Кукла

      Они кричат. Кричат от дикой боли, вонзающейся в тело. Дергаются, умоляют, вопят и рыдают. Женские крики распространяются по помещению, громким эхом отбиваются от стен и кружат, замолкая на какое-то время. Слышатся предсмертные рыдания, а потом и вовсе всё, наконец-то замолкает.       Ногти впиваются в одну из кукол, норовясь порвать ткань и выпустить всё наружу. Куклы не кричат, куклы не дёргаются в предсмертной агонии. Куклы пусты, и это пустота — смерть. Я лежу, прижав к груди чертову игрушку и слушаю, как замолкает ещё одна женщина. Сердце в груди бешено колотится, в ушах и голове до сих пор слышен громкий визг, отдающие головной болью. Дрожу от страха, сильнее сжимаю куклу в руках. По щекам от беспомощности бегут слёзы, капают на других кукол, тут же впитываясь в их тела. Всхлипываю, слушая безумный смех Грелля где-то за стенкой.       Слышится скрип ржавых петель и в комнату на несколько секунд проникает свет свечей. Громкие шаги раздаются рядом, сиплое и уставшее дыхание доносится сверху. Невольно приподнимаюсь, поворачивая голову.       Грелль покачивается. Алые волосы взмокли и спутались, пара прядей липнет к лицу, на котором окровавленные губы искажаются в широкой улыбке почти до самых ушей. В ярко-зелёных глаз горит безумие. Белая рубашка пропитана кровью. Жилета и плаща на Сатклиффе нет. Густыми и большими каплями алое вещество капает на пол, впитывается в ткань. Жнец наклоняет голову в бок, широко распахнутыми глазами глядя на меня, заставляя сжаться в комок. Он падает в гору кукол и подползает ко мне ближе. Руки обхватывают за талию, и Грелль подминает меня под себя, устраивая свою голову у меня на плече. Пропитанные пряди волос оставляют на одежде и коже красные мазки. Одежда мокнет и липнет. Запах крови проникает в нос, и я глотаю подступивший к горлу комок.       — Вас не будет ждать такая судьба, леди. Просто будьте хорошей девочкой, и тогда вы не лишитесь того, чего лишись они… — нашептывает Грелль, поглаживая живот окровавленными пальцами, и смеется, слушая плач с моей стороны. Я киваю, глотая слёзы.

***

      — Перед ужином я должен привести вас в порядок, леди, — произносит над головой Грелль, расчёсывая волосы гребнем.       Ловко подбирает пряди, аккуратно распутывает колтуны. Я слежу за его работой стоя перед большим и пыльным зеркалом во весь рост. Одежда запачкана в крови, помята. Грелль заплетает волосы в косу и, расчесав концы, за руку ведёт к рядышком стоящему, уже покосившемуся шкафу. Открывает дверцы, и моему взору предстают разнообразные платья. Сатклифф чешет затылок, рассматривая одежду, доставая её и вешая вновь. Недовольно морщится, качая головой, если платье ему чем-то не угодило. Спустя какое-то время он находит подходящую одежду и даже помогает мне переодеться.       — Вам очень идёт голубой цвет, — радостно произносит Сатклифф, поглаживая обнаженные плечи.       Рассматривая наряд. Голубое, слегка пышное платье в пол без лямок со складками. Нежно-голубой корсет с вышивкой спереди и большим белым бантом за спиной. Голубые перчатки до самых локтей украшены бусинами. А вокруг шеи обмотана тёмно-синяя ленточка. Под платьем не видно чёрных туфель на небольшом каблуке. Грелль поправляет складки платья и, поклонившись, подаёт мне руку. Я не мешкаю и подаю свою. Сатклифф ведёт меня куда-то.       Мы оказываемся в маленькой пустой комнатке. Посередине стоит квадратный стол, застланный белой скатертью, и два стула. На столе горит свечка, стоят две тарелки с кусочком мяса, две чашки с чаем, столовые приборы. Откуда всё это — неизвестно. Грелль усаживает меня за стол, и сам садится напротив, хватая в руки вилку и нож. Я следую его примеру и начинаю осторожно резать мясо.       Ужин проходит тихо. Я сижу прямо, глядя, как Грелль утирает губы краешком белой салфетки. Сатклифф усмехается и, откинувшись назад, бросает салфетку, беря откуда-то из-под стола книгу в кожаном переплете. Открывает её и, пролистав несколько страничек, поднимает голову, с улыбкой глядя на меня.       — Кристина Март. Две тысячи второй год рождения, семнадцатое мая, шесть утра тринадцать минут и две секунды. Родители — Валерия Март и Александр Март. Возраст на данный момент составляет пятнадцать лет. Я прав, леди? — задаёт вопрос жнец, уже зная ответ. Киваю, прикрывая глаза и прикусывая губу. — Время и дата смерти — двадцать второе июня две тысячи шестнадцатого года, три часа ночи, семнадцать минут и двадцать пять секунд. Причина смерти неизвестна, — произносит Грелль и захлопывает книг, широко улыбаясь. — Но мы-то с вами знаем эту причину. Чёрная магия, кукла Вуду… Необычная смерть, хочу заметить. Кому же вы не угодили, Кристина Март?       — Я не знаю, Грелль Сатклифф, — отвечаю я, спокойно глядя на жнеца, который сцепил пальцы в замок на столе. — Не знаю и даже не припоминаю, чем я могла обидеть человека, который выбрал мне такую смерть. В своей жизни я не помню ни дня, чтобы дралась или ранила людей словом. Не помню и слов людей, который меня проклинали или говорили, что убьют.       — Они могли скрывать это других и, тем более, от вас, — говорит Грелль, поднимается и обходит стол, останавливается у меня за спиной, сжав плечи. Я дёргаюсь и напрягаюсь, но не поворачиваю голову. — Если вы никого не проклинали, никого не обижали, то у человека, возможно, есть и другие причины, чтобы с вами так поступить. Зависть, например. Люди завидуют, пытаются добиться того же, а иногда и идут на безумные поступки, пытаясь убрать конкурентов с пути. Жизнь полна сюрпризов, мадам Март. А вы не задумывались на тем, как оказались здесь? Девятнадцатый век, я, Грелль Сатклифф, и живая вы. Это не кажется подозрительным? — резко меняет тему жнец, поглаживая ключицы.       — Я думаю, что это переселение душ. Моя душа перенеслась в другой мир, в другое тело.       — Дзинь… — неожиданно выкрикивает Грелль, заставляя меня дёрнуться. — Ответ верный. Ваша душа перенеслась в другой мир, но не в другое тело. Это вы, но в… немножечко другом облике. Я не знаю, как именно вы здесь очутились, но я прекрасно видел, как одна куколка превращается в прекрасную, бессознательную, молодую леди. Это звучит странно, соглашусь, но я видел всё собственными глазами. Никогда не видел ничего подобного. Это было так волшебно и неожиданно, что я решил изучить такую аномалию, наблюдая за нею. Именно поэтому, мадам Март, я не лишил вас жизни.       — Я благодарю вас за это, мистер Грелль.       — Не стоит благодарности. А сейчас вам нужен отдых, столько новой информации плохо влияет на детскую голову. Прошу за мной, я отведу вас в ваше место, где вы проснулись в первый раз.       Жнец отводит меня в комнату. Я ложусь на горку кукол и устраиваюсь поудобнее, закрывая глаза.       — Мадам Март?       — Да? — отзываюсь я, поворачиваясь к Греллю.       — Чтобы ни случилось, чтобы вас не спросили, пожалуйста, без запинок произносите, что являетесь моей сестрой.       Вздрагиваю, приподнимаясь на локтях. Жнец стал серьезней, сощурился, слегка нахмурившись.       — Вам понятно, мадам Март? — холодным тоном произносит он.       — Да, я поняла вас, мистер Грелль, — отвечаю, опуская голову.

