Это не NOTRE DAME

- Уходи! – Елена громко шмыгает носом и глубже зарывается в одеяло, - я никого не хочу видеть! - Слушай, прекрати, - Миранда злобно смотрит на дочь, - ты рыдаешь тут уже вечность! Вставай и марш умываться, пока Деймон не увидел твою отекшую физиономию и не передумал! - Пусть передумает! – Елена даже чуть поскуливает от непрекращающегося потока слез, - пожалуйста, пусть он передумает! Я не хочууу! - Елена, хватит, истерить!!! – Миранда, не выдержав, наконец, хватает дочь за руку и практически волоком стаскивает с кровати, - тебе не пять лет! - Мам, пожалуйста! – оказавшись на полу, Елена моментально обхватывает мать за ноги, крепко прижимаясь всем телом, - пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!!! Не заставляй меня выходить за него замуж! Я найду другого мужа! Не Стефана! Цыгана! Богатого! Мама, я умоляю тебя только не Деймон… - она прерывисто вдыхает воздух, безуспешно пытаясь справиться с новыми и новыми приступами слез, но Миранда только холодно смотрит на нее, крепко берет за локоть и заставляет подняться на ноги. - Успокойся, - она пристально смотрит дочери в глаза, и по лицу Елены мгновенно пролетает едва уловимая тень надежды, - прекрати реветь, - Миранда протягивает руку и вытирает ее горячие соленые слезы, - Деймон молодой, красивый и очень богатый. Он из уважаемой семьи. Это счастье, что он захотел жениться на тебе. Я не понимаю, почему ты так реагируешь? - Мама, он же урод… - слезинки одна за другой снова скатываются по щекам Елены, - и ты прекрасно знаешь, что я имею ввиду. Деймон Сальватор – это жестокий, властный, бесящийся с жиру самодур. Есть городская легенда, что потерять девственность можно уже просто войдя в его дом. А ты хочешь отдать меня… ему… насовсем… в законное пользование… - Елена опять начинает сильнее плакать и, сдавшись, закрывает опухшее и раскрасневшееся лицо руками, - ты хоть представляешь, что он будет делать со мной? - Слушай, я тебя умоляю! – женщина недовольно закатывает глаза, - можно подумать какой-то другой мужчина, с тобой этого делать не будет! - Мама он вчера на лошади и с ружьем гонялся за девушками прежде, чем переспать!!! Голос Елены срывается и дрожит. Она делает попытку снова упасть на кровать, но Миранда ловит ее и, громко выругавшись, запихивает в чуть приоткрытую дверь ванной. Елена знает, что, если мать начала кричать, то уже ее окончательно довели. А значит, просить ее о чем-то сейчас совершенно бесполезно. Если Елена не умоется сама, мать вызовет тяжелую артиллерию в лице своей сестры Изабель, и эта мерзкая тетка уж точно силой приведет Елену в нормальный вид. Ледяная вода обжигает разгоряченное лицо, глаза щиплет, и Елена на какое-то время отвлекается, пытаясь понять, что же в них попало. Наверное, Кэролайн придет в полнейший восторг, когда узнает. Хотя, скорее всего, она уже знает. В курсе, наверняка, весь город. Если бы мать, увидев ее реакцию, не отобрала у нее телефон, Елена бы тоже сразу всем рассказала. Правда, в том случае, люди знали бы ее версию этой истории. Вокруг глаз все еще отчетливо видны уродливые красные пятна, и Елена, снова набрав в ладошки ледяной воды, прикладывает ее к лицу. Она не знает, как заставить себя перестать плакать. Где-то глубоко внутри она с самого начала понимала, что ей никогда не удастся остаться со Стефаном, даже несмотря на его громкие заявления о том, что он украдет ее, переспит с ней, и таким образом ее родители будут вынуждены ее отпустить. Их дом был заложен, безумные долги по кредитам не вписывались уже ни в какие мыслимые рамки. Елена смирилась с тем, что ей придется выйти за того, кто устроит ее родителей, и, в конечном счете, она давно уже была к этому готова. Просто она никак не ожидала, что этим кем-то неожиданно может стать столь ненавистный ей кузен ее парня. Как выразилась накануне Кэролайн, самый развратный человек на Земле. Этот человек вызывал у Елены исключительно рвотные позывы, она искренне не понимала огромную кучу совершенно ненормальных, на ее взгляд, женщин, которые, как оголтелые носились за ним, не понимала, зачем ему самому вдруг понадобилось жениться, и