Sleepwalking

Он все никак не мог отойти от этой мысли, спускаясь по лестнице. И садясь на диван. И берясь за пульт. Папирус нажимал кнопки абсолютно бездумно, не зная, чего ищет. Он ещё даже не совсем проснулся, а уже был шокирован воспоминанием о том, что Санс, действительно... Попытался поцеловать его? А он... Самое ужасное, что он ответил! Во сне он ответил, вообще не мешкая. И это не казалось странным. Ну, в смысле, не казалось странным, пока Папирус спал. Правда, теперь он проснулся, и ему стало очень плохо. Не потому, что противно - честно говоря, оно и противно-то не было - а потому, что, видимо, Папс лунатил. И что-то сделал с Сансом в реальности. Если... Если они целовались в реальности, то понятно, почему старший брат был полностью выбит из колеи. Даже он не смог бы легко выйти из такой ситуации. Но... Но это ведь не факт, правда? Санс не признался, что такое было, так может, его и не было?.. Вспомнив выражение лица брата, Папирус схватился за голову и тихонечко вздохнул. Было. Ещё как было. Оставалось надеяться, что Санс не получил психическую травму. Они же родственники. Близкие, причём. Да еще мужского пола, хотя кто там проверять-то будет. Да ещё... Это был Санс. Тот самый Санс, которого приходилось пинками поднимать с кровати. А затем с дивана. И потом, к тому же, заставлять мыть посуду. Его брат, с которым они росли и всегда были вместе, Папирус так привык к нему, что перестал воспринимать его иначе, нежели как вторую часть себя. Тогда... Ну откуда вот это взялось? Уже месяц. Эта странная заинтересованность, постоянное желание потискать и следить, чтобы никуда не отходил. Какое-то неправильное любопытство, появлявшееся в мыслях. А что было бы, если бы?.. Ну, если бы они, например, пытались целоваться. Дикость, конечно. Папирус отлично знал, что, несмотря на чувства, братья встречаться не могут и не станут. Они же и так вместе. Только... В последнее время Папс потерял ту нечеткую грань, на которую ориентировался. Он порой не понимал, что именно испытывает к Сансу. Совсем запутался. И... начал сильно бояться, что потеряет брата. Бояться вдруг увидеть его гибель. Настолько сильно, что пару раз просыпался в поту от кошмаров. Доходил до того, что плакал от страха, но так, чтобы Санс не услышал. Тому и в голову не могло прийти, что непутевый младший братишка стал бы что-то от него скрывать. Поэтому Папирус очень переживал по поводу этой истории с лунатизмом. Вдруг он начал бродить именно из-за своего секрета? Точнее, двух секретов. Тогда Санс может все узнать, а этого младший брат не хотел бы. Вдруг Папс в таком состоянии примется преследовать Санса? И приставать с поцелуями, бр-р. Только получит по физиономии, и все. Не станет же Санс это терпеть?.. Или станет? После сегодняшнего случая Папирус вообще не знал, что ему думать. Возможно, стоило бы обратиться к Альфис за помощью, пропить какие-нибудь таблетки... Экран погас. Скелет выключил телевизор, опустив взгляд в пол и сразу закрыв глаза. Санс, лежащий в кровати на втором этаже, закрыл их примерно в тот же момент. Ему было не легче, чем Папирусу. Он поступил ужасно по отношению к брату, открыто домогаясь его, а сейчас поступал ужасно дважды, коря себя за это. Тело отказывалось успокаиваться после того, как скелет уже завелся, сердце продолжало безумно колотиться, а основание позвоночника ныло, требуя хоть каких-то прикосновений. Но Санс не собирался удовлетворять своё желание. Обойдётся. Хотя воспоминания о поцелуе уже никуда не денешь: они прочно засели в голове, не собираясь исчезать. Скелет понимал, что врать хотя бы себе не стоит. Смотреть Папирусу в глаза так, как прежде, уже не получится. Он, конечно, попытается, но вряд ли преуспеет. Его брат уже