Король и фея

В следующие несколько дней Плисецкий делал положительно все, чтобы свести Леруа с ума. Сначала мальчишка закрылся в комнате Жан-Жака, и разговаривал по телефону, на непонятном, грубом и быстром русском, и незнание сводило Джей-Джея с ума, потому как если Юра учил французский в школе, то русскому языку Жан-Жака никогда не учили. За двадцать минут чужого разговора Леруа успел несколько раз пообещать себе овладеть русским в совершенстве. Плисецкий послушно глотал таблетки, отмалчивался под предлогом больного горла, смотрел глупые американские телешоу и в целом чувствовал себя весьма довольным жизнью, в то время как Джей-Джей находился в смятении. Он был рад тому, что Плисецкий неравнодушен к нему, но он не знал, что делать с этим фактом дальше, если это на самом деле является фактом. Они будут встречаться? Будут жить вместе? Поженятся? Бред. Юре всего шестнадцать, может, ему не нужны серьезные отношения. А еще, для него всегда на первом месте стояло фигурное катание, так может, ему не нужны отношения вообще? А что ему нужно тогда? Дружба? Секс по дружбе? Леруа готов был удариться головой о стену. Плисецкому всего шестнадцать. Он не должен думать о подобных вещах. Но Юра совсем не помогал Леруа настроиться на более приличный лад. Он сидел на диване Жан-Жака, растянутая футболка Джей-Джея то и дело сползала с худых плеч, оголяя острые ключицы, а бесконечно длинные стройные ноги были вытянуты вдоль спинки дивана. Когда Джей-Джей уселся рядом, эти самые ноги были закинуты ему на колени, и Плисецкий при этом продолжал смотреть телешоу с абсолютно зачарованным видом. Леруа с трудом удерживал свои руки при себе. После припозднившегося ужина, который Джей-Джей заказал в службе доставки, Жан-Жак погнал Плисецкого в кровать, говоря, что тому нужно набираться сил. Леруа проследил за тем, чтобы Юра выпил лекарства, а потом пожелал мальчику спокойной ночи и направился к выходу из комнаты. - Подожди, - произнес Плисецкий хрипло. – Ты куда? Жан-Жак недоумевающе посмотрел на парня. - Спать, - ответил он, и это прозвучало почти вопросительно. Юра же продолжил смотреть на парня испытывающе. - Но твоя кровать здесь, - он кивнул на место рядом с собой. Леруа пришлось в очередной раз прогонять неприличные мысли из головы. - Я не думаю, что мы должны спать вместе, - напряженно произнес он, а Плисецкий лишь невинно склонил голову набок. - Почему? Мы ведь будем только спать, - произнес он, лукаво улыбнувшись. Ему всего шестнадцать. Леруа не будет приводить то, что он не сможет только спать рядом с ним, как один из аргументов. - Мы не поместимся, - почти прошипел Жан-Жак, чувствуя, как возбуждение дает о себе знать. - Я не занимаю много места, - произнес Плисецкий с такой непосредственностью, что Джей-Джей почувствовал себя настоящим педофилом. - Спокойной ночи, - выдавил он и вышел из комнаты. На следующее утро, когда Жан-Жак вышел на кухню, Плисецкий уже был там. На столе стоял завтрак, Юра был одет в свою одежду, и смотрел на Леруа выжидающе. - Ты всегда спишь так долго? – непринужденно спросил он, но Жан-Жак мог почувствовать легкое раздражение в тоне мальчишки. - Какие-то проблемы? – ослепительно улыбнулся он. Плисецкий выглядел неважно: несмотря на день отдыха, тени под глазами стали только глубже, бледные губы выглядели все такими же растрескавшимися, а в глазах виднелся нездоровый блеск. - Никаких проблем, - тихо выдохнул парень, начав качать ногой в бешеном темпе. Джей-Джей подошел к Юре, попытался положить ладонь тому на лоб, но он лишь увернулся. - Со мной все в порядке, - прохрипел он, отводя глаза. - Ты же знаешь, что не пойдешь на тренировку сегодня? – осторожно