Чокнутый электрик

Меня учили не только понимать людей, но и убивать их. Правда, пока только в теории, но всякого зверья мной было перебито в невероятных количествах. Блин, как их жалко, всех этих кроликов, собачек и котяток! Но лучше они, чем я. Если же забыть про убийство животных — я чертов боевой колдун, как в RPG! Вот только мимо самого классического колдунства я пролетел как фанера над Парижем. Не мог я огненным шарами швыряться, предрасположенности нет. Зато мог влупить струей воды в рожу, как из брандспойта, устроить зыбучие пески на ровном месте, и выдать искру в 85000 КВ. И будто этого мало, я, как гребаный лесной эльф 80 левела, могу из голой земли и лужи воды вырастить дерево. Я не понимаю, как работает это колдунство, но оно работает. Да, на чакре, да смешивается энергия и бла-бла-бла, но все равно это за гранью моего понимания. В общем, свою уникальность я прочухал слишком поздно и успел натворить много всякой херни. Данзо знает о моих талантах электрика, о том что я умею говорить на неизвестном языке, благо мозгов хватило сказать «я не знаю, откуда это знаю». То ли это мне гипнозом впарили, который тут гендзюцу называется, то ли я просто оказался слишком внушаемым, но я считал, что если не буду лезть из кожи вон, меня выпнут. Выбросят в опасный мир за пределами катакомб, оставят одного. Неизвестность пугала до дрожи в коленях. Вспоминать тошно, как перед Мумией я на задних лапках танцевал, чтоб меня похвалили за успехи, чтоб не посчитали бесполезным. Долгое время угроза изгнания была страшнее смерти, ведь то что меня окружало, за этот короткий срок, стало моей зоной комфорта. Эти сырые коридоры, скупые на эмоции лица, пустые маски и тишина, в которой шорох звучит так же громко, как удар в гонг. Сомнения начали закрадываться не сразу, постепенно, как вода точит камень. Хотя масштаб той задницы, в которую я угодил, следовало бы осознать еще тогда, когда мне показали могилы менее удачливых товарищей. Кладбище из пятидесяти девяти холмиков, одним из которых мог быть я, мне часто снилось в кошмарах. Где-то годам к десяти, до тормознутого дошло, что можно было так не надрываться. Местами я даже начал борзеть, чтобы почувствовать себя все еще живым. — Почему ты назвал Торуне-куна психом? — Потому что он псих, Киното-сенсей, — сказал, удерживая на лице невозмутимую и безразличную ко всему мину. — А ты значит нормальный? — прищурившись, смотрит куратор. — Нет. С чего вы взяли?! — тяжело, я не смеюсь, даже не улыбаюсь. — Я такой же двинутый, как все. Как вы, сенсей. О, глазик задергался! Пора драпать! В общем, узнав, что я весь из себя такой единственный и неповторимый, перестал трястись по поводу изгнания и больше всего на свете хочу отсюда выйти. Но проблема в том, что меня пасут, как породистую шавку, на «заднем дворе» и никуда не выпускают. Я ничего не знаю о мире за пределами ООО «Корень» и не узнаю, пока меня не признают взрослым. То что для этого статуса важен не возраст я выяснил на примере Торуне, его и того рыжего Яманака. Этих двоих уже отправляли на настоящие задания, а меня — нет. Стою, обтекаю, изображаю отсутствие эмоций, куратор жалуется на меня Данзо. Шимура тут вроде директора школы, чуть что, к «директору». — Киное, что скажешь ты? — обратил на меня внимание Данзо. — Нормальный — это субъективная оценка, Данзо-сама. А «субъективное» по определению не может быть объективно. Кроме того, Торуне-кун знает мое отношение к насекомым и мог бы уже перестать удивляться, что я их, при любом удобном случае, убиваю. Из пристройки, где Шимура гоняет чаи, меня выгнали, так что я свободен до следующей тренировки. Вроде сделал гадость, а радости никакой. Тоскливо и хочется кого-нибудь послать. — Эй, Киное! Слышал новость? Давлю матерную тираду, потому что новости мне интересны. Только благодаря слухам я знаю, что примерно происходит у меня над головой. — Чего там? Рыжий едко ухмыльнулся: — Я скажу, если ты на следующей тренировке поддашься. Хоть я был меньше, чем Фу-кун, но в двух из трех поединков подметал им тренировочную площадку. А Рыжий, совсем замечтался, рассказывая про свои новые трюки: — Данзо-сама меня обязательно похвалит… Закусываю губу, чтоб не сорвалось «О, Ками-сама, да всем насрать!», мне ведь нужна та новость. Кашлянув, киваю: — Согласен. Что у тебя? — Помнишь