Sparrow

***

      Первое время они совсем не контактировали. Санс наблюдал за каждым её движением, а Птица игнорировала его существование, больше предпочитая уборку, танцы и книги при свете свеч. Она очень любила молоко с имбирным печением, книги с фантастическими или романтическими обложками, строить из себя балерину, играть на фортепиано и рисовать посетителей бара. Последнее скелет узнал почти случайно: заглянул в альбомы, когда Птица уснула. Ему всегда казалось, что она смотрит куда-то в пустоту, но в его руках хранились изображения всех посетителей бара. Больше всего изображений с Гриллби, но на последних страницах чаще мелькает сам Санс, сидящий за столом, стоящий рядом с бластером, смотрящий в окно. Маленькая паршивка рисовала его всё это время, хотя упорно делала вид, что не замечает. Но и скелету простое сидение без дела особой радости не приносило, так что он от скуки попытался завести с ней разговор. — Что читаешь? — поинтересовался Санс, когда она сидела на барной стойке с очередной книгой, держа свечу. — Книгу, если ты не заметил. — О чём? — Тебе же всё равно. — Ну, вообще-то да. Но ты всё равно ответь, — Фриск впервые за всю неделю подняла голову, в открытую уставившись на него, слегка приподняв бровь и выражая крайнее непонимание. — Тебе нечем заняться? — В точку. Чувствую одиноКОСТЬ, — он подмигнул ей и щёлкнул пальцами, намекая на якобы отличную шутку. Птица скривилась, снова уткнувшись в книгу. Похоже юмор она не оценила. — Да ладно тебе! Хорошая шутка же. — Умопомрачительная... — с иронией пробормотала девушка, не поднимая глаза. Она всем видом показывала, что не заинтересована в разговоре с ним, но Санса это начало раззадоривать. — Откуда у тебя книги? — Гриллби приносит из библиотеки по воскресеньям. И опережая последующие твои вопросы: да, я люблю читать, нет, мне нет разницы читаю ли я книгу, написанную монстром или человеком, эта книга о сказочном мире и любви, нет, мне не скучно тут сидеть, да, я люблю бар Гриллби и да, ты мне мешаешь.       Птица снова зыркнула на него из под чёлки, красноречиво намекая на то, чтобы он заткнулся. Поставив свечку, она перелистнула страницу и снова взяла её в руки, освещая буквы. И Санс хотел что-то ответить, но не смог. У него и вопросы кончились. О чём вообще говорят с людьми? Или хотя бы с девушками? Гриллби сказал, что никогда не встречал существа добрее, но эта сидящая напротив него колючка... — Ты ненавидишь монстров, не так ли? — наконец поинтересовался он. Фриск глубоко вздохнула и захлопнула книгу, потеряв терпение. Соскочив с барной стойки, она села за его стол, уставившись на него, отчего скелет почувствовал себя неуютно, под взглядом этих пронзительных алых глаз. — Нет, не ненавижу. — Но мы заперли вас в клетках. — И? Люди развязали войну и поплатились за это. — Но ты меня терпеть не можешь. — Это ты меня не выносишь. Я не вижу смысла быть с тобой милой, если ты считаешь меня бесчувственной зверушкой, которая мешает твоей дружбе. Я помню, как два года тому назад ты пришёл к Гриллби и громко орал на него из-за меня. Я помню каждое слово. Но не понимала почему. Что же я такого сделала? Чем я тебе мешаю? Но спустя какое-то время до меня дошло. Ты просто избалованный ребёнок, которому надо кого-то винить. Ты сам отдалился от Гриллби из-за этого и повесил свою обиду на меня. — Люди убили моего отца! — Санс вскочил, хлопнув ладонями по столу. — Все вы заслуживаете ненависти только за то, что существуете! И я бы на твоём месте следил за языком, малыш! Я тут ради Гриллби, а не тебя! И если разозлишь меня, то я уйду! И помяни моё слово, ребята Гастера сразу окажутся здесь и утащат тебя на опыты! Было бы лучше, если тебя тут не было! Ты всё портишь! — Не ищи