Январь

- И всё неожиданно скатилось в ад… Я выдохнула сигаретный дым, наблюдая, как он растворяется у потолка. Из другой комнаты доносилась приглушённая спокойная музыка. Под затылком ощущался холодный пол зала. - Скорее, ожидаемо, - она резко откашлялась, затянувшись моей сигаретой, и поспешила вернуть её. – Полагаю, я первая? Затяжка. - О да, - снова выдох. Эмбер закрыла глаза и шумно выдохнула. Мы лежали на полу, слушая музыку и свои мысли. Я чувствовала себя опустошённой. После долгой мучительной истерики все чувства были выпиты до дна. - И что ты собираешься делать? – она снова открыла глаза, неподвижно глядя вперёд. - Лежать и смотреть в потолок, страдать от несправедливости жизни… - И собственной глупости. - В точку, - я потянулась к начатой бутылке коньяка. Солнечные лучи упорно пробивались сквозь жалюзи, но комната оставалась тёмной и унылой. Было слышно, как постепенно оживают улицы: наступало рабочее время. Коньяк снова горчил в горле. - Ты умный человек, Диана… «Но бесконечно глупая женщина». - …поэтому способна на что-то большее, чем загнивать в собственной квартире. - Я глупый человек, Эмбер. Ведь только последний глупец… - Способен просрать настолько очевидное счастье? – она приподнялась на локтях и посмотрела на меня. – Согласна, в этом плане ты полная идиотка. - Клянусь, если ты не перестанешь за меня договаривать, я заставлю тебя выпить эту бутылку до дна. Эмбер грустно усмехнулась и подняла руку. - Увольте, теперь я точно не попаду в рай, а всё из-за твоей сигареты. Возвращаясь к проблеме: ты идиотка. - Повтори ещё раз. - Ты идиотка, Диана, - Эмбер покачала головой. – Дура последняя. - Я пригласила тебя в свой дом не для того, чтобы слушать о себе гадости, хоть и правдивые, - я тоже приподнялась. Она смотрела на меня долго, с лёгкой улыбкой. Будто пытаясь заглянуть в душу и найти там достойное объяснение моему поступку. Или вновь удивляясь, почему мы до сих пор вместе. - А для чего ещё нужны друзья? Я села и развела руками. - Чтобы писать статьи, когда я вновь просрочиваю? Или, может, чтобы иметь шутки, понятные только нам? – я закрыла глаза и сделала большой глоток. – Или чтобы направлять на истинный путь, когда ты оступился. Эмбер тоже села. Её взгляд был направлен на фотографию в рамке, стоявшую на высоком комоде. - Или толкать неуместные пафосные речи, - она вновь горько улыбнулась. – Я хочу помочь тебе, Диана. Я медленно опустила бутылку, глядя на её профиль. И упорно не понимая, как она не отвернулась от меня после открывшейся правды. - Почему? – тихо спросила я, чувствуя, как тонкое спокойствие, воцарившееся после продолжительной истерики, тает, а к глазам подступают слёзы. - Потому что ты моя подруга, - Эмбер пожала плечами. Она поднялась и вновь опустилась рядом. Аккуратно обняла меня – не крепко и не отстранённо. Я отставила бутылку и обвила её спину руками, чувствуя родное тепло. И давая волю чувствам, вновь наполнившим мой сосуд. - Ты пачкаешь мне кофту слезами, - она похлопала меня по спине. - Прости, - я отпрянула, утирая глаза рукой. – В последнее время я отвратительно жалкая. - Плакать – это жалко? – она протянула мне салфетку. – А я считаю, что жалко – это бояться плакать. Я подняла на неё глаза. - Послушай. Я не хочу тебя оправдывать, потому что твоему поступку нет оправдания. Повторю снова и ещё раз, если потребуется, - ты идиотка. Ты поступила плохо. Но не это сейчас главное. Эмбер протянула мне руку. - Главное, что ты это понимаешь. И готова исправить то, что натворила. Покачав головой, я ответила на её жест. Моя хватка оказалась слабее, чем я предполагала. Она встала и подошла к окну, резкими рывками поднимая жалюзи. Я невольно поморщилась от внезапно ударившего света. - А теперь поднимайся. Хотя бы ради того, чтобы поддержать образ сильной главной героини. Я усмехнулась. - Дешёвая выходит пьеса. И поднялась на ноги.

