Это не NOTRE DAME

- Вашу мать!!! – Деймон громко чихает и недовольно смотрит вокруг, - в доме точно нет кошек?! - Нет! – хором отзываются Грейсон и Миранда, глядя на него, как кролики на удава, - и собак тоже. - На собак мне плевать! – Деймон снова чихает, - это не смешно, Энзо, ищи кошку! - Да, Барон… - Энзо покорно кивает и, не издав больше ни звука, поднимается со своего места, вопросительно глядя на Миранду. Пару минут они молча смотрят друг на друга, но, в итоге, Миранда поднимается и, неуверенно озираясь, под тщательным присмотром Энзо отправляется по дому искать несуществующую кошку. Елена молчит, не отрываясь, наблюдая за Деймоном. Несмотря на то, что он все еще продолжает чихать, он единственный, кто сейчас, кажется, чувствует себя в своей тарелке. Складывается ощущение, что его все происходящее вообще не напрягает, за исключением какой-то удивительной, судя по всему, живущей глубоко в его подсознании, кошки, на которую у него неожиданно началась аллергия. - Кэтрин, это как называется?!?! – голос Миранды заглушается недовольным мяуканьем, и через секунду она с выражением полного недоумения на лице, появляется в дверях прачечной комнаты, - Деймон, просите, это дочка… - ее щеки становятся настолько красными, что Елена вдруг даже начинает волноваться за нее, - я… мы не знали… она прятала котенка в машине для сушки, она давно не работает… - Эта дочка? – Деймон, очень смешно говоря «в нос», кивает на Елену, и она тут же сжимается от страха. - Нет… - Миранда нервно облизывает губы, - младшая… Кэтрин… она давно просила взять этого кота, но мы не разрешали… и вот она, видимо, решила спрятать. Я все время на работе, муж очень много времени проводит в… лаборатории… мы просто… - Слушайте, может вы уже уберете отсюда эту шерстяную заразу?! – он снова чихает, а звериные неестественно синие глаза моментально становятся красными и воспаленными. - Да, конечно же! – Миранда на секунду исчезает из поля зрения, раздается звук открывающегося окна, оскорбленное мяуканье и звук закрывающегося окна, - все в порядке, - женщина мило улыбается, вытирая руки спиртовой салфеткой и, улыбаясь настолько приветливо, насколько это возможно, снова возвращается за стол. - Энзо, ты будешь ждать, когда у меня начнется приступ астмы? Или все-таки мне не обязательно начинать умирать для того, чтобы ты сам догадался принести ингалятор?! – Деймон злобно сверкает глазами, а Энзо, коротко вздохнув, молча кивает и идет к двери. Как только кошка оказывается вне дома, Деймону становится лучше. Он перестает чихать, допивает свое вино, и даже успевает сказать Лили что-то про цветочный запах чая. Этот чай Кэролайн привезла Елене почти год назад с летнего отдыха в Индии, куда ее возил на каникулы, бросивший их много лет назад, но успешно раскаявшийся, отец. Елена не очень любила чаи с какими-то привкусами, Миранда не любила чай, в принципе, Грейсон вообще крайне редко что-то пил или ел в доме, а Кэтрин не умела ни заваривать чай, ни варить кофе. Поэтому этот цветочный напиток все это время так и стоял у них в шкафчике на кухне. - О, Энзо! – Деймон недовольно закатывает глаза, - ты так изменился за то время, что тебя не было..! возмужал, подрос! - Твой ингалятор, - не моргнув глазом, Энзо протягивает Деймону белую пластиковую трубочку. - Мне уже легче, - Деймон недовольно фыркает, а Энзо молча опускается на соседний стул, - так, ладно… - синие глаза становятся привычно спокойными и немного насмешливыми, а Деймон, хлопая себя по карманам пиджака, начинает что-то судорожно искать, - переходим к финальной части этого балета, - он, наконец, успокаивается, достает что-то из нагрудного кармана пиджака и оборачивается к Миранде и Грейсону, - мистер Гилберт, миссис Гилберт… я женюсь на вашей дочери. - Барон… - шипит Энзо, и Деймон хмурится, скашивая на него глаза, - Барон… ты должен просить. - Что..? - Ну, просить… - Энзо продолжает шипеть, а Елена невольно хихикает, сама вдруг дико пугаясь этого, - ты просишь руки, а не ставишь перед фактом. - Черт! – Деймон недовольно морщится, - забыл. Мистер Гилберт, миссис Гилберт… отдадите ли вы мне в жены вашу дочь Елену..? – он злобно смотрит перед собой, и по