себе оправданий! — Фриск тоже встала, уставившись прямо на него. Скелет невольно отметил, что она ощутимо ниже ростом и ей приходилось поднимать голову вверх, чтобы смотреть на него. Её глаза горели решимостью. — Да, глупцы люди развязали эту войну, потому и поплатились! И обе стороны потеряли так много! Почти весь мой род умер! Ни я, ни мои родители не участвовали в войне, но их убили! Чем я тогда заслужила эту ненависть?! Мне было всего восемь! Почти всех взрослых убили, оставляли только детей! Знаешь, что с нами было?! Меня и многих других малышей привезли в огромное здание, посмотрели, что мы умеем и начали просто отдавать в рабство! Те, кто покрепче, на тяжелые работы, слабых мыть туалеты и готовить вам еду, а талантливых продавали аристократам! Мне повезло, я никогда не работала в тяжёлых условиях, мой голос всегда давал мне лёгкую работёнку — развлекать людей. Да, мне приходилось нелегко временами, моё горло болело, я ночевала на улицах, сидя на поводке как собака, иногда сидела голодной несколько дней, но всё же лучше, чем таскать тяжести или жить в инкубаторе, в качестве курицы-наседки, продолжающей человеческий род. Но когда Гриллби забрал меня сюда, я была счастлива. Он следит, чтобы я вкусно питалась, чтобы ни в чём не нуждалась, чтобы мне было тепло и комфортно. Чтобы я не скучала, он приносит мне книги, альбомы и даже разрешает выходить по ночам из клетки. И у меня действительно неплохая жизнь, я не жалуюсь! Гриллби даёт мне настолько много свободы, насколько может! Но подумай сам, костяная башка, тысячи людей моего возраста, которые не участвовали в вашей дурацкой войне, сейчас заперты в куда более тяжёлых условиях! Чем мы заслужили вашу ненависть?! — она опустила голову и спутанные волосы скрыли её лицо, похоже Птица с трудом сдерживала слёзы, но её голос звучал так же твёрдо. — Может мы и должны расплачиваться за грехи наших предков. Да и вы боитесь нашей силы, потому держите нас так. И мы не жалуемся, потому что мы живы, и вы заботитесь о нас хоть как-то. Но у тебя столько свободы! Ты можешь пойти куда угодно! У тебя есть брат, друзья, а у меня есть только Гриллби, он — вся моя семья! Единственный, с кем я говорила последние два года! Я всю жизнь пела для монстров, даже других людей-то почти не видела! А ты просто сам портишь себе жизнь!       Санс не знал, что ответить, смотря на её опущенные плечи. Может она и была права. Птица ничем не заслужила его неприязни, но что-то в ней было такое, что скелета раздражало. Если уж быть совсем точным, он сам себя бесил, а злился на неё. Он любил её пение. И ему нравилось наблюдать за этой хрупкой фигурой. И как бы скелет не старался, у него не получалось ненавидеть её. Но Сансу не хватало смелости признать это. — Я всё понимаю... — вдруг пробормотала, поднимая голову. — Я знаю, что если найти способ внедрить в монстра решимость без последствий для него, то он станет очень сильным. Но если бы о решимости в моей душе знал Король, он бы послал сюда Королевскую Гвардию, не так ли? А меня пытались похитить. Значит, эти монстры хотят использовать меня в своих целях за спиной Азгора. И если им удастся, вдруг они попытаются устроить переворот или что-то типа того? Король бы не отдал такого приказа, ведь решимость опасна для вас... — Откуда ты знаешь? — Санс нахмурился, сощурив глаза. Уж слишком эта малышка осведомлённая для человека. — Я много читаю. Очень много. Книги по истории были первыми, которые я попросила. Я искала ответ, почему же мои родители были убиты, что же мы такого сделали. Знаешь, ты спрашивал, ненавижу ли я монстров? Нет. Но я действительно обижена на людей, которые развязали войну и добились для нас такого существования. И я знаю, кто ты. Единственный