Король и фея

- Ты веришь, что из этого выйдет что-то хорошее? – Плисецкий настороженно вглядывается в серые глаза канадца, нетронутые сомнением, будто поверхность океана в тишайший штиль. - Ты свел меня с ума тысячу раз, Юра, - с доброй насмешкой произносит старший парень. – И продолжаешь сводить. Никогда еще мне не приходилось столько волноваться. Юра не понимает, лукавит ли Джей-Джей или говорит правду, но при этих словах что-то внутри него сладко сжимается. - Тебя бросила невеста, - напоминает мальчик. – Хочешь сказать, это причинило тебе меньше боли? Леруа продолжает с любопытством смотреть на Юру, сохраняя предельное спокойствие. - Боль и волнение – это две разные вещи. Конечно, мне было больно, но я знал, что в этом случае, единственном на миллион, пожалуй, - фигурист белозубо улыбается, - я ничего не могу изменить. Это было ее решение, и я был обязан его уважать. Потому что я знаю Лиззи целую вечность, потому что за годы знакомства она убедила меня в своем здравомыслии. Я мог только смириться. Плисецкий не может бороться с восхищением, что наполняет его. Леруа мог казаться поверхностным, самовлюбленным, откровенно глупым, но на деле он был гораздо мудрее многих. Непоколебимый, совершенно талантливый, уверенный в своих силах, спокойный и рассудительный Жан-Жак совсем не походил на очаровательного легкомысленного парня, каким тот представал перед публикой. За время их знакомства Юра успел увидеть, насколько Леруа полон жизни. Старший парень всегда горел, хотел от жизни много, и практически всегда добивался желаемого. Плисецкий понимает, что это неправильно, но все равно чувствует глупую радость от того, что в какой-то момент Джей-Джей захотел получить его. - Ты так и не ответил, - Юра облизывает пересохшие губы. – Ты думаешь, у нас что-то получится? Джей-Джей улыбается ярко, обнимает крепко, и его голос полон того самого спокойствия, какого не хватает Плисецкому на протяжении всей его жизни. - Я хочу, чтобы у нас получилось, и я решил, что у нас все получится. Юра думает, что никогда не слышал ничего более сопливого в своей жизни. Еще Юра думает, что от Джей-Джея иного ждать не приходится. Хуже всего то, что Юра верит каждому слову Леруа, и искренность канадца заставляет его вновь начать бороться со слезами. - Я не понимаю, ради чего, ты заставил меня проснуться в такую рань, - Плисецкий сладко зевает, прикрыв ладошкой лицо. Жан-Жак, стоящий на пороге квартиры парня, только расплывается в очередной загадочной улыбке. - Можно подумать обычно ты просыпаешься позднее, - хмыкает он, а потом взъерошивает пшеничные волосы Юры, заставляя того отпрыгнуть и нахмуриться. - Обычно, я просыпаюсь еще раньше, но сегодня – вы-ход-ной! – восклицает парень, а потом зевает снова. Леруа, не сводящий глаз с Юры, не может удержаться, чтобы не зевнуть тоже. - Давай продолжим наш спор в машине? – наконец, предлагает он, и вытягивает парня из квартиры. - Единственный выходной за два месяца, а ты заставляешь меня проснуться спозаранку, одеваться, ехать куда-то… Без кофе, без завтрака, без смысла жизни… - продолжает жаловаться Плисецкий, успевая, впрочем, проверять украдкой реакцию Джей-Джея на свои слова. Юра пристегивает ремень, достает солнечные очки Жан-Жака из бардачка и надевает их. - У нас выходной – каждое воскресенье, - Жан-Жак продолжает ослепительно улыбаться. – Кто виноват, что ты абсолютно каждый день проводишь на катке. Даже когда я прошу тебя провести со мной время. Юра поджимает ноги под себя и откидывается на спинку, предварительно опустив ее до минимума. - Я и так провожу с тобой каждый вечер – не надоело? Жан-Жак скользит взглядом по тонкой фигуре мальчика, свернувшегося на пассажирском сиденье. - Прошло всего три недели, - пожимает плечами он, и Плисецкий тут же садится ровно, и даже очки спускает на кончик носа, чтобы посмотреть Джей-Джею в глаза. - А сколько времени должно пройти, чтобы надоело? – спрашивает Юра с насмешкой в голосе, но зеленые глаза остаются серьезными. - Столько времени нет ни у тебя, ни у меня, - абсолютно спокойно произносит Леруа, а потом переводит взгляд на дорогу и выруливает на шоссе. - Пфф, - фыркает Юра и отворачивается к окну, пряча счастливую улыбку. Три недели назад они с Джей-Джеем начали встречаться. И с того самого момента Жан-Жака стало слишком много в жизни Плисецкого. Но он и не думал жаловаться. Леруа подчинял себе будни Юры, постепенно, ненавязчиво, незаметно. Плисецкий не заметил, как каждое утро обнаруживал себя у двери Жан-Жака, наблюдая за тем, как невыспавшийся канадец, чертыхаясь, собирается на тренировку. Он не заметил, как каждый вечер стал проводить в квартире Леруа, поглощая ужин, мучая пианино, вытирая тарелки, которые передавал ему Джей-Джей, выглядящий совершенно нелепо в цветастом фартуке и резиновых перчатках. - Оставайся, - говорил Леруа, убирая посуду после ужина. - Нет, - качал головой Плисецкий, вооружившийся полотенцем. - Оставайся, - говорил Леруа, доставая из шкафа еще одно покрывало, и пытаясь вспомнить, есть ли у него запасная подушка. - Нет, - качал головой Плисецкий, растянувшись на диване и листая ленту инстаграма. - Оставайся, - говорил Леруа, отправляясь в душ, и оставляя Юру наедине в темной комнате с мигающим экраном телевизора. - Нет, - упрямо качал головой мальчишка, чтобы пятнадцать минут спустя уснуть на диване в совершенно немыслимой позе. Четыре ночи в неделю Юра проводил у Жан-Жака, упорно не желая этого признавать. - Ты можешь поспать немного, - тихо говорит Леруа. – Мы будем ехать около часа. Плисецкий пожимает плечами, а потом подключает телефон к стереосистеме машины и нажимает на плэй. Голос Жан-Жака, выводящий очередную глупую песню о любви, заполняет салон. Юра спохватывается, переключает трек, но уже слишком поздно. Леруа победно ухмыляется, а Плисецкий жарко краснеет. Через несколько минут ему все-таки удается уснуть. Он просыпается, когда Джей-Джей трясет его за плечо, и в первое мгновение он не может понять, где находится. Он тонет в серых глазах, на лице Леруа играет мягкая улыбка, и, должно быть, он все еще спит. Плисецкий закрывает глаза, считает до пяти, а потом открывает их вновь. Жан-Жак смотрит на него настороженно. - Перегрелся, что ли, - бормочет парень себе под нос, и легко проводит пальцами по щеке Юры. Плисецкий неосознанно тянется вслед за прикосновением, а потом целует Леруа, что оказался неожиданно близко. Джей-Джей отстраняется, смущенно улыбаясь. - Точно перегрелся, - заключает он, и выходит из машины. Не сон. Абсолютно точно не сон. Юра расплывается в довольной улыбке и вылезает из машины следом. Плисецкий замирает перед вывеской зоопарка Торонто. Однако долго ему зависать не приходится: он слышит голоса, слишком знакомые, чтобы все это происходило на самом деле. - Юрио! Юри-чан! Он поворачивается: две знакомые фигуры машут ему слева от главного входа, а Леруа лишь смущенно улыбается.