Мировая Коробка Самоцветов

- Что это? Не получив ответа, Падпараджа положила на стол кипу чистых листов и подошла ближе, но Желли была настолько увлечена процессом, что не замечала ничего вокруг. Удобно устроившись на широкой пройме оконной арки, самоцвет сжимала в руках странно изогнутую палку, гладкую и немного уплощенную. Один конец находился на уровне глаз, тогда как другой ее конец упирался в пол между разведенных коленей. К тому же древесина имела необычный цвет – немного темнее, чем волосы Падпараджи, и с почти черными прожилками. Ничего подобного малышка раньше не видела. Она осторожно тюкнула Желли пальцем в макушку. Та вздрогнула и вскинула дико блестевшие глаза вверх. На вытянувшемся лице они казались огромными и бездонными, до краев заполненные медом цветочных пчел. - Это просто любопытная я, - успокаивающе покачала ладошками Падпараджа. – Я звала тебя, а ты не отвечала. Почти с ног сбилась искать тебя. - Да? – удивилась Желли. Активную беготню с криками она бы точно заметила. Или нет? - Да. Что ты делаешь? – Падпараджа осторожно потрогала дерево двумя пальцами. Приятное ощущение, поверхность отполирована почти как самоцвет, однако твердость никуда не годиться. Сжав палку в кулаке даже с половиной доступной силой, Падпараджа могла оставить трещины или вовсе сломать пополам. Алмаз успокоилась, вновь сосредоточилась на заготовке. Пропустив между двумя пальцами кварцевое шило, она старательно проделывала в палке дырку. - Помнишь устройство аппарата лунян? - Какого именно? – бдительно поинтересовалась Падпараджа, подозревая, что ее проверяют. Желли ничего не стоит устроить внезапную викторину с вопросами о полном названии аппаратов, где перечисляется количество лучей, форма, структура и куча всего того, что Падпараджа не запомнила до сих пор. - Любого. - Помню. - Первые ряды вооружены длинными копьями, а вторые используют дальнобойное оружие, стреляя в нас хрупкими, но юркими и быстрыми штучками. - Лук и стрелы? - Именно! – Алмаз так неожиданно ткнула в малышку пальцем, признавая ее правоту, что та шарахнулась в сторону. Медуза в треноге недовольно булькнула. – И я подумала, почему бы нам тоже не сделать лук? Это же столько проблем можно избежать! Атаковать издалека – уж это я смогу. Так же неожиданно Желли вернулась к работе и замолчала, а Падпараджа нахмурилась, отступив назад. Эффективно бороться со страхом к лунянами Желли так толком и не научилась. Все равно, сколько бы она ни готовилась, сколько ни тренировалась, результат один – замирает на месте, не в силах ни бежать, ни сражаться, и только неотрывно следит за надвигающейся тучей. Неудивительно, что она занялась изобретением нового оружия, особенно сейчас, когда до зимы они предоставлены сами себе. Падпараджа с радостью заверила бы ее, что проблемы нет, и она сама прекрасно справиться с лунянами. Сказала бы, что теперь ее черед защищать алмаз. Падпараджа часто прокручивала в голове то, что может сказать. Если бы Желли только позволила ей это! Челка надежно скрыла ярко блеснувшие огоньки глаз. Нет, она ничего не скажет. Просто сделает, как всегда. Желли продолжала, осторожно расширяя отверстие: - Я нашла подходящий материал. Дерево. Учитель называл его маклюра. Он сказал, что раньше заготовки высушивали и делали лук из нескольких частей, самых разных материалов. Но сейчас ничего подходящего нет. Поэтому я попробовала вымочить его. Вымоченный в растворе лук раздавленных семян кислицы остается гибким и прочным. Он может выдержать нашу силу. Кажется … Только боюсь, что при высыхании дерево потеряет упругость и рассохнется. Пока держу его влажным. Тонкие пальцы ловко перевернули заготовку другим концом, и шило вновь вгрызлось в податливую древесину. - Осталось найти подходящую нить для тетивы, но в этом мне не смог помочь даже Учитель. - Такое бывает? – хмыкнула малышка, усаживаясь за стол. Как ни странно, у нее тоже были дела – она составляла отчет для Учителя каждую декаду. Это было обязательным условием, временами Учитель просыпался и хотел бы знать, как идут дела у подопечных. Встать и пойти их разыскивать, требовать доклада устного значило нарушить их уговор. Самоцветы сошлись во мнении, что он не удержится от пары-тройки советов, несомненно полезных, но безбожно расслабляющих. Поэтому Падпараджа составляла отчет, одновременно совершенствуя подчерк, - Учитель любил оставлять колкие комментарии на полях отчетов, - относила наверх и складывала рядом с медитирующим Учителем. И волки сыты, и овцы целы. Падпараджа придвинула ближе стопку желтых листов, тоненькую кисточку и чернильницу из мягкого золота. Этот отчет будет четвертым. - Бывает. – Сказала Желли, сдувая мелкие стружки. – Учитель рассказывал, что раньше в качестве тетивы использовались части тел и внутренностей животных. - Иглокожих или моллюсков? – малышка просмотрела кисточку на свет. Изготовленная из соцветия растения, кисть имела