монстр с внедрённой решимостью, не так ли? — Вот как, — скелет сел, откинувшись на спинку кресла. — Боишься меня? — Ни капли. Ты же лентяй, — Фриск приподняла бровь, фыркнув, но неожиданно грустно вздохнула и отвернулась к окну, мгновенно меняя выражение лица. Её настроение мелькало словно кадры на экране, неуловимо сменяясь безо всяких причин. — Скорее, мне тебя жалко. Ты ведь тогда ненамного старше меня был. И такое пережить... я бы не хотела. В то время, когда ты убивал людей, я сидела в объятиях матери и дрожала от страха. — Д-да... да что ты понимаешь?! — Ничего. Но я могу понять, как тебе было страшно. Маленький монстр, вчера ещё мальчишкой был, а сегодня уже вынес на себе несколько экспериментов, сильнейшую боль, которую никто не поймёт, и стал символом решимости монстров. Ты стал героем, чтобы защитить брата, не так ли? — Птица подошла к нему, взяв его лицо в ладони. От прикосновения её тёплых рук, Санс вздрогнул, но не предпринял попытки отстраниться. Её алые глаза прожигали его пустые глазницы, словно видя его насквозь, хотя... похоже так оно и было. Как забавно. Монстры считали его великим, и лишь эта маленькая девочка заметила его настоящие чувства. Наверное, поэтому он так любит её пение. Голос Птицы проникал в самое сердце, размягчая его, успокаивая. И Санс хотел что-то ответить, но девушка отошла, снова сев на барную стойку, дабы продолжить чтение, показывая, что разговор окончен. Фриск открыла книгу на нужной странице и потянулась за свечкой, но та вдруг взлетела и застыла над книгой, освещая страницы. Девушка удивлённо посмотрела на Санса, но тот сидел за столом, отвернувшись к окну. Только его рука была поднята и устремлена в её сторону, подсвечиваясь синим пламенем, что вызвало у Птицы улыбку. Вздохнув, она снова уткнулась в книгу. Остаток ночи они не говорили, но, уходя спать, Фриск с улыбкой пожелала ему спокойной ночи.

***

      Они не виделись в воскресенье, в этот день Гриллби предпочитал проводить время с Фриск наедине. Сам не зная причин, Санс мягко перемещался по крышам домов, наблюдая за ними: пара прогуливалась по улицам, о чём-то переговариваясь, но скелет не слышал их отсюда. Птица оплела руками локоть друга и иногда смеялась, что-то отвечая Гриллби. Её привычное голубое платье сменилось на майку и шорты, а руки и ноги больше не прятались в рукавах и в подоле, похожие издалека на тонкие белоснежные ветки: она слишком редко выходила на солнце, чтобы загореть. Монстры косились на них, но ребята совсем не обращали на это внимание. У них, так сказать, витала своя атмосфера теплоты и уюта, защищавшая их прочным стеклом от влияния внешнего мира. Иногда огненный монстр покупал Фриск какие-нибудь сладости, особенно ей нравились булочки с корицей и вишнёвый сок. Ещё они зашли в канцелярский магазин, где она выбрала пару карандашей для рисования. Продавец, слегка взъерошенный ворчливый тип в толстых очках, улыбнулся им и вручил девушке подвеску в виде Птицы, отчего та пришла в детский восторг и, судя по всему, долго благодарила хозяина магазина за щедрость. Санс даже слегка пожалел, что его способность это не невидимость, иначе он бы знал, о чём она говорила со всеми этими монстрами. Он наблюдал удивительные вещи: Фриск всем улыбалась и некоторые монстры отвечали ей тем же, словно они добрые знакомые, а она не была человеком.       Когда на следующий день Санс пришёл в бар, Птица уже сидела на барной стойке, весело болтая ногами и что-то черкая в своём альбоме, Гриллби стоял рядом, протирая стаканы и иногда поглядывая на её рисунки, изредка что-то спрашивая. Фриск хихикала, жуя печенье. Завидев скелета, она расплылась в улыбке и помахала ему, заставив его подозрительно сощуриться, не понимая, к чему такие изменения в их отношениях. Она же изначально игнорировала его. — Привет, Санс! Чем займёмся сегодня? — Что, прости? — Вы всё же нашли общий язык? — Гриллби удивлённо поднял голову, поставив стакан под барную стойку. — Ладно, тогда развлекайтесь. Я сегодня очень устал. Фриск, дочистишь стаканы? — Да, конечно.       