Кукла

      Свет.       Яркий и белый.       Везде.       Приятное чувство спокойствия.       Будто уже всё в порядке.       Слабый ветер. Он колышет волосы и проникает в кровоточащие раны. Боль медленно уходит. Слёзы. Провожу дрожащей рукой — она по неизвестной причине перебинтована — по щеке. Слёзы уже высохшие. Затуманенным взглядом смотрю ввысь и жмурюсь. Слишком яркий свет. Он режет глаза, и я чувствую, как вновь наворачиваются солёные капли. Крепко зажмуриваюсь и закрываю лицо ладонями.       Темнота.       Чёрная и густая.       Везде.       По коже мороз.       И по телу холодными змеями ползёт мука.       Я чувствую, как её «кожа» царапает мою, как шершавые «чешуйки» впиваются глубже. Вновь струится горячая кровь. Ногу сковывает, затем — вторую. Следом — всё тело. Меня скручивает в комок. Это унизительно. Лежать обнажённой неизвестной где, замотанной в грязные бинты, плакать, дрожать от страха, закрыв глаза. Задыхаюсь. Не могу пошевелиться. Только боль. Только адская боль, распространяющаяся по телу.       — Позволь… позволь мне вновь прикоснуться к тебе… как в тот раз…       Кто-то шепчет мне на ухо.       Когтистая горячая рука — а рука ли это? — ложится на плечо, скользит дальше, проводя по руке, талии и останавливаясь на бедре. Когти неприятно впиваются в кожу. Дёрнувшись в чужих руках, я переворачиваюсь на живот, пытаясь подняться. Кто-то пристраивается сзади, обнимает за живот и прижимает к себе.       Вторая рука сжимает волосы и дёргает назад.       Я запрокидываю голову, взвизгнув от боли.       — Позволь мне попробовать тебя на вкус, моя милая девочка. Моя Кристина Март.       В плечо вгрызаются зубами.

***

      Резко распахнуть глаза.       — Что… что за чёрт?!       Везде…       Справа и слева. Уходят вверх и вниз.       Гробы.       Гробы, подвешенные на цепях и перетянутые корсетами.       На крышках изображен какой-то символ.       — Орёл?       Поднявшись с холодного железного пола, я подхожу к одному из множества гробов, рассматривая символ. Какая-то птица, больше напоминающая мне орла, заключенная в круг из чего-то непонятного. То ли ветви какие-то… то ли ещё что-то…       — Место напоминает какой-то склад. Не припомню, чтобы у Гробовщика было столько «клиентов» и столько места для их хранения, — почесав затылок, произношу я, с любопытством глядя по сторонам. Интересно, а хозяин всего этого где? — Гробовщик! Ты здесь?       В ответ только эхо моих слов.       Гробов здесь много. Больше сотни точно. Разве в последнее время в Лондоне умирало так много народу? На глаза попадается винтовая лестница. И потолок тут странный. Труб множество. Неужели я в каком-то подвале? Если так, то это лестница точно должна вывести меня к выходу отсюда.       Стряхнув с рубашки и юбки пыль, я, кое-как перебирая ноги, плетусь к лестнице. Что вообще было пару часов… дней… Который час? Число? Сколько времени? Мгх… ни черта не помню.

«Первое грузовое отделение»

      Эта надпись, выведенная большими белыми буквами на стене, встречает меня, как только я оказываюсь на самом последнем этаже. Вцепившись в перила из-за накатившей усталости, перечитывая надпись раз за разом, я пытаюсь понять, где же меня сейчас черти носят. Первое грузовое отделение. Но отделение чего?       Немного потупив взглядом серую стенку, я направляюсь к двери, которую заметила не сразу из-за полумрака. Свет сюда поступает из небольших круглых окон, встроенных в стены. Прямо как на корабле… Вон, я даже вижу поблёскивающую тёмную гладь воды.       До меня доходит не сразу.       А когда и доходит, то я со стоном сползаю вниз, хватаясь за голову.       Куда я, чёрт возьми, попала?

***

      Коридоры корабля пустуют. Множество дверей заперты. Людей, голосов, шагов или намеков на чьё-то присутствие пока что не наблюдается. Я — единственный обитатель этого судна? Возможно. Корабль, судя по множествам комнат и длинным коридорам, достигает больших размеров. Я не уверена, что он предназначен только для перевоза грузов. Может, он ещё и круизный, а эти двери ведут в… «номера», что ли?       Судя по гробовой тишине, посудина стоит на месте. По крайней мере я не слышу ничего, что могло бы доказать, что он в плавании. Корабль ещё никуда не отправляли. И чем дольше он будет здесь стоять, тем лучше это скажется на моём побеге с этого подозрительного места. Перевозить гробы на большом корабле, да ещё и в таких количествах… Так странно. Кому вообще пришло это в голову?       — Да чтоб вас всех!..       Снова заперто. Будто ловушка.       Устало вздохнув, прислоняюсь спиной к двери и прикрываю глаза. Такими темпами я отсюда вряд ли выберусь.       В животе неприятно урчит.       Чёрт, есть хочется.       Обхватив живот руками, вновь плетусь по коридору, потупив взглядом пол. Не знаю, сколько я уже брожу по этому кораблю. Судя по накатившему голоду, несколько часов. Если я срочно не решу свои материальные потребности, то точно сыграю в ящик, как однажды выразился Уильям, когда я не ела два дня подряд.       Замираю посреди коридора.       Уильям.       В груди слабо кольнуло.       После той встречи с ним, я поняла, что уже ничего не будет как прежде. Я запомнила его. Фразы, которые летели в мою сторону. Его крепкие руки, сжимающие волосы, горло, плечи, запястья. Эти прикосновения. А после них — синяки. Особенно запомнился его взгляд. Я ловила себя на том, что нужно быть с ним осторожней. Но его образ, фигура, движения и привычки. Почему они меня так завораживали? Уилл делал всё не спеша, делал всё аккуратно, но когда приходил в шесть двадцать — я запомнила время, — его движения… Всё менялось. Быстро, резко, небрежно.       Будто я переживаю те же ощущения во второй раз.       С размаху бью кулаком по стене, прижимаясь к ней лбом. От злости сводит зубы.       Грелль.       Грелль, Грелль, Грелль!       Сатклифф, мать твою!       Всё это… началось из-за тебя. Я измучена. Я чувствую, как на куски меня рвёт ненависть, ложь самой себе, мои собственные мысли. В них ты. Ты! Алый водопад волос, шуршание плаща, цокот каблуков, насмехающийся взгляд, излюбленная ухмылка.       Кричу, ногтями царапая стенку и пиная её ногами.       Я чувствую себя полностью выжатой от ощущения своей же беспомощности и твоей власти, которую ты имеешь надо мной. Даже сейчас, когда ты чёрт пойми где, мне кажется, что ты продолжаешь дёргать за ниточки и управлять мною!       — Лучше бы ты вообще не появлялся в моей жизни, Грелль Сатклифф!       Закричать до боли в горле.       Сильнее сжать руку в кулак.       Замахнуться.       И почувствовать…       Как её перехватили.