Чокнутый электрик

Выйдя из пещеры, я огляделся и мелкими перебежками добрался до своей каморки. Меня так взбесил проигрыш, что если бы мне попался на глаза Какаши или Фу, я бы сделал какую-нибудь глупость-гадость. Потому я таился по темным углам несколько дней, пока не привел нервы в порядок. Очередной день в стелс-режиме закончился. Прислонившись к закрытой двери своей коморки, сполз вниз. Я уже не злился, но видеть никого не хотел. Из пространных размышлений меня выдернул стук, отдающийся через дерево где-то в голове. Невежливо буркнув «чо надо?», я услышал голос одного из старших, который передал, что меня хочет видеть Данзо. — Да как же не вовремя-то! — возмутился я, но нацепив звериную морду, вышел. В чайном домике приятно пахло маття и кипящей водой. Правда, эту травяную порошкообразную бурду я терпеть не мог пить, но вежливо принял чашку наполненную перемолотым зеленым чаем. — Что ты думаешь о Хатаке? По-детски кольнуло обидой, что я тут теперь не самый-самый. — На данный момент он меня раздражает. Обещаю исправиться, Данзо-сама. Шимура криво улыбнулся, похоже его эта ситуация искренне веселила. И вот этот человек загоняет нам всем про важность бытия без эмоций?! — Что именно тебя вывело из равновесия, Киное? — Проигрыш, нарушение личного пространства, фамильярное обращение, Данзо-сама. — Только это? — Нет, но пока я не могу сформулировать, что именно меня не устраивает. Если можно, я не хочу чтобы меня беспокоили какое-то время. Кивок. Удивиться я не успел, потому что моим вниманием завладела тарелка со сладостями. Иногда мне начинает казаться, что Шимура мой дедушка, но это же глупо! Я всего лишь один из его подчиненных, не более того. Выйдя на один из более мелких мостиков, которые соединяли пристройки между собой, я зажевал гадкую зеленую кашицу чуть сладким шариком мотти из рисовой муки и столкнулся с Фу, который тут же позвал остальных. — Я же говорил, что он здесь. Любимчик Данзо-самы, — послышалось мне в след, когда я прыгнул на ярус выше. — Киное, стой! Мы не будем отбирать у тебя конфеты! Шутит это он так. В прошлый раз, после посягательства на мои вкусняшки, оба отправились в травмпункт вытаскивать занозы и деревянные сенбоны. Вовремя удержав фырк, чтоб не выплюнуть конфету, резко сменил направление, сиганув вниз. Забаррикадируюсь в пещере и хер они меня оттуда достанут. К сожалению, несмотря на то, что места было много, прятаться в шахте было особо негде. Закрыв вход в пещеру стеной из прочных лиан, обернувшись, я чуть не врезался в довольного, как слон Хатаке. — Какого?! — Я тоже умею проходить сквозь стены, — непонятно чему радуясь, пояснил он. — Я хотел поговорить, Ки… На полуслове Какаши замолк, приготовившись к атаке, когда я сложил печати чтобы раздвинуть лианы. — Выход там. Фыркнув, Хатаке прищурился. — Эти техники были давным-давно забыты, как ты их выучил? — Не твое собачье дело, откуда. — Ты ведь Сенджу? — Нет, — указал на арку. — Выход, по-прежнему, там. — Ты знаешь, что техники дерева очень важны для Конохи? Точно так же, как джинчурики. Твоя сила не для этого места, она должна служить Конохе там, наверху. Ты чахнешь тут без дела, а там, — указал наверх, — ты бы мог принести пользу своей Родине! Особенно сейчас, когда Коноха встает на ноги после нападения Девятихвостого. Охренев от такой очевидной перевербовки, процедил: — Уважаемый, а вы не прихуели? — Чего? Быстро сложив серию печатей, я не только заново перекрыл выход, но и оживил все деревья. Да только зря это все. Я проиграл. Шаринган вблизи выглядел инфернально. А потом я проснулся и долго не мог понять, где нахожусь. Но нащупав спички и огарок, который служил мне ночником, успокоился. Потерев лицо, пробормотал: — Дурацкий сон. Из-за искусственного освещения и вечного сумрака трудно было понять, сколько сейчас времени, да и внутренние часы молчали, как партизан на допросе. Выглянув из окна, нашел взглядом фосфоресцирующий циферблат с острыми черными стрелками и удивился, ведь он показывал полночь. Задвинув короткие шторы, я плюхнулся обратно на футон, чтобы разобрать сон. В итоге решил, что причина в моей застарелой боязни оказаться самым слабым звеном и вылететь. Вот мозг меня и успокоил сном о том, как новичок оказался шпионом и решил меня перевербовать. Вот только перевербовка наверх выглядит еще более наркоманской, чем если бы Какаши оказался шиноби из Молнии или Песка. Ну не мог же новенький, вот так тупо и топорно начать агитировать предать Корень? Но все равно что-то меня коробило, и причина сомнений ускользала, словно песок сквозь пальцы. Дни сливались между собой, а я никак не мог отделаться от навязчивой мысли выбраться наружу. Но не ради побега, а просто увидеть небо и звезды, а не серый свод, почувствовать ветер на лице, а не сквозняк отдающий запахом вонючей портянки. Тоска взялась меня грызть с новой силой, будто я только вчера видел настоящее небо своими глазами, чувствовал собственной кожей дождь, или пощипывающие касания снежинок, или жар солнца. По вечерам, когда все затихали, я доставал свечу и смотрел на огонь сквозь закрытые веки, пытаясь представить, что это солнце. Я считал, что избавиться от прописки в Корне — фантастика, а вот выслужиться до разрешения выходить наружу — это казалось вполне реальным решением. — Данзо-сама, когда я смогу, как остальные служить на благо Деревни? — Когда сможешь справиться с любым сильным противником. Кивнув, удалился. Намек на проигранные Хатаке бои был более чем прозрачен. С недавних пор я проигрывал новичку три из трех поединков. Приходилось учить и выдумывать все новые и новые техники стихии дерева, но толку от этого — ноль целых, хрен десятых! Да, я мог выиграть сегодня два из трех, а уже завтра Хатаке втаптывал мой прогресс в землю, предугадывая техники шаринганом. Выколоть бы ему этот глазик! Бесит, сука!