главное, почему он решил взять в жены незнакомую цыганскую девушку, потому что уж кто-кто, а он давно и демонстративно плевал на все возможные из имеющихся традиций. - Правильно, Елена, - мать недовольно смотрит на нее, - давай, передвигайся еще медленнее, тогда мы вообще никуда не успеем! - Мам, пожалуйста, хватит… - Миранда вздрагивает от бесцветного, какого-то совершенно неживого голоса дочери, но тут же делает вид, что ей показалось, - дай мне, пожалуйста, поесть. - Какая еда, Елена? – тонкая черная бровь удивленно ползет вверх, - сначала врач, потом позавтракаешь. Все анализы на голодный желудок. - Какие анализы? – Елена нервно облизывает пересохшие губы и ловит на себе сочувственный взгляд Кэтрин. - Ты еще не проснулась? – Миранда щелкает пальцами у нее перед лицом, - ау, соберись! Деймон не идиот, чтобы покупать кота в мешке! Ты, как маленькая, Елена! – Миранда раздраженно разводит руками, - неужели не понимаешь? У нас не принято разводиться! Ему нужна жена на всю жизнь! Нужна женщина, которая родит ему здоровых детей! Как он может делать официальное предложение, пока тебя не осмотрел его врач?! Унижение волной проходит по телу Елены, а, высохшие было, слезы, возвращаются с новой силой. Ее покупают. Вот именно. Это самое подходящее слово. Как игрушку. Как вещь. Как новую спортивную тачку, взамен старого, известного на весь город, кабриолета. Если после осмотра она окажется здорова, ее возьмут, если нет – она никогда в жизни не отмоется от этого позора, а мать и Изабель будут пинать ее этим обстоятельством до тех пор, пока она, наконец, не сбросится с городских часов. Врач Деймона оказывается принципиально отличным от самого Деймона. За весь час, что Елена проводит в кабинете, эта немного сонная немного взъерошенная женщина со странным именем Джозетт произносит всего две фразы; «присядь» и «когда в прошлый раз были месячные?». В остальном она объясняется жестами или взглядами, больно не делает, но всепоглощающее чувство стыда и страха не оставляет Елену ни на минуту. Когда все оказывается позади, она только выходит из кабинета и молча кивает, сидящему в стороне молодому темноглазому и темноволосому парню, которого Деймон накануне назвал при Елене бабушкой Энзо. - Миссис Гилберт, - Энзо поднимается на ноги и почтительно смотрит на Миранду, - здоровье Елены в порядке. Согласно договору, теперь Елена должна непрерывно находиться под Вашим присмотром до вечера, пока мистер Сальватор и его родители не приедут, и Деймон не сделает официальное предложение. - В смысле находиться под постоянным присмотром? – Елена злобно сжимает зубы, а Энзо отступает на шаг, покорно поднимая руки. - Простите, мисс, по договору, заключенному между Вашей матерью и Вашим будущим мужем я, как и любой другой мужчина не имею права говорить с вами или отвечать на Ваши вопросы. Миссис Гилберт, - он снова переводит глаза на Миранду, - машина ждет у подъезда, водителя зовут Роуз, с этой минуты и до сегодняшнего вечера единственный мужчина, который может видеть Елену – это ее отец. Если у Вас возникнут какие-то вопросы, просто позвоните мне, миссис Гилберт, - Энзо коротко кивает, чуть наклоняясь вперед и исчезает, словно, растворяясь в воздухе. - Мам, что это значит? – Елена напряженно смотрит на мать, но та делает вид, что не услышала вопрос, - мама! - Елена, пойдем. Машина черная и какая-то, явно, очень крутая. Елена неохотно садится на середину заднего сиденья, обтянутого очень приятной темно серой гладкой кожей, и несмело проводит подушечками пальцев по краю своего подлокотника. Вот и все. Сделка состоялась, остается только обмыть. Ее официально продали. Здоровье в порядке, Деймона все устраивает. Непонятным было только то, почему мать, которая хоть никогда и не была образцом нежности и материнской любви, так чудовищно переменилась к ней, отчаянно отказываясь замечать все, что происходит сейчас с ее дочкой. Как она могла подписать с Деймоном этот какой-то немыслимый договор? Что еще он может по нему потребовать от нее? Можно ли от этого отказаться? - Мам, - Елена решительно проходит на середину своей комнаты и оборачивается к матери, неуверенно