свойство распушаться противными волосками уже на третьем слове, отчего приходилось часто окунать ее в чернила. Падпараджа ворчала, но продолжала записывать отчеты кистью – с остро заточенной палочкой еще сложнее. - Совсем других. Они были огромными и волосатыми. - Полностью?! – отчего-то Падпараджа прикинула, сколько из огромных древних животных можно было сделать кисточек. - Представь себе. - Фу, нет, не буду, а то и так кошмары снятся. - Кошмары? – переспросила Желли, подняв взгляд от заготовки. Прищуренные глаза, сразу не разберешь то ли метод воздействия такой, то ли алмаз просто не может сфокусироваться. В любом случае, Падпараджа почувствовала себя неуютно. - Совсем редкие кошмары. Не волнуйся, хе-хе. – Как можно увереннее сказала Падпараджа, улыбнулась и поспешно вернулась к работе. Еще минуту ее не покидало ощущение тяжелого взгляда, рука подрагивала от напряжения, поэтому буквы выходили угловатые и немного карикатурные. Пальцы вцепились в кисть как в спасительный щит от прозорливой Желли, но он не понадобился. Пронизывающий до инклюзий взгляд исчез, и вновь слышались мягкие звуки работы кварцевого шила. Падпараджа незаметно выпустила набранный в опаске воздух. Размеренный голос Желли, как ни в чем не бывало, заставил малышку вновь вздрогнуть. - Их сухожилия были упругими и эластичными. Среди растений и наших животных ничего подобного не найти. А значит, мне нужно придумать что-то новое. Создать или усовершенствовать. Падпараджа вывела последнее слово на странице и кинула кисть в чернильницу. Медленно помахивая бумагой, чтобы чернила немного подсохли, она рассеянно смотрела в окно за спину Желли. Желтые оттенки сменили красные едва заметно из-за прорвы облаков, скоро совсем стемнеет. - У тебя хоть что-нибудь есть на примете? - Я думала о пеньке, но мою силу она не выдержит. Щупальца медуз или актиний, но при высушивании от них остается тонкая пленка. Подкорковые волокна деревьев, стебли трав, тонкие корни, я даже о внутренностях тоже думала. Все не то. Не подходит. И … Аккуратно отложив далеко в сторону шило и заготовку, Желли устало моргнула несколько раз и завалилась на бок. Проскребла по камню отодвигаемая чаша с пыхнувшей светом медузой. - И я снова в тупике, - глухо закончила алмаз, уткнувшись лицом в камень. Мелодично зазвенели пряди, в закатном свете горящие красным. Падпараджа прикусила губу. Если уж упрямица Желли не придумала, то от нее здесь тем более толку будет мало. Но самоцвет привыкла помогать по мере сил своих. К тому же на правильную мысль может натолкнуть откровенная глупость, сказанная другим. Младшая надеялась, что это их случай. - Давай вместе подумаем, может чего выйдет. - Спасибо, - Желли с благодарностью подняла кулак с поднятым большим пальцем, но почти сразу уронила обратно. Остаток вечера прошел в умиротворенном молчании. Алмаз больше не двигалась с места, видимо заснув от усиленной работы головой, Падпараджа писала отчет до тех пор, пока несколько раз не ткнула кистью в стол, не найдя в темноте чернильницу. Тогда притащила на стол две лампы-медузы и продолжила. Руки выводили нужные слова сами собой, в отрыве от сознания, тогда как голова Падпараджи была занята мыслями о Желли. И лунянах, чтоб их между двух лун придавило! Идея с дальним оружием была толковой, очень даже, но неосуществимой. Падпараджа перебрала все знакомые ей предметы, подходящие для создания тетивы, но ни одно не подходило ни по упругости, ни по прочности. Она старательно припомнила весь остров, мысленно обошла каждый луг, каждый мыс и каждый пляж, даже в море заглянула. Ничего, что могло бы выдержать силу алмаза и запустить стрелу в подарок лунным захватчикам. Раньше Падпараджа не задумывалась, насколько мир вокруг такой же хрупкий, как они сами. От досады точка в последнем листе отчета получилась особенно крупной. Настоящая заключительная точка. Падпараджа потерла лоб, позвякивая челкой. - Да, тупик так тупик. – Прошептала она. Просушив лист, положила его к остальным, выровняла тощую стопку, относительно других отчетов, и встала. Медузы радостно забулькали, предчувствуя угощение. Падпараджа их непозволительно разбаловала, но ей нравилось такая реакция. Прижимая отчет к груди, Падпараджа взяла с полки баночку с высушенными водорослями и щедро всыпала их в воду. Разномастные обрывки жадно поглощали пульсирующие медузы, щупальцами подтягивая их ближе к ротовому отверстию. К чаше около Желли малышка подошла в последнюю очередь. Опрокинула на полупрозрачный купол остатки водорослей и осторожно тронула плечо самоцвета. - Ммм, я думаю, думаю, Желли, не ругайся … - пробурчала алмаз и внезапно села так, что Падпараджа едва успела отпрыгнуть. Иначе тюкнулась бы лбом в висок, и ищи в темноте осколки. А состояние Желли пугало, она не выглядела как самоцвет, способный без труда собрать ее заново только в свете от медуз. - Уже стемнело. Идем спать. - Да, иду, сейчас. – Желли