Мировая Коробка Самоцветов

Пасмурная погода не сдает позиции уже вторую неделю. Дождь шумит, вспенивая пузырями лужи на полу открытой галереи, пруд вот-вот грозил выйти из берегов и затопить первый этаж основательно, а по траве невозможно пройти, не набрав полные туфли противной влаги. И все же Желли продолжает думать, что им несказанно повезло – не нужно отвлекаться на патрулирование, пожирающее львиную долю светового дня, и заняться насущными проблемами. Сейчас Желталмаз этим и занималась в большой комнате на втором этаже. Здесь низкие потолки и почти нет мебели, кроме редких треног с медузами и единственным столом. Стул Желли пришлось нести вместе с бумагами. Но все это создавало вокруг самоцвета редкую атмосферу спокойствия и сосредоточенности, когда хотел бы отвлечься от дела, да не на что. Остается одно - расшибись, но сделай. Очень помогает продуктивно поработать. Правда, в моменты, когда мысли крутятся вокруг одного и того же без пользы, не находя решения, такая пустота немного угнетает. Поэтому Желли встает, тянется руками к потолку, едва не задевая его пальцами, и идет к широкому окну. Ветер приносит немного звона в ушах и капли дождя на белые щеки. - А что если взять … - спонтанно вскрикивает самоцвет, но тут же расстроено трясет головой. – Нет, я же это пробовала, слишком легкая получилось. Добавить воды? Глупость какая! Испариться и все по-прежнему. Нужно что-то добавить, какой-то важный компонент я упускаю … Желли хмуриться, надолго замолкая. На зубах звонко скрипнуло – сама того не замечая, она прикусывает ноготь на большом пальце. - Слишком мало знаний! Не могу придумать. – В голос стонет Желли, пальцами взъерошивает волосы, словно это может помочь гудящей от напряжения голове. – Аааааа, Желли, какая же ты глупая! Давай, думай … Самобичевание не помогло, кажется, даже хуже стало. Решения проблемы продолжали рождаться, и Желли продолжала отбрасывать одно за другим. Почти в каждом самоцвет находила изъяны, причем непростительные, такие, которые по ходу эксперимента не исправишь, добавив пару капель млечного сока. Тут необходимо либо каждое решение обстоятельно проработать на бумаге, усовершенствовать и выбрать лучшее, либо … Либо попросить помощи у Учителя. Алмаз сжала кулаки и решительно стукнула одним об другой. - Нет, так не пойдет. Не получается сразу? Прекрасно! Значит, пойдем трудным путем. Ясно, Желли? Легкие пути нам не нужны, пф, вот еще. Безостановочно бурча примерно в том же стиле, Желли поплелась назад к столу. Он был от края до края завален бумагами, исписанными или сплошь исчерканными какими-то схемами и рисунками. Чистые листки являли единственный оплот аккуратности, безнадежно погребенный под бумажным хаосом идей и мыслей. Чтобы достать их, Желли опять пришлось потрудиться, отгребая остальное в сторону. Желталмаз положила поверх исписанных листов новые, придвинула ближе чернильницу с тонкой кисточкой и рухнула на стул. - Две минуты. Желли, я даю тебе две минуты, после чего ты начнешь записывать все варианты, которые возникнут в твоей глупой головушке. А пока отдохни. – Сказала она, запрокидывая голову назад и закрывая глаза. С порывом ветра дождь скользнул по подоконью со звуком, будто кто-то провел по нему жесткой щеткой. Стукнула водружаемая на стол нога в белом чулке. Единственное, на что хватило ее терпения – это снять обувь. Прошло всего две недели их самостоятельной жизни, а алмаз уже устала и распоясалась, чего скрывать. Но она билась с этой задачкой уже больше недели, и постепенно теряла терпение. Иногда Желли позволяла себе думать – а может решения вовсе не существует и она делает невозможное? - А может ты слишком глупая? – тут же одергивает себя самоцвет. Возможное, невозможное, а им это необходимо, так что расшибись и сделай. Хоть как-нибудь. Белые веки дрогнули. Сквозь ресницы потолок казался нечетким и вымазанным пыльцой. - Больше не могу. Замените меня. – Промямлила Желталмаз, но ногой на столе покачала вполне бодро. Правда, наскрести сил, чтобы продолжить работу не успела – со стороны лестницы донеслись бодрые шаги, больше похожие на хлюпанье медуз, если бы они вдруг вздумали выйти на сушу. Желли поспешно привела себя в порядок: спустила ногу со стола, обулась, села ровно и приняла позу задумчивого мудреца. В комнату влетела головная боль и спасение, на ходу пытаясь открыть коробку смолы и при этом не уронить кучу других вещей. - Желли, я собираюсь в море! – ультимативно заявила