пряча руки в карманы джинсов, - можем поговорить? - Ай, о чем тут еще говорить?! – Миранда тут же начинает изображать суету, но Елена замечает: она прячет глаза. - Мама! - Ну, что..? – и тут Миранда ловит взгляд дочери, а Елена пугается, сколько же в ее, знакомых с детства глазах, на самом деле, безысходности, обиды и боли, - чего ты от меня ждешь, Елена? – ее голос дрожит, а на пушистых черных ресницах неожиданно появляются слезы, - думаешь, мне легко смотреть, как ты весь день плачешь от того, что не хочешь выходить замуж? Или ты, может быть, думаешь, я не знаю, кто такой Деймон Сальватор? Ошибаешься. Прекрасно знаю. Знаю все, что о нем говорят. Знаю, почему это тебя так пугает. И, нет, Елена, я совсем не хочу, чтобы хоть что-то из его послужного списка когда-нибудь случилось моей дочкой, но… - Мам, а почему ты ему не сказала? – Елена в упор смотрит на мать, и та затихает на полуслове, - куда мифический образом, пропала часть файлов из моей медицинской карты? - Я не понимаю, о чем ты… - Мама!!! - Знаешь, что?! – Миранда сверкает глазами, - этих файлов нет и никогда не было, ясно?! Проверить это невозможно, врач, даже самый хороший, ничего не увидит! Да и далеко не факт, что тут есть вообще, о чем говорить! - Но это же вранье! - Елена, ты знаешь, почему, перед нашим домом не стоит табличка «выселение»?! – Миранда сверкает глазами, - потому что я каждый чертов день встаю в четыре утра и выдергиваю ее! Этот брак – наш единственный шанс, Елена. Другого нет. Время тянется мучительно долго и Елена, сидя взаперти в своей комнате, с каждой прошедшей минутой все сильнее и сильнее свыкается с мыслью о том, что, видимо, она уже ничего больше не сможет изменить. Им, действительно, нужны эти деньги. Его деньги. И нужны как можно скорее. В противном случае, она останется свободной, но бездомной. Непонятно только почему любящие родственники распределили все так, что за общее благосостояние пострадать должна только она. - Елена? – дверь резко распахивается, и мать появляется на пороге. Она непривычная. Нарядная, перевозбужденная… в платье. Елена много лет не видела ее в платье. Наверное, достойные этого мероприятия закончились на этапе утренников в ее младшей школе. Видимо, знакомство с супербогатым и настолько же отвратительным женихом ее восемнадцатилетней дочери, действительно, очень весомый повод, чтобы возобновить традицию наряжаться и веселиться. - Ты готова?! Елена коротко кивает в ответ. Она готова. И из-за этого на секунду становится противно самой от себя. Она тоже нарядилась. Как ей и велели. Она надела единственное не парадное, но, при этом, нарядное и красивое, платье, которое у нее было, а ресницы чуть-чуть подкрасила тушью. Она даже туфли достала. И, наверное, при виде этого ее двадцати долларового сарафана, великий Деймон будет долго и истерически ржать, зато она точно знает, что ей идет это платье. И в нем она выглядит на свои восемнадцать лет, а вовсе не на тридцать, как многим бы, возможно, хотелось. Если Деймон хочет жениться на ней, пусть он увидит ее такой. Хоть ее и трясет от страха перед этим человеком, но, если уж тонуть, то, по крайней мере, стоит хотя бы попытаться сделать это красиво. - Мистер Гилберт… миссис Гилберт… - Джузеппе Сальваторе Елена видела всего один раз, и никогда бы не узнала, если бы не была уверена, что это он. - Грейсон… Миранда… - а вот его жену Лили знает хорошо… близкая подруга Кэрол Локвуд – мэра Мистик-Фолс, активный участник кучи благотворительных программ, член городского совета, - мы очень рады наконец-то познакомиться. На крыльце что-то с грохотом падает и разбивается, и Елена, прячущаяся за спинами родителей, понимает, что, видимо, Деймон и делать ей предложение, решил приехать на лошади. Спасибо, если не в одних только джинсах. - Ладно, я надеюсь, в доме нет кошек?! – его ледяной голос отдается от стен, и Елена инстинктивно сжимается в комочек. - Деймон, - Лили недовольно скашивает на него глаза, - почему ты опоздал? - Потому что не спешил. Елена застывает, не отрываясь, глядя на него, а в голове каким-то непроизвольным, жутко навязчивым эхо вдруг начинает звучать голос