далеко не просто брат. Забавно, что понять это вынудил нелепый случай на кухне... Они, каждый в своём углу, в темноте, в одном и том же доме мучились совестью друг перед другом, но ни один из них не стал бы подходить сейчас ко второму. Папирус промучился ещё час, а затем все-таки отправился на боковую, хотя опасался, что опять пойдёт гулять. Поэтому он запер дверь на ключ. Санс возился часа полтора. До тех пор, пока душа не угомонилась, а кости не прекратили гореть. Лишь тогда скелет провалился в глубокий сон. Утром никто никого будить не стал. *** - Привет, Альфис! - Здравствуй, Папирус, а почему шепотом? Скелет спрятался в ванной и, сидя на полу, прижимал телефон к гипотетическому уху. Он хотел потерпеть до момента, когда Санс уйдет на пост или к Гриллби, короче, покинет дом. Но обстоятельства так сложились, что его брат проснулся в полдень, и сейчас шарился на кухне. Папс столкнулся с ним впервые после вчерашней истории, и ойкнул от испуга, не сумев скрыть эмоций. Санс же, как обычно, спокойно улыбнулся, отмочил бредовую шутку и прошёл мимо, словно ничего и не было. Вернее, он обманул бы этим Папируса, если бы хоть раз посмотрел ему в глаза. Отреагируй он на требовательный и заинтересованный взгляд брата, тот бы решил, что все в норме, и не о чем волноваться. Но Санс постоянно глядел куда-то в сторону. Он никогда не ленился лишний раз посмотреть на Папируса. А теперь... Будто не видел его. Осознав, что дело плохо, Папс срочно принялся звонить ученой, запершись в первом попавшемся месте. Сбиваясь, путаясь и краснея, скелет рассказал ей обо всем, за исключением собственных чувств и поцелуя. - Мне нужна твоя помощь, пожалуйста, Альфис! - О-окей, я поняла, - на самом деле она почти ничего не поняла, кроме того, что Папирус бродил во сне и наделал бед, - послушай, я подумаю над этим, но ничего не обещаю. В конце... В конце концов, универсального средства от лунатизма нет, но, раз тебя так тянет к Сансу, может, попробуешь побыть рядом с ним? - Я... я не могу, мне стыдно. - О, пресвятая Мадока*... У вас, скелетов, совсем мозгов нет? Санс старший, уж он-то должен был проконтролировать. Дай ему трубку. - Не дам! - Папирус, как я тебе помогу, если ты мне этого не позволяешь?! - А как-нибудь без Санса можешь помочь?.. - Папс прикрывал рот рукой, слыша шаркающие шаги мимо закрытой двери. - Я, правда, очень-очень не хочу его вмешивать. - А меня, значит, вмешивать нормально? - рассердилась Альфис, но по другую сторону трубки виновато шмыгнули, и ученая примирительно вздохнула. - Ох, ладно... Посмотрю, какими ещё средствами возможно излечить твой лунатизм. Подожди немного, хорошо? - Немного - это сколько? - Ну, день или два. - Так долго, я же!.. - Дверь запирай, и все. Потерпишь, не маленький. Все, пока, у меня сейчас колба взорвётся. - Пока, спасибо, Аль... Гудки. Папирус опустил руку и выключил мобильник. Ну, вот и все. Осталось лишь чуть-чуть подождать. Альфис найдет средство от этой напасти, по крайней мере, Папс надеялся, что найдёт. А Санс в это время сидел на кухне и ковырялся вилкой в тарелке, любезно оставленной ему братом. Спагетти уже остыли, но старший скелет почему-то не стал их греть, задумчиво наматывая длинные макаронины на вилку и поедая по одной. Голова была совершенно пуста. Папирус смутился, когда они столкнулись сегодня. Неужели что-то вспомнил? Надоедливый пес забрался Сансу на костлявые колени и свесил короткие лапы, высунув от удовольствия язык. Свободной рукой скелет поглаживал зверька за ухом, а собака ластилась к нему, пытаясь ухватить за фаланги. Забавно, конечно, что ходячая кость гладила пса, обычно уплетающего косточки на завтрак. "Я - не собачка". Он уже не был так в этом уверен. Если бы Папирус сейчас