Мировая Коробка Самоцветов

57 лет спустя. Прошло чуть больше декады с момента пробуждения самоцветов от зимнего сна, когда Учитель позвал их в главный зал. - Как думаешь, зачем Учитель вызывает нас? – Спросила Падпараджа. Широкими шагами она мерила коридор, пока Желли у пруда приводила себя в порядок. Бумажно-серое утро не столько давало свет, сколько отнимало, заодно почти сводя на нет яркие цвета в гуще мерцающих волос. - Зимний отчет и план действий на ближайший месяц, как обычно, - неторопливо ответила алмаз. Тускло-желтой смолой тончайшие кристаллы струились сквозь пальцы, время от времени Желли подхватывала одну из них и заправляла за аккуратно напудренное ушко или наоборот - откидывала назад. Напрасная забота – без набора шпилек и лент им сложно придать другую форму, отличную от прирожденной. Просто Желли нравилось рассматривать отражение в водном зеркале, особенно на фоне свинцовых туч. Она казалась себе волшебным ярким пятнышком, очень живым и энергичным после крепкого сна. За ее спиной Падпараджа ненадолго сбавила шаг, но потом с новыми силами забухала пятками по полу – легкие туфельки не могли заглушить нарастающее волнение. Меч глухо стукался о белые ноги. - Ага, ага … - покивала она и развернулась, заложив руки за спину. – Но что-то мне не вериться, что только для этого. - Почему? Падпараджа вздернула подбородок, сурово поджала губы, при том взгляд сияющих огнем глаз блуждал где-то высоко под сводами первого этажа. - Предчувствие. И сказано единственное слово было настолько многозначительно, что алмаз оторвалась от глади пруда и посмотрела на малышку, слегка изогнув бровь. Этим Желли ни на йоту не удалось пошатнуть уверенность ее в том, что в главном зале их ждет нечто страшное. Страшно важное или страшно интересное, что тоже подходит, особенно вечно ищущей приключения Падпарадже. Но Желталмаз была старше, спокойнее и никаких мистических предчувствий не испытывала, поэтому она подняла голову к потолку, поискала там то, что так усердно разглядывала Падпараджа. Нашла только пару трещин, которые стоило бы замазать в ближайшее время, пока ветер не растаскал мелкую крошку по всему острову. А потом Падпараджа испытала на себе особенный взгляд, что тренировался годами нелегкого общения с младшим самоцветом. Бровь приподнялась еще немного. Падпараджа чувствовала, как инклюзии внутри волнообразно вздрогнули. - Предчувствие, да? - Я могу объяснить, - тут же сдалась малышка. Алмаз улыбнулась и великодушно махнула рукой. - Валяй. Рядом с одной белой мордашкой появилась другая в ореоле цвета закатного солнца, когда Падпараджа присела на корточки. Плотная копна волос выглядела вполне приемлемо для встречи с Учителем, Падпарадже пришлось спрятать всего с десяток непослушных кудряшек, а в остальном она просто довольно подмигнула своему отражению. Соседнее отражение дотронулось пальцем до острого носа. - Все дело в голосе. Учитель говорил не так, как обычно – уверенно, глубоко, надежно. Определенно он всегда уверенно взвешивал каждое слово. А сегодня утром просьба явиться в главный зал звучала неохотно и … как бы сказать … - Падпараджа пощелкала пальцами, словно отбрасывая непригодные варианты. – Безразлично? Угрюмо? Грустно? Да, это ближе всего. Учитель говорил грустно и сразу ушел. Со всей ответственностью заявляю – здесь что-то не так. - Может быть … - Желли прервалась, чтобы внимательно рассмотреть себя в профиль. На темной воде отражение трепетало, и палец, все еще приложенный к кончику носа, казался его продолжением. – Может зимой произошло исключительное событие? Слишком много снега, частые прилеты лунян … - И что тут исключительного? – пробурчала малышка, устраивая подбородок на коленях. - Или появился новый самоцвет. - ЧТО? В САМОМ ДЕЛЕ? ЭТО ЖЕ … - продолжить в том же духе Падпарадже помешала ладошка, решительно закупорившая широко раскрытый рот. Желли приложила палец к губам, Падпараджа