потерла глаза, обвела темноту осоловелым взглядом. С трудом сосредоточилась на Падпарадже. Надо же, сейчас и не скажешь, что это именно Падпараджа безнадежно вырубается с заходом солнца. - Я отнесу отчет Учителю. – Сказала Падпараджа и развернулась уходить, когда заметила, что алмаз снова взяла в руки заготовку. – Нет, Желли. Ты вымотана. Иди спать. - Я пойду, Падпараджа, не нуди, - отмахнулась она. – Просто я подумала … даже во сне еще подумала, кажется … У лунян есть луки. Вот бы рассмотреть их поближе, пока они не исчезли. Может, это натолкнуло бы меня на ответ? Падпараджа стояла, ожидая продолжения, но Желталмаз поднялась и пошла вглубь лазарета. - Желли … - Отнеси отчет. Я скоро лягу. Следовало пойти за ней, хорошенько треснуть отчетом по голове и отнести в комнату, перекинув через плечо как куль водорослей. Однако Падпараджа почти исчерпала стойкость на несколько месяцев вперед. В голове нарастал противный гул, ноги медленно превращались в щупальца медуз, пядь за пядью, а пальцы удерживали отчет на чистом упрямстве. Поэтому малышка поспешила на четвертый этаж, к Учителю, пока оставались силы. Желли без труда останавливает Падпараджу от опрометчивых поступков, уже саму себя она без труда сможет отправить в кровать. Ведь так? В своей комнате, едва замечая очертания предметов в свете двух лун, Падпараджа дотянула до кровати и рухнула поверх одеяла как подкошенная. Проснулась она от дикого грохота или скорее очнулась, пришла в сознание, потому что сон был более похож на потерю его. Невероятный рокот заполнил комнату от края до края, переплавился в дробящую на осколки, оглушающую тишину. Тело подбросило на кровати, и следующий миг Падпараджа уже стояла в обнимку с медузой. Встрепанная, с медленно сползающей юбкой, ошалело озираясь по сторонам. В столь же ошарашенном состоянии медуза лупила щупальцами и яростно пыхала желтым. Вода веселыми ручейками побежала по груди, животу, ногам, впитываясь в одежду. - Прости, - сказала Падпараджа, разжимая руки. Студенистое тело со всплеском упало на дно чаши. Свет вспыхнул и раскрылся ярким одуванчиком над поверхностью воды. Падпараджа, наконец, пришла в себя, тряхнула головой, сбрасывая остатки сна и оцепенения. В один момент ей показалось, что она оглохла, поэтому сейчас самоцвет осторожно потрогала уши. На месте, никаких недостатков и сколов, к тому же она ясно услышала перестук пальцев по их поверхности да фоновый шум дождя. Все еще держась за мочки, Падпараджа осмотрелась. В непроглядной тьме вокруг мало что можно было разглядеть, но комната небольшая, предметов не так много. И Падпараджа не видела ничего, что могло бы так неожиданно ее разбудить. Ничего и никого. Подтянув и застегнув юбку, самоцвет подошла к витражному окну. По ромбам отшлифованного прозрачного кварца густо рассыпались темные кляксы дождя. Совсем не разглядеть, что снаружи через силуэт зеркальной близняшки. Падпараджа подняла руку и помахала ей. - Сейчас ещё ночь. Точно. Пфф, испугалась, дуреха? – поддразнила ее Падпараджа голосом старшей. Нервно хихикнула, продолжая слушать свой голос: - Я ещё никогда не просыпалась посреди ночи. Что сказать - это не очень приятно. И зачем только проснулась? Кажется, что-то падало. Или это был гром? Хм. И что, теперь надо засыпать заново? Совсем не хочется … Вопреки словам Падпараджа хрустко потянулась, захватывая ртом влажный ночной воздух - досадная привычка древних существ. Уснула бы даже быстрее, чем до этого, но в тот момент, когда самоцвет попятилась от окна к кровати, явила себя истинная причина её пробуждения. Беспорядочный стук дождя по кварцевым витражам, то ослабевая, то вновь усиливаясь, разбавила тяжёлая поступь грома. Огромные валуны накатывали издалека, может от самого моря единой лавиной, разрушительными волнами оглушающего звука. Падпараджа слышала гром, и приняла его как должное. Вечный спутник дождя, что тут странного? Молния услужливо высветила рубиновые части витража, скомканное от суетливого сна одеяло, треногу с медузой, замершую и ослепленную высокую фигурку, отразившую свет яркой вспышкой красного. А потом гром зазвучал по-настоящему. Такого Падпарджа никогда в жизни не слышала, и это была неприятная неожиданность. Грохот поднялся до небес, или скорее с них спустился, вначале широкими волнами разойдясь по всему острову, чтобы в долю секунды схлопнуться вокруг замершего самоцвета. Падпараджу трещала изнутри, дрожала и пальцы ходили ходуном, не способные ухватиться за что-либо. Молния забрала с собой свет или Падпараджа просто ослепла. Гром трещал над головой или это рушился свод старой родной Школы. Весь мир заполнил треск и хруст, а может самоцвет слышала, как лопалась её собственная голова. В отдельных осколках себя Падпараджа ловила единственную связную мысль: их мир умирал от небесных звезд шесть раз, и, кажется, пришел черед седьмого. Новые звуки выплыли из оглушающей