то землетрясение? Это был Девятихвостый! Он уничтожил половину Деревни и убил Четвертого хокаге! Не удержав лица, кривлюсь и качаю головой. Для Фу все за пределами организации, как другой мир, который его не касается. А вот я сам себя и стараниями Шимуры натаскивал на мысль, что Конохагакуре мой дом, моя родина. Что бывает с нукенинами и перебежчиками мне объяснили достаточно подробно, чтобы впредь о побеге не задумываться. Несмотря на обещание, я выиграл у Фу все три боя и еще фингал ему поставил. — Мелкий злобный…— не удержав невозмутимого лица, прошипел Яманака. — Ростом я, действительно, не вышел, — сказал довольно громко, — но ты зря наговариваешь, Фу-кун. Я не злой, я добрый, просто людей ненавижу, — на миг корчу ему шкодливую и радостную рожу, а потом снова становлюсь скучным невозмутимым типом. Бедняга Фу отшатнулся и скастовал «заклятье» снятие иллюзий. — Кай! Демонстративно зеваю и замечаю цепную реакцию среди взрослых зрителей. А вот Данзо сегодня за тренировками не наблюдал. Впрочем, это совсем не странно, потому что его присутствие среди зрителей скорее исключение, чем правило. Когда Коноха переживала последствия нападения, у нас, тут внизу, ничего не изменилось, только Данзо стало совсем не видно. Я даже осмелел настолько, что пробрался в чайный домик, где Шимура частенько торчал. Ничего там интересного нет: старый сервиз, пара подушек, да потертый стол. В кабинет соваться не стал, мало ли какие там ловушки. Изнывая от скуки, я спустился в самый низ комплекса, там, где рукотворные коридоры вгрызлись в подтопленные пещеры из сине-серого камня. Здесь пахло настоящим лесом. Выращенные мной деревья начали уже чахнуть без света, но после вливания чакры взбодрились, словно на поверхности. Стоило большого труда перебороть страх и попросить Шимуру, принести мне земли с поверхности. Траву тоже пришлось заряжать. Это все было почти настоящим, если бы тут был ветер и небо. Взглянув вверх, скривившись, заметил что через кроны видно каменный потолок. Повинуясь моему желанию, ветки перекрестились, чтобы листвой закрыть прореху. Теперь можно было представлять, что вокруг безветренная ночь в полнолуние. Роль луны выполняли фонари, висящие на крюках вбитых в свод. Каждый раз их приходилось менять вручную. — Опять тут. Приходится стирать с лица уныние, показывая безразличие. — Здравствуйте, Данзо-сама. Клюка стучит по камню, а затем звук стихает. Старик не ушел, просто прошел по траве ближе. — То что ты сказал Фу-куну, правда? — Что именно, Данзо-сама? — не понял я. — Что ненавидишь людей. Удержавшись от фырканья, говорю: — Нет. Меня заинтересовала шизоидная акцентуация. Я попытался это сыграть. То что вы видели это была явная акцентуация — крайний вариант нормы. Сенсей говорил, что акцентуированые черты характера у людей достаточно выражены в течение всей жизни. Компенсации не происходит даже при отсутствии психических травм. Так же есть скрытая акцентуация — обычный вариант нормы. Акцентуированые черты характера проявляются в основном при психических травмах, но не приводят к хронической дезадаптации. В отличии от расстройств личности, акцентуации не обязательно проявляются всегда и везде, и не исключают удовлетворительной социальной адаптации. — Достаточно. Твоя актерская игра заслуживает похвалы. Даже зная, что именно из-за Данзо я тут и гнию в этих катакомбах, все равно в груди потеплело. Избавиться от безграничного уважения к этому человеку невозможно, но я хотя бы вытравил восхищение, граничащее с обожествлением. Шимура задумчиво хмыкнул на сдержанное «благодарю Вас», но больше вопросов не задал, просто ушел. Не знаю, кто собирал литературу по психологии для библиотеки Корня, но среди мусора вроде «как завести друзей для чайника» находились весьма полезные труды, которые и помогли мне докопаться до истоков собственного характера и переделать его в то, что я имел сейчас. Но останавливаться было нельзя, ведь мне надо научиться обманывать людей способных читать эмоции по едва заметной мимике. Высший пилотаж обмануть мозголома, который влез тебе в голову для допроса. Но Фу я не доверяю, а нарываться на настоящую проверку не хочу. Шимура только-только начал считать, что я проникся идеей отречения от эмоций. По крайней мере, мне так кажется, и надеюсь, это не мой самообман.