кивнула. И продолжила уже тише: - Это же замечательная новость. - Но это только наши домыслы. Точно мы ничего не знаем, помнишь? Поэтому успокойся, пригладь волосы, поправь воротничок, подбери меч, и мы пойдем в главный зал, где все узнаем. Не стоило большого труда заметить, как малышку распирает от нетерпения, того и гляди подпрыгнет вверх, как пружина, да помчится без должного уважения вытрясать из Учителя информацию. И саму Желли эта мысль приятно взбудоражила, в груди будто клубок солнца поселился, но терять голову она никогда по-настоящему не умела. Пока Падпараджа управлялась с кудрями, алмаз поправила ей воротник, распрямила закатанные манжеты и застегнула рубашку на все пуговицы. - Так-то лучше! – с улыбкой сказала Желталмаз и поднялась с колен. Учитель позвал их уже довольно давно, и если Падпарадж права на счет своих подозрений, испытывать его терпение не стоило. Отражение старшего самоцвета неожиданно вспухло горбом, и на месте миловидного лица появился студенистый полупрозрачный купол. В его центре можно было заметить мигающий цветастый огонек. - О, Падпараджа, это та самая медуза? – алмаз наклонилась, упершись руками в коленки. Несколько щупалец выглянули из воды, бесцельно пошарили в воздухе и исчезли. - Да, она. Единственная общительная медуза на всю стаю. И еще какая общительная! Если постоим здесь немного, то она попытается выбраться на сушу, не сможет и будет просить перенести ее в чашу. Падпараджа смотрела на медузу с высоты своего роста довольно и гордо. Ее первое самостоятельное задание, наконец, принесло плоды, и малышка не упускает возможности рассказать об этом всему миру. Буквально всему: однажды Желли застала ее рассказывающей сонмищу бабочек, слетевшихся на влажный песок, о удачно проведенной среди домашних люмо-медуз селекции. Прекрасное и тревожное зрелище. Желталмаз мягко погладила купол, который тут же запульсировал счастливым розовым светом. - Очаровашка. Неужели она совсем одна такая? - Похоже на то. Но не волнуйся, староста Желли, у меня есть несколько вариантов решения этой проблемы. Во-первых … - Ой-ой, пора бежать. Подхватив с пола меч, алмаз вскочила на ноги слитным красивым движением. Подошвы туфелек скрипнули о пол, и на том месте, где мгновение назад была худая лодыжка, влажное щупальце бессильно выхватило лишь воздух. Медуза, будто заглядывающая через бортик, огорченно плюхнулась обратно в воду. Пока Падпараджа поняла, что ее вдохновенная речь не оценена по достоинству, Желли уже вошла в полутемный коридор. Сложные объяснения физиологии и психологии медуз перешли в возмущенный вопль. - Как невежливо! – быстро приближающийся топот, и малышка налетела на Желталмаз, размахивая ножнами с мечом. Длинные белые ленты стелились следом. Удар звонким эхом раскатился в пустом коридоре. Звук отпрыгнул от стен и вернулся, но едва ли его заметили. Самоцветы уже были полностью поглощены игрушечной битвой, когда бьешь старательно, с подвохом, но всегда готов придержать руку в сантиметре от нарочитого соперника. Иногда это стоит неимоверных усилий воли и тела, хотя Учитель всегда приговаривал, что такие сложности приведут к лучшему результату. Но Падпараджа всегда тихо добавляет, как рада тому, что они одинаково хорошо владеют оружием. Для нее бой – это всегда бой, без дружеских оттенков. И в бою они совершенно разные. Желли надеется на опыт и добивается всего старательными тренировками, Падпараджа обладает настоящим талантом и небывалой горячностью, поэтому чаще прислушивается к своим ощущениям, интуиции. Инстинктам, если так можно говорит о кристаллических существах без глупых органических потребностей. Они действуют и думают по-разному, оттого нельзя точно предугадать, кому в этот раз достанется победа. Коридор наполняется сухим перестуком до самого потолка, словно лопаются стручки фасоли на жарком солнце. Кружение переходит в нападение, головокружительные увертки по стенам