Огненный монстр погладил её по голове и, потирая шею, удалился наверх, устало зевая, а сама девушка проворно соскочила со стойки с другой стороны и принялась начищать стаканы, что-то мыча себе под нос. Похоже, Птица пребывала в приподнятом настроении. Санс уселся на высокий стул прямо напротив неё, оперевшись на стойку. Какое-то время он просто наблюдал за её быстрыми и ловкими движениями, похоже Фриск привыкла заниматься подобным, а затем решил завести диалог. — Сегодня... что-то случилось? — Нет, а что такое? — Я сижу с тобой уже восьмой день. И ты впервые поздоровалась со мной. Да и вообще впервые такая довольная и живая, обычно занимаешься своими делами с каменным лицом, игнорируя мир вокруг себя. — Ну, — Птица улыбнулась, заправив за ухо прядь волос. — Ты пришёл сюда большой костяной букой, а сейчас с тобой можно нормально говорить. — С чего ты решила, что что-то изменилось? — Просто знаю. — Ты самоуверенная, — скелет слегка усмехнулся, склонив голову вбок. Да, Воробушек оказалась права, после их маленького разговора в пятницу он больше не чувствовал раздражения, даже больше — сам хотел с ней поговорить. — Нет, просто у тебя на лице всё написано. — Это забавно, учитывая, что фактически у меня его нет. Ни глаз, ни губ, ни носа, ни прочих факторов, определяющее понятие "лицо". — Не будь занудой! — Фриск надула губы, убирая стаканы под барную стойку. — Печеньку хочешь? — Не слишком ли ты спокойна для человека, которого хотят похитить? А если и похитят, то пустят на опыты? — Птица снова заняла своё излюбленное место, настолько близко к нему, что её босая лодыжка касалась его бедра — А чего мне боятся? Днём тут есть люди и Гриллби, а ночью со мной такой сильный парень — и с человеческой душой, и с решимостью. По мне так, я в полной безопасности, а эти странные господа, что хотят меня забрать, скоро уже поймут, что я под надёжной защитой и отступят. — Ты... оптимистка, — Санс усмехнулся, проводя взглядом по её тонкой щиколотке. — Наивная глупышка. Я знаю этих монстров, они не перед чем не остановятся. Будут ждать, пока спадёт бдительность Гриллби. И будут ждать хоть месяц, хоть год, пока наконец не заполучат тебя. — Но... — Похоже Птицу это расстроило, она грустно наклонила голову, подперев её рукой. — Ты не будешь защищать меня всё время? — В точку, Воробушек. Гриллби тебя не сбережёт. — Если это бесполезно, так зачем ты сидишь со мной? — Ну... я могу хотя бы дать вам немного времени. — Нам или себе? — Птица наклонилась к нему настолько близко, что сам Санс слегка отстранился, непонимающе сузив глаза. — О чём это ты? — Тебе же нравится моё пение, не так ли? Я подумала, что и тебе хотелось бы побольше меня слышать, — какое-то время она насмешливо смотрела на него, но от его взгляда фыркнула, закатив глаза. — Да ладно тебе. Я постоянно вижу тебя в баре. Признайся, тебе нравятся мои песни, да? — Я просто приходил выпить. И с чего ты взяла, что я приходил часто? — Я не слепая, а ты не становишься невидимым, сидя в тёмном углу. Так уж получилось, что я обратила на тебя внимание, когда ты дверью скрипнул во время моего выступления. Ну, и невольно я замечаю тебя с тех пор. — Небось скучаешь, когда меня нет? — Санс поднял взгляд на её лицо, подперев голову рукой. Вот так новость, а он-то надеялся, что сохраняет стелс-режим. — Безумно. Но раз уж мы смогли... поладить, позволь-ка слегка промыть тебе косточки.

