Это не NOTRE DAME

- Деймон..? – Елена просыпается от какого-то странного инородного звука и сонно трет глаза. Она в спальне, в своей постели. На соседней половине кровати спит Деймон, и его непривычно спокойное лицо сейчас почему-то завораживает ее. Звук повторяется, и Елена вздрагивает, судорожно соображая, что же это может быть. Стук. Стук в дверь. И, судя по всему, стучат к ним уже давно. - Деймон? – Елена осторожно касается его плеча, - Деймон… - М? – он приоткрывает один глаз и сонно смотрит на нее, - ты чего проснулась? Спи. - Кто-то стучит в дверь, - она ежится, инстинктивно сильнее кутаясь в одеяло, а Деймон, нахмурившись, резко поднимается с кровати, сдергивает одну из шелковых простыней, оборачивает ее вокруг бедер и идет открывать. - Мама..? Елена вздрагивает от его голоса, и ее ветром сдувает с кровати. Ужас от того, что на ней нет никакой одежды оказывается настолько силен, что на пару секунд она даже замирает, как парализованная, но быстро берет себя в руки и, продолжая кутаться в одеяло, спешно подходит к двери. - Здравствуйте, миссис Сальватор. - Здравствуй, Елена, - Лили напряженно кивает ей, и снова переводит глаза на сына, - вставайте, одевайтесь. - Мам, что произошло? – Деймон хмурится, а лицо Лили неожиданно становится совершенно каменным. - Диаваль в больнице. Сердечный приступ. В себя он, скорее всего не придет. Как только об этом узнают в семье, моментально начнется грызня. - Мам… - Деймон, быстро!!! – Лили сверкает глазами, - если за минуту не соберетесь поедете в том, в чем есть! Почему-то они так и не включают свет, в потемках судорожно умываются, одеваются, Елена безуспешно пытается расчесать свои длинные, запутанные Деймоном за ночь, волосы. Наконец, они оба бегом спускаются вниз, где на диване в гостиной их ждет Лили. При первой встрече она показалась Елене милой, нежной, очень женственной и очень заботливой. Сейчас же становилось очевидно: из всей семьи Деймон больше всего был похож на нее. Она любила сына. В этом все еще не было никаких сомнений. Но Елене трудно было представить, кем должна быть женщина, чтобы настолько лихо управлять таким эгоистичным и строптивым самодуром, как Деймон. Елена уже успела понять, Деймона побаивался даже его отец, не то, что все остальные родственники. Лили, (когда Елена видела ее на людях), была мягкой и спокойной. Было видно, что Деймон безгранично любит ее, но между ними не было какой-то чрезмерной, где-то нелепой, а где-то даже немного отталкивающей нежности, которая иногда бывает между слишком обожающими друг друга матерью и сыном. Они оба были сдержаны в проявлении своих чувств, но, если раньше Лили казалась уязвимой и ранимой, то теперь она предстала перед Еленой самой настоящей скалой. Причем, скалой настолько твердой и неприступной, что Деймону до нее было еще расти и расти. - Старик не может умереть не под нашим присмотром. Молочный костюм от Шанель, очень красивые руки с аккуратным неброским маникюром придерживают элегантный клатч из лаковой кожи. Лили напряженно и очень холодно смотрит куда-то перед собой, терпеливо дожидаясь, когда их машина доедет до больницы на окраине соседнего города Уитмор. - Как только о том, что он при смерти узнают в Испании, Маркос костьми ляжет, чтобы достать адвоката и избавиться от письма Диаваля. - Мам, - Деймон закатывает глаза, - как только Диаваль умрет, Маркос труп. И он прекрасно знает это. - Вот именно, - Лили недовольно поджимает губы, даже не взглянув на сына, - я отправила Энзо за адвокатом. Он перевезет его в один из наших публичных домов в Атланте, и оставит там до смерти Диаваля. Уж где-где, а в борделе его точно никто не найдет. Хотя бы потому, что не будет искать. Но, если старик придет в себя… - Лили сжимает зубы, - рядом должны быть наши люди. Потому что, в противном случае, его невразумительную предсмертную волю, услышат испанцы. Даже если он будет молчать, - миндалевидные серо-болотные глаза становятся пугающе злыми, - Маркос знает, кто наследник Диаваля. Все знают. Так же, как и то, что ты убьешь Маркоса, как только Диаваль отправится