жутко сердитым глазам становится совершенно ясно: он дико недоволен тем, что прошла уже почти секунда, а он все еще не получил ответа. - Да! – дружно отзываются Грейсон и Миранда, а где-то глубоко в сердце Елены умирает последний чахлый лучик надежды. Она больше уже ничего не слушает, и ни на кого не смотрит. Ее отец пожимает руку отцу Деймона, мать что-то сбивчиво говорит Лили, они все поздравляют друг друга и упорно пытаются поздравить их с Деймоном. Все это сливается для Елены в один сплошной бесконечный черно-синий кошмар. И этим кошмаром теперь, очевидно, станет вся ее жизнь. Почему она не может, как все ее подруги поступить в колледж, пойти учиться, завести новых друзей и купить гнилую разваливающуюся машину, которая раза в четыре старше, чем она сама? Почему она должна быть продана этому монстру с аллергией на кошек, который очевидно и с удовольствием издевается над всеми, окружающими его, людьми? Неужели она не заслужила того, чтобы у нее все было нормально? По-человечески. Как у всех. - Стоять! – голос Деймона заставляет ее вздрогнуть, и хватает секунды на то, чтобы Елена вспомнила их первую встречу, - поздравлять рано. Он медленно поднимается со своего места, подходит к Елене и берет ее левую руку. Ей кажется, что на пару секунд земля уходит у нее из-под ног, а внутри все обдает отменным трехсотградусным паром. Все вдруг смешивается в одну кучу. Становится трудно дышать, больно смотреть, неожиданно у нее начинает даже сводить зубы. - Елена, - Деймон крепко держит ее руку и пристально смотрит ей в глаза, - я хочу, чтобы ты стала моей женой, - горящие, хищные, совершенно дикие синие глаза прожигают ее насквозь, и Елена, с трудом шевеля губами, еле слышно шепчет, затравленно глядя на него. - А я… - она нервно облизывает губы и снова начинает дико жалеть о том, что на ней нет джинсов с карманами, в которые можно было бы спасительно спрятать руки, - я могу отказаться? - Елена..! – Миранда нервно хихикает, и Елена даже отвлекается от своего страха на то, насколько же у матери вдруг становится неузнаваемо высокий и нервный голос, - что ты такое го… - Тихо!!! – Деймон сверкает глазами, - я разговариваю с Еленой, - цедит он сквозь зубы, даже не переводя глаз от ее румяного, раскрасневшегося от волнения лица, - нет, ты не можешь отказаться, - его голос отдается от стен дома, который почему-то сейчас начинает казаться Елене просто непозволительно тесным, - но ты заслуживаешь того, чтобы тебе сделали предложение. Итак, повторяю… и запомни..! – он сверкает глазами, - я повторяю первый и последний раз за всю нашу с тобой долгую совместную жизнь! Я хочу… - Деймон неожиданно замолкает и, подумав секунду, вдруг опускается на одно колено, - я хочу, чтобы ты стала моей женой. Слезы градом катятся по лицу Елены. И это совсем не слезы умиления или, (уж, тем более!), счастья. Это слезы обреченности. Безысходности, одиночества и обиды. И это его издевательское предложение с преклонением колена и надеванием на ее палец сияющего, очень красивого кольца с огромным синем сапфиром и кучей бриллиантов вокруг… все это ничем не отличается от той охоты на девушек, которую он устроил, чтобы как-то разнообразить свой вечер. Вчера он играл в злого Деймона, сегодня, судя по всему, решил поиграть в благородного. Елена отчаянно хочет сказать ему, что «благородно» на самом деле означает немного не это, и, если он, действительно, хочет поступить с ней по-человечески, и дать ей то, чего она заслуживает, он не должен был вообще начинать всего этого и просить у ее обанкротившихся родителей, чтобы они отдали ему свою дочь. Но он попросил. А они отдали. Во всей этой истории родители получают деньги, Деймон живую игрушку и только она, Елена, не получает ничего, кроме деспотичного, помешанного на своем влиянии мужа, который, по всем мыслимым и немыслимым законам, с этого момента и «пока смерть не разлучит их», получает над ней полную власть. - Да. Вся эта торжественная чехарда повторяется с новой силой, и у Елены вдруг дико начинает кружиться голова. От всего. От усталости, от волнения, от осознания своего полного бессилия перед всем этим. - У Деймона нет астмы, правда? – она тихо подходит