подошёл и почесал Санса "за ушком", он бы не возражал. Лишь бы развеялась эта чертова неловКОСТЬ, выросшая между ними призрачной стеной. Лишь бы все стало, как раньше, и они спокойно пошли вместе патрулировать Сноудин, искать людей, выдумывать провальные загадки. Радовать малышню, бегая от Догго, который опять перепутал их с человеческими существами. Застревать в сугробах. Дремать на постах. Носиться везде с воплями, поднимая на уши все окрестности. Сансу свело челюсти. Он осторожно положил вилку и постарался смотреть на ситуацию с реальной точки зрения. Все не так уж и ужасно, они ссорились прежде, это просто этап в жизни, который стоит пройти. Но как только он представлял, что говорит Папирусу... "Я люблю тебя до такой степени, что простых братских уз мне недостаточно. Я хочу целовать тебя, я хочу взять тебя, всего, во всех смыслах. Ты позволишь мне это?" Он бы сам над собой посмеялся. Но, Папирус, конечно, смеяться не станет. Даже поймёт не сразу, что Санс имел в виду, однако, когда поймёт, больше не приблизится к нему на расстояние десяти шагов. Не даст себя коснуться. Не посмотрит иначе, кроме как на извращенца, по какой-то нелепой случайности оказавшегося его братом. Переедет куда-нибудь. Андайн уже говорила Сансу, что он слишком много думает. Скелет быстро доел спагетти, отметая лишние мысли, и подошёл к раковине, чтобы положить туда тарелку. Машинально повернул голову и встретился взглядом с Папирусом, стоявшем на входе в кухню. - О, ты все? Давай, я помою, - рванул с места младший брат, стремительно подлетая к Сансу. Тот от неожиданности уронил посудину, и она разлетелась вдребезги, поранив скелету руку. Оба застыли в растерянных позах, оглушенные звоном стёкла. - Упс, - произнёс Санс. - Не страшно, сейчас все уберем! - спохватился Папирус, садясь на корточки и подбирая осколки. - Бро, не надо, я сам... - У тебя что, кровь?! - с такой высоты Папс разглядел сжатую в кулак ладонь брата. Санс удивленно посмотрел на свою руку, пожал плечами и небрежно вытер ее о штанину. - Это что такое было? - возмутился Папирус, распрямляясь. - Кто так делает? Сейчас приду с бинтом, и ничего не трогай! - Да здесь и пластыря хватит. Забей, - старший скелет наклонился, сгребая осколки в одну кучку. - Ты меня слышал вообще, Санс?! Ничего не трогай! - завопил Папс из гостиной. Его брат послушно отошёл от разбитой тарелки и уселся обратно за стол. Все не слава богу. Потом раздался подозрительный грохот и вполне цензурные ругательства Папируса, после чего появился он сам вместе с аптечкой, которую припер из ванной. - О-о, боже, Санс, сколько крови... Ты как будто не палец порезал, а пол-руки себе отхватил! И вообще, никогда не понимал, отчего у нас кровоточат кости, это же глупость какая-то! Абсурд, как по мне, полнейший. - Магия, бро, - Санс тупо наблюдал, как Папирус промывает его ссадину мокрой ваткой, а затем мажет йодом. Ну точно, мамочка. Переведя взгляд на сосредоточенное лицо брата, не прекращавшего болтать, скелет вновь ощутил, что сердце невольно начинает разгоняться. Прикосновения в знакомых перчатках казались такими естественными, но будто били током, заставляя слегка вздрагивать. И Санс ничего не мог с этим поделать. Папс заметил его взгляд, старший скелет тут же отвел глаза. - Извини, что я... случайно напугал, - вдруг неловко сменил тему Папирус. Он ещё не успел забинтовать брату палец, а тот уже потихонечку вытягивал ладонь из его хватки. - Нет проблем, - ответил Санс. Папс замолчал, отрезая бинт и накладывая повязку. Внезапно поднял голову и начал: - Послушай, я тебя... Брат сразу пораженно уставился на него. Папирус не договорил, споткнувшись на полуслове, и уже тише продолжил: - ...