тишины. Падпараджа снова чувствовала усталость и головокружение, ощущала мягкую твердость пола под коленками. В комнату вернулся шум дождя да плеск медузы в чаше неподалёку. Падпараджа медленно подняла голову, сфокусировала взгляд на окне. Ожидала увидеть осколки кварца и рубина, но ничего. Та же темнота, едва заметный отсвет желтого светильника и её силуэт в масляно-блестящих ячейках. Целая и невредимая, как ни в чем не бывало. - Фью, вот это да! Всем громам гром. Чуть не развалил меня на части, хотя мог бы, будь я вполовину крепче. Монстр какой-то, - бормотала Падпараджа, поднимаясь на ноги. Снова молния и снова гром. Немного слабее, но все равно зубы самоцвета застучали друг о друга как камешки в ручье, а ладони сами собой закрыли уши. Падпараджа вжалась лбом в пол, пережидая прошивающие тело раскаты. Когда небо угомонилось, Падпараджа вскочила на ноги, подхватила чашу с медузой - не оставлять же бедное животное в одиночестве, - и решительно вышла в коридор. Интересно, Желли тоже проснулась от эдакого громыхания? Ее комната располагалась намного левее, почти у самой лестницы. Почему два единственных самоцвета не соседи? В этом была заслуга юной Падпараджи. Когда Желли только появилась здесь, она ни на шаг не отходила от Учителя, даже спать предпочитала поблизости. В то время он еще не выделил на четвертом этаже комнату для медитации, и, если его подкашивала усталость, то просто укладывался там же, где работал – в исполинских залах первого этажа. Желли старалась быть рядом, не надоедая, но и не удаляясь. Спустя десятки лет она осознала, как глупо это выглядит, собралась с силами и обстоятельно прошла всю Школу в поисках подходящей комнаты, которая бы стала ее личной. Правильная Желли выбрала первую комнату второго этажа, логично рассудив, что второй самоцвет займет комнату рядом, по правую руку. Однако Желли не повезло – ей досталась строптивая и упрямая Падпараджа. Малышка наотрез отказалась жить рядом и выбрала комнату подальше, почти в середине изогнутой «спины» Школы. Учитель одобрил выбор, да и Желли приняла его, со временем, особенно когда выяснились некоторые особенности строения тела Падпараджи. Первые солнечные лучи шли ей только на пользу - так она быстрее могла набраться сил, чтобы встать с кровати и радовать старших направо и налево. Однако сейчас ей нужно было преодолеть шесть нежилых темных комнат, чтобы оказаться под боком у заботливой и милой Желли. Несколько метров полутемного коридора с зияющими черными провалами, будто покинутые раковины улиток, а в решетках окон жуткими голосами завывал ветер, и от этого Падпарадже становилось не по себе с каждой секундой. К тому же, прижимая к груди чашу с медузой, она почти ничего не видела – свет от воды слепил, ограничивал обзор. Коридорные медузы мирно спали, понизив освещенность до едва видимого поблескивания. Только ускорив шаг, остро чувствуя стук собственных шагов, Падпарадж поняла, что забыла обуться. Такая мелочь не могла ее остановить, тем более очередная вспышка и гром вынудили ее остановиться, чтобы не покатиться от неожиданности. Теперь Падпараджа готова была поклясться, что слышала треск пальцев, а по ногам застучали осколки. Она не наклонилась, чтобы их подобрать. Ей казалось, нет, она была уверена, что еще одного неботрясения ее нежное корундовое содержимое не выдержит. Помочь тут могут только крепкие алмазные объятия. В комнату Желли самоцвет влетела растрепанная до состояния морской мочалки, со страшной маской на месте лица из-за подсвечивающей снизу медузы. Падпараджа отвернулась от своего отражения и осторожно подкралась к кровати. Чаша стукнула о край другой, вызвав короткий яркий всплох. - Желли, - тихо позвала Падпараджа, опустилась на колени и ухватила алмаз за плечо. Как она думала за плечо, но на деле пальцы смяли податливое, разворошенное одеяло. Падпараджа тупо потянула его на себя, и смотрела до тех пор, пока оно полностью не сползло на пол. Желли не было. Совсем не было. В пылу неверия самоцвет навалилась на постель грудью, прошарила её руками, громко ткнувшись пальцами в стену, даже под подушку заглянула. Все говорило о том, что Желли отчего-то проснулась, встала и ушла, даже не заправив кровать, что вовсе в голове не укладывалось. Что могло случиться? Может, её тоже разбудил гром? Но, если так, куда она могла уйти? Ногти простучали по белому кварцу задумчивую дробь. - Проверить сохранность лазаретного добра, конечно, куда же еще? – пробурчала Падпараджа. Самоцвет раздражало то, что обычный гром ее так пугает, и одновременно то, что некому успокоить и сказать, какая же она малышка, раз боится обычного грома. Рассудив, что Желли долго в лазарете делать нечего, и совсем скоро она вернется, Падпараджа не придумала ничего лучше, чем забраться в кровать, накрыться одеялом и постараться не уснуть до ее прихода. А даже если уснет, злорадно думала Падпараджа, закручиваясь в кокон и