подумать об этом. — Ты не дала мне своего обещания. — Напомнил гном через какое-то время. — Хорошо, Торин, вы правы. Я обещаю, что впредь буду обдумывать свои шаги и буду острожной. Гном утвердительно и довольно кивнул. Он только хотел было расслабленно откинуться на спинку скамейки, как заметил мечущийся в нерешительности взгляд Фриды. — Спасибо. — Признательно поблагодарила она, подняв на Торина несчастные глаза. Он ничего не ответил, лишь коротко кивнув. В это же время подошел Калеб. Он поставил на стол два высоких стакана и кувшин с горячим, приятно пахнувшим вином. — Что-нибудь еще, господин Торин? — Готовый исполнить любое поручение, учтиво поинтересовался хозяин кабака. — Вообще- то, да, Калеб. Не мог бы ты отправить кого-нибудь из своих парней к ратуше, чтобы они отыскали там моего брата или сестру и дали им знать, что мы здесь? — О чем речь, господин Торин! — Воскликнул мужчина. — Пошлю младшенького, он быстро управится! Калеб, довольный, что ему доверили важное поручение, быстро ушел на кухню. Торин, налив в стакан теплого, пряного вина, придвинул его к ближе к Фриде и сказал: — Выпей! Она, засомневавшись, покачала головой: — Я в жизни не пила вина. — Что ж, придется начать. Пей, Фрида, тебе нужно согреться! Девушка знала- спорить с Торином дело пустое. Тем более, он был прав. Хоть Фрида и сидела, закутавшись в его теплую, глубокую шубку, та внутренняя дрожь, вызванная эмоциональной разрядкой и не утихшим шоком, еще тревожила ее тело. Фрида взяла стакан и поднесла его к губам. Кисловатый, хмельной запах ударил ей в нос и вызвал заинтересованность. Фрида пригубила напиток, глотнула и тут же сморщилась, ощутив горьковато кислый вкус алкоголя. Вино было столь теплым, почти горячим, что тут же обожгло ей горло. — Пей дальше, — Приказал Торин, заметив, что Фрида хотела поставить стакан на место. — Сегодня и не грех напиться… Сам он к своему стакану и не притронулся, зато усердно и ответственно следил, чтобы Фрида выпила все и согрелась. К тому времени, как разбитое и вымученное сознание Фриды стало поддаваться чарам вина и забытья, двери, ведущие на улицу, отворились, и на пороге сначала показался младший сын Калеба, а за ним Фрерин, взволнованный и напряженный. — Торин! — Воскликнул принц, заметив брата. Он быстро подлетел к столу и, опершись на него руками, горячо произнес: — Что произошло? Куда вы подевались? — Спросил он, бросив подозрительный взгляд на притихшую, краснощекую Фриду, забившуюся в шубку брата. — Все в порядке, Фрерин. — Коротко сказал Торин, приглашая брата присесть. — Если в порядке, то объясни мне, какого балрога, ты, сам не явившись, послал ко мне мальчишку Калеба? Знаешь, что я уже успел себе напридумывать? — Ты всегда отличался яркой фантазией. — Пожал плечами старший принц. — Торин, — Тихо подала голос Фрида из своего уголка. — Когда мы вернемся в Эребор? Торин тут же поднялся и, проигнорировав немой вопрос брата, подал Фриде руку и помог ей встать. — Что все- таки происходит? — Спросил Фрерин, догнав брата у дверей. Торин пообещал рассказать ему все позже, затем поблагодарил Калеба и его сынишку и, не обратив внимания на их возражения, заплатил по счету. Поздно ночью, когда гномий экипаж вернулся обратно в Гору, Торин самолично проводил Фриду до ее комнаты, не доверив никому эту глупую, самонадеянную девчонку, к которой сегодняшний вечер кардинально изменил его отношение… Дис пыталась возмущаться, уверяя брата, что она и сама была в состоянии проследить за доброй подругой, но Торин остался глух к ее словам. Только на пороге комнаты Фриды, он простился с ней до следующего утра, с какой-то странной усталостью наблюдая, как за ней закрылась дверь ее покоев. С того дня, с того знаменательного своей жестокостью вечера, лед между Фридой и Торином окончательно растаял, и их корабли, до этого застрявшие в склоках, вечных упреках и ссорах, наконец медленно, но верно двинулись друг к другу. Прошло время недомолвок и взаимных обид. Фрида стала открывать Торина с его лучшей стороны, полной достоинства, отваги и благородства, а он, в свою очередь, стал понимать, что человеческие девушки не настолько глупы и невежественны, как он считал раньше. У друг друга они учились многому, например, как усмирять свое упрямство, справляться со своей твердолобостью и прямолинейностью. За совместными прогулками и разговорами за обедом и ужином, Торин даже не заметил, как его чувство, испытываемое к милой, всегда задорно смеющейся Фриде, из теплой, внимательной заботы переросло в нечто большее.