на тот свет. Испанцы наизнанку вывернутся, чтобы не отдать тебе корону. - Мам… - Это не тема для обсуждения, Деймон! – Лили сверкает глазами, - слишком много людей сейчас против тебя! Не только испанцы. Думаешь, главы других семей счастливы? Самому молодому из них пятьдесят четыре года. Диаваль, как многовековой вампир высосал из них столько крови, что их успокаивала только мысль о его скорой и, как они надеялись, мучительной смерти. Думаешь, им нужна его тридцатилетняя копия? - Мне двадцать девять. - Рот свой закрой. Этот разговор закончен, Деймон. - Мама… - Я сказала, закончен!!! Водитель Лили хмурый и молчаливый. Он паркуется у больницы, открывает дверь, помогает всем выйти. Елена отчаянно не знает, что делать. Она никак не ожидала, что суть ее жизни с Деймоном окажется таковой. Она ждала чего угодно. Садиста, самодура, тирана. Она никак не думала, что спустя месяц после свадьбы, вокруг ее мужа начнут кипеть такие чудовищные страсти. Она не знает, как реагировать на это. Как вести себя, что говорить. Она отчетливо знает только одно: сейчас она должна быть рядом с Деймоном. И, как бы сурова ни была Лили, Елена принадлежит не ей. Деймон ее муж, а значит, только его она сейчас должна слушаться. Тогда, среди ночи в их спальне он сказал ей одеваться, и она оделась. Он велел ехать вместе с ним в больницу, он сказал ни на кого не реагировать и ни с кем не разговаривать. За эту длинную и такую сумасшедшую ночь, которая началась с бешенства Деймона, а закончилась сердечным приступом Диаваля, Елена успела усвоить одна: она тень Деймона. Она должна стоять за его спиной и слепо делать то, что он говорит ей делать. Тогда, скорее всего, все у нее еще может быть хорошо. Какие-то чужие люди, незнакомые имена, приглушенные голоса. Крепко сжав руку Деймона, Елена вслед за ним заходит в палату и опасливо смотрит на Диаваля, лежащего на какой-то суперсовременной больничной койке. Почему-то эта койка сейчас кажется Елене форменным издевательством. Какой кому толк сейчас от тех сумасшедших денег, которыми владеет семья? Современное оборудование, крутая палата… они не спасут. Никогда не спасали. На Диаваля покушались какое-то дикое количество раз. В него стреляли, его машину взрывали. Он воевал, болел. Он пережил все, не благодаря своим бесконечным деньгам. Любой другой, пусть трижды богатый человек давно бы уже сдался и умер. Диаваль Сальватор, практически, не человек. Сверхсущество, которое может пережить все, наверное, даже ядерный удар. И сейчас он умирает в элитной вип-палате от сердечного приступа. Какая чертова несправедливость. Деймон молчит. Елена молчит тоже. Какое-то время они стоят возле двери в палату в звенящей гробовой тишине, которая лишь изредка разбавляется равнодушным писком аппарата жизнеобеспечения. Вдруг Деймон резко отпускает ее руку, поднимает голову, уверенно подходит к койке, на которой лежит Диаваль и властно смотрит на него. Елене кажется, что она видит его впервые. Каждая черточка его идеального, словно, нарисованного лица становится натянутой, как струна, и кажется, что он сейчас безмолвно говорит о чем-то со своим двоюродным дедом. Елене хочется верить, что он просит его благословения, хотя на деле она понимает: Деймон торжествует. Единственным, кто мог так или иначе сдержать его, до настоящего момента был Диаваль. Как только его не станет, Деймон получит абсолютную, безапелляционную власть, и даже Лили со всем ее гонором и влиянием на сына не сможет сказать ни единого слова поперек главы их семьи. - Это все ужасно… ужасно… - сухие губы, бледные трясущиеся руки, заплаканные глаза. Елена застывает за спиной Деймона, едва выйдя из палаты и пристально смотрит на Лили. Это все еще та же самая Лили. Женщина, которая каких-то полчаса назад холодно и расчетливо говорила о том, кто и какой кусок получит себе после смерти действующего главы их клана. Сейчас она больше всего напоминает собой абсолютно безутешную вдову. - Это ужасно… - она дрожащими пальцами подносит к лицу белый кружевной платочек и старается вытереть слезы. - Лили… - какая-то незнакомая