***

      С тех пор они разговаривали каждую ночь. Птица, весь день сидящая в клетке днями напролёт, особенно ничего не рассказывала и больше предпочитала задавать вопросы, а уж их у неё оказалось невероятно много. Санс её не винил, Фриск могла разговаривать только с Гриллби, но у них не так много времени, а тут у неё разговорчивый охранник на всю ночь. Скелет относился к этому не то что терпимо, наоборот, ему даже нравилось болтать с девчонкой. Она всегда звонко смеялась над его шутками, держась за живот и иногда ударялась пяткой об барную стойку, ойкая сквозь смех. Ему нравилось ощупывать её ногу, проверяя, не сломала ли она чего. Её лодыжки такие маленькие, размером с его руку. Она дёргалась и повизгивала, когда он слегка щекотал розовые пятки. Ему нравилось, как она надувала губы, когда не получала ответа или когда он подкалывал её. Желание провести по ним пальцем росло каждый день и постепенно начало пожирать. Ему нравилось её выразительная мимика, постоянно меняющаяся, словно картинки на телевизоре. Её глаза всегда сияли, она всегда кривлялась, а все её эмоции отражались на лице, словно писались на бумаге. И она стала часто петь лишь для него одного, аккампонимируя себе на фортепиано, и его сердце замирало, живя от ночи до ночи.       Но вскоре Санс понял.       Он больше не нуждался в её пении, в котором находил покой.       Её смех...       ...он полюбил до безумия.       Иногда Санс слегка задерживался в баре, поболтать с Гриллби, когда Птица уже спала, а сам хозяин выходил на работу. Он старательно избегал вопросов о ней, но темы всё равно сводились к девчонке, да и друг был не прочь рассказать о своей подруге. Например, Фриск очень любила подарки, но она никогда ничего не просила, всегда отнекиваясь. Со скелетом она тоже всё отнекивалась с вопросом о подарке, но тот задавал его настолько часто, что в конце концов Фриск сдалась и, краснея, попросила обычную расческу. Санса это слегка озадачило. Окружающие явно его не так поймут, он ведь скелет. Но проблема оказалась даже не в этом, а в отсутствии гребня в магазинах: монстров с волосами встретишь не так часто, а шерсть причёсывать особо не нужно. Зная, что он пожалеет об этом, но всё же решивший рискнуть, комик посетил пекарню Маффет. В этом небольшом, но уютном заведении всегда толпилась куча народа, но его, как старого друга, паучиха принимала без очереди. — Так-так, какие монстры, — прострекотала она, сжимая в руках чайник и пару кружек. Маффет неплохая девушка, но она та личность, от которой бы скелет предпочитал держаться подальше. Особенно его напрягали её глаза — восемь черных зрачков, блестящих на её симпатичном, хитро улыбающемся личике, которые словно прожигали его насквозь, мысленно обчищая карманы. — Чего это тебя занесло к нам? Ты же не любитель сладостей, а кетчупом я тут не торгую. — Маф, слушай, мне неловко просить, но у тебя нет лишней расчёски? — Что-то я не припомню, чтобы у скелетов волосы росли, — она непонимающе сощурила глаза, сложив лапки на груди. — Это не мне, а другу. — Хм, возможно у меня есть то, что ты хочешь. Но ты представляешь, в какую цену тебе это обойдётся? — Ну, наверное в ту же, по которой ты получила от меня человеческую душу? — недовольно поинтересовался Санс, с трудом удержавшись, чтобы не фыркнуть, зато Маффет разразилась довольным хохотом. — Жалко, что ты уже работаешь в Королевской Страже. Я бы взяла тебя на работу. Ты-то соображаешь, как дела делаются. Подожди немного, я принесу тебе гребень. — Тогда заверни коробку пончиков.       