свешивая волосы вдоль кровати, то так даже лучше. Пусть увидит ее, маленькую и беспомощную, в своей кровати и стыдиться. Время шло. Молния сменялась громом три раза, и каждый раз Падпараджа подтягивала колени к груди, накрывала голову подушкой и пережидала дребезжащую боль в зажмуренных глазах. В моменты затишья она рассматривала целые пальцы, и думала, что чашу у медузы придется менять. Сон не шел. Желли тоже. Падпараджа вертелась в чужой кровати и чувствовала нарастающее беспокойство. Отчасти это гадкое чувство, отчасти новый громовой раскат вынудил самоцвет выскочить из-под одеяла с завидной прытью. - Ну, вот и пойду искать. Найду и как вправлю ей голову на место! И кто теперь из нас старшая? – бурчала Падпараджа, завязывая уголки одеяла под подбородком и откидывая его за спину. Медуза запузырила воду от возмущения, когда крепкие руки вздернули чашу вверх. - С тобой мне не так страшно, - шепотом призналась самоцвет в пульсирующую желтым верхушку, на что вода взбурлила еще больше и пошла через край. Уже покидая комнату, Падпараджа подумала, что теперь ее больше страшила не гроза, а Желли. И немного – тянущая слабость в ногах и навязчивое головокружение. На первый этаж вела угловатая лестница, и только благодаря природной ловкости Падпараджа не пересчитала спиной все ступеньки. Несколько раз нога проваливалась в пустоту, соскальзывая с края, отчего голова шла кругом куда быстрее, а белый камень покрывали мокрые кляксы. Хорошо, что очередное громоизвержение застало ее на ровной площадке между этажами, и Падпараджа переждала его, зажмурившись и пылко прижавшись к стене. В сводчатых коридорах первого этажа гулко пел дождь, заглушая любые звуки. Даже собственные шаги, обычно звонкие и четкие, Падпараджа не слышала, что уж говорить о шагах потерявшейся Желли. Поэтому самоцвет сразу двинулась к лазарету, как к самому вероятному месту обитания алмаза, держась подальше от захлестывающих под крышу потоков воды. Лазарет встретил относительной тишиной и полным отсутствием кристаллической жизни. Падпараджа озадачено склонила голову к плечу. Свет едва пробивается сквозь студенистые тела – медузы дремлют, - полки заполнены баночками и, насколько может вспомнить Падпараджа, все на своих местах. Только на дальнем конце стола угадывается нагромождение каких-то вещей. Самоцвет подошла поближе. Чаши? Вполне возможно, Желли часто оставляла на столе то, чем собиралась заниматься на следующее утро. Блеклые отблески света рассыпались по плечам и вещам. Падпараджа прошла немного вперед, пытаясь разглядеть в темноте признаки того, что Желли была здесь недавно. Беспокойство в груди медленно перерастало в скребущую тревогу. Очередная молния пришлась как раз кстати. Белая вспышка выбелила комнату не полностью, заполнив пол вытянутыми тенями предметов, но вполне достаточно, чтобы в глаза Падпарадже бросились песчинки белых бликов из глубины зала. Краем глаза она успела заметить еще один стол, вереницу разномастной посуды на нем и тонкая слепящая фигурка рядом, прежде чем ветвистый разряд истончился и исчез в мокром ночном воздухе. - Желли, вот ты где! Что ты здесь делаешь? – радостно заверещала Падпараджа от облегчения. Алмаз нашлась, на первый взгляд целая и невредимая, и теперь гром не страшен, и рухнуть от слабости можно, когда совсем рядом заботливые руки. В лазарет набегали нарастающие отголоски нового гром. Падпараджа их почти не слышала, полностью сосредоточившись на голосе Желли. Но она не спешила отвечать, видимо, слишком увлеклась очередной сложной задачкой, что случалось с ней частенько. Особенно в последнее время, когда Учитель медитировал, а Падпараджа больше уделяла внимания медузам, чем поднятия урожайности кустов пудряники. Конечно, на самом деле кусты были откровенно дикими, самоцветы за ними не ухаживали изо дня в день, однако Желли лелеяла идею, что однажды они займутся этим вплотную. А значит нужно быть готовыми, иметь четкий план действий. И таких идея у алмаза целая книжная полка в библиотеке (на это-то бумаги она не жалела, а как записать имена всех медуз, так экономить надо!). Желли могла молчать часами, а потом наткнуться на отличную мысль и просто безостановочно писать, только листы по сторонам летели. Может, и сейчас у нее просто творческий ступор? - Желли? – громко позвала Падпараджа, чтобы убедиться. Ничего. Падпараджа поджала губы, прищурилась, пытаясь разглядеть очертания предметов впереди, и ускорила шаг. Но гром уже достиг Школы. Над головой зарокотал, загрохотал, запульсировал сам воздух. В этот самый момент в ореол света от медузы вплыло белое лицо с темными провалами глаз. Лоб его пересекала длинная прядь, играющая желтым. Только чудом Падпараджа от страха и неожиданности не пошла трещинами, хотя по ощущениям внутри все рассыпалось в мелкое дрожащее крошево. Руки затряслись, и чаша неминуемо выскользнула из ослабевших пальцев, если бы с другой стороны ее не подхватила Желли. Гром вновь выворачивал мир наизнанку. Желли что-то говорила, самоцвет видела, как ее губы двигались, но уши будто заложило подушкой. - ….