и глухая защита сменяют друг друга стремительно. Желли предпочитает короткие перебежки и кувырки, тогда как малышка любит высокие прыжки и мощные атаки с воздуха. Короткие вспышки оранжевого и желтого то тут, то там пунктирной линией рисуют их извилистый путь. Они сверкают ярко, несмотря на полутьму, атакуют решительно и бьются самозабвенно. Коридор кончается быстрее, чем они успевают закончить. Арочные проемы раздаются в стороны, открывая помещение колоссальных размеров. Дальняя стена представляла собой большое полукруглое окно, закрытое частой ромбической решеткой, и все равно в большей части зала плескались густые тени, а медуз в таком количестве, чтобы осветить все уголки, у них нет. Поэтому зал чаще всего пустовал, только в пасмурные дни здесь потихоньку теплилась жизни. В такие дни он прятал в своей гулкой тишине собрания, совещания и иногда – проникновенные беседы. И Желли, и Падпараджа в положенное время получали здесь важные уроки и советы, утешение и заботу чуть больше, чем обычно. Главный зал прочно ассоциировался с Учителем, поэтому, вступив в его пределы, самоцветы резко посерьезнели. Одернули одежду, привязали к поясу мечи, Падпараджа подтянула вечно сползающий чулок, а Желли надела перчатки. Двинулись вперед они, к темной фигуре на фоне дневного света, одновременно. - Не нравится мне это, - тихо бросила Падпараджа. Слова стеклянными камешками упали им под ноги, затерялись среди тишины и шагов. - Что еще? - Прислушайся. Стук ножен да мерный такт их движений – вот и все, что смогла услышать Желли. Волосы нежно переливались звуком, когда алмаз откинула голову назад, чтобы сосредоточиться сильнее. Ей всегда казалось, что малышка более чувствительна к окружающему миру, и часто замечает что-то особенное, необычное. В таких вопросах Желли слепо доверяет вести ее. Но, похоже, сейчас это просто игра. - Шаги? - Ага. Как короткие вспышки медуз в море тишины. Вокруг все такое темное, а еще, кажется, я окажусь права. Так непривычно и зловеще. Нет, это не игра. Это самый настоящий выпендреж! Алмаз попыталась стукнуть малышку по плечу, чтобы перестала вести себя так, будто все знает наперед. Тем не менее, от ее слов Желли невольно ощутила, как воздух вокруг загустел от напряжения. Удар пришелся в пустоту – Падпараджа легко увернулась. Показала старшему самоцвету язык, и унеслась вперед, придерживая ножны одной рукой. Она никогда не понимала намеков, странно было рассчитывать, что сейчас начнет. Желли потерла лоб и поспешила следом. Самоцветы остановились у пустого стола. Вытянулись так старательно, что едва не звенели от напряжения. - Учитель! – хором произнесли они и слегка поклонились. Учитель едва заметно повернул голову в их сторону. - Желталмаз, Падпараджа. Мне нужно вам кое-что сказать, - и замолчал, снова внимательно всматриваясь в мир сквозь ячейки решетки. Остров во власти весны изменялся пугающе быстро, иногда, просыпаясь утром, Желли не могла сразу узнать привычный луг из окна своей комнаты. Органические создания охотно перестраивались, чем завораживали. Неизменно, каждое утро весны. Может, Учитель тоже проникся этим чувством? Самоцветы переглянулись, но тревожить его не смели. Конечно, Падпараджа попыталась, однако Желли вовремя схватила ее за руку и покачала головой. - Я просто спрошу, - беззвучно, одними губами произнесла Падпараджа. - Нет! – категоричность подчеркивали страшно выпученные глаза. – Дай ему время, похоже, это действительно важно. - А я говорила. – Малышка довольно улыбнулась, засияв чуть ярче. Но она была слишком взбудоражена, чтобы полностью насладиться своей правотой, поэтому беспокойно переступила с ноги на ногу и сказала: – Но интересно же. - Терпи. В последний раз погрозив Падпарадже пальцем, Желли заложила руки за спину и уставилась в стол, всем своим видом показывая готовность ждать столько, сколько потребуется. Малышка рядом немного успокоилась, выдавая свое