Когда паучиха скрылась, отдав пару приказаний рабочим, скелет выдохнул с облегчением. Кто знает, какую цену бы запросила эта дамочка. Всё говорит о жадности окружающих, но сама считает каждую копейку и является самым скрупулезным монстром, которого он только знал. Вернулась Маффет через пару минут, неся в руках симпатичную коробочку с разноцветными пончиками и небольшой гребешок, украшенный серебряными паутинками. Проводив друга до двери, она заявила, что ненавидит быть должной кому-то, а потом пожелала приятного вечерка с его "другом", заставив Санса покраснеть. Но он всё же тепло поблагодарил подругу и направился к Гриллби. Вообще-то выступление Птицы сейчас в самом разгаре, так что он решил прийти пораньше и послушать, но бар оказался закрыт. Предчувствуя неладное, монстр телепортировался прямо в здание, застав там взъерошенного друга, нервно расхаживающего туда-сюда. Птицы нигде не было видно, хотя обычно она носилась по бару как угорелая, стоило дать ей возможность. — Какое облегчение, что ты пришёл раньше! — завидев его, Гриллби скорее кинулся к выходу. — Фриск заболела, я срочно иду в аптеку! Присмотри за ней, пожалуйста!       В подтверждение его словам со стороны клетки послышался надрывный кашель. Огненный монстр сразу унёсся, а Санс приподнял ткань, беспокойно заглянув меж золотых прутьев. Девушка лежала на подушках, укутанная в одеяло. Она тяжело дышала, воздух выходил из неё с хрипами, худенькое лицо приобрело мертвенно-бледный оттенок, только щёки ярко-алые, словно кровь на снегу. Внутри скелета всё беспокойно сжалось, когда хрупкое тело содрогнулось и новый приступ кашля принялся терзать её лёгкие. — Эй, Воробушек, ты как? — тихо спросил он. Ему казалось, что Птица спит, но стоило ему позвать её, как она открыла глаза и с трудом села, слегка подрагивая из-за озноба. — Там... — слабо прохрипела она, указывая на подушки возле дверцы, — ...ключ...       Санс нащупал его под тканью, вставил в скважину и повернул: замок легко поддался и с тихим щелчком отворил вход. Немного помешкав, он залез в клетку, ощущая неловкость: скелет столько времени наблюдал, как она пела за золотой решеткой, а сейчас оказался тут вместе с ней. Было бы забавно, если не ситуация. Отогнав все ненужные мысли, монстр осторожно потрогал её огненный лоб. Температура очень высокая. Фриск вцепилась в его полосатый свитер, уронив голову ему на грудь. Даже сквозь ткань ощущалось её горячее дыхание и дрожь её тела. Она что-то прошептала про холод, и скелет крепко обнял её, укутав в одеяло, надеясь, хотя бы немного помочь. — А я принёс тебе подарок, — попытался улыбнуться Санс, засовывая руку в карман куртки и показывая ей гребень. — Спасибо... — её слабая ручка осторожно взяла вещицу и попыталась дотянуться до волос, но сил ей не хватило, так что Санс перехватил инициативу и вручил ей пончик.       Пока Фриск, похоже не евшая весь день, жевала выпечку, прислонившись к его груди, Санс осторожно расчесывал её спутанные волосы. Он видел несколько раз, как она пыталась причесать их пальцами, распутывая колтуны, но неужели дуреха не могла попросить у Гриллби расчёску? Словно он ей чужой человек. Узнает, расстроится ведь. Несмотря на неряшливость прически, волосы у Фриск оказались мягкими и достаточно послушными, Санс быстро привёл их в порядок. Вот только теперь девчонка не слишком похожа на Воробья, лохматость придавала ей слегка разбойничий вид, но с расчесанными волосами она стала ещё больше походить на куклу. Фриск, слабо улыбаясь, какое-то время разглядывала себя в зеркало, но эти простенькие действия отняли у неё последние силы. Несколько раз судорожно кашлянув, она с трудом сжала в кулачок свитер на его груди, и уснула. У Санса рвалась душа. Монстр пытался выглядеть невозмутимым, но беспокойство терзало его острыми когтями.