***

К: Ты идиотка.ы Д: Серьёзно? Опять? Я провела по лицу рукой, пытаясь не зевать. Офисная жизнь била привычным ключом, где-то недалеко от моего кабинета, дверь в который была открыта настежь, шла оживлённая, даже горячая беседа. Моё странное состояние – какая-то невероятная слабость – не прошло и, более того, полностью завладело мной. Я упорно старалась не думать о работе, о роковом заказе, оставленном не менее роковой женщиной. Казалось бы, я должна вздрагивать от одной мысли о ней, бросаться в слёзы, забиваться как можно дальше в угол. Но мне было катастрофически всё равно. И это пугало. Казалось, какая-то часть меня отмерла навсегда. К: Ты пыталась до неё дозвониться? Д: Тысячу раз. К: Через друзей? Д: Да. К: С рабочего? Д: Да. К: Городской?! Д: Да. К: Клянусь, ты жената на чересчур умной девушке. Я закатила глаза и подпёрла подбородок рукой. Глаза ужасно жгло после многочисленных истерик. Послышался лёгкий стук в дверь. Ногой. - Кевин, дверь открыта, стучать не обязательно, - бросила я, не отрывая взгляда от экрана и ещё больше сползая по руке. - Я всё знаю, - обеспокоенно ответил он, оглядывая кабинет в поисках свободного стула. На мгновение я, не двигаясь, перевела взгляд и заметила в его руках два стаканчика кофе. - О, я так удивлена, - монотонно закончила я. - Ты могла не приходить сегодня на работу, раз уж такое дело. - Отстань, я поддерживаю образ сильной главной героини. Д: Прости, дела. К: Нет, ты не можешь снова оборвать диалог на самом интересном месте. К: Не можешь же… К: Диана? К: … К: Идиотка. - Итак? – я закрыла окно браузера и выпрямилась, кладя руки на стол. - Ты… - Идиотка, я знаю. Дальше. Кевин горько усмехнулся и кивнул на стоявшие на столе стаканчики. - Ты кофе-то глотни. Увидишь, станет гораздо легче. Я покачала головой и подтянула один к себе, аккуратно пробуя напиток. Предусмотрительно добавил сахар. - Оправдываешь своё прозвище? – я мягко улыбнулась, чувствуя, как от горячего кофе и любимого друга на душе становится чуть легче. Он умел развеселить меня. Такой простой и открытый. - Сегодня первый раз, когда мне не стыдно побыть мальчиком на побегушках, - ответил Кевин, вновь улыбаясь и почёсывая затылок. – Знаешь, я не силён в таких разговорах, но мне тоже хочется помочь. Я сделала большой глоток и ненадолго закрыла глаза. - Приятно. Но боюсь, сейчас мне никто не в состоянии помочь. - Понимаю, - он опустил глаза. – Но ты же осознаёшь, как плохо поступила, правда? - Издеваешься? – я подняла на него глаза. - Нет, ни в коем случае. У меня в голове не укладывается, как такое могло произойти… Я прикончила напиток и пожала плечами. - Иной раз я сама не нахожу объяснения своим поступкам. Между нами говоря, мне кажется, что хотеть одного и делать обратное – это что-то нездоровое. Его глаза округлились, и он наклонился немного вперёд. - Хочешь сказать, тебе надо сходить к психиатру? Я усмехнулась и так же заговорщически подалась ему навстречу. - Кевин, я хочу сказать, что окончательно заигралась в свои образы и перестала различать, что делаю. Что я так сильно увлекаюсь интрижками и драмами, что этим загубила жизнь и себе, и своей жене. Он задумался, медленно обхватывая пальцами свой стаканчик и поднимая его над столом. Немного выждал, прежде чем поднести к губам. В коридоре послышались стремительные шаги, и спустя пару мгновений мы одновременно подняли глаза на вбежавшую в кабинет Эмбер. Она дышала так тяжело, что казалось, будто пришлось пробежать не меньше километра. - Так, - она показала на меня рукой, пытаясь отдышаться. – Сейчас держись. Испугавшись, я схватилась за подлокотники стула обеими руками. - Говори, - выдохнула я, чувствуя, как к горлу подскочил ком, а в глазах на мгновение помутнело. - Я дозвонилась до Джулии. Кажется, теперь я знаю, где её искать… - Твою мать! – вскрикнул Кевин, когда случайно задетый мною стол толкнул его стакан. Не обращая внимания на разлившийся по полу кофе, я мигом подскочила и сорвала с вешалки пальто. - Я подвезу! – оправившись, Кевин рванул за нами в коридор.

