Хранительница Замка

      Два грифона несли людей в противоположную сторону от Хогвартса. Небо уже давно начало светлеть, а звери всё не останавливались и, кажется, летели с каждой секундой всё быстрее. Внизу лес очень скоро превратился в одно сплошное пятно, в котором изредка можно было различить мелькающие светлые участки полей. Джейс вцепился в мягкие перья грифона и безрезультатно пытался подавить в себе сводящий с ума ужас: он чувствовал, что с каждым взмахом крыла Маре всё тяжелее держаться в воздухе. Её заметно мотало и швыряло в сторону от каждого сильного порыва ветра, но, несмотря на это, она упрямо мчалась вперёд. Белый лев летел настолько близко, насколько позволяла возможность, чуть ли не тёрся крылом о шоколадные перья своей подруги, порыкивал каждый раз, как та неуклюже теряла равновесие и пыталась выровняться, однако не собирался останавливаться и спускаться к земле. А парень со страхом и некоторым извращённым наслаждением понимал, что до земли этой настолько далеко, что, свались он со спины грифона, успеет насладится всеми прелестями свободного полёта сполна.       Вдруг оглушающий гул ветра вокруг него стих, сменившись зловещей тишиной, и в ту же секунду Джейса впечатало в тело зверя со страшной силой, а затем мотнуло куда-то в сторону. Кажется, он даже вырвал несколько клочков пуха, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь. Вот только это не помогло, и юноша вылетел вперёд, прокатившись по шее и задев крыло. К счастью, ему не пришлось долго наслаждаться полётом: директор тут же поймал его магией и отлевитировал на спину второго грифона. Мара же в это время с большим трудом вновь выровнялась, устало засипела и, получив в ответ какой-то утвердительный рык Ёрика, быстро спланировала к ближайшей поляне.       — Что за альвировы хвосты? — уже обратившийся в голубого гиганта, пробасил Ёрик. Судя по интонации и скривившейся на этих словах Маре, не просто пробасил, а выругался. Впрочем, девушка была слишком слаба, чтобы что-либо возражать. Она благодарно оперлась на него и объяснила:       — Это Лесса не справляется и тянет из меня силу.       Внезапно и атлант покачнулся, едва не свалившись рядом с подругой.       — Мара, по-моему, у нас проблемы, — с заметным трудом проговорил он. Крупные капли пота выступили на светлой коже и градом покатились вниз.       — Нет, пока она тянет силы — проблемы там у них. Альсерта! Как же плохо… — Полузакрытые веки дрогнули, и оборотень потеряла сознание.       — Профессор... что происходит? — дрогнувшим голосом спросил Джейс.       Он с трепетным ужасом понимал, что там, далеко позади, остались Моника и Изабель, и хоть они и не были одни, однако, судя по словам этих людей… оборотней, дела их всё равно были плохи. Парень с мольбой в глазах посмотрел на директора, силясь понять, придёт ли в его мудрую голову какой-то выход из ситуации, но волшебник лишь хмурил брови и явно пребывал в растерянности.       — Кажется, я слышал что-то о каменных деревьях, — в очередной раз наморщив лоб, обронил Дамблдор. — И если верить тому, что я помню, то смерть от этих тварей твоим друзьям не грозит.       Он поправил очки и улыбнулся в свойственной ему одному манере: когда кажется, что хуже уже быть не может, в голубых глазах Дамблдора загорались весёлые искорки. Затем сделал небольшой круг по поляне и продолжил, слегка поглаживая длинную седую бороду, как он всегда делал, находясь в нервном возбуждении.       — Каменные деревья — это, если так можно выразиться, название определённого состояния дриад. Они превращаются в растения при сильной опасности. Говорят, что кору такого дерева нельзя как-либо деформировать, ветки невозможно сломать, а толстые корни уходят так глубоко в землю, что держат ствол прочнее железных тросов. — Директор ненадолго остановился и вновь помрачнел. Быстро глянув из-под очков на студента, он опять сделал круг по поляне и лишь затем продолжил:       — Однако существует небольшая проблема, из-за которой дриады пользуются своей способностью довольно редко, только в случае крайней необходимости. Засыпая, они могут простоять так очень долгое время, потому что сквозь каменный ствол до них не доходят никакие сигналы из внешнего мира. Чаще всего дриады превращаются в случае пожара, когда лес сгорает дотла и спастись у них нет никакой возможности. Тогда на месте леса ещё долго остаётся только пепелище и ничего более. Здесь не прорастают новые побеги, и даже животные стороной обходят это проклятое место. Говорят, вода там отравлена.       — И сколько? — только и смог выдавить Джейс.       — Десятки лет. Иногда даже сотни, — печально ответил старый волшебник. — Впрочем, на мою память не стоит полагаться с такой уверенностью. Как-никак, я уже стар и мог что-то перепутать. Да и на достоверность источников нельзя положиться: многое основывается на мифах и легендах, а их, как известно, любят приукрашивать. Чем лучше рассказчик, тем больше он добавит от себя. Да и сомневаюсь я, что Алекс оставила бы людей на верную смерть. У неё, конечно, те ещё принципы и взгляды на жизнь, но и клятву защищать людей от дьявольских созданий никто не отменял. Да, мой маленький друг, у неё полно скелетов в шкафу, иногда, и иногда требуется пожертвовать несколькими жизнями, чтобы спасти тысячи других. Однако я могу тебя заверить — мисс Солано сделает всё, чтобы избежать лишних смертей.       — Можешь не волноваться о своих друзьях, с ними всё будет хорошо. — Мара ужу пришла в себя и быстро догадалась, о чём шла речь. — Дьяпсы пришли за Лессой. Конечно, они не упустят возможности убить и остальных, но это не входит в их приказ, насколько я понимаю.       — Азур! Я думал, что псы Преисподней — легенда! — сокрушённо воскликнул Ёрик.       — Почти. Не знаю, что тут у вас произошло, — зло сощурив глаза обратилась Мара к Дамблдору, — но клянусь, если виной всему человек, я порву его в клочья!       Альбус уже успел понять, что в недалёком прошлом случилось нечто ужасное. Более того, он давно догадался, что это что-то произошло не без участия Северуса Снейпа, поэтому теперь всерьёз забеспокоился о судьбе зельевара. Не простым смертным тягаться с высшими мира сего. Вернее, судя по всему, миров. Из спешного рассказа Алекс он понял несколько вещей: во-первых, и в главных, миров, населённых разумными цивилизациями, существует семь, ну а сколько есть планет, на которых в принципе есть жизнь — она не может сказать. Во-вторых, все семь членов их стаи являются, в некотором роде, хранителями этих самых планет. Парадокс в том, что под охраной сейчас находится лишь шесть миров. Вернее, с момента исключения из стаи оборотницы — уже пять. Так вот, Земля и есть та самая незащищённая изначально планета. Насколько понял волшебник, всё пошло не так с того момента, как в семье Вожака прошлой стаи появилась дочь. И основной проблемой было даже не это, а то, что вскоре после этого Вожак, отец Алекс, погиб, не оставив наследника. В результате сила перешла к ней, и дальше всё пошло не по плану. Молодой девушке не хватало опыта и возможностей для поиска новых хранителей, а так как старые ушли из жизни сразу же за её отцом, миры оставались открытыми. В них начали просачиваться твари Преисподней и разрушать налаженную спокойную жизнь. Оборотнице пришлось самой перемещаться и закрывать трещины.       Сородичей она искала долго, и, как видно, до сих пор нашла не всех. Однако в стае всё равно было семеро: один из миров выбрал близнецов. Древняя магия бунтовала, требуя найти и объединить хранителей всех планет, но на тот момент физически был, что называется, полный комплект. Именно из-за этого разлада силы, дарующиеся каждой планетой своему избранному и объединяющиеся в Вожаке, не могли прийти в равновесие. С исключением Шайры всё стало только хуже. Стая Семи Ветров сейчас была слаба, как никогда. Каждый её член являлся носителем одной силы, преобладающей в нём. Например, Ёрик Альфарто выделялся физической силой, Мара обладала талантом влиять на эмоции людей, Сатис был превосходным убийцей и владел практически всеми видами оружия, а Лика и Рей соединяли в себе две совершенно разные половины одного целого и позволяли удерживать контроль над собой. Исключённая Шайра была воплощением ловкости и скорости, а значит, совсем недавно Алекс потеряла их. И, судя по всему, произошло это в самый неудачный момент.       