к Энзо и опасливо смотрит на него. - Нет, - парень невозмутимо качает головой, - у него просто аллергия на кошек. Елена слабо усмехается в ответ, и, чуть повернув голову, начинает из-под ресниц незаметно рассматривать Деймона, который воодушевленно говорит о чем-то со своим отцом. Красивый. С этим трудно поспорить. Но, при этом какой-то… опасный. Елена против воли начинает улыбаться, вспомнив совершенно ужасный трейлер не менее ужасного фильма, по не менее ужасной книге про студентку и садиста, и то, как громко она хохотала, когда они с Кэролайн и Бонни сидели в кинотеатре в Уитморе, куда потащились, чтобы родители не узнали о том, что они его посмотрели. Елена смеялась так, что ее чуть не выгнали из зала, а Кэролайн, чьи чувства она оскорбила таким отвратительным поведением, потом всю дорогу до дома кричала, что больше никогда не будет с ней разговаривать. Для того, чтобы понять, как много эта история порно Золушки значила для Кэролайн, достаточно того, что она потащила подруг в другой город в кинотеатр, где по одному сеансу в день на большом экране шли громкие премьеры прошлых лет. Ни Елена, ни Бонни не были в большом восторге от этой идеи, но… - Деймон… - Елена вздрагивает, понимая, что «ее будущий муж», в сопровождении вездесущего Энзо и родителей, уже стоит в дверях, очевидно, собираясь, наконец, уходить. - Да? - Деймон, а… - Елена начинает нервно теребить пальцами подол своего сарафана, - а мне можно, ну… ходить куда-нибудь до свадьбы? Встречаться с подругами..? друзьями..? - Можно, - Деймон смотрит на нее очень спокойно и очень внимательно, - тебе можно. После еще одной ночи в слезах, что-то внутри у Елены ломается. На утро неожиданно приходит окончательное понимание: все, что происходит с ней неизбежно. И глупо надеяться на что-то, к чему-то стремиться и о чем-то мечтать. Десяти часов истерики хватает, чтобы осознать: она не поступит в колледж, не познакомится с веселой и безбашенной соседкой по комнате, не пойдет на первую вечеринку в кампусе. Пока Кэролайн и Бонни по утрам будут на одной машине с ароматным кофе и пончиками, ехать в Уитмор на пары, она будет обнимать унитаз, в очередном приступе токсикоза, а потом, спустя девять месяцев, просыпаться в шесть утра, менять ребенку Деймона пеленки, кормить, гулять, укладывать спать, читать детские книжки и петь колыбельные. А года через полтора, когда ее организм чуть-чуть восстановится, она забеременеет снова, и все повторится заново, по уже отработанной схеме. Не будет совместных семейных вечеров и поездок в Диснейленд. Будет отдельно Деймон, а отдельно она и их дети. Деймон будет жить своей веселой и интересной жизнью, а она покорно слушаться его, подчиняться и постепенно деградировать, медленно, но уверенно загибаясь среди подгузников и детских книжек с большими картинками. Оставалось только надеяться, что в таком виде и состоянии, она быстро надоест мужу, и, может быть, (ну, если очень повезет!!), избалованный и придирчивый Деймон хотя бы довольно быстро оставит ее в покое в сексуальном плане, позволив ей тихо сидеть дома и растить их детей. Неожиданно эта картина встает перед глазами Елены настолько четко и ясно, что, когда утром к ней приезжает Энзо и говорит, что она должна подписать брачный контракт, вся эта история больше не воспринимается Еленой настолько остро, как накануне. Она ничего не сможет сделать против своего будущего мужа. А значит, ей остается только смириться. Брачный контракт, который привозит Энзо, оказывается совершенно диким и состоит всего лишь из одного пункта. Там сказано, что Елена никогда и ни при каких обстоятельствах не имеет права покупать, подбирать, принимать в дар или приносить в дом любых животных породы кошачьих, а также изделий из их меха. В какой-то момент Елене даже становится смешно, и она начинает гадать, знают ли все эти сумасшедшие девушки, помешанные на Деймоне, о его аллергии и, вызванной ей, маниакальной ненависти к кошкам и всему, что с ними связно. Вписывается ли это в образ самого сексуального существа на планете? Или красные глаза и обострившейся насморк способны остудить пыл даже таких идиоток? Почему-то Елене кажется, что вся эта армия