***

Атмосфера изменилась. Если раньше, задушенная непреходящими переживаниями, я позволяла себе улыбнуться, то сейчас могла только молчать. Машина двигалась медленно. В салоне стояла мёртвая тишина. Настолько, что, казалось, они слышали, как бьётся моё сердце. Поток мыслей застыл. Я чувствовала, что должна была перебирать варианты. Подыскивать слова, которыми постараюсь вымолить у неё прощение. Но внутри было мёртво. Внутри осталось только одно чувство – бесконечное тупое волнение. Мятежное ощущение где-то глубоко в горле. Я обняла себя руками. Снег. Он не переставал падать. Его поток усиливался по мере нашего приближения. Я смотрела в окно, смотрела на стоящие в пробке машины. На алеющее меж веток деревьев небо. Раскалённое, как железо на наковальне. Но вскоре и оно затянется необъятной серой тучей. - Еле двигаемся, - вздохнул Кевин, откидываясь и протирая лицо рукой. Я видела, как он был напряжён. Костяшки пальцев, державших руль, побелели. На мгновение мне стало стыдно, что я впутываю их в свои проблемы. Эмбер нежно погладила его по щеке. Я отвернулась. Мне не хотелось видеть любовь. Вмиг я возненавидела её. Её и каждого влюблённого человека. Наивно полагающего, что он самый счастливый на свете. Я тоже была самой счастливой на свете. Я могла летать. Но реальность вырвала эти крылья с мясом. Прошло около часа, когда мы, наконец, добрались до места. Эмбер сверила адрес, записанный в блокнот, с картой на телефоне и кротко кивнула. Они оба не смотрели на меня. Наверное, им было жаль. Я вышла и захлопнула за собой дверь. Снег застилал глаза. Небо здесь было серым. Старая пятиэтажка выглядела жалко - настолько, что даже входная дверь была сломана, и войти не было проблемой. Внутри она оказалась ещё более убогой: стены с проплешинами, отвратительно грязный пол и старые покорёженные двери. Всё здесь отторгало. Всё давало понять, что меня здесь быть не должно. Это не то, к чему я привыкла. Нас разделяла дверь под номером «семь». На тот момент эта была самая гадкая ирония в моей жизни. Я вздохнула. «Джулия, просто выслушай меня…» Нет. «Я люблю тебя» Смешно. «Я идиотка» Это больше похоже на правду. Но я не смогла выдавить из себя и этого, потому молча постучала в дверь. Тишина стояла долго. Затем, прислушавшись, я уловила слабые медленные шаги. Послышался скрежет поднимаемой заслонки на глазке. Затем шаги начали удаляться. В тот момент меня будто поразила молния. - Джулия! – я пнула дверь, и звук разлетелся по всему подъезду. – Я знаю, что ты там! Молчание. - Джулия… - потеряв надежду, я уткнулась лбом в ее дверь. – Прошу, дай мне хоть что-то сказать. Молчание. Я чувствовала, как по щекам текут слёзы. Как раскалённые тиски сжимают сердце. - Уходи. Слова прозвучали как приговор. Это была настоящая молния. Вмиг прошедшая по всему телу. В глазах помутнело, и я присела у двери. - Ты здесь? - Я сказала тебе уходить. - Послушай… - Нет, это ты меня послушай, Диана, - прервала она меня. Её голос казался холоднее стали. - Ты омерзительная. Ты не просто омерзительная, ты ещё и жалкая. Ты знаешь, как сильно я тебя любила. Ты знаешь, что я отдала тебе всю себя. Ты, которая так клялась в своих невероятно глубоких чувствах. Ты позёр. Ты глупый и ведомый человек. А я тупая овца, запавшая на твою «гениальность». Уходи. Даже не так. Уползай. - Ты говоришь правду, - обеими ладонями я стёрла стремительно текущие слёзы и поднялась на ноги. – Но чувства остались прежними. - Да срать я хотела на твои чувства, идиотка! Дверь распахнулась. Я увидела её. В тот миг мне показалось, что она постарела на добрые десять лет. Её некогда красивое лицо стало мертвецки бледным, заплаканные глаза смотрели на меня с яростью. Мне стало страшно. - Джулия… - я сделала шаг вперёд. И получила удар по лицу. - Ты дрянь, Диана, - она плакала, её руки дрожали. - Я люблю тебя! - плакала и я, позабыв о разбитой губе. - А я тебя ненавижу. И себя за то, что когда-то тебе поверила. Лучше бы я вообще никогда не рождалась. Дверь хлопнула у меня перед лицом.