и хорошо, что ты здесь, Пади-кун! – голос алмаза доносился издалека, с раздражающим эхом на всю голову. Падпараджа зажмурилась, пытаясь прийти в себя. А в мыслях навязчиво крутился один вопрос – с каких пор Желли зовет ее Пади-кун?! Алмаз потянула чашу, а заодно и с новыми силами вцепившуюся в нее Падпараджу за собой, вглубь лазарета. Падпараджа то и дело спотыкалась об собственные ноги, в то время как Желли шла вперед уверенно, словно сейчас белый день и пустой коридор впереди. Вода из чаши выплескивалась на руки алмаза, когда та дергала на себя слишком сильно. Звуки вернулись, и Падпараджа с удивлением услышала, как Желли хихикает. Так Желталмаз протащила полуночных визитеров до стола и отпустила чашу так внезапно, что все еще оглушенная всем произошедшим Падпараджа едва успела переступить ногами, чтобы не упасть. Медуза возмущенно топорщила во все стороны щупальца, видимо, всерьез подумывая сбежать до ближайшей лужи – благо их сейчас хоть пруд пруди, - и вплавь добраться до более удачливых собратьев, мирно пережидающих бурю на дне. На ее месте, Падпараджа бы так и сделала. Тем временем алмаз металась вдоль стола, добывала свет из медуз, установленных по углам и на полу. Постепенно Падпараджа смогла увидеть, над чем именно работала ночью Желли. Стол был заставлен разного размера и формы баночками, коробочками, мисками, плошками и вообще всем, что можно было использовать как посуду. И в каждой из них горкой лежали порошки. Разобрать хотя бы их цвета не представлялось возможным, тусклый свет люмо-медуз делал их одинаково серыми. Однако, рядом копошился куда более надежный источник информации, чем глаза. - Мое творение! – со значением и гордостью произнесла Желталмаз, раскинув руки над столом, как мог бы сделать создатель всего сущего. Папараджа не прониклась торжественностью момента, зато озадачилась внешним видом старшей. Рубашка расстегнута и не заправлена, юбка посерела от обилия на ней порошка, чулок и обуви нет вовсе. Волосы растрепаны, пудра кое-где стерлась или скорее смылась, и сквозь прорехи виднелся алмаз со странно тусклым блеском. Зато глаза у Желли сияли ярче любой из лун. Падпараджа крепче прижала чашу к груди, где опять проклюнулось беспокойство. - Что это? – осторожно спросила она. - Пудра. Точнее, это только ингредиенты, а сама пудра вот она. Здесь и здесь. – С готовностью ответила Желталмаз, указывая на две большие плошки. – Нет, это тоже ингредиент. Значит здесь … Или здесь … Желли яростно запустила пальцы в порошки, захватывала их полными горстями и подносила к самому лицу, рассматривая. Падпараджа потихоньку пыталась развязать узел на одеяле. - ВОТ! – закричала алмаз, повернулась к младшей и сдула горку пудры ей в лицо. Самоцвет инстинктивно попятилась. Плотное облако пудры, мерцая в свете медуз, окутало ее и в считанные секунды оказалось на лице, волосах и одежде. Даже на зубах заскрипела. - Одна треть пудряники, одна треть перемолотых в пыль зерен колосца, одна треть или меньше красной глины и несколько капель сока маклюры. Раз уж я беру у нее ветки, почему бы и сок не прихватить, а? Тщательно перемешать, растолочь и использовать. Наносится идеально и смывается дождем в течение полутора минут. Или ста тридцати секунд? Аргх! Где мои записи?! – Желли буквально упала под стол и чем-то зашуршала, заглушая даже шум дождя. Падпараджа медленно стерла с глаз пудру уголком одеяла, передернувшись от неприятных ощущений. Пудра вполне могла продержаться под дождем сто тридцать секунд и даже больше – стиралась она из рук вон плохо. - Тебя разбудил гром? – спросила Падпараджа, решив, что настал подходящий момент выяснить, что здесь происходит. - Что? Какой гром? – донеслись приглушенные слова из-под стола. – Нет! Я не ложилась. Так, а это уже плохой знак! Желли никогда не позволяла себе работать допоздна, прекрасно зная, что Падпараджа сможет использовать это обстоятельство в свою пользу. Поэтому стоило солнцу приблизиться к линии горизонта на два пальца, как Желли мигом оставляла любую работу, какой бы важной она ей не казалась, и шла спать, гоня перед собой в постель ноющую младшенькую. Из-под стола показалась еще более всклоченная, чем прежде желтая макушка. Теперь алмаз судорожно переставляла баночки с места на места, ориентируясь на одной ей ведомую систему. Видимо, что-то из мешанины чувств проступило на треугольном личике Падпараджи, потому что Желталмаз, все еще стоя на коленях, выставила вперед раскрытую ладонь и выпалила: - Не осуждай меня! Это ради общего блага! Я почти создала рецепт идеальной пудры с идеальными параметрами вязкости и сыпучести. Мне осталось совсем немного! Кулак пристукнул по столу, и Падпараджа вздрогнула. Нахмурила тонкие брови, наблюдая, как Желли с усилием