Хранительница Замка

      Давным-давно, когда миры только начинали своё существование, и населяющих их существ было не так много, их судьбы решали Боги. Альсерта и Азур — брат и сестра. Альсерта, Богиня Судьбы, судила своих детей, её слово было законом. Многие люди приходили к подножию горы, на котором стоял храм, со своими спорами и просили рассудить их. И всегда богиня находила верное решение, за что была прозвана Справедливой.       Азур же карал людей по приговору сестры, но был прозван в народе Кровавым за то, что исполнял он приказы без жалости и без пощады, и от смертоносной руки его ни один не ушёл безнаказанным. Сколько жили Альсерта Справедливая и Азур Кровавый, столько и спорили они о том, кто же из них двоих главный — судья или карающий. Богиня никак не могла решить этот вопрос сама. Будучи привязанной к родственнику, единственному близкому ей существу во всей Вселенной, и искренне любящей его, несмотря на все недостатки, она предвзято относилась к нему и не решалась на оглашение вердикта, прекрасно понимая, что такой суд был бы несправедливым. Надеясь на то, что со временем брат успокоится, она тянула с ответом.       А Азур всё никак не мог оставить желанную мысль. Опьянённый властью над всеми смертными, он хотел большего — власти и над сестрой. Поэтому, в конце концов, они решили создать того, кто поможет им и разрешит их спор раз и навсегда. Добавив ровно по половине от себя, Боги создали самое могущественное смертное существо — грифона. Он был и мудр, и ужасающе силён одновременно. Наделив животное крыльями, они отправили его по свету, что бы тот набрался опыта других жизней и смог рассудить их справедливо. Сотни лет летал грифон и узнавал судьбы людей. С каждым годом неизвестного становилось всё меньше, и вот наступил момент, которого Альсерта боялась больше всего. Их создание вернулось обратно, чтобы поставить точку в споре. Азур с жадностью стал слушать речь грифона, но грифон разочаровал его, сказав следующее:       — Богиня Альсерта и Бог Азур, столько веков вы спорите над одной проблемой. И вот вам мой ответ: я считаю, среди Богов Альсерта важнее. В созданных вами мирах и без Бога найдутся те, кто готов покарать, а вот справедливости там не хватает.       Кровавый Бог взревел от отчаяния и заморозил грифона. Поражённая его действиями, Богиня не успела защитить их творение, а когда обезумевший брат занёс руку для удара, чтобы расколоть ледяную статую, бросилась между ними. Ослеплённый яростью, Азур ударил собственную сестру, от чего та чуть не погибла, ударившись о замёрзшего грифона. По телу зверя прошли трещины, а когда на них пролилась горячая кровь Богини, то грифон окончательно раскололся на семь частей. Ослабленная Альсерта смогла лишь не дать частям своего полюбившегося творения потеряться во Вселенной и распределила их на семь планет.       Когда Азур пришёл в себя, он понял, что сотворил, и покинул сестру, уйдя из храма на горе. А она, долго проплакав над потерей и брата, и грифона, куда-то исчезла. С тех пор Богов никто не видел. Говорят, жгучие слёзы от потери любимых Альсерты растопили семь частей расколовшегося грифона, и хотя тело его было мертво, но душа творения Божьего стремилась соединиться. Она выбирала того, кто мог бы нести всю тяжесть ответственности и отдавала свои силы, чтобы взамен покинуть планету и встретиться с оставшимися частями. Так и появились семь Хранителей планет, которые исполняли обязанности пропавших Богов.