Елене, черноволосая и, по ее мнению, очень красивая женщина, нежно обнимает Лили за плечи, - рано или поздно это должно было случиться. И мы все где-то в глубине души были готовы к этому. - Готовы?! – Лили сверкает глазами, - готовы к чему, Перл?! К тому, что Диаваля не станет? Мы все его уважаем и бесконечно любим, но… - она всхлипывает, и Перл крепче сжимает ее бледные напряженные пальцы, - мой сын… - она часто моргает, стараясь сдержать слезы, - мой Деймон… теперь все это обрушится на него. Главы правящих семей… - ее голос начинает дрожать, - Маркос… - в зеленоватых глазах вдруг поселяется такой непередаваемый, практически, животный ужас, что на мгновение ей верит даже Елена, - и, сколько еще желающих избавиться от барона в нашей семье, мы не знаем… Диаваля убивали несколько десятков раз… - ее начинает трясти, и Перл закусывает нижнюю губу, отчаянно не зная, что делать, - и теперь все это… все это… мой Деймон… я не хочу… - Дорогая… - Перл ласково гладит Лили по плечу, - но семье нужен глава. И Деймон, он… - Что..? – Лили поднимает на нее заплаканные, красные от слез глаза, - он, что, Перл? Бессмертный? Может быть, от него отлетают пули? Нет, милая, он обычный человек. У него молодая жена, они только поженились… у него все еще впереди, а тут… - Но он нам нужен, - Перл преданно смотрит на нее, - никто не сможет держать клан так, как он. - Серьезно?! – Лили нервно усмехается, снова вытирая, уже мокрым насквозь платочком слезы, - тогда, может быть, клан хочет защитить его? – она сверкает глазами, - сдержать Маркоса. Например. - Лили, я… - Перл оторопело смотрит на нее, - мы сделаем все, что в наших силах, но… - Сальваторы есть везде, - Лили облизывает губы и неожиданно становится предельно спокойной, - если твои близкие сдержат испанцев, во главе с этим идиотом Маркосом, Деймону, как и всем нам станет значительно легче. - Я поняла, - тихо и как-то безжизненно отзывается Перл, - Франция на вашей стороне, Лили. Поверь, мы сделаем все, что будет зависеть от нас. По дороге домой Елена молчит. Деймон очень хмурый и напряженный. За все время в машине он не произносит ни слова, только плотно сжимает губы и пристально смотрит в окно. На улице уже темно. Они пробыли в больнице весь день. Диаваль так и не пришел в себя, и, как говорит Лили, скорее всего, не придет. Лили. Она поразила Елену. Насколько холодной, прагматичной и расчетливой она была утром, и в кого превратилась в больнице при посторонних людях. Елена хорошо знала все, что говорили о Лили Сальватор. О том, что она очень заботливая, слишком восприимчивая женщина, слегка помешанная на своем обожаемом сыне. Ее все считали мягкой, милой, немного странноватой, но от того не менее очаровательной. Елена знала, что Лили профессиональный психолог, говорит на трех языках, была чемпионкой страны среди подростков по художественной гимнастике, возглавляет комитет «Матери мира», является одним из руководителей крупного содружества благотворительных фондов и два года назад выпустила книгу по психологии отношений. Она много читала, была очень образованной, но при этом, как выяснилось, никто и никогда, исключая ближайших родственников, не видел ее настоящей. Лили Сальватор – не просто интеллектуалка, увлекающаяся спасением мира. Это очень умная, холодная и расчетливая женщина, которая, если ей будет нужно, пойдет и по головам, и по трупам. И упаси Бог встать у нее на пути. В доме все привычно. Где-то наверху играет тихая музыка. Нора и Сибил раскладывают пасьянс на желание сбудется/не сбудется, Мэри-Луиза варит кофе – последнее, что ей еще было разрешено на этой кухне, из глубины дома раздается возмущенный голос Валери, привычно орущей на кого-то, непонятно только, по телефону или через открытое окно. - Деймон! – Сибил тут же подскакивает на ноги и бросается навстречу, но застывает, поймав взгляд Елены. - Не трогайте нас, нам с Деймоном надо поговорить, - цедит Елена сквозь зубы и три пары недовольных глаз мгновенно устремляются на Деймона. - Вам же сказали, растворитесь! – он рявкает, злобно косясь на них и все трое, с трудом