Падпараджа, без разрешения сгружая все вещи на стол, самоцвет только успела подхватить вспорхнувшие в стороны листы. – Пойдешь со мной? - Зачем? – отстраненно спросила Желли. Сил не было даже на то, чтобы обстоятельно указать малышке на ее наглость. - Зачем пойдешь или зачем в море? Желтые глаза из-под полуприкрытых век смерили радостный самоцвет оценивающим взглядом. Мысленно Желли прикидывала, какой вопрос и ответ интересен ей меньше всего. - Оба. - Я в море за планктоном, личинками и водорослями. Нужно пополнять запасы, пока не образуется стойкая экосистема. А ты – за компанию. Разговаривая, Падпараджа с громким хлопком открыла смолу, зачем-то потянулась к ней носом и довольно улыбнулась. Лихо залезла руками в гору принесенных вещей, выискивая нужные и откладывая их в сторону. Падпараджа всегда спешит, и для Желли не стало новостью, что малышка просто сгребла подходящие вещи с полок в лазарете и хранилище, смешав все подряд в кучу, и притащила сюда. А вот то, что Падпараджа насквозь мокрая стало настоящим сюрпризом. Желли тупо смотрела на расползающиеся кляксы в окантовке чернил, делающие и до того неразборчивые записи вовсе бессмысленными. Этого хватило, чтобы силы к алмазу вернулись и нешуточные. Во всяком случае, хватило в секунду оттащить капающую не хуже туч Падпараджу от стола. - Ай, да с тебя ручьем бежит! Ты была на улице? – строго спросила Желли, уперев руки в бока. Малышка упрямо тряхнула волосами, вызвав веселую капель. - Нет. – Немного подумала и исправилась: - Да. Хотя все-таки нет. Или да? Скорее нет, чем да. Заметив потемневшие глаза Желли, – а может это нахмуренные брови тень бросили? – Падпараджа поспешила объяснить. - Просто я разбиралась с медузами в пруду. Они такие активные в дождь, едва не выпрыгивают из воды и, к тому же, меня были рады видеть. А там такой ливень, что захлестывает под крышу метров на десять, что говорить о том месте, где я сидела. Ну и вот … Падпараджа развела руками, демонстрируя себя. Только сейчас Желли заметила, что одежда до нитки пропитана водой, намокшие чулки сползли едва не до щиколоток, а рубашка привычно расстегнута. Капли оставляли на впалой груди сверкающие дорожки, пересекая несколько более светлых пятен на фоне общего красного. Небольшие изъяны в теле Падпараджи. Заметив их, Желталмаз переставала злиться так резко, будто у нее есть переключатель, и смягчалась. Вот и сейчас так. Если бы Желли знала малышку чуть хуже, то подумала, что она расстегивает рубашку специально. - Ясно. Значит на лестнице длинная вереница белых луж? - Нет же. Все осталось в чулках! – радостно просветила Падпараджа, указывая на свои ноги. Чулки, правда, выглядели прискорбно, словно ими протерли весь Дом. Но Падпараджа улыбалась так заразительно, что алмаз сдалась окончательно. Махнула рукой на испорченную одежду, в конце концов, они должны учиться делать что-то новое, взяла со стола широкий отрезок ткани, который Падпараджа принесла с собой в числе прочего, и накинула ей на голову. - Просушись хорошенько, а то скрипеть будешь. Пока малышка снимала одежду и возила тряпкой по волосам, Желталмаз села за стол. Найти чернильницу оказалось непросто в эдаком бардаке, причем достать ее так, чтобы ничего не попачкать, но она справилась. Побулькала кисточкой в туши, гоняя ее кругами. - Нет, я не могу пойти. - Почему? - У меня есть важное дело. - Для тебя всякое дело важное и не разобраться, правда или нет, - фыркнула малышка. С огненных кудряшек перестали лететь капли при каждом движении, на большее не хватило ни впитывающих свойств ткани, ни терпения Падпараджи. Отжав ткань над подоконьем, где и так уже ручьем бежало, Падпараджа аккуратно укатала ее в компактный валик и положила на крышку соляной коробки. Потрясая волосами, чтобы сохли быстрее, она подскочила к столу и выхватила из бумажной кипы первый попавшийся листок. Красные глаза сузились, пытаясь разобрать написанное. - Просто набор слов. - Ингредиентов, - поправила Желли и забрала листок. – Я пытаюсь усовершенствовать рецепт пудры или методы нанесения, чтобы сделать ее более стойкой к прикосновениям и воде. Не к морской, конечно, это сложно, но мелкий дождь выдержит запросто. Наверное … - Зануда. - Говоришь, хочешь помочь мне? – она решительно нацелила на малышку кисточку. С конца сорвалась крупная капля чернил, но Желли ловко поймала ее в чернильницу. - Ой-йой, хочу сказать, что у тебя прекрасно получается! – с улыбкой открестилась от такой