Дамблдор перебирал в голове все эти мысли и внимательно следил как за оборотнями, так и за Джейсом. За последнего он был в ответе, более того, именно он убедил Солано взять троицу с собой и подверг их опасности. Ну а за оборотнями он следил в надежде, что их лица наконец просветлеют, означая, что угроза миновала, однако минуты тянулись за минутами, а никаких изменений всё не происходило. Солнце давно взошло, осветив сначала макушки деревьев, а затем и всю поляну. Уже можно было заметить, что где-то на горизонте начинались первые магловские деревни с распаханными полями. Возможно, именно поэтому грифоны не стали лететь дальше, боясь быть замеченными людьми. А может быть, они просто слишком ослабли, что было даже более вероятно, потому что у Мары с лица к этому моменты сошли все краски, превратив её в бледное подобие покойника.       Джейс не менее внимательно следил за происходящим. Отмечая в голове малейшие изменения в состоянии Мары и Ёрика, он нервно поджимал губы и, каждую минуту снова и снова задавая себе вопрос об их самочувствии, был вынужден признавать, что улучшений не наступало. С надеждой вглядываясь в бледные осунувшиеся лица, парень хотел, даже неистово желал, чтобы всё это поскорее закончилось. Невольно он начал подмечать, насколько сочной была зелень под ногами, насколько чисто было ясное осеннее небо и как ярко светило проснувшееся солнце, согревая последними своими тёплыми лучами уже прохладный сентябрьский воздух. Каждый год, каждый день дарил ему столько красок, столько впечатлений и событий, что этим всем можно было заполнить огромное количество скучных жизней маглов. Всё это он почему-то в упор не замечал и не ценил, принимая как данность. А, между тем, даже в самом простом заклятии хранилось волшебство, в самом обыкновенном утре была своя собственная, непостижимая магия. Оно было прекрасно уже просто потому, что наступило. А ведь могло и не прийти, могло полениться разогнать ночную тьму, и тогда любой человек, даже неистово ненавидящий его, стал бы молиться всем известным богам, чтобы солнце взошло. Тогда все одинаково до слёз были бы рады видеть самые простые, никем обычно не замечаемые и не ценящиеся предметы: начиная от бескрайнего неба и заканчивая влажными от утренней росы травинками в поле.       — Ну и что за пессимистичное настроение? Мы ещё не умерли, и вообще, нам до этого далеко, — без труда уловив эмоции студента и улыбнувшись, приподнялась с земли Мара. Ёрик, абсолютно не напрягаясь, помог ей встать. Вернее сказать, вздёрнул девушку вверх и аккуратно поставил обратно.       — Будем ждать здесь? — проворчал он, явно чем-то недовольный.       Получив утвердительный кивок, он невольно вздохнул и скрылся в кустах. Через десяток секунд перед людьми вновь стоял крылатый белый лев. Сам факт его существования удивлял уже не так сильно, однако красота животного по-прежнему заставляла неотрывно любоваться сильным и могучим телом. Лев, тем временем, поднял на пару мгновений голову, что-то недовольно проворчал и лёг, обвившись клубком вокруг подруги. Та, по всей видимости, не возражала и с наслаждением утонула в мягкой шерсти. Джейсу с Дамблдором вновь ничего не оставалось, кроме как терпеливо ждать и изводить себя нерадостными мыслями, одна хуже другой.       