не сильно напряг вчера? - А, - расслабился Санс, - ты о чем? Я же сказал, это был кошма... - Ты меня обманул. - Что... - Я не вчера родился, - обиженно сказал Папирус. - И ты меня зачем-то обманул. Это потому, что я какую-то гадость сделал, да? - Скорее, я, - вздохнул Санс, улыбаясь и понимая, что рад. Рад собственному неудавшемуся вранью. - Почему ты? Я же хожу во сне. Так что случилось? - Ну.. Ты разбудил меня и сказал, что я сплю в твоей кровати. Пришлось спать вместе, потому что я тоже уперся, и в итоге... Мне правда приснился кошмар. И я тебя растолкал, когда проснулся сам. Прости. Это все. Папирус пристально поглядел на него, пытаясь понять, не утаил ли чего-то его изворотливый брат. Но Санс выглядел самым честнейшим существом, какое только могло представиться. Конечно, он не врал. Просто недоговаривал. И даже взгляд не отводил. Хотя ему хотелось сейчас куда-нибудь деться. Куда-нибудь подальше. - Ла-а-адно, - протянул Папирус, - я тебе поверю. Но имей в виду: Великим меня называют не просто так! То есть, пока что я сам себя так называю, ты знаешь, но вскоре... В общем, Санс, не смей больше меня обманывать! Не смей! Понял? - Ок. - Все. А сейчас я уберу осколки. - Помощь нужна? - Иди отсюда, костяшка ленивая. Санс с усмешкой встал со стула, и, обогнув груду стекла, преспокойно покинул кухню, рассматривая забинтованный палец. Папирус провожал его радостным взглядом, но, стоило брату уйти, грустно закрыл глаза. "Послушай, я люблю тебя, правда, люблю. Настолько, что просто быть твоим братом мне уже сложно. Я хочу... поцеловать тебя. Ты позволишь мне это?" Вот что он не сказал Сансу. И ни за что не скажет. Потому что иначе тот больше не даст прикоснуться к себе, примет за откровенного извращенца. Переедет куда-нибудь. Сметая осколки в совок, Папирус мысленно умолял Альфис придумать волшебную микстуру, которая спасёт их обоих. Непременно спасёт, а если нет, они натворят что-то действительно непоправимое. По крайней мере, Папс был уверен, что натворит. *** Вечером случился какой-то кошмар. Санс полдня проторчал в Гриллби, а придя домой, увидел, что Папирус задремал, сидя на диване перед включенным телевизором. Вырубив звук, старший брат прошёл на кухню, чтобы поставить кетчуп в холодильник, но когда вернулся... Входная дверь оказалась нараспашку, а Папс исчез. Санс не сразу сообразил, что произошло, и выбежал на улицу. Снег белел в сумерках, переливаясь в электрическом свете фонарей и синея вдали. Сбивчивые следы Папируса шли наискосок, в сторону от главной улицы, к темному лесу. При этом, ещё с утра, разыгралась метель, стиравшая любую впадину на земле в мгновение ока. Санс, не мешкая, бросился стремглав по рыхлым следам, телепортируясь через каждый шаг. Снег бил в лицо, в проем носа, в глазницы, не давая ничего разглядеть и заметая путь Папируса так быстро, что Санс в итоге остановился, оказавшись посреди леса, не имея ни малейшего понятия, где его брат и, главное, почему он убежал из дома. - Нет... Конечно, Папс не сам ринулся в снегопад. Он ушёл во сне. Что-то его потащило в лес. - Нет... Скорее всего, Папирус потерялся. Даже мог погибнуть. Санс застыл по колени в белой гуще, потом начал метаться, абсолютно неосознанно выкрикивая: - Папирус! Папирус, где ты?! Папирус! Снег поедал все звуки. И эхо от деревьев не спасало. Санс сам себя не слышал, полностью потеряв рассудок от страха, что он лишился младшего брата, так внезапно и жестоко. Он остался один, он не уследил. Скелет понимал, что это бесполезно, но продолжал звать, срывая голос. Снег валил, как валил раньше, стремительно покрывая плечи, забиваясь за шиворот и в рукава. Он проникал повсюду. Но Санс не прекращал метаться, то в одну сторону, то в другую. И звать. Папирус! Папирус!.. Папирус...