нетерпение только дерганым накручиванием пряди на палец. Мягкий перезвон успокаивал, и в голове образовалась приятная пустота. Без длинной вереницы мыслей время потеряло свою силу, проскальзывая мимо незаметнее улитки. Медленно в зал проник многоголосый шепот дождя. Можно было подумать, что Учитель только этого ждал: по шумный перестук капель он всецело повернулся к ожидающим самоцветам. Одной рукой легко дотронулся до стола, словно не до конца веря в его реальность, другая оставалась неподвижной. Желли, сколько ни вглядывалась во взрослое лицо, не смогла понять, чего в нем больше – бесстрастности или усталости. - Я долго думал над вашей просьбой, действительно долго. Все эти пятьдесят семь лет я внимательно наблюдал за вами, оценивая ваши навыки. Можно сказать, каждый год вы проходили проверку, сами о том не подозревая. И каждый год я находил причины дать вам еще немного времени, - Учитель закрыл глаза, проведя пальцами ото лба к правому виску. Губы изломились в улыбке, но она тут же исчезла под широкой ладонью, скользнувшей вниз. – Но не в этот раз. Больше откладывать нельзя. Желли поймала на себе растерянный взгляд Падпараджи, и легонько пожала плечами. О какой просьбе говорит Учитель, она не до конца понимала, ведь за эти годы их было великое множество. К тому же, проникновенная и чувственная речь никак не вязалась с бесцветным тоном и вялой мимикой. Это сбивало с толку. - Учитель, о чем вы? - Начиная с сегодняшнего вечера и до окончания лета, вы будете предоставлены сами себе. Без присмотра и наставлений. Все ваши решения будут только вашими решениями, и ответственность за них будет лежать только на вас. Я хочу, чтобы вы четко осознали это. Сказать, что они остолбенели и потеряли дар речи, значит, ничего не сказать. Если бы дождь умолк ненадолго, можно было слышать, как со скрипом проворачиваются в кристальных мозгах мысленные шестеренки, пытаясь уложить в голове только что сказанное. И вид самоцветы имели соответствующий внутреннему состоянию: глаза округлились настолько, что Учитель мог без труда смотреться в них, как в зеркало, нижняя челюсть поползла вниз, а во всем теле поселилась такая слабость, словно инклюзии от шока разом разучились усваивать свет. Желли не могла точно сказать, сколько продлился ступор, но малышка пришла в себя первой. Хотя речь к ней вернулась не полностью – связать звуки в слова она не смогла, поэтому просто радостно завопила. Падпараджа скинула стиснутые кулаки вверх и завертелась на месте в мерцающем вихре цвета заката. От удара в голову звонким воплем Желли тоже отмерла, со стуком закрыла рот и подобралась. От нее прыжков и криков было не дождаться, зато внимательный наблюдатель мог заметить по-особому ярко блестевшие янтарные глаза. Пышный султан вскользь задел ее по ноге, и Желталмаз поспешно отошла ближе к столу. Не хватало еще начать самостоятельную жизнь с отделения мелких осколков от мелкого мусора! Вовремя, иначе за счастливым бормотанием Падпараджи и мелодией ее огненных кудрей она бы не услышала тихих слов: - Но я знаю – вас это не испугает, - сказал Учитель Адамант, уже не скрывая усталой и безумно нежной улыбки. Желли обернулась, увидела и зарделась сквозь слой пудры, потупив глаза. - Мы вас не подведем, Учитель. Мы сделаем все, чтобы провести эти месяцы с пользой и без потерь, - голос алмаза, сначала дрожащий, креп с каждым сказанным словом. Желли решительно качнула сжатыми кулаками, распространяя вокруг ауру непоколебимо уверенности почти такой же сокрушительной волной, как умели они. Учитель положил руку на встрепанные волосы. - Я знаю, Желли. Вы справитесь. Главное – берегите друг друга. Храните, как самую величайшую драгоценность в вашей жизни. – Учитель проникновенно, до дрожи посмотрел самоцвету в глаза. – Ведь это так и есть. Волшебное тепло разлилось по телу, словно Желли достались все лучи летнего вкусного солнца. Хрупкую атмосферу доверия и