фанаток, увидев вчера его слезящиеся глаза и воспаленные веки, дружными рядами бросилась бы ему за антигистаминными, и это обстоятельство окончательно и бесповоротно подрывает ее веру в лучшую половину человечества. А за пределами дома все оказывается именно так, как она ожидала. Кэролайн просто пищит от восторга, Бонни молчит, но делает это настолько громко и выразительно, что становится очевидно: она не против была бы отыскать в себе цыганские корни и оказаться на месте Елены. А парни к ней практически не подходят. Не демонстративно, нет. С ней все здороваются, почтительно улыбаются, уступают место и помогают снять куртку, но все это как-то… на расстоянии вытянутой руки. И Стефан среди них. Такой же… отдалившийся. - Стеф… - Елена пытается хотя бы попробовать представить, о чем он думает сейчас, - Стеф, нам надо поговорить. Он только коротко кивает в ответ, молча ставит свой стакан на край барной стойки и молча идет к выходу из бара, вслед за Еленой. Она не может злиться на него. Но и понять не может тоже. Она никогда не врала. Он с самого начала знал, что ей ни при каких обстоятельствах не позволят остаться с ним. За право быть вместе, в их случае, однозначно, пришлось быть бороться. Она была к этому готова, Стефан, как выяснилось, не совсем. - Слушай, Стеф… - Елена медленно облизывает губы и привычно прячет руки в карманы, - о том, что случилось… - Красивое кольцо, - Стефан берет ее левую ладонь и, грустно улыбаясь, смотрит на яркие переливающиеся камни. - Стеф… - Что? - Ты ведь знал, что так будет… - Елена осторожно касается подушечками пальцев его лица, но он отстраняется. - Не надо. Деймон тебя убьет. - Стефан, что с тобой происходит? – она хмурится, все еще не веря, что он вдруг взял и так вот запросто отказался от нее, - ты же всегда говорил, что, никому меня не отдашь. Ты же кричал, что, если меня соберутся отдавать замуж, ты украдешь меня, и моим родителям придется разрешить нам быть вместе, чтобы… - Елена, я говорил это, когда речь не шла о моем кузене! – Стефан сверкает глазами, - неужели, ты этого не понимаешь? Одно дело просто какая-то чистокровная семья типа твоей, но не Деймон. Если разрушить его планы, он не будет ни с чем разбираться. Он просто убьет. Не в переносном смысле. И не меня одного. Он пристрелит нас обоих и на этом история кончится. - Но… - Нет, Елена… - на его ясных серо-зеленых глазах предательски блестят слезы, - прости, но нет. Я тебя очень люблю. Но я не могу больше даже прикасаться к тебе. Если Деймон сам не передумает, ты ничего не сможешь сделать против него. Дни становятся похожи один на другой, и единственным, что все еще радует Елену является то, что она ни разу за все время больше не видит Деймона. Утром накануне свадьбы приезжает Энзо, спрашивает, есть ли вопросы. Елене приходится признать: она проиграла. Проиграла потому что единственный вопрос, которой она оказывается в состоянии задать, это можно ли ей устроить девичник. Энзо говорит, что узнает, выходит на крыльцо, а, вернувшись через пять минут, отвечает, что девичник устроить можно, если на нем, на самом деле, будут одни девчонки, и Елена не будет пить. В итоге, вечер проходит в ее комнате, в компании Бонни и Кэролайн за поеданием шоколадных конфет и просмотром их фотографий за все долгие годы дружбы. А потом она остается одна. И эта комната почему-то больше не кажется ей родной. Хотя здесь все именно так, как ей самой когда-то хотелось. Ее фотографии, ее плакаты, ее книги. Здесь на ее маленькой тумбочке около ее кровати стоит ее ноутбук, и именно здесь, сидя за ним, она ночи напролет переписывалась с подружками, смотрела любимые сериалы, с замиранием сердца следила за какими-то новостями из жизни знаменитостей. Через несколько часов взойдет солнце и ничего этого в ее жизни больше не будет. Она станет женой человека, одно только упоминание, о котором вызывает у всего живого вполне закономерный нечеловеческий страх, и именно от этого человека будет зависеть вся ее дальнейшая жизнь. Елена очень боится засыпать, потому что безумно боится проснуться. Проснуться и понять, что времени больше нет, что наступило утро, что уже совсем скоро она навсегда… и тут она засыпает.