спросил Леруа. Плисецкий поднял на него возмущенный взгляд. - С чего это вдруг? – в зеленых глазах разгорался огонь. - С того, что ты еще болен. Леруа уселся за стол и принялся уминать омлет. - Это не тебе решать, - упрямо процедил парень, но больше возражать не стал, явно все еще чувствуя слабость. – Я свихнусь от безделья, одиночества и сидения в четырех стенах. - Я закончу тренировку пораньше, чтобы ты не сидел здесь в одиночестве. Плисецкий подозрительно посмотрел на старшего фигуриста. - Я вернусь в пять, идет? Я думаю, нам есть о чем поговорить, - к концу фразы лучезарная улыбка сошла с лица канадца, делая выражение его лица необыкновенно серьезным. Светловолосый мальчишка угрюмо кивнул, явно не в восторге от этой перспективы. Леруа понимал, что не стоит давить на мальчишку, но еще он понимал, что если ждать подходящего момента, Плисецкий может запросто вновь уйти в себя. - Как ты себя чувствуешь? – спрашивает он у парня, что сидит на диване напротив него, скрестив ноги по-турецки, и пытаясь поместить в рот как минимум половину стандартного ломтика пиццы за раз. Юра что-то мычит в ответ, и в зеленых глазах светится озорство. Из динамиков телевизора орет какой-то слезливый сериал, и Леруа тянется за пультом, намереваясь отключить адовую машину. В конце концов, он настроился на серьезный разговор, и он должен сделать все, чтобы создать подобный настрой у Плисецкого. Он подозревал, что у подростка может быть много тайн - в отличие от Жан-Жака он не был медийной фигурой, несмотря на огромное количество фанаток. Леруа не знал о Плисецком практически ничего, не считая глупых сплетен про Юру и Никифорова, и того, что русский мальчишка был неизмеримо, чудовищно талантлив. - Мхмм! – доносится до Жан-Жака негодующее мычание, и он поднимает глаза на Юру, отвлекаясь от мыслей. - Что? – спрашивает Леруа, искренне пытаясь понять причину чужого возмущения. Парень, сидящий напротив, делает большие глаза и кивает в сторону телевизора. Жан-Жак улыбается. - Да, я тоже считаю, это лишним, нам ведь нужно многое обсудить, - он направляет пульт в сторону экрана, но Плисецкий вновь начинает мычать. Джей-Джей смотрит на парня снова и видит, как тот с неимоверным усилием проглатывает огромный кусок пиццы, и на его глазах выступают слезы. - Мой любимый сериал, - хрипит парень неубедительно, тянется к Леруа через коробки, выхватывает у него из рук пульт, и прибавляет громкость. А потом делает вид, что увлечен самым что ни на есть тривиальным сюжетом, и Жан-Жаку остается только последовать примеру парня, неохотно пережевывая свой кусок пиццы. … - Жан! – восклицает пышногрудая брюнетка, обращаясь к мускулистому красавцу, явно переусердствовавшему с автозагаром. - Кати! – в карих глазах перекачанного Жана плещется отчаяние. - Жан! – вновь кричит девушка, заламывая руки, пальцы и все, что только можно драматично заламывать. – Я знаю, что я важна тебе, так почему ты так холоден со мной?! Жан вырывает руки из цепких ладоней девушки, пока она не доломала его пальцы окончательно, и на его лице, показанном крупным планом, читается страдание. - Я люблю тебя, Кати! Но мы не можем быть вместе, ведь тебе всего тринадцать! Леруа чувствует, как его представления о мире стремительно переворачиваются, и это далеко не самое приятное ощущение. Чтобы этой уже довольно потасканной и побитой жизнью женщине было тринадцать?! Он явно чего-то не понимает. - Мне все равно, Жан! Мы всегда можем сбежать, и тогда гнев моего отца и порицание общества не настигнет нас! Девушка всплескивает руками, и Жану вновь приходится отвоевывать свои конечности у боевой Кати. - Но я ведь ничего не знаю о тебе! Я люблю тебя, но твои