единения продержалась недолго – Падпараджа разнесла его в пыль одним своим внезапным появлением. Она резко оперлась на стол, едва не перелетев через него. Огненные озера глаз сейчас действительно светились изнутри ослепительным светом. - Учитель, спасибо! Это лучший подарок, какой вы могли сделать! - Не думаю, что это можно назвать подарком, - серьезно произнес Учитель. Руки он спрятал в бездонные рукава кимоно, отчего вновь приобрел вид сурового наставника. - Ну конечно, можно! Больше никаких совещаний и наставлений, не нужно составлять отчеты, проверять хранилище, долго учиться, никто не будет проверять каждый твой шаг, и, наконец, можно заниматься только тем, чем хочешь. Разве это не … - ощутимый удар локтем в бок прервал восторженную речь. Желли подбоченилась, смело встретив возмущенный взгляд малышки, и кивком головы указала на Учителя. От увиденного Падпараджа ойкнула и прикрыла пальцами рот. Лицо ее виновато вытянулось. Учитель успел растерять всю свою суровость. Плечи утратили решительный разворот, опустившись, взгорбив спину, шея бессильно согнулась под весом головы, а глаза бездумно сверлили столешницу. Обычно собранный наставник выглядел крабом-отшельником, внезапно обнаруживши пропажу своей раковины. Самоцветы синхронно вздрогнули от прокатившегося напряжения. Если бы дождь пошел исключительно над склоненной головой, а столешница треснула пополам, они бы не удивились. - … не полезно для нас, хотела я сказать, - попыталась исправить положение Падпараджа. – Разве это не исключительный опыт для нас, отличная возможность, чтобы проявить себя без лишнего надзора и отчетов. Эм, я не говорю, конечно, что мне все это не нравилось … - Радость, что мы видели, неподдельна. – Низким голосом сказала Желли. Падпараджа досадливо шикнула на нее. - Ты не помогаешь, а я тут пытаюсь все исправить. - Не пришлось исправлять, если бы ... – Под пылающим взглядом Падпараджи алмаз подняла руки вверх, капитулируя, и прошла ближе к окну. - Учитель, правда, вы отличный учитель, но и нам, и вам нужен отдых. Вам просто отдых, вы уже едва на ногах стоите … Думаете я ничего не замечаю, староста Желли? А вот дудки, мне уже давно не двадцать! – обменявшись с алмазом сложными жестами из пальцев, Падпараджа приблизилась к Учителю. – А мы должны отдохнуть немного от вашей привязанности. Чаще всего она бывает во благо, но иногда вредит. Учитель, вы же и сами это понимаете, поэтому перестаньте расслабляться и возьмите себя в руки! Крупная капля скользнула по виску, сверкнувшие золотом брови сами собой скакнули вверх. - Говорит об отдыхе и тут же требует перестать расслабляться. Будь последовательна, – проворчала Желли, смахивая с лица влажные бусины. Стоило отойти от окна, пока влетающие капли дождя не повредили слой пудры. - Да, прости, - покладисто согласился Учитель. И вернулся в привычное расположение духа так же быстро, как потерял его. - Он еще и согласился?! - Вот так, Учитель. – Падпараджа ободряюще похлопала его по руке. – Держите себя в руках, пожалуйста, пока мы не будем готовы принять бразды правления школой. - Бразды правления? Мы что, монархи? – спросила Желли. - Бабочки? – удивилась малышка. - Правители-монархи, болван. - Сам болван! Заскрипели стиснутые руки. Самоцветы, переплетя пальцы, пыхтели, давили, толкали, не отводили яростного взгляда, в общем, всячески старались сделать так, чтобы соперник отступил хоть на маленький шажок назад. Если такое случалось, победитель мог весь оставшийся день безнаказанно звать проигравшего болваном, а тот должен смиренно откликаться. Ставки высоки, поэтому никто уступать не собирался. Желли качнула головой, отбрасывая волосы с глаз, Падпараджа упрямо выставила лоб вперед. И улыбнулись, как зеркальные отражения друг друга. Учитель снисходительно смотрел на это сквозь пальцы, точнее, сквозь полуприкрытые веки. Мысленно он уже сидел в тишине на четвертом этаже и медитировал.