***

      Сидящие в кабинете Дамблдора люди с затаённым дыханием слушали Алекс. После окончания на несколько минут воцарилась тишина, которую никто не хотел прерывать. Наконец, профессор зельеварения не выдержал:       — Я всё ещё не понимаю, мисс Солано, почему ваша прихоть должна являться для меня законом?       — Не удивлена, — буркнула себе под нос Лесса. — Профессор Снейп, хоть легенда остаётся легендой, но и факты нельзя отрицать. Богиня Судьбы, Альсерта, ведёт нас, помогая своему детищу в его нелёгком труде, — ухмыльнулась она. — То, что для вас является, как вы выразились, моей прихотью, для меня не просто моё желание — это желание Судьбы. И придержите мысли, я как-то пять тысяч лет жила по этому принципу и оставлять его ради вас не собираюсь.       Девушка скрестила руки на груди и хмуро уставилась куда-то в стену за директором. Альбус задумчиво поглаживал свою бороду, а студенты ёрзали на месте и сдерживали порывы вопросов только из-за присутствия декана Слизарина, недобро бродящего взглядом по сторонам. На самом деле, на детей он обращал внимания ровно столько же, сколько и на заснувшего на жерди феникса, который изредка приоткрывал глаза, чтобы последить за происходящим. Впрочем, хватало Фоукса от силы на пару минут, после чего он обязательно переступал с ноги на ногу, недовольно ворчал и, нахохлившись, благополучно проваливался обратно в сладкую дрёму. Мысли же Снейпа были довольно далеко отсюда: он просчитывал наперёд, какие будут последствия от этой авантюры с загадочным ритуалом. Эльфийка тоже времени даром не теряла, поэтому мысленный поток рассуждений зельевара был прерван властным голосом:       — Так, я подумала...       — Надо же, вы умеете? А я вот думал, вы только на бога надеетесь. — Рассерженный Снейп не мог удержаться от колкости.       — Ош-шибаетесь, — со свистящими нотками гневно проговорила Алекс. — Ликаси, Рей, завтра отправитесь во Францию. Альбус, предупреди Шармбатон о грифонах, чтобы избежать неловких ситуаций.       — Вы в Шармбатон летите? — воскликнул Джейс. — А можно посылку передать?       — Эй, пацан, я тебе почтовая служба, что ли? — воскликнул не очень обрадованный известиями об очередном перелёте Рей.       — Тихо! Дети, идите спать! — прекратила шум Вожак.       Дети такому обращению не очень обрадовались, но под строгими и хмурыми взглядами были вынуждены покинуть кабинет. Джейс расстроенно глянул на свою новую сокурсницу, однако благоразумно промолчал и прикрыл дверь с той стороны. Кажется, в помещении среднее арифметическое общего настроения приближалось к нулю.       — Остальные останутся здесь. По крайней мере, в окрестностях. Общая задача — искать магически одарённых людей. Желательно не благородных кровей, как в прошлый раз, ребят, — устало прикрыла глаза Алекс. Воспоминания волнами накатывали, не давая нормально мыслить.       — В прошлый раз? — удивился Дамблдор. — Разве у Земли был Хранитель? Ты не говорила.       — Был, — с неохотой признала оборотень. — Габриэль ла Герра ди Конте. Он погиб, — коротко резюмировала она.       — И разве ты сама выбираешь того, кто войдёт в стаю?       — Нет, конечно. Просто я понимаю, что он один из нас, только тогда, когда увижу, понаблюдаю или пообщаюсь. Это сложно объяснить. Но я ведь не могу следить за каждым на Земле? Тем более, учитывая твои, Альбус, пожелания относительно моей дислокации. А у людей с большим магическим даром больше шансов принять силу. Короче, — обратилась она к оборотням, — пусть по-очереди возле Хогвартса остаётся по одному из вас. А теперь разбегаемся по норкам и спать.       Хлопнув в ладоши Алекс подвела итог длинному разговору и отправила всех отдыхать. Оборотни, как по команде, вместе встали с насиженных мест и двинулись к выходу. Марана даже учтиво поклонилась хозяину кабинета. Северус, правда, уходить не спешил и задумчиво сидел в мягком кресле напротив директора. Для него, как оказалось, разговор вовсе не был завершен.       — Граф ангелов войны? — всё так же, не отрывая взгляда от шкафа с книгами, спросил зельевар.       — Ну, да, — неуверенно ответила девушка, не до конца понимая суть вопроса.       — Странное имя, — в своей привычной манере ничего не объяснять бросил Снейп.       — А как он погиб? И как вообще можно убить Хранителя? — хмыкнул Дамблдор. — У вас такая огромная мощь: Дары планеты, удивительная живучесть и многовековой опыт. Неужели кому-то под силу одолеть всю стаю?       — Аль, хоть мы и лучшие порождения богов, но мы не боги. И нам не под силу тягаться с ними. — Алекс покачала головой и прикрыла уже открытую дверь, возвращаясь и начиная кружить по кабинету. — Тенаир — высший демон. В нём течёт половина божественной крови. Теперь, путём нехитрых математических подсчётов, получим, что в каждом Хранителе всего четырнадцатая доля Альсерты. В стае нас семеро, значит в итоге мы сможем рассчитывать на одну седьмую долю силы. Но ведь и это не сравнимо с силой Тенаира? Так что, да — немногие, но всё же могут победить и нас.       — Значит, именно демон убил того оборотня?       — Да. — Алекс прикрыла глаза и через пару секунд продолжила: — Габриэль погиб по моей вине. Я переоценила наши возможности, действовала на эмоциях. Наверное, Тень этого и добивался. В любом случае, тот день почти стал роковым для всех миров: Тенаир смог убить не только Эля, но и меня.       Оба мужчины замерли. Кажется, даже дыхание задержали. Перед ними определённо стоял живой человек эльф, и сомнений это не вызывало. Ах да, если вспомнить и прошлые её слова, то посему выходило, что за погибшим Вожаком тут же должны были уйти из жизни и остальные оборотни, коих волшебники наблюдали всего несколько минут назад. Так что от пояснения легче не стало. Эльфийка это поняла и нехотя продолжила:       — Я умерла, да, но потом ожила вновь       Неловко заломив руки, она возвела глаза к потолку, неизвестно отчего замявшись.       — Что ты пообещала ей? — через пару секунд догадался проницательный старик.       — Кому? — не понял зельевар.       — Смерти, Северус, смерти. Она просто так не отпускает. Великий, не только по-настоящему могущественный волшебник, но и просто выдающийся человек и, я думаю, тем более Хранитель всегда сможет сговориться, сторговаться, упросить... Однако есть и цена.       — Да, ты прав, как всегда, — взмахнула руками и усмехнулась Алекс. — Смерть отобрала у меня самое дорогое, что было на тот момент, да и сейчас есть — возможность создать семью и иметь детей. — Девушка замолчала на некоторое время, пытаясь унять дрожь в голосе и не подать виду, как ей больно на самом деле. — Какая удача для неё. Она просто джекпот сорвала. С одной стороны, я всё-таки довольно много убиваю, и ей не выгодно было бы лишиться такого источника дохода. С другой — она обрекает если не на вымирание стаи, то на ослабление наших будущих поколений точно, а значит, и порядок на планетах наводить будет уже некому. В связи с этим — распри, войны и уничтожение цивилизаций. Идеально.       Лесса не успела вовремя отвернуться, и предательские слёзы были замечены людьми.       В кабинете вновь повисла тяжёлая тишина. Наверное, мужчинам невозможно было понять до конца то, что чувствовала оборотень. Люди были далеки от её проблем, хотя бы просто в силу своего возраста. Вполне возможно, для них было только плюсом то, что жизнь их имела довольно определённые временные рамки. Не было гнетущего чувства неопределенности судьбы, которое Алекс особо остро чувствовала в последнее время. Не было тяжёлого груза многих и многих пережитых лет, как и не было осознания того, что со своими ошибками придётся, возможно, жить и мучиться ещё неисчислимое количество дней. У людей не было тех бесчисленных часов, которые она проводила, скорбя по умершим друзьям, погибшим близким. Всем, ушедшим по её вине. И даже Альбусу было не понять, что для девушки значила потерянная возможность иметь семью. Знать, что, случись что-то, и в трудную минуту никто не поддержит её, как Ёрик всегда поддерживает Мару — у других Хранителей в эту же минуту будет не меньше дел, которые им придётся выполнять. Что не для кого будет биться её сердцу и что не к кому будет ей возвращаться домой после тяжёлого дня. Знать, что никогда у неё никого не будет более близкого, чем её сородичи, которые по понятным причинам сами заняты не меньше и далеко не всегда смогут просто прийти и просто обнять, посидеть в тишине и без слов дать ответы на мучающие вопросы. Помнить всё это, помнить, что пройдёт несколько лет и, когда всё уляжется, она вновь, как неприкаянная, будет бродить по миру, не просто ходя по острию ножа и играя со смертью, но и втайне, в самой глубине души, желая её. Помнить это и всё равно продолжать жить и сражаться ни за что было невыносимо. Стоило эльфийке оказаться одной, в тишине и спокойствии, как её тут же одолевали повторяющиеся из года в год мысли: ей незачем бороться за благополучие планет. Просто незачем, и всё. Не было в её жизни такого солнца, что освещало бы её дорогу, согревало бы и давало надежду, любовь, желание жить. Была только холодная звезда, что безразлично указывала путь и где-то там, в необъятном и непостижимом далеке светилась своим ледяным сиянием. Да, она помогала не потеряться в темноте и точно указывала направление, но она же и не давала возможности свернуть ни на шаг с этого самого пути.       