Кэролайн, рассказывающий что-то про ходячий секс. Он не на лошади и не в одних джинсах, а в черном костюме и очень красивой темно синей рубашке с двумя расстегнутыми верхними пуговицами. Правда, глаза остались такими же звериными, а взгляд таким же голодным и пожирающим ее. - Ну, здравствуй, - ледяные глаза пристально смотря на Елену, и она снова съеживается, мечтая только о том, как бы быстрее провалиться под землю. - Здравствуйте…- кажется, время останавливается, а весь мир вокруг Елены сжимается до размеров этого несчастного коридора их небольшого и небогатого дома, и в этом мире вдруг становится просто непозволительно тесно и душно. - Так, мама не разрешила мне воровать коня, поэтому выкуп за невесту поступит на ваш счет, - Деймон вскидывает руку на секунду хмурится, пристально глядя на часы, - вот прямо сейчас. На маленьком столике в гостиной тут же оживает телефон Миранды, громко оповещая о том, что пришло новое сообщение, и Деймон молча кивает внутрь дома, призывая ее проверить счет. Елена пристально смотрит на мать, где-то глубоко внутри все еще в тайне надеясь, что сейчас что-то пойдет не так, и вся эта махинация наконец-то сорвется. Но, судя по лицу, возвращающейся к ним Миранды, становится очевидно: ничего не сорвалось. - Чаю? – голос матери звучит как-то противоестественно громко, и Елена даже жмурится, отчаянно не желая участвовать в этом маскараде, которым ее родители пытаются прикрыть продажу своей старшей дочери в рабство самовлюбленному идиоту. У нее нет сил смотреть на мать, поэтому, она начинает незаметно наблюдать за Лили, которая вслед за мужем проходит в столовую и аккуратно присаживается на край старенького деревянного стула. Она очень красивая, очень хорошо одетая, очень… она кажется милой, но почему-то Елена уверена: она очень властная и очень жесткая. А еще очень умная. Не напичканная знаниями, а именно умная, хитрая и расчетливая. Это видно по ее глазам. На вид совершенно простым и очень открытым. Но она не злая. В отличии от своего сына. Хотя… правда в том, Елена не знает того, какой он. - Деймон..! – она произносит это прежде, чем успевает подумать, и сама тут же жутко пугается своего голоса, - Деймон, мы… можем минутку поговорить? Пожалуйста. - Да, - он коротко кивает в ответ, поднимается со стула и молча идет следом за ней на крыльцо. Елене кажется, что она затылком чувствует напряженный взгляд матери, и все силы уходят на то, чтобы не замечать этого. Каким бы он ни был. Наглым или пугающим, деспотичным или развратным, он имеет право знать. - Деймон… - Елена оборачивается к нему и инстинктивно пытается засунуть руки в несуществующие карманы несуществующих джинсов, - Деймон, я… я понимаю, это выглядит так, словно, я пытаюсь отговорить тебя жениться на мне, но… поверь, если после того, что я скажу, ты передумаешь, для меня это будет такой позор, что самый верный способ избавиться от всего этого – броситься с чего-нибудь высокого, чтобы уж наверняка. Но, как бы там ни было… - она набирает в легкие побольше воздуха, - ты пока еще не сделал лично мне ничего плохого, и ты имеешь право это узнать. Причем, узнать до того, как сделаешь мне предложение, - на секунду она замолкает, не решаясь посмотреть на него, и, собравшись с духом, выпаливает почти на одном дыхании, - Деймон, когда мне было шесть лет я провалилась под лед, и пробыла в воде довольно долго, до тех пор, пока мама не вытащила меня. Об этой истории знаем только мы с мамой и врач, которая тогда осматривала меня. Ничего серьезного нет, я даже не заболела, но у меня было очень сильно переохлаждение. Далеко не факт, но это может сказаться на… если… когда… в общем, я не знаю, как это скажется на зачатии и вынашивании ребенка. Все. Он молчит. Минута. Две. - Я знаю, - синие глаза в упор смотрят на нее. - Знаешь..? – она ахает, отчаянно не веря тому, что только что услышала. - Да, - Деймон беззаботно пожимает плечами, - это не настолько большая проблема, Елена. Если вдруг что, сейчас такое лечится. Но… - он замолкает на секунду и неожиданно начинает улыбаться, - я рад, что ты рассказала мне. Это значит, что из тебя получится настоящая жена.