и покачиванием поднялась на ноги. С безмерно удивленным выражением посмотрела на собственную ладонь, выпачканную в пудре, попыталась вытереть ее об юбку, но еще сильнее выпачкала. Стоило отдать ей должное – Желли всегда работала с невероятной отдачей, часто забывая позаботиться о себе или с полчаса погулять под солнцем. Однако сейчас все это было уже слишком. Даже слишком-слишком. На столе освободить место под еще одну медузу не удалось, поэтому Падпараджа аккуратно задвинула ее под стол. Мало ли что может произойти дальше, а животное жалко, она и так настрадалась по пути. Крепко перехватив одело за углы, Падпараджа медленно двинулась в обход увлеченно что-то бормочущей Желли. - Желли~и … - Нет, никаких Желли, - моментально отреагировала она, но – слава солнцу! – не обернулась. – Кто это? Ее нет, позвоните позже. - Что? – удивилась Падпараджа. - Что? - Устроить перезвон…. Зачем? Что ты имела ввиду? - Не знаю, как-то само на язык прыгнуло, - ответила алмаз, и в голосе впервые промелькнули нотки усталости. Этого хватило. - Так, идем. – Падпараджа старалась говорить строго и убедительно, немного, совсем немного подражая Учителю. Она попыталась ухватить Желли за запястье, но та ловко вывернулась и отскочила в сторону, успев сцапать по пригоршне порошка. - Не подходи! Или я буду покрываться пудрой! - Э? - Смотри! – и Желли резким движением бросила порошок себе под ноги. Вверх поднялись два миниатюрных облачка и тут же опали. Падпараджа смотрела на делающую пасы алмаз и совершенно не понимала, как ей нужно поступить. Право слово, раньше она с таким не сталкивалась, даже не предполагала, что такое может быть. Разве что от лунян самоцвет могла ожидать чего угодно, даже такой дурной блажи в виде танцев и песен, что с них взять, алчные неземные создания. Но Желли … Представление тем временем продолжалось. - Фух! Теперь я невидима для лунян, - таинственным шепотом произнесла Желли, складывая руки на груди и чуть наклоняясь вперед. - Но я-то тебя вижу. - Ну ты же меня не выдашь? Терпению Падпараджи было далеко до учительского, почти как от любой луны до самой глубокой впадины в море, и оно уже исчерпало себя. Падпараджа нагнула голову и раскрыла одеяло пошире. В голову пришла мысль, что не зря она тренировалась в поимке медуз все эти годы. - Идем спать. Желли уставилась на младшую, как на внезапно заговорившую бабочку. - Я не хочу спать. Мне это больше не нужно, - сказала и вздернула подбородок так высоко вверх, что наверняка коснулась макушкой спины. - Почему? – спросила Падпараджа, медленно подходя ближе. - Я становлюсь поистине гением, когда не сплю. И если я не буду спать … допустим … ээээ … никогда! То мы достигнем много, ох чего мы сможем достичь! - Сколько ты уже не спишь? - Около двух недель. - Что?! – вскрикнула Падпараджа, одеяло внезапно стало очень тяжелым и едва не выскользнуло из пальцев. Не сказать, что новость сильно ее удивила. Часто в Желли боролись два фундаментальных качества: тяга к порядку и ответственность за всех, живущих рядом. Будь-то медузы, цветы, Падпараджа или Учитель. У алмаза в этом плане совершенно отсутствовали какие-либо ограничения, и в глубине души Падпараджа знала – однажды ответственность перевесит все остальное. Даже здравый смысл. Дело совсем было в другом. За две недели, пока Желли ночи напролет пыталась решить несколько проблем разом, Падпараджа полностью сосредоточилась на медузах и совершенно забыла, насколько старший самоцвет может быть фанатична в своих стремлениях, совершенно забывая о себе. Насколько она беспомощна под маской строгой старосты. Впервые Падпараджа смотрела на Желли другими глазами, и в этом новом мире алмаз невероятно хрупкий. Ах, Желли, ее милая малышка Желли, прекрасное безголовое создание. Грудь Падпараджи полнилась небывалой нежностью к беснующемуся самоцвету. - Да. А теперь я гений. Злой гений-изобретатель убийственно стойкой пудры. Ха-ха-ха! – тем временем, вещала Желли. Очередная молния и гром пришлись очень кстати, придав фигуре алмаза со вскинутыми вверх руками подобающий речам вид. Падпараджа лишь поморщилась от дрожи и звона в ушах. - И чем же она убийственная? – спросила она, все еще надеясь решить делом мирным путем. - Я изготовила несколько пробных мешочков с маскировочной пудрой, - сказала Желталмаз и вытащила из рукава маленький серый кулек. – Осторожно, они сделаны из тонкой бумаги, могут лопнуть от каждого неловкого движения, хох. Но мне беспокоиться не о чем. А вот тебе … Падпараджа успела открыть рот, но слова так ее и не покинули. От неожиданности самоцвет не успела среагировать, поэтому увесистый мешочек угодил ей точно в лоб. Бумага лопнула с тихим хлопком, во влажном воздухе заметались крупные частицы пудры, вмиг окутав голову непроницаемым облаком, даже красно-рыжая челка не промелькивала. Падпараджа пошатнулась. - Прямое попадание, - спокойно констатировала Желли, неуловимым