***

      Открываю глаза, встречаясь с кромешной тьмой. Неужели глубокая ночь? Потирая ладонью глаза и хочу потянуться, но руки ударяются о что-то твёрдое, а голова наоборот вжимается во что-то мягкое. Падаю обратно, приподнимая голову, и руками начинаю шарить по сторонам. Узко, темно. Гроб? Страх начинает нарастать, и я, упершись руками в крышку гроба, пытаюсь её поднять, что выходит крайне легко. Отодвинув крышку, осторожно выглядываю.       Лавка Гробовщика погружена в полумрак. Лишь свечи, расставленные на гробах, столах и шкафах освещают это место. Полки забиты многочисленными банками, в которых плавают человеческие органы, у стен стоят гробы. Также есть застланный длинной синей скатертью с зеркальцем и небольшой глубокой мисочкой. На столе, состоящем из двух наложенных друг для друга гробов, стоит небольшой горшочек. В углах паутина, комочки пыли. Я поднимаюсь, отряхивая платье. На полу стоит много гробов, а некоторые, чтобы не загромождать много места, придвинуты друг к другу. Гробовщика в лавке нет. Почесав затылок, подхожу к одному шкафу, разглядывая банки с точно человеческими органами в мутной жидкости. На меня пристально смотрит чей-то голубой глаз, и я, поежившись, отхожу, растирая плечи. Гробовщик, кажется эксперименты на людях ставил. Господи, а что я тут вообще делаю?! Где Грелль?!       Тут слышится голос Гробовщика, доносящийся из-за одной приоткрытой двери. Легендарный что-то напевает и он точно приближается судя по усилившемуся голосу и более менее разборчивым столам. Шустро оглядев комнатку, ныряю под стол, пытаясь остановить шуршащую скатерть. Тряхнув и сделав так, чтобы она шевелилась не так быстро, вжимаюсь спиной в стену, прислушиваясь.       — Что это такое? — недоуменным голосом спрашивает жнец. — Сбежавший труп? Как интере-есно…       Он же найдёт меня! Может, лучше вылезти? Не могу же я тут сидеть и ждать, когда выпадет шанс сбежать из этого места. Осторожно приподнимаю скатерть, выглядывая. Мужчина в темном балахоне, длинный цилиндр с длинной лентой. Серый шарф, перекинутый через грудь, завязан узлом на бёдрах. Серебристые длинные волосы разной длинны блестят при свечах. Блестит и какая-то цепь с украшениями. Гробовщик рассматривает гроб, в котором я проснулась. Я делаю вид, что чихаю, и Легендарный оборачивается. Лицо, пересечённое шармом, искажается в явном недоумении. Из-под длинной чёлки я вижу только сверкающий жёлто-зелёным цветом глаз.       — Гробовщик? — поднимаясь с пола, интересуюсь я, сжимая запястье.       — Леди? — наклоняет он голову, рассматривая меня. — Кто вы?       — Я сестра Грелля Сатклиффа.