тайны сводят меня с ума! – восклицает огромный, явно сидящий на анаболиках Жан. - Пусть я всего лишь школьный учитель, но я знаю, когда от меня что-то скрывают! «Интересно, где они видели учителей с подобной комплекцией?» - проносится мысль в голове у Леруа. - Я не могу больше ничего скрывать! – верещит малолетняя Кати, и прижимается к Жану, который внезапно оказался ее учителем. – Нам нужно погово… Внезапно экран меркнет, и Леруа, увлекшийся сериалом недоумевающе смотрит на Плисецкого. - Я перепутал, - пожимает плечами парень. – Это не мой любимый сериал. Леруа лишь рассеянно кивает. Не факт, что им с Плисецким не придется бежать от гнева отца малолетнего фигуриста и порицания общества. Жан-Жак в очередной раз почувствовал себя педофилом. И им двоим тоже не помешало бы поговорить… - Юра, - начал Джей-Джей, - вчера… Плисецкий перебивает его: - Разговаривать во время еды вредно для пищеварения, - заявляет блондин и ожесточенно вгрызается в очередной кусок пиццы. Джей-Джей не может спорить с Юрой: он впервые видит у парня подобный аппетит, и решает дать ему спокойно поесть. Сам Леруа не может найти себе места от волнения, и кусок не лезет ему в горло. Пусть он не был специалистом в человеческих отношениях, он понимал, что доверие должно выстраиваться постепенно. А сейчас он собирался выпытывать из Юры ответы на вопросы, которые тот отчаянно не желал ему предоставлять. Так может, Жан-Жаку не стоило давить? Но Леруа успел довольно хорошо изучить Плисецкого за два месяца проведенные бок о бок. Если на упрямого мальчишку не давить, то он не расскажет ничего, и между ними так и останется стена недоверия, непонимания, параноидальных догадок Джей-Джея по поводу прошлого Плисецкого… Когда Юра дожевал последнюю корочку, Жан-Жак начал снова. - Нам нужно поговорить, - произнес он с неожиданным пафосом, едва ли не превосходящим наигранные интонации героев сериала. На миг в глазах Плисецкого отчетливо показалась паника, но в следующий момент что-то в нем переменилось. Юра смотрел на старшего спортсмена из-под ресниц, а на губах заиграла лукавая полуулыбка. - О чем же? – тихо спросил мальчишка, понизив голос, и это должно было бы выглядеть дешево и неестественно, но Леруа лишь подавился воздухом и поспешно отвел взгляд, чувствуя, как жарко краснеет. - Ты… ты сам знаешь, - пробормотал Жан-Жак, чувствуя, как воздух в комнате словно накаляется, и каждый вдох только заставляет почувствовать недостаток кислорода еще сильнее. - Я? – недоумевающе протянул Юра, и умилительно нахмурился. – Что-то я не припоминаю. Леруа поднял взгляд на Плисецкого, моментально начиная жалеть об этом. Зеленые глаза все еще светятся нездоровым блеском, на лице играет румянец, мальчишка то и дело облизывает пересохшие губы. Жан-Жак чувствует, что контролировать себя становится все сложнее. - Ты… ты хотел рассказать мне о своем прошлом, - лепечет Леруа, неосознанно копируя жесты мальчишки и пробегая языком по губам. Плисецкий же словно не слышит слов канадца. - Что-то мне так плохо, - заявляет он, и перебирается от своего края дивана к месту, где сидит Джей-Джей. – Очень-очень плохо… Юра прижимается к Жан-Жаку, кладет подбородок тому на плечо, жарко выдыхая в шею канадцу. Леруа чувствует, как член дергается от подобных действий мальчишки, и радуется, что сменил тонкие спортивные штаны на джинсы. Он почти готов поверить в то, что Плисецкий занимается его наглым соблазнением, но потом Юра наклоняет голову, и кладет лоб на плечо Леруа. Раскаленный, пылающий, влажный лоб. Плисецкий был немедленно отправлен в постель, а Леруа не мог избавиться от ощущения, что где-то его обманули. Разговор пришлось отложить на потом.