сдерживая слезы пополам с гневом недружной живописной кучкой поднимаются на второй этаж, - жена, что ты хочешь? – Деймон обреченно закатывает глаза и измученно смотрит на Елену, - у меня нет сил. Ну, честно. - И тем не менее, ты сказал всем уйти, - она, не отрываясь смотрит на него, - зачем? Если не хотел разговаривать. - Елена, ты моя жена! – он снимает куртку и бросает ее на диван, - это ты сказала им оставить нас, а не я. Ты такая же хозяйка для них, твои приказы не должны обсуждаться. Если я не смогу заставить их тебя слушаться, я не хозяин, а херня. Елена не хочет признаваться себе в том, что ей любопытно наблюдать за ним. За этой такой странной и неожиданной внутренней борьбой, вызванной не, как в модных книжках влюбленностью и жаждой перемен, а такой вожделенной властью, которая неожиданно сама идет в руки. Власть не приходит одна. С ней рядом всегда ответственность. И Деймон явно не тот человеком, который мог бы ее испугаться. Тут есть что-то еще. - Почему твоя мама так боится какого-то Маркоса? – Елена в упор смотрит на Деймона, и тот усмехается, устало и немного нервно. - О, вот тут ты ошибаешься. Моя мама никого не боится. - Она отреагировала очень… - Елене нервно облизывает губы, - странно. - Жена… - Деймон медленно подходит ближе, шутливо подцепляет носом прядку ее волос и чуть обнимает Елену за плечи, - пожалуйста, не выноси мне мозг. - Деймон, что будет, когда Диаваль умрет? – Елена демонстративно игнорирует его просьбу, - почему все так напряглись? Ты и так давно уже ведешь его дела. Денег у тебя навалом… хотя, у вас в семье, по-моему, и так никто не бедствует. - У нас. - Что? - У нас в семье, Елена, - Деймон с укором смотрит на нее, и она почему-то краснеет и отводит глаза, - существует семь правящих семей, - он тяжело вздыхает, а Елена мгновенно оживляется, снова поймав его взгляд, - у каждой из них есть глава. По сути, это люди, которым подконтрольны все мировые корпорации. Можешь считать это бандитской группировкой мирового масштаба, если тебе так понятнее. Лидеры семей контролируют все. Деньги. Бизнес. Наркотики. Проституция, - Елена вспыхивает, а Деймон криво усмехается, прожигая ее хищным пугающим взглядом, - официально, это просто некое содружество влиятельных людей, которые поддерживают друг друга… - Деймон с трудом подавляет смешок, - помогают советом. Ведут общий бизнес. В нашем случае, это фермы, на которых разводят индеек. Даже десятая часть Сальваторов не знает, в какое объединение, на самом деле входит наша семья. Сейчас семеро главарей – это кучка нудных старперов, которые верят, что, если встать на цыпочки, то по мобильному будет лучше слышно, - Елена усмехается, но Деймон неожиданно остается серьезным, - поверь мне, Диаваль такой же. Властный, страшный, грозный. Но уже ветошь. Они не все понимают, не всегда адекватно реагируют. Мама нервничает потому что никто не хочет того, чтобы я занял место Диаваля. Ни члены нашей семьи, ни главы остальных шести. Меня считают самодуром и психопатом… - руки Деймона медленно сползают с плеч Елены ей на спину, а затем на талию, и она ужасается мысли, что ей совершенно не хочется попросить его их убрать, - но меня считают смелым самодуром и психопатом, а смелость, как ты знаешь, берет города. Это слова Суворова. Был такой российский полководец. Если что, - Деймон в упор смотрит на Елену, а она не может заставить себя отвести глаза и перестать… любоваться им, - когда Диаваль умрет… - его мраморное лицо вдруг становится каким-то чересчур суровым, - а он умрет. И скоро. Я возглавлю нашу семью. Как бы кто ни стремился этому помешать. И оставшимся шестерым толстосумам придется считаться со мной. Елена, тебя сейчас держит в руках человек, который очень скоро станет одним из семи самых влиятельных людей на Земле, - голос Деймона хрипнет, а глаза опасно темнеют, - и, если тебя это не заводит, то, прости, конечно, но с тобой что-то не так. - Со мной все так, - Елена нервно сглатывает, изо всех сил стараясь справиться с предательской дрожью в голосе, и не отрываясь смотрит в глаза Деймону, - все вон из дома!