***

— Вот, она здесь, — Гриллби открыл дверь бара, впуская внутрь две фигуры. — Не знаю, смогу ли я что-нибудь сделать для человека, но я постараюсь. Азриэль, достань мёд, пожалуйста. Гриллби, не могли бы вы заварить крепкого и сладкого чая?       Огненный монстр скорее кинулся к стойке, а юный принц полез в корзину, которую нёс, выполняя поручения матери. Ториэль засучила рукава своей туники, ополоснула руки в кране рядом с барной стойкой и направилась к клетке. Она вообще-то не была врачом, но значилась директором в школе для детей, так что многое повидала. К тому же, Королева, как и её сын, отличалась очень добрым нравом и сочувствием к людям. Не зная, что делать с больной Фриск, Гриллби не придумал ничего лучше, как просить помощи у Тори. Ей даже не пришлось ничего объяснять, услышав о больной человеческой девочке, она сразу собрала необходимые вещи и отправилась в путь. Аз, несколько раз слышащий о Птице от отца, составил им компанию, заодно помогая матери с корзиной. Гриллби скорее вручил ей ключ и опустил ткань, от беспокойства даже не задумавшись, а где, собственно, пропадает Санс.       Скелет посапывал на подушках, крепко обнимая вцепившуюся в него девушку, словно пытался защитить её от всего мира. Картина заставила Ториэль неловко потупить глаза и недоуменно посмотреть на одновременно напуганного и удивленного Гриллби. Азриэль так вообще приствистнул, за что сразу получил укоризненный взгляд от матери. Вообще скелет с принцем значились неплохими друзьями, Аз прекрасно знал о его ненависти к людям, а от подобного... он даже не знал, как реагировать. Никто не решался нарушить тишину и разбудить пару. Гриллби уже мысленно составил речь, в которой он должен просить Королеву о прощении и пощаде его драгоценной подруги. Санс, словно почувствовав неладное, сам проснулся, приоткрыв глаза. Несколько секунд, он недоуменно смотрел на Ториэль, а затем вскочил, потревожив спавшую Фриск. — Это явно не то, о чём вы подумали! — воскликнул он, отцепляя от себя девушку. — Потом будешь оправдываться, марш из клетки, — спокойно фыркнула Ториэль. — Вынеси её, я должна осмотреть несчастного ребёнка. Хочешь, чтобы девочка умерла?       Напуганный её последними словами, Санс скорее подхватил Фриск на руки и вынес в помещение. Девушка что-то слабо пробормотала, но когда он положил её на барную стойку и попросил повторить, Ториэль отогнала его. Она проверила её температуру, посмотрела горло и принялась колдовать, осторожно поглаживая Птицу по лбу. Гриллби буравил друга взглядом, покрутив пальцем возле виска, на что Санс скривился и пожал плечами. Какие к нему претензии? Он попросил присмотреть, ну вот... Санс и присмотрел. Азриэль, наблюдавший за этим, беззвучно хихикал, пока Королева не выгнала всех троих на улицу, сказав, что они мешают. — И часто вы так лежите? — поинтересовался Гриллби, сложив руки на груди. Он нервно постукивал носком ботинка по каменным плитам, изредка поправляя не нуждающиеся в этом очки. Друг всегда так делал, когда злился. — Да черт, она сама попросила. Я подумал, что ей станет легче! — От твоих жарких объятий? — весело поинтересовался Азриэль. — Она мерзла! — Ага, вся окостенела! — Аз, заткнись! — Слушай, ты сам виноват, если тебя накажут, но что делать с Фриск?! Человек с открытой клеткой, когда её хозяина нет рядом! Да ещё и в чьих-то костлявых