By my side

      Я открываю глаза и понимаю, что нахожусь в вертикальном положении, а руки затекли просто смертельно. Я с трудом поднимаю голову и сквозь окровавленную паутину волос вижу толстую цепь, сдавившую мои напряженные запястья — именно она, перекинутая через трубу под потолком, удерживает меня на ногах. Пальцы ног едва касаются пола, руки, кажется, вот-вот вывернутся из суставов, тело ноет, выгнутое немыслимой дугой, мышцы болят, словно вместо крови их заливает холодный жидкий цемент, по мере застывания превращающий меня в статую. Пахнет сыростью, где-то неподалеку капает вода…       Я слишком много времени провел в этом подвале, чтобы ошибиться. Но почему я здесь? Меня же забрали…       И тут нарастающей волной ужаса на меня накатывает осознание, что ничего не было, никто не спасал меня, я никуда отсюда не вырвался — просто отключился в процессе «обучения», и мой измученный мозг показал мне сладкую сказку… Я все еще в подвале, я все еще на цепи, и эти шаги на лестнице могут принадлежать только Ясону, потому что Катце сюда не приходит — а, может, и нет никакого Катце? Я снова в аду… Я никуда не…       Бледные пальцы обхватывают мои плечи и выдергивают меня из этого кошмара.       Я вновь открываю глаза и, все еще заходясь в крике, сажусь в постели. Первым, что я вижу, оказывается Катце — его напряженные желтые глаза, фосфоресцирующие в темноте, как у кошки, бледное лицо, наполовину выхваченное из мрака потусторонним светом фонаря за окном, тень от решетки ложится на его кожу, словно сеть сосудов…       Я постепенно замолкаю, судорожно хватая ртом воздух и постепенно приходя в чувство.       Сон! Боже, какой страшный сон… — Все в порядке? — спрашивает рыжий свистящим шепотом. — Вы кричали. — Кошмар приснился, — пытаясь говорить спокойно, объясняю я, уже осознающий реальность происходящего. Только бы он не заметил, что меня трясет.       Но он, конечно же, заметил. — Все прошло, — шепчет он, прижимая меня к себе. — Все закончилось. Никто больше не тронет Вас.       Я прижимаюсь к его груди, холодная одежда неприятно обжигает щеку — видимо, на диване не очень тепло, — но даже сквозь нее до меня доносится жар его тела, и я чувствую — отпускает. Может, не все и не навсегда, но на сегодня битва с кошмаром выиграна.       Я устраиваюсь поудобнее. Катце задумчиво поглаживает мои волосы, а я, наслаждаясь чувством безопасности, слушаю мерный, успокаивающий стук его сердца и погружаюсь в сон.