чести Падпараджа. – Желли – великий изобретатель пудры! - Хватит, - алмаз отмахнулась кисточкой от сладкоголосого самоцвета, и малышка отпрыгнула назад, едва не опрокинув треногу с медузой. Яростно полыхнуло желтым. - Значит, я в море, да? – спросила Падпараджа, умилительно сложив руки перед грудью. Сто пятьдесят лет вынужденного послушания все-таки выработали в ней определенные рефлексы, но сейчас это было лишним. Желли вывела новое слово и повернулась к ожидающей ответа Падпарадже, смотрела на нее долго, дожидаясь, пока дойдет. Падпараджа изменилась в лице. Дошло. - Ой, зачем спрашиваю … Медузам нужна еда, и я иду в море! – решительно и дерзко. - Хорошо. - Да, хорошо, вот именно. Если медузам нужна еда, то только я тут решаю, когда именно за ней идти. Так-то! - Немного перебарщивает, но Желли решила обратить ее внимание на это позже, при случае. Пока самоцвет просто согласно качнула головой и вернулась к записям. Падпараджа же гордо вернулась к разбросанным вещам. Несколько минут каждый занимался своим делом. Падпараджа яростно ворошила вещи, перепахивая их не хуже дождевого червя в земле. Несколько раз она даже сунулась в них лицом с недовольным бурчанием. В то время как Желли с удовольствием выводила угловатые слова, одно за другим, и так все получалось складно, что самоцвет мысленно уже представляла новую пудру Учителю, уже почти чувствовала похвальную руку на волосах … - Эм … Не поможешь мне нанести смолу? Робкий голос заставил алмаз задумчиво посмотреть на записи. Бросать дело уже не хотелось, тем более в голове замаячило вполне хорошее решение. По столу заскребла пододвигаемая ближе коробка, смола призывно блеснула красным. Желталмаз отложила кисть и поднялась. - Смена деятельности не помешает, - вслух утешила себя самоцвет, принимая стилет из рук радостно подскочившей Падпараджи и сразу же убирая его за пояс. Потом в бардаке вовсе не найдешь, пусть побудет под рукой. Пока Желли последовательно наносила пудру и смолу на вспыхивающее красным тело, Падпараджа расспрашивала ее о возможностях и вероятностях. Сама в них она никогда не была сильна. - Как погода? - Пасмурно, ветрено, дождливо. – Алмаз посмотрела в окно, сплошь завешанное дождем. – Даже слишком дождливо. Но обещает проясниться через пару часов. -О, хорошо~о, когда обратно пойду, хоть с неба капать не будет, - сказала Падпараджа и развела руки в стороны. – Думаешь, в море будет неспокойно? - Из-за ветра возможно, но он не настолько сильный, чтобы создавать опасность под водой. Главное, не заходи так далеко, чтобы нарваться на течения. - Знаю. А луняне? - Не предвидятся. Падпараджа, на всякий случай, если внезапно проясниться … - Быть начеку и быстро бежать обратно. Знаю~ю, сказала же. Все будет в порядке. Желталмаз в последний раз провела по слою смолы, разравнивая его между лопатками. Защитный слой схватился очень быстро, так что через минуту Падпараджа уже накинула на плечи подсохшую рубашку, надела юбку и складывала баночки в сумку. Закрепить меч ей помогала алмаз, точнее, сделала за нее. Решила, что не будет ей покоя и увлеченной работы, пока Падпараджа не покинет Дом. К тому же так ей самой будет спокойнее. - Где мелкое сито? - На обычном месте. Четвертая полка шкафа в лазарете. - Я все оттуда собрала, но его здесь нет. - Ты использовала его последней. Вспоминай, голова … - и прежде чем Желли успела придумать емкое слово к рассеянной малышке, та просияла. - А, нашла. И, правда, на месте. Алмаз возвела глаза к потолку и улыбнулась. Села на стул, с силой оттолкнулась от пола и закачалась на двух ножках. В одно широкое движение Падпараджи стол оказался свободен от кучи вещей, им нашлось место в глубоком желобе, проходящем вдоль всех окон второго этажа, где Желли давно хотела насыпать земли и посадить что-нибудь из цветущих растений. - Ничего не трогай! Я сама приду и приберусь, - строго погрозила Падпараджа пальцем, на что алмаз пожала плечами. Ткань, нитки и веревку Желли уберет само собой, чтобы дождь не попортил, а остальное, менее хрупкое, оставит ей, так уж и быть. Дождь и возмущенный крик Желли не помешали Падпарадже выпрыгнуть из окна. - Я ушла! Ее голос, казалось, прилетел уже из глубины острова, так быстро самоцвет припустила по высокой траве. Она мчалась во весь опор к морю, сжимая в руке меч и сумку. Росчерк огненных волос сверкал очень долго – почти секунду. Желли отошла от окна и покрутила в пальцах тонкую кисть. Расшибись, но сделай, да.