***

Тучи собирались вместе как потешные насекомые. Такие же пухлые и на первый взгляд неповоротливые, но стоит отвлечься на минуту и вновь обратить на них внимание, как они уже сбились в тесную кучу, сразу не разобрать, где кончается один и начинается другой. Желли подумала об этом, когда подняла взгляд от обуви, которую надевала, к небу, уже сплошь затянутому серым. А ведь они с Падпараджа только что принимали солнечные освежающие ванны на крыше Дома и заодно проверяли небо на наличие лунян. - Это было быстро. – Сказала алмаз, разглядывая действительно впечатляющее разнообразие пасмурных оттенков. Рядом дробно звякнуло – Падпараджа простучала ногтями по камню. Садиться, а тем более вставать она не спешила. Лицо ее, подобно небу, было нагружено плотными тучами мыслей. Желталмаз нетерпеливо потопталась на месте. Следовало спуститься, чтобы спрятаться под крышей от дождя и зряшной траты пудры. К тому же в Доме всегда можно найти работу и погрузиться в нее с головой, пережидая предсказанные Учителем пасмурные дни. Желли привычно грызло чувство бесполезности. - Что? – не выдержала Желли. - Слушаешь? - Ага. - Так вот … - Падпараджа сказала это так, будто просто продолжала недавно прерванный разговор. – Я думала, что небо очень похоже на море, и иногда звучит как море. Прислушайся к этим звукам. Слышишь? … Как будто огромные волны перекатывают огромные камни из туч. Очень вовремя в гуще каменисто-серых облаков величественно раскатился гром. Камней в небесном грохоте Желли не слышала, скорее ей представилась разрываемая на части очень крепкая ткань. Или может сама земля разламывается пополам, только в небе. Ассоциации, одна другой страннее, завертелись в голове как стайка мотыльков у огня. Рука в крепкой черной перчатке потерла висок так, будто хотела просверлить в нем дырку, чтобы выпустить прочь эти странные мысли. - Что это с тобой? – сказала Желталмаз, понемногу успокаивая взбрыкнувший разум. Падпараджа внимательно посмотрела на алмаз снизу вверх, а потом ярко улыбнулась, действительно ярко, похоже, она случайно стерла пудру с губ. Кудряшки весело звякнули. - Просто так. Вспомнила, как мы были в море, ловили этих треклятых медуз. Если бы не твоя неуклюжесть, то не нашли бы мы медуз никогда в жизни. Помнишь? - Еще как. И это был очень сомнительный комплимент. - Ах, где же мои двадцать лет? – томно протянула рыжая, приложив ладошки к щекам. - Хорошая попытка, но не выйдет. Что ты там говорила про неуклюжую? … - Чаще и чаще я ловлю себя на том, что просто смотрю в пространство, вспоминая былые времена. И руки как-то сами собой опускаются, тело расслабляется и хочется прилечь немного, чтобы обдумать каждую мелочь из прошлого. Неужели, это и называется старость? А, староста Желли? - Просто ты ленишься, и …. Стоп, а с чего ты у меня это спрашиваешь? Я, по-твоему, старая?! - И с каждым утром вставать все труднее и труднее. Такая уютная слабость … - Ложиться надо не в середине ночи, - Желли сложила руки на груди, и отвернулась, пресекая дальнейшие споры. В таком ключе Падпараджа могла вести диалог часа два не повторяясь. – Может, пойдем? - Подожди со мной еще немного, - голос ее потерял наигранность прошлых фраз, и стал значительно тише, нежнее. Звенит – чистые кристаллики льда на ветру. - Чего? - Скоро узнаешь. К горизонту, тонкой полоске моря, скользнула ветвистая молния, и почти сразу в небе прокатился еще один громовой залп. Налетел ветер, потянув самоцветы за собой. Желли подняла глаза. Казалось, от скопившейся воды тучи провисали с каждой минутой сильнее, того и гляди опустятся до земли черными простынями. - Дай угадаю – мы ждем дождя? – спросила алмаз. Волосы