ручонках! — Гриллби всё больше закипал от ярости, взглядом прожигая Санса. — Эй, парни, спокойно. Моя мама понимающая и добрая леди. Она одна из тех, кто против такой политики к людям. Ничего вам не будет. Лучше бы вы беспокоились за жизнь вашей подруги, — Азриэль задумчиво поднял голову вверх, наблюдая, как солнце медленно скрывается за крышами, окрашивая небо в красно-золотой цвет. — Одного я понять не могу. Санс, ты же ненавидишь людей. Что это ты в ней нашёл, раз она изменила твоё мнение. — Ничего. Она просто хорошая. — Ничего себе хорошая. Да ты влюблен в неё по самые уши! Эм, пардон, по уши, которых у тебя нет. — Ничего подобного! — скелет сунул руки в карманы, злобно уставившись на юного принца. Ух, если этот пушистый Ушастик не заткнётся, монстры лишатся наследника. Гриллби молчал, но что-то в его напряжённой фигуре напугало скелета. — Слушай, ну прости меня. Ты сказал, что пойдешь в аптеку, откуда я мог знать, что ты приведешь Тори? А ей действительно было очень холодно, её всю трясло. — Ах, да. Я забыл, ты же отличный проводитель тепла. — Слушай, я, конечно, не такой горячий парень как ты, но... — Достаточно уже. Оправдываться будешь, если что-то пойдёт не так.       Когда Тори пустила их, Фриск уже могла самостоятельно сидеть, да и выглядела куда лучше: серость спала, красные пятна на щеках вернулись в состояние обычного румянца, дыхание выровнялось, жар пропал. Скелету хотелось кинуться к ней, но его опередил Гриллби, крепко обнявший Птицу и что-то ей прошептавший. Птица слабо улыбнулась и обняла друга в ответ, пробормотав извинения, что заставила его волноваться. На мгновение их с Сансом взгляды встретились, но девушка отвела глаза. — Дай ей пару дней отдохнуть. Пусть пьёт чай с мёдом, для её горла будет полезно, и давай ей выпить настойку, что я принесла, она выведет из её организма остатки болезни. Я смогла сбавить жар и вывести почти всю заразу, но она ещё слаба, девочке нужно отдыхать и набираться сил, потом она снова сможет выступать. И можете не волноваться, я никому ничего не расскажу. Отрадно видеть, что эта милая девочка в надёжных руках, — она глянула на Санса, подмигнув ему, заставив скелета зардеться. Хорошо, что Гриллби этого не видел. — Мой муж ведёт неправильную политику по отношению к людям, хорошо, что вы заботитесь о своей подруге. Если вдруг будут какие-то проблемы или ей вдруг снова станет плохо, сразу обращайтесь ко мне. — Спасибо огромное, Ториэль, — огненный монстр поднял Фриск на руки и понёс к клетке, но вдруг резко остановился. — Слушай, Санс. Я пока закрою бар на несколько дней, так что сам за ней пригляжу. Можешь не приходить. — А если я хочу прийти? — монстр слегка напрягся, оскалившись. — Я настаиваю, — Птица вцепилась в его пиджак, умоляюще замотав головой, но друг даже не обратил на неё внимание. — Тебе нужно отдохнуть и набраться сил, ты же не хочешь его заразить?       Чёлка скрыла её глаза, когда она опустила голову. Фриск не решилась спорить с другом, хотя её плотно сжатые губы выражали негодование. Даже больше, она злилась, но молчала, не решившись оспаривать слова Гриллби, как, впрочем, и Санс. Они обменялись взглядами в последний раз, и девушку скрыла шелковая ткань, закрывшая клетку. Скелет скрипнул зубами, чувствуя, как внутри всё бушует, и покинул бар, мгновенно телепортируясь за пределы города. Ему нужно побыть одному.