By my side

— Да откуда мне было знать! Он пошел к тебе и пропал, поэтому я логически предположил… — Я бы никогда не причинил Катце вреда. Мы были вместе всю жизнь. Вместе росли, вместе учились, вместе на операцию… У меня прошла с осложнениями, он ухаживал за мной и помог встать на ноги. Он забрал меня из рабства господина Хьюберта и дал мне все, о чем только можно мечтать — власть, телесную целостность, богатство. Я никогда не предам его, — вновь уверенно повторяет свою молитву Закари, и его глаза горят фанатичной верой, какую не подделаешь и не перепутаешь ни с чем.       Кажется, я облажался. Наверное, прежде чем бежать сломя голову и махать кулаками, мне следовало задуматься — почему Катце так доверял этому парню? Рыжий ведь не дурачок, не стал бы делать своим заместителем кого ни попадя. И не стал бы именно ему поручать вывоз меня с планеты.       Значит, Рид. Вот же сукин сын. Я ему покажу. — Может, развяжешь меня уже? — с тоской интересуется бывший фурнитур. — Да развяжу сейчас, не ной! В жизни не поверю, что ты к такому не привык, если работал у Хьюберта Бома!       Я уныло разматываю веревки, сознавая, что, скорее всего, уже упустил драгоценное время, и Катце придется выцарапывать у самого Ясона. Впрочем, я сделаю это, если будет такая необходимость. Минк пожалеет, что ввязался. — Ну, так что? — потирая покрасневшие запястья, интересуется Зак. — Катце приказал считать твою эвакуацию приоритетной задачей, поэтому я должен сначала отправить тебя на ближайшую планету Федерации, а потом уже пытаться его спасти. — В день, когда мне будут приказывать фурнитуры, я добровольно съем свое нижнее белье, — надменно произношу я. — Рыжий может командовать кем угодно, особенно сидя в плену. Я буду действовать по-своему. Либо мы улетим с ним вместе, либо вообще никто никуда не полетит.       На лице Закари отражается полное непонимание происходящего. — Зачем тебе это нужно? — не выдерживает он. — Ты же можешь сейчас уйти и жить припеваючи! — Не могу, — огрызаюсь я. — Почему?       Вот же тугодум. Неужели я обязан проговорить это вслух? — А почему ты не можешь? Просто занять его место, возглавить черный рынок и жить, как сам выразился, припеваючи? — интересуюсь я в ответ.       Он опускает взгляд и выглядит почти красивым в этот момент. — Я люблю его, — произносит Закари после некоторой паузы. — Вот именно, — соглашаюсь я, выдержав его озадаченный взгляд. Он смотрит на меня с благоговейным ужасом, словно впервые видит. Видимо, крамольная мысль не укладывается в его монгрельской головушке. Что ж, пусть хоть вдоль спинного мозга растягивает, а мне некогда возиться с его психическими травмами. — Итак, мне нужна хорошая машина — лучше представительского класса, как можно более заметная. Еще мне нужно что-нибудь огнестрельное, легкое, с быстрой перезарядкой и глушителем, а лучше бластер, — диктую я наиболее командным голосом, на какой способен. С фурнитурами, особенно правильно запрограммированными, срабатывает безотказно. Вот и он тут же выуживает откуда-то блокнотик и принимается записывать. — Далее — кое-какие химикаты, список напишу. Хороший коммуникатор, кое-что из программного обеспечения… И еще, важное: мне нужен парик. Длинные прямые белые волосы без желтизны. — Уж парик-то зачем? — удивленно поднимает бровь бывший фурнитур.        Мало тебя Бома наказывал! Ты задаешь слишком много вопросов! — Это часть операции «Не твое дело»! — обрываю я. Не хватало мне отчитываться. — Еще мне нужна одежда, подобающая блонди… Не надо, надеюсь, объяснять, что это значит? — Нет, — недовольно бурчит Зак.        Ты-то должен знать! Бома — тот еще модник, у него едва ли не каждый день новые наряды были. Эх, могли быть отличной парой, если бы не его увлечение БДСМ и мое увлечение Айшей. — А теперь приступай к сборам! — командую я. Надо торопиться, пока Ясон не сотворил с Катце что-нибудь ужасное.       К моему удивлению, сбор необходимого инвентаря занял совсем немного времени. Звонки большинству дилеров у Закари протекали по одному сценарию: собеседник сначала ломался, пытаясь выиграть побольше времени и денег, потом узнавал, что это лично для Катце — и тон разговора менялся в один момент. Нужный предмет тут же находился, да еще и совсем под рукой, да и еще и «сейчас сам привезу». Удивительный авторитет для бывшего фурнитура — мне бы никто так не подорвался помогать. Более того, коллеги собрались бы с фототехникой, чтобы запечатлеть исторический момент, когда я сверну себе шею. Ну и к черту их. Сейчас мне нужен только один человек. И это не блонди.       Словом, я получил все, что хотел, буквально в течение часа. Пока я возился с химикатами, Закари стоял за моей спиной и пристально разглядывал, словно видел впервые. — Я понял, кто ты, — внезапно произносит он. Я замираю. Что ты там понял, болезный? — Ты настоящий блонди, — не спрашивает, а утверждает Зак. — Ты Рауль Эм. По спине бегут мурашки. Давно меня никто так не называл. — Ты тот самый блонди, которого всю жизнь любил Катце, — продолжил бывший фурнитур. — И ты каким-то образом жив.       Мне не хочется спрашивать, как он догадался, но это ведь как пакет с прокисшим молоком в холодильнике — невозможно не понюхать. — И как ты до этого додумался? — возвращаясь к делам, спрашиваю я. «Которого всю жизнь любил Катце» — эти слова удивительно греют мне душу. — Когда объявили о твоей смерти, я думал, что Катце с ума сойдет от горя. А он словно ничего не заметил. Я думал, что просто держится, скрывает свои чувства. Потом он попал в розыск с какой-то мутной формулировкой, хотя все знают, что Консул не тронул бы его без веской причины. А потом появился ты. Надо было сразу понять, что Рауль Эм — единственный блонди, ради которого Катце стал бы подставляться. И вы с ним вместе, да? — с какой-то печальной полуулыбкой интересуется Закари. — Неужели не понятно, — вздыхаю я, стараясь не отвлекаться. — Черт, рыжий ведь всегда добивался своего! Кто бы мог подумать, что он и тебя добьется! — в голосе монгрела слышалась одновременно и грусть, и гордость. Кажется, я понимаю, почему здешний народ так любит Катце. Он — символ того, что, даже будучи монгрелом и фурнитуром, можно взять от жизни все самое лучшее. — Только вот, — с некоторой неловкостью продолжил Зак, — Если ты Рауль Эм, то мы с тобой на дне рождения господина Лагата… — Я помню, — сухо произношу я. Только этого не хватало. Если сейчас начнется шантаж, я просто сверну несчастному монгрелу шею. А потом скажу, что так и было. Катце, конечно, расстроится, но ничего не поделаешь. К тому же, мне не нравятся эти близкие отношения между ними. — В смысле… Ты ведь не скажешь Катце об этом? — почти умоляюще спрашивает Закари. — Он оторвет мне голову, если узнает, что я прикасался к тебе. — Конечно, не скажу, — подтверждаю я. — Я же не дурак.