Следы на снегу

Шреддер тихо выдохнул сквозь сжатые зубы и отвел глаза от экрана, потерев указательными пальцами виски, словно хотел унять головную боль. — Зачем? — почти шипящим голосом спросил он. — Караи, зачем? Девушка не осмелилась поднять на него взгляд. Мастер вернулся на сутки раньше, чем планировал, и она не успела полностью подготовиться к этому моменту, но скрыть свой поединок с Леонардо не рискнула и сразу же, как только отец потребовал отчет, включила ему запись из камеры черепашьего лидера. Молчать не было смысла, ведь он наверняка сейчас поторопится к своему любимчику и обнаружит свернувшееся клубком тело с выстуженными стеклянными глазами, которое, как разъяренный демон, охраняет черепаха в красной бандане. — Я хотела доказать тебе, что он ничем не лучше, — дрогнувшим голосом ответила дочь Шреддера. — Просто… — Просто надо понимать очевидное, — беспощадно перебил Глава Клана. — Тебе до него как до солнца было. Ты же не лезешь в поединки с мастерами ниндзю-цу, когда они приезжают к нам в гости. Ты почтительно приветствуешь их и лишь смотришь, как они сражаются. Куда ты полезла? В поединок воли с Леонардо? Караи, с таким же успехом ты могла бы бросить вызов созвездию Андромеды. Девушка опустила голову. Ей до крика и горящей боли в груди хотелось объяснить отцу, чем был вызван этот поступок, но он и слышать ничего не захочет. Он просто смотрит на неподвижный клубок на экране и скрипит зубами. В его глазах печаль и тоска… Если бы она взяла эти угли и умерла на месте, не издав ни звука, как эта черепаха, если бы так же нашла в себе силы держать их до последнего, он бы проронил над ее телом хоть один вздох? Хоть бросил бы взгляд? Помнил бы ее? — Я поняла свою ошибку, отец, — тихо проговорила она. — Вряд ли это хоть что-то исправит, — Шреддер вздохнул. — Я привез тебе из Японии ответы, надеясь наконец-то вывести наш клан из сумрака и дать ему достойную жизнь, не скрываясь от всего мира. А меня встретили такие «приятные» новости. Надо убрать его оттуда. Хоть похоронить, что ли, по-человечески… Караи хотелось плакать. Или броситься на отца и начать трясти его, пока не посмотрит ей в глаза. «Похоронить! Черепаху?! Это отвратительное существо, из которого только суп и можно сварить? Выбросить бы на свалку и из памяти прочь». — Да, отец, — она кивнула, еле-еле переведя задушенное рыданиями дыхание. — Я распоряжусь… — Я сам, — Шреддер вздохнул еще раз и выключил экран. — Я сам заберу его и перенесу. Как минимум он этого достоин, в отличие от многих. Смирение, помноженное на такую волю… Он отвернулся и вышел, даже не бросив на девушку взгляда, словно ее вообще не существовало. Не дочь. Так, досадное недоразумение, разрушившее его гениальный замысел и надежду на будущее. Когда за отцом закрылись двери и в кабинете стало тихо, как в склепе, Караи сползла по стене на пол, обхватила себя руками и беззвучно зарыдала, вцепившись в волосы мертвой хваткой.

***

— Лео, Лео, проснись! Я пить хочу. Майки подполз к решетке и осторожно потряс ее. Когда он очнулся, в подвале было тихо и пахло чем-то горелым. Братья спали. Донни сидел, привалившись спиной к противоположной от Майки стене и откинув голову на решетку, Рафаэль лежал, обхватив сквозь прутья Леонардо и прижав к себе, как большую плюшевую игрушку. Рыжий ниндзя даже улыбнулся. Вот всегда строит из себя такого брутального и злого мачо, а на самом деле спит, как и он сам, только вместо мягкого зайца приспособил лидера. Чего уж там, Рафу же надо, чтобы все у него было круче, чем у всех. Простой мишка огненному демону их семьи не подходит! А старший, наверное, и рад этому. Лео же вечно мерзнет и жалуется на сырость, ноет, что в логове гуляют сквозняки. Дай ему волю, законопатил бы все дыры в их доме и лишил свежего воздуха, наставил везде обогревателей и сидел, завернувшись сразу в три одеяла, с целым термосом горячего чая. Один нос бы наружу торчал. Микеланджело расплылся в еще более широкой улыбке, хотя клетка, казалось, и не располагала к этому. Если Раф решил обнять Лео, то уж точно помирились ночью, и больше склок не будет. Совсем не то место и не то время для их разборок. Вот выберутся, вернутся домой, а там уж пускай выясняют, кто там чью честь с дерьмом мешал, кто кому на больную мозоль наступил и кто как поступать права не имел. За этими мыслями он осознал, что у него во рту сухо, как в пустыне, а горло уже царапает колючая жажда. Дотянувшись до бутылки с водой, что лежала в камере Рафаэля, Майки открыл ее и сделал большой глоток. Солоноватая, с металлическим вкусом крови вода вызвала приступ тошноты. «Пусть сам эту бурду пьет». Младший закрыл крышку и отпихнул бутылку в сторону. — Лео, — негромко позвал он. — Лео, я пить хочу.