Жизнь можно описать словами. У одних этих слов в виде эпитетов, сравнений, афоризмов и каламбуров наберётся на несколько страниц, у других же на белом листе сиротливо будут ютиться всего пара глаголов. Здесь писателям и просто творческим людям будет проще: они даже скучную и однообразную жизнь с помощью воображения смогут несколько оживить. Поэтому для сравнения судьб такой способ не подходит. Было бы не честно двум людям, находящимся в заведомо неравных условиях, пытаться играть в одну игру по правилам. Поэтому лучше представлять свою жизнь в цвете, в форме и... ощущениях. Скажите, у художников будет преимущество? Нет, художник лишь способен более правильно и красиво передать общие мысли. Поэтому давайте, закройте глаза и представьте. Не конкретный цвет чего-либо. На уровне ощущений поймите, какой клубок внутри вас? Светлый или тёмный, яркий или тусклый, прозрачный или насыщенный? Какой он по размеру и текстуре, может быть он ещё и движется?       У Лессы он был ярким от событий, тёмным и густым от переживаний и постоянных раздумий. Бордовым, с переливами изумрудно-зелёного и вкраплениями чёрного. Влажным и солёным от не пролитых слёз, порой кусающимся, а порой и застывающим, стекленеющим от тягот длинной жизни. Такая была у неё судьба: тяжёлая, но наполненная до краёв бурлящими событиями.       У Северуса Снейпа комок в груди был немного другим: застывший серый и мощный камень, под толстой защитой которого тлели обуглившиеся и потухающие алые всполохи. А в самом сердце всего этого, окружённая матовой оболочкой, жила серебряная капелька, не позволяющая ничему распасться и рассыпаться в пепел. Его судьба была сумрачной в целом и давно не кипела, припорошив этой неясной серостью даже светлые моменты.       У сидевшего за столом директора Хогвартса жизнь была совершенно другая. Когда-то довольно яркий голубой с коричневым были замутнены серостью старости, однако и сейчас не потеряли своей живости. Они переливались под прозрачной оболочкой, которая иногда своим отблеском ослепляла другого, не давая вглядеться в содержимое души.       Такими казались замершие волшебники. Алекс явно была не в настроении рассказывать что-либо ещё, поэтому подошла к зельевару, резким кивком заставляя того подняться и встать посередине комнаты. Взяв его за руку, будто бы приготовившись давать Непреложный Обет, она заговорила на своём языке. Из небольшого монолога были понятны лишь пару раз произносимые имена мужчины и её самой. Под конец речи от кончиков пальцев девушки потекли белоснежные струйки магии. Из той руки, что держала предплечье Северуса, магия текла, завиваясь, подобно спиральному браслету окутывая правую руку волшебника. Свободной рукой Лесса дотронулась до шеи, а потом и обхватила её. Снейп заметно напрягся, но вырываться не стал. Это удивительное волшебство дарило ему чарующую теплоту и нежное чувство заботы, от которого не хотелось отстраняться. Магия окутала мужчину в еле заметный светящийся кокон, оставляя на коже довольно странное чувство чего-то движущегося и как будто живого. Довольно быстро закончилось и это. Тогда девушка отошла, а затем и вовсе вышла из кабинета, не попрощавшись, задумчиво скользя по пространству взглядом. Пару мгновений оставшиеся в кабинете не двигались. Снейп стоял, прикрыв глаза и уйдя в себя, а Дамблдор бездумно теребил в руках какой-то свиток. Кажется, привычка не соблюдать этикет очень заразна, так как Северус, как и чуть раньше Лесса, не то что ничего не сказал, но даже не взглянул на директора. Взмахнув полами чёрной мантии, он развернулся и в несколько быстрых шагов пересёк расстояние до двери, скрываясь за ней.       В небольшом коридоре эльфийки уже не было, поэтому он отправился наугад дальше. Долго искать её не пришлось: девушка стояла в конце следующего коридора, любуясь в открытое резное окно тёмным небом. Подвижные уши вместо глаз следили за человеком, чутко улавливая каждый шорох его одежды. Замерев прямо на повороте, Северус любовался играющими на гриффиндорской форме всполохами от пламени факелов, следил за путающимися и теряющимися в чёрных волосах красными бликами, зачарованно наблюдал за горящими изумрудными глазами, не сразу поняв, что эти глаза обращены на него. Чёрный зрачок сузился и вытянулся, а в следующее мгновение мужчина потерял девушку из вида. Бросившись к ближайшему окну, он успел заметить падающую прямо на голые камни Лессу, и сердце панически сжалось. Однако уже через секунду расправились коричневые крылья, и большой и сильный грифон за несколько взмахов взмыл в небо. Зельевар облегчённо выдохнул и перевёл дыхание. Проследив за удаляющимся тёмным пятном до самого горизонта, он ещё раз вздохнул и развернулся, намереваясь отправиться к себе в подземелья. Едва волшебник завернул за угол, как наткнулся на два серебристых глаза: Ликаси стояла в плохо освещённом углу и очень внимательно, даже несколько сурово всматривалась в лицо мужчины. Тот, в свою очередь, вновь надел на себя маску холодности и пренебрежения, однако на дриаду это не подействовало, и она, фыркнув, незаметно скрылась в темноте. Для Снейпа это так и осталось загадкой, но до самой двери в его покои никто больше не задерживал и не отвлекал профессора. Ещё один день был закончен, давая ответы на некоторые вопросы. Вот только вместе с ответами приходили новые загадки и проблемы, которые так же требовали разрешения.