голосили от ветра у самых ушей, отчего Желли пришлось придержать их пальцами, чтобы хоть что-то услышать. - Староста Желли, ваш ум сегодня остер как никогда! - Стукну, - честно пообещала Желли, показав кулак, на что Падпараджа сложила ладошки вместе и склонилась в поклоне так, что тюкнула лбом крышу. Чтобы она ни говорила, а двадцать лет неизменно оставались при ней, будто не прошло полвека. Желли только рукой махнула. -У нас много дел? – малышка собралась, обхватила тонкими руками колени. - Как всегда. - Еще немного. Мне кажется, вот-вот я скажу нечто важное. Алмаз молча кивнула. В последнее время на Падпараджу действительно находит что-то эдакое, для Желли вовсе непонятное настроение, когда за лучшее набраться терпения и подождать. В любом другом случае малышка просто-напросто игнорировала окружающих, даже Учителя. Дождь приходит медленно, осторожно, даже стеснительно, что совсем не вяжется с видом раскаленных молниями туч. Первые капли не падают, а скорее бомбардируют крышу как маленькие мокрые снаряды, оставляя в пыли большие темные кляксы. Одна или две столкнулись с Желли в коленку и нос. Самоцвет гостеприимно подставила раскрытую ладонь другим каплям. Рядом мелодично звякнули потревоженные кудряшки. - Вот, смотри. – Сказала Падпараджа. Она поднялась одним красивым движением, мгновенно обратившись вновь в хрупкий, но чрезвычайно сильный самоцвет. Привязала меч. – Начинается дождь, а мы стоим на крыше. Раньше надо было немедленно уходить, чтобы плохо не случилось, и Учитель не расстроился, потеряв нас из виду надолго. А сейчас мы можем идти, а можем не идти. - Не идти? А как это? – с удивлением переспросила Желталмаз, за что получила жалостливый взгляд. - Очень просто. Мы же сейчас не идем. Вот точно так же, только дольше. При всей своей скромности, торопливости дождю тоже было не занимать. Буквально за пару минут отдельные влажные пятна на камне сменились на быстрые ручейки, стремительно стекающие и летящие вниз по покатым изгибам Дома. Увидеть полоску моря или хотя бы пруд стало невозможно. Весь мир окрасился в текущий серый цвет. Одежда, волосы да сами самоцветы вымокли совершенно. Пудра стекала по ногам, капала с пальцев, разбавляя воду длинными белыми завитками. Алмаз и корунд стояли рядом и блестели собственным, внутренним светом. Внезапно Падпараджа шагнула вперед – алмаз дернулась следом, боясь, что по мокрой крыше та вполне может навернуться вниз, - и воздела руки к тучам. Развела пыльцы широко, будто хотела схватить тучи и выжать и них все содержимое на беззащитный остров. Мистически вовремя в небе прокатился гром. - Это свобода! Чувствуешь? - Даже слишком хорошо. Мне неуютно, - пробормотала Желли, чувствуя, как при каждом слове во рту становится мокро. Волосы неприятно скользили, беспрестанно спадая на глаза. - Не волнуйся. Очень скоро тебе начнет нравиться. Желли честно постаралась представить то, что может чувствовать Падпараджа сейчас. Но в голове засела одна-единственная мысль – поскорее оказаться под крышей, вытереться насухо до чистого скрипа и медленно нанести пудру заново, заодно восстанавливая утраченное душевное равновесие. Снова гром. Падпараджа опустила руки, обернулась так, словно ноги и руки у нее внезапно перестали сгибаться. Глаза, глядевшие на старшую, влажно мерцали. - Я скучаю по Учителю, - надтреснутым голосом произнесла она. Желли мягко взяла ее за руку, и они вместе спустились. В Доме алмаз помогла малышке смыть потеки пудры, высушить волосы, вновь напудриться, надеть сухую одежду и развесить мокрую. А потом завалила ее заданиями, чтобы под шум дождя Падпараджа могла побыть наедине с собой. Желли это всегда помогало.