***

Впервые за несколько недель ярко распустилось солнце, и самоцветы вышли в дозор. Влажная роса, конечно, не успела просохнуть на набухших стеблях, зато под ногами чувствовалась более-менее твердая земля, а не скользкая жижа. Редкие облака, слабый ветер, воздух прозрачный до невозможности, даже немного глаза режет четкость окружающего мира – прекрасная погода, чтобы немного подурачиться. - Ладно-ладно, а если так … - Падпараджа сжала губы и подняла глаза к небу, придумывая. – Ты идешь по берегу моря. Вокруг тихо и спокойной. Плывут облака, булькает море, жужжат насекомые, стучат раковинами моллюски. Внезапно налетает ветер, а у тебя в руках кимоно Учителя. Оно надувается пузырем, рвется верх за ветром, и дергает так сильно, что уносит тебя в небо. Что будешь делать? Сказала и обернулась, понаблюдать за реакцией, шедшей позади Желли. Под взглядом задорно блестящих алых глаз она притворно задумалась, хотя ответ напрашивался сам собой. Но если озвучить его сразу, Падпараджа опять скажет, что староста совсем не старается. И Желли замедляет шаг, осматривает горизонт на наличие черных аппаратов лунян, собирает высокую траву в толстый пучок и смотрит, как он проскальзывает между пальцев, после чего рассматривает подмокшие перчатки, отряхивает их и поправляет. Вот, теперь можно. - Подожду, пока ветер иссякнет, и спокойно спущусь вниз. Хитрая улыбка трогает самые краешки пестрых губ, и тут же исчезает. Падпараджа продолжает идти спиной вперед, ловко перебирая длинными ногами. Один чулок опять сполз, но Желли удается его игнорировать. - Тебя относит в море … - Говорит Падпараджа дрожащим голосом. Наверняка, у нее сотни таких дополнений в запасе, чтобы сделать игру дольше, а значит - увлекательнее. Хотя Желли сомневалась, что эти критерии связаны. - Не страшно, я же алмаз. Пудру только жалко. И кимоно. Падпараджа яростно машет руками. - В море нельзя! Ведь из воды торчат огромные щупальца гигантской медузы. - Насколько огромной? – прищуривается Желли. - Феноменально. - Еще проще! Использую ее купол как пружину, чтобы отскочить к берегу, а на кимоно и попутном ветре, возможно, долечу до самого Дома. Воздух звенит от милого смеха, и Желли довольно расправляет плечи. Не часто ей удается рассмешить малышку так скоро. - Неплохо, - одобряет Падпараджа, резко разворачиваясь на пятках. Волосы на миг превратили ее в петляющую комету. – Но можно сделать еще смешнее. - Да, прости, но когда ты сказала «кимоно Учителя», во мне проснулась староста. - Понимаю тебя. Мне самой нелегко было такое говорить, может, я тоже заразилась старостой? - Это не болезнь. - Ну как сказать … Облако закрыло солнце, бросив разлапистую тень на самоцветы. Они остановились и проводили его настороженными взглядами. - Желли … - Да-да, я думаю. – Алмаз постучала ногтями по рукояти меча, задумавшись уже всерьез. Малышка от нее не отстанет, пока игра не закончится действительно смешным моментом. – Отлично, да! Придумала. Идея была настолько удачной, что Желли хлопнула в ладоши, вприпрыжку обогнала Падпараджу, и развернулась к ней лицом. Останавливаться не стала, идти так оказалось действительно просто – алмаз ловкая, хоть и не такая длинноногая, и впереди на сотни метров ровный луг с травой по пояс. - Слушай-слушай … - Желли выдержала паузу, разжигая у малышки любопытство и собственное нетерпение. – Чтобы не улететь в море, поднимаясь над землей, я бы отпустила кимоно. И замерла, ожидая взрыва смеха. Падпараджа остановилась. Лицо ее приобрело странное, нечитаемое выражение. Молчание затягивалось, и Желли не выдержала первой. - Ну, отпустила