И вот уже полдень субботы. Конечно, выходной, но всё же. Сокурсники могут заметить таинственную пропажу сразу четверых гриффиндорцев. Уже то, что с ними при появлении в школе будет директор, без сомнения, сразу же снимет какие-либо подозрения, если таковые появятся, однако количество вопрос наоборот увеличится. И что-то подсказывало Джейсу, что отдуваться за всех ему придётся одному. Если трезво посмотреть на ситуацию, то выходило следующее: Алессандро там, похоже, вовсю убивают, так что она, скорее всего, будет отлёживаться все выходные в лазарете, а девочки явно не будут готовы к контакту с одногруппниками после такого потрясения. Джейс мужественно закрыл глаза на самый плохой вариант развития событий, в котором Алекс всё-таки добьют, а подруг так и оставят на ближайший век внутри дерева. Как ни крути, надежда только на профессора Дамблдора, но и он вряд ли будет тратить время на объяснения со студентами. Так что пока есть время, лучше подумать о сочинении легенды...       Тем временем далеко отсюда, на стыке горной гряды и леса, шло ожесточённое сражение. Двое грифонов всеми силами пытались противостоять натиску Дьявольских Псов. Оба бились не на жизнь, а на смерть. У Алекс ещё в самом начале открылась незаживающая рана на левой ноге, нанесённая Тенью, и зверь заметно хромал. Сказалась и потеря очередного Дара: с исключением Шайры скорость и ловкость также начали подводить девушку. Перевес сил явно был на стороне противника, но раненные и измученные звери не сдавались. Пятеро из восьми нападавших уже были обезврежены, однако и у двоих грифонов дела не были хороши — если Лесса ещё могла хоть как-то сражаться, то Сатис уже с трудом стоял на ногах. На нём буквально не было живого места: шею и морду заволокло кровью от множества ран, а бока и спину разворотило в клочья. Эльфийке ничего не оставалось, кроме как перевоплотиться обратно и прибегнуть к последнему оружию, имеющемся в их арсенале. Она призвала магию, и десятки белых нитей выстрелили в сторону дьяпсов. Плавными, но быстрыми и уверенными движениями кистей рук девушка направляла то жгучий хлыст, то острейшие лезвия в нужные цели, и вскоре ещё один противник был повержен. С восходом солнца её задача немного упростилась — порождения тьмы старались как можно дольше находиться в тени. Тем не менее, измождённая непрерывной битвой, Мара пропустила невероятно быстро двигающегося Пса, и он вцепился ей в грудную клетку. В пасти поместилась практически вся верхняя часть туловища, острые клыки вонзились в тело, а под напором челюстей жалобно затрещали кости. Алекс задохнулась от боли, а чудовище укусило вновь, чуть больше продвинувшись вперёд. Новые раны от бесчисленного количества клыков, новый приступ боли от того, что её сжимают ещё крепче. А вот и странная боль в ноге, ничто, конечно, по сравнению с изрешеченными лёгкими и распоротым животом, но всё равно крайне неприятно. Видимо, и второй нападающий решил подключиться к её убийству. Понимая, что Сатис и так делает всё, на что способен, пытаясь оттащить того, который сейчас методично пережёвывает её ногу, Вожак потянулась за дополнительной магией Мары, пытаясь усиленными чарами призвать Лику и Рея, превратившихся в камень. Однако достучаться до них у неё не получилось, и пришлось прибегать к крайним мерам — тянуть жизненную энергию из Мары и Ёрика. Левая рука девушки всё равно была в глотке Дьяпса, поэтому она без особых усилий выпустила последнюю магию внутрь существа. Он взвыл, ослабил хватку, и у теряющей сознание Алессандро хватило сил раскрыть ему пасть. Она безвольной растерзанной куклой вывалилась наружу и ударилась о камни, окончательно потонув в пучине боли и слабости.       Оставшийся грифон смог добить двух полуживых противников, но и сам был не в лучшем состоянии, чем все присутствующие сейчас здесь и мёртвые, и живые. Он прекрасно понимал, что заимствовать силы на восстановление у Вожака было нельзя, а связь со всеми членами стаи ему была недоступна. Обратившись в юношу, Сатис те оставшиеся крупицы магии, что имелись у каждого оборотня и, тем более, у Хранителя планеты, послал на поиски Мараны и рухнул рядом с умирающей оборотницей, надеясь, что помощь подоспеет вовремя. Судя по внешнему виду Лессы, без неё она могла и не выжить.