***

Дверь открылась передо мной. Но за ней не было пола. Я летела в бездонную пропасть, даже не пытаясь ухватиться за выступы. Стакан за стаканом. Слеза за слезой. Я чувствовала, как схожу с ума: как глаза перестают видеть, как движения становятся резкими и иногда непроизвольными, как голову посещают странные, порой извращённые мысли. Как в груди жжёт так, будто в неё опустили раскалённый уголь. Я сделала глоток и коснулась затылком холодной стены. Сегодня со мной не было Эмбер – очередного плеча, на которое можно было опереться. Лица друзей всплыли у меня перед глазами. Мне было их жалко. Жалко, что они вместе со мной танцуют в этой дешёвой пьесе, вышедшей из-под моего пера. Мысли о ней давили глубоко в горле. Когда они вновь ударяли разум, я теряла контроль. Иной раз, после очередного стакана, я чувствовала, что надо успокоиться. Встать, открыть шторы, поработать, чем-то занять себя. Привести душу в равновесие, чтобы обдумать дальнейшие действия. Но потом всё рушилось от мысли о ней. И снова. По ту сторону экрана лился бесконечный поток сообщений. Все они пытались протянуть мне руку. Но я ждала совсем другую. Иной раз мне даже было приятно находиться в этом состоянии. Смотреть и ощущать, как я нужна кому-то, как им не всё равно. Очередной звонок в Скайпе сбросился и стал пропущенным. Я отёрла рот и села в кресло, пьяными глазами пытаясь разобрать буквы. Д: Звонила? К: Да. И позвоню ещё раз. Раздался звук, и я без промедлений ответила на вызов. По ту сторону послышался треск микрофона, заставивший меня слабо улыбнуться. - Не думала, что доживу до момента, когда услышу твой голос. - Уже лучше. Раньше ты говорила, что не доживёшь и до пятидесяти. Её голос был выше, чем я ожидала. Возможно, даже немного детским, что в корне не укладывалось с тем образом, который я выстроила у себя в голове. Крис была для меня чуть больше, чем знакомой. Я чувствовала связь. И то, как она постепенно увядает. - Рассказывай, как ты, - голос сделался тише. - Было бы что, - я опустила голову на руки, не отводя глаз от экрана. - Не делай вид, что нечего. Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы поверить в это. И не заставляй меня плясать вокруг да около. - Серьёзные слова, но голос детский. - Уж лучше так, чем наоборот. Ты пьяная, что ли? Она была сильнее меня. Далёкой и близкой одновременно. Иногда мне отчаянно хотелось, чтобы однажды мы встретились не в Интернете, а здесь. Я любила её по-своему. - И да, и нет, - я протёрла лицо двумя руками. – Она сказала, что ненавидит меня. Собственно, это всё, что произошло за время моего отсутствия. Крис помолчала. - По крайней мере, она с тобой говорила. Хотя на её месте я бы закрылась от тебя в первую очередь. - Ты не помогаешь. - Я тебе не скорая. А ты всё ждёшь, что кто-то кинется тебя спасать. Признайся, тебе это нравится? - Больно бьёшь, - я откинулась на стул. В коридоре прошёл котёнок, и я отвлеклась на него: теперь он выходил нечасто. – Но это так. - И тебе от себя не противно? Манипулируешь чувствами людей, чтобы выпить их эмоции. Шляешься, находишь других, чтобы выпить их эмоции. Дошлялась. - Чего ты добиваешься? – внутри меня что-то сжалось. – Чтобы я призналась? До слёз довести хочешь? - До башки твоей достучаться, - голос её сделался чересчур холодным. – Чтобы ты правильные выводы сделала. Чтобы помучилась ещё с полгодика, изменилась и наладила отношения с Джулией. - Это не так. Точнее, не совсем так, как ты говоришь. - О чём ты? - Ты злишься. Я чувствую, что тебе хочется меня задеть. Крис замолчала. Я смотрела сквозь прямоугольный экран, пытаясь ухватиться за любую мысль из потока в голове. Но что-то связывало мне руки. - Я злюсь, - выдавила из себя она. - Я тоже. - Но у меня есть причина. Хотя для тебя она вряд ли будет существенной. Однако знай, что некоторые о тебе действительно волнуются. Волновались. И когда ты колешь их своими страданиями, а потом убегаешь, оставляя в неведении, ты пускаешь кровь. И это больно, но боль со временем притупляет остальные чувства. Потому когда тебе снова понадобится помощь, на неё уже вряд ли кто-то откликнется. Как в той притче о мальчике, который кричал «Волки!». Она отключилась. - Вы горазды только пословицами учить, - я вновь уткнулась пустым взглядом в экран. Поток мыслей не останавливался. Мне захотелось снова набрать её, но я решила, что это бессмысленно. Мне хотелось поговорить с ней о чём-то другом, но я не знала о чём. Когда-то мы были близки, работали вместе, она слушала меня тогда, когда не слушал никто. Крис знала обо мне так много, и только сейчас я поняла, как мало знаю о ней сама. Я думала, что дорожу ею, но на деле пользовалась. Я писала ей тогда, когда было плохо, но не тогда, когда было хорошо. Я не интересовалась её жизнью, её собственными переживаниями. И когда наши пути разошлись, не осталось вещей – новых, но не старых, - о которых можно было поговорить. И сейчас я, возможно, потеряла к ней последнюю нить.