кимоно, понимаешь? Я отпустила кимоно. Я! Я и вдруг отпустила, это же смешно! Падпараджа отмерла, но вместо того, чтобы рассмеяться, подошла и положила руку алмазу на голову. Тяжесть была приятной, раньше так делал только Учитель, когда хотел похвалить или утешить. С чего бы малышка и сейчас? Неужели настолько хорошо получилось? - Ты попыталась, - мягко сказала Падпараджа, ласково погладив вспыхивающие желтым волосы. И неторопливо прошла мимо остолбеневшего алмаза. Когда Желли смогла оправиться от шока, огненный султан сверкал далеко впереди. В три длинных шага они поравнялись, хотя алмаз неимоверным усилием воли сдержала себя, чтобы не затормозить непосредственно о спину Падпараджи. - Попыталась? Да я это сделала! Это было смешно! - Нет, не было. - Просто представь это, подумай об этом. – Желли захихикала, чем навлекла на себя полный вящего ужаса взгляд. - Надо попросить Учителя проверить твое чувство юмора. Ты явно когда-то раскололась и потеряла осколок головы, в котором он содержался. - Не было такого, - с легкой обидой сказала алмаз. – Посмотрим, как ты выкрутишься из моей ситуации. - Мне уже страшно. - Так, сейчас придумаем … - Мне действительно страшно. Это … Резко вскинутая рука в черной перчатке пресекла разговоры, и самоцветы пошли рядом в молчании, пока Желталмаз собиралась с мыслями. Чаще всего начинала Падпараджа, и в девяти из десяти случаев алмаз проигрывала, но все были довольны. Желли от души смеялась над забавными ответами Падпараджи и не переживала о проигрышах. Тем более что малышка реагировала на них гораздо острее – в такие дни пруд оказывался пустым, а медузы во всех возможных тарах теснились на полу ее личной комнаты, якобы утешая и поддерживая. Тогда Желли пробиралась к кровати, садилась на край и начинала новую игру. Падпараджа выигрывала, и все счастливы. Но не в этот раз. Желталмаз действительно считала шутку на тему своей излишней бережливости очень удачной, и собиралась побороться за победу. Она ее честно заслужила. - Ты в Доме, - решительно начала Желли, активно жестикулируя. – Идешь к лазарету. Вокруг пусто и очень тихо, никого нет рядом. И вдруг ты слышишь странный звук. Чавкающий, пугающий, он доносится откуда-то впереди. Ты бесстрашно заходишь в лазарет, оглядываешь полки, столы и видишь на нем глубокую чашу. А в ней … - Желли выдержала паузу, посверкивая глазами. – Смола расслоилась. Что будешь делать? На этот раз Падпараджа смогла справиться с накатившим изумлением быстрее. - Мне кажется, ты не до конца поняла смыл этой игры. - Конечно, поняла. Из чего-то страшного или глупого нужно сделать смешное, - вопреки своим словам неуверенно сказала Желталмаз, хотя относилось это к другому. Алмаз – это максимальная среди самоцветов твердость и, вообще, само совершенство, так что одному из них трудно смириться с тем, что она чего-то не может, пусть это всего-навсего шутки. - А то, что рассказала это смешное или глупое? – спросила Падпараджа и тут же мотнула вихрастой головой. – Не отвечай, я сама догадалась. Она ускорила шаг. Желли рванула следом, собираясь разобраться с этим раз и навсегда. - Подожди, Падпараджа! Что я сделала не так? - Все! - Но эту ситуацию можно сделать смешной. Например, если взять стилет и опустить в … - Не~е~ет, только не это! Учитель, спасите! Самоцветы яркими кометами метались друг за другом по полю, сбивая с толку бабочек и свет. Ветер усилился, заставляя траву исходить волнами не хуже моря. Облака появлялись все реже, в чистом воздухе, вымытом многими днями дождя, небо казалось тонкой пластинкой голубого топаза. В этот день луняне так и не появились.