жестом стряхивая на ладонь еще один мешочек. - Ах, ты … Несколько рефлекторных шагов в сторону хватило, чтобы выйти из облака и вновь начать видеть. Лицо, волосы, плечи были покрыты ровным слоем убийственной пудры, даже на языке ощущался противный скрип. - Ура, враг повержен! – вяло порадовалась алмаз. Волосы ее потускнели, и глаза сияли не так ярко, прикрытые отяжелевшими веками. - Как бы не так! - Еще оди~и~ин! Несмотря на явную усталость, Желли отправляла мешочки в полет с завидной точностью и постоянством. А Падпараджа, сбитая с толку первой неожиданной атакой, никак не могла избавиться от застилающей глаза пудры. - Ай, хватит! Пхе-кхе. - Третий! - Увернулась! Ха! - Пятый! - Э? А четвер … гхах! – два мешочка один за другим приземлились рыжей на макушку. В момент она оказалась в настолько плотной взвеси пудры, что не сразу сообразила, стоит ли она еще на ногах или уже протирает спиной пол. Привычно рванулась в сторону и вылетела ровнехонько под струи дождя, стекающие с верхних этажей. - Йухуууу! – тихо сказала Желли, поднимая кулак в знак победы. Падпараджа смотрела на нее, пока по лицу, рукам, волосам обильно стекала белая жижа. Одежда быстро пропиталась водой и пудрой, и если рубашку еще можно было спасти, то юбка поменяла цвет с черного на пятнисто-серый. Хорошо хоть одеяло потерялась как-то само собой во время рывков по сторонам. Кудряшки синхронно звонко подпрыгнули, когда самоцвет затрясла головой. В единственных отсветах еще не спящих медуз Падпараджа казалось черной в обрамлении насыщенно красного. Решительным шагом она вернулась под крышу, позвякивая волосами, отбивая зловещий ритм о влажно сверкавшее бедро. В небе вновь свирепствует гром, но Падпарадже не до него. Надо вернуть Желли в комнату, и чем быстрее, тем лучше, а для этого все средства хороши. - Ладно. Покажи мне, что ты там еще изобрела. Несмотря на усталость, самопровозглашенный гений еще не готова была просто так сдаться, поэтому Желталмаз смерила самоцвет взглядом, полным пронизывающего подозрения. - Ты серьезно? - Конечно. Я не могу упустить возможность посмотреть на твои ночные творения. Они, должно быть, …. гениальны, - Падпараджа старалась говорить с толикой восхищения в голосе, хотя на последнем слове невольно запнулась. Все еще с опаской, обходя стол по противоположной от Падпараджи стороне, алмаз взяла в руки маленькую плетеную баночку. - Еще пудра. - Она лучше? – самоцвет приблизилась на шаг, и Желли не отступила. - Цвет приятнее, - стеснительно произнесла Желли, нырнула рукой в порошок неразличимого цвета и вынесла на ладони осыпающуюся горсть. Падпараджа подошла еще ближе, присмотрелась. - Ага. - Немного похоже на цвет Учителя, но бледнее. Я …. я все еще работаю …. над нужным … от …. оттенком, - речь Желли замедлилась, стала вялой, а паузы между фразами занимали все больше времени, будто каждое слово стоило неимоверных усилий. Глаза потухли, почти сравнялись цветом с волосами – тусклый и пыльный желтый. Сверкнувшая красным тонкая рука потянулась к Желли ладонью вверх. Алмаз напряглась, судорожно прижав к груди баночку и рассыпающуюся пудру. - Зачем? - Посмотреть пудру поближе. Слишком темно, не разглядеть. Несколько раз моргнув, Желталмаз понимающе кивнула, разжала кулак, собираясь пересыпать порошок в протянутую ладонь, и силы окончательно иссякли. Желли качнулась вперед, и Падпараджа вовремя подхватила ее под руки. Мягко и нежно, так, что подбородок лишь с негромким стуком коснулся мокрого плеча. Баночка выскользнула из обмякших рук и закатилась под стол, оставляя за собой аккуратный полукруг. - Так вот как я выгляжу со стороны, - пробурчала Падпараджа, надежнее устраивая голову Желли на плече и без труда подхватывая тело на руки. Сейчас она казалась такой хрупкой, а еще алмаз! Путь назад занял намного больше времени, так как о медуз Падпараджа вспомнила только у лестницы. Возвращение в лазарет не имело смысла - силы ее тоже были не безграничны, поэтому она пошла вперед, медленно и с величайшей осторожностью. К тому же голова Желли постоянно норовила соскользнуть с плеча и запрокинуться, отчего Падпараджа плелась не быстрее улитки. На каждой ступеньке она размышляла, что делает доброе дело, и мысленно хвалила себя за терпение. Как обычно, Падпараджа немного увлеклась и автоматически добрела до своей комнаты. А когда вошла и поняла, что ошиблась, сил нести Желли куда-то еще уже не было совершенно. Поэтому самоцвет просто сгрузила безвольное тело на кровать, махнув на все рукой. Почти распадаясь на части от усталости, Падпараджа стащила мокрую одежду, обувь, сдвинула алмаз и легла рядом. Все получилось почти так, как она хотела. Непонятно откуда взявшуюся бодрость как рукой сняло, Желли мирно лежит рядом и гром уже не пугает. И вряд ли когда-нибудь испугает, ведь теперь при звуках грома перед глазами Падпараджи встает образ злого гения-изобретателя. И улыбки уже не сдержать.