***

Длинный стол. Короткий стол. Нет, всё-таки длинный. Туман перед глазами мешал воспринимать картину. Несколько секунд я смотрела в идеально белую тарелку, в своё отражение по другую сторону. Пыталась понять, где нахожусь. В своём ли теле? Что-то пугало, гнусное чувство сковывало горло и кишки, я ощущала себя занемевшей, отлитой в бронзе статуей. Вокруг было мрачно, бесцветно. Я не знаю, сколько прошло времени, когда осознание, наконец, добралось до меня. Мы сидели перед длинным столом. Идеально белые тарелки. Идеально белые скатерти. Идеально белые одеяния. И кроваво-красная плоть. Кровь, пробирающаяся меж столовых приборов. Стекающая на колени, на пол, в вязкие лужи. Они ели. Моя тарелка пуста, но она единственная. Голова, искупанная в крови, чьё лицо вызывало упрямое сомнение; высосанный костный мозг, блестящее под бесцветными лучами мясо. Они ели. Острые ножи резали плоть, брызгали багровыми каплями на скатерть. Они жевали, отрезали и снова жевали. Приборы ударялись о тарелки, мерно постукивая… постукивая ли? Лишь тогда я поняла, что в этом месте ужасало больше всего. Их не было слышно. Звуки растворились. Я слышала только странный треск, будто кто-то водил бегунком по старой пластинке. Мясо не чавкало. Тарелки не звенели. Люди не дышали. Они ели. Я знала их всех – всех, кто сидел за столом под открытым серым небом. Я видела маму. Я видела Её. Джулия смотрела на меня, держа на весу два безукоризненно чистых прибора. В её тарелке лежало сердце. А то лицо не выходило из головы. Я вновь скосила на него глаза. Сомнений быть не могло. Это моё лицо. Моё сердце. Моё мясо. Луч сверкнул на вилке, и Джулия аккуратно подцепила кусочек. Методично отрезала, стряхивая на тарелку капли. Поднесла к лицу, оглядывая плоть пустым взглядом. Я смотрела на неё не в силах двинуть чем-либо, кроме глаз. «Не ешь!» Капля за каплей. «Умоляю, не ешь!» Кусок за куском. «Остановись!!!» Мысль за мыслью. Я закрыла глаза. И вновь открыла их. Холодный воздух проникал сквозь незакрытое окно, подоконник намок от беспрерывно падающего снега. Сев на кровати, я отёрла влажный от пота лоб и закрыла лицо руками, пытаясь выровнять дыхание. Сердце колотилось в груди так, что пульсация ощущалась в висках. Сердце. Я приложила руку к груди. Слёзы катились одна за другой, постепенно впитываясь в одеяло. Я поняла, что схожу с ума. Сделав глубокий вдох, я нащупала телефон, лежавшей на прикроватной тумбочке. Пальцы сами набрали номер, словно по команде. Я приложила телефон к уху, содрогаясь от каждого протяжного гудка. Но вскоре и они прервались. «Аппарат вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия сети»