***

Раф вздрогнул от голоса младшего брата, как от выстрела, и открыл глаза. — Лео. Бешеный ниндзя с трудом разомкнул захват на теле старшего брата и сморгнул несколько раз, заставил себя сделать вдох и глубокий выдох. Все равно пришлось бы просыпаться, хочешь или нет, и идти дальше, мирясь с дырой в груди. — Лео. Имя царапало слух, как облетевшая ветка по осени окно. Сухо и колко, с противным скрипом. — Майки, — Раф сел и повернулся к брату, чудовищным усилием воли натянув на себя маску обычного недовольства. — Пусть он поспит. Знаешь, Лео очень устал. Ты чего хотел-то? Микеланджело подозрительно прищурился. Не в духе Рафаэля такая забота вдруг на пустом месте. — Я пить хочу, — отозвался он. — Что-то случилось, что ли? «Да» — чуть не ляпнул Раф, но вовремя спохватился. — Нормально все. Там вон бутылка… — От этой воды тошнит, — младший сморщился. — Другой нет, — Рафаэль вздохнул, едва заметно пожав плечами. — Ты как сам? — Нормально, — Микеланджело пожал плечами. — Я тут подумал… Шум шагов вынудил их оборвать разговор. В подвал спустились трое футов. Один из них отпер клетку Леонардо и шагнул внутрь. У Рафа перехватило дыхание, и глаза вмиг заволокло красным. Пусть только тронут брата, пусть только подумают об этом! И как только человек приблизился к лежавшей черепахе, короткий и мощный удар сквозь прутья отшвырнул его в сторону. — Не трогай! — зарычал Рафаэль. — Не смей к нему прикасаться! Ошалевшие футы переглянулись. Караи приказала им прийти сюда и понять, что с этим мутантом. Как это сделать, если он лежит слишком близко к решетке, за которой бесится совершенно неуправляемое нечто, готовое убивать? Можно было бы взять кошку, зацепить ей тело с расстояния и вытащить, но кто сказал, что красная черепаха даст это сделать и не перехватит веревку в воздухе? Обездвижить красного? В прошлый раз ловили сетью, и это стоило одному жизни… Пусть новоявленная временная Глава Клана сама разбирается. Если так надо, так пусть сама лезет под руку разъяренному черепашьему демону, а они подождут, пока вернется Мастер. Футы попятились, закрыли клетку и вышли. От шума проснулся Донателло и теперь сидел, с интересом глядя на происходящее. Вскакивать нужды не было, Рафаэль сам разберется. Сейчас нужно отвлечь младшего и как-то попробовать подготовить к «новостям». — Майки, — гений поправил очки на носу, скрутил себя в узел и улыбнулся, вымученно, но вполне натурально. — Давай в крестики-нолики, что ли, сыграем, пока нам не принесли новых развлечений. У меня тут кусочек мела есть. Микеланджело оторвал взгляд от застывшего Рафаэля, немного удивленно посмотрел на даже не шелохнувшегося старшего брата и подполз к решетке, что отделяла его от Донни. — Давай, — согласился он, усаживаясь поудобнее. — Так хоть про воду думать не буду. Странно, что Лео не проснулся от этого грохота и воплей. Обычно он чутко спит. — Он очень сильно устал за прошедшие дни, — умник начертил на полу клетчатое поле. — Твой ход.

***

Различить время суток в подвале можно было только по сменяющейся на лестнице страже и по тому, когда начинало хотеться спать. Хотя Раф предполагал, что, измотанные голодом, они могут хотеть спать постоянно. Он больше не позволял себе такой роскоши, как даже задремать. Сидел, прислонившись к решетке, бессмысленно пропускал сквозь пальцы хвосты синего льна и таращился в темноту. Донни, кажется, уснул, Майки тоже. Младший долго возился, устраиваясь на полу, ворчал и вздыхал, ругал Рафаэля за то, что не дает шуметь и будить лидера, но потом все же вырубился. Для Рафаэля это было спасением. Он позволил себе хоть немного расслабиться, сняв с лица застывшую маску недовольства, подобраться как можно ближе к Лео и осторожно погладить по плечу. Холодная кожа под пальцами вызвала дрожь. Рафа начало колотить, как при нервном срыве или бешеном выплеске адреналина в кровь. «Замерз старший совсем, — подумал он. — Может, это и к лучшему. Ожоги обычно сильно болят, а тут, глядишь, не так донимать будут». Он вытер нос разбитой рукой и сморщился, потому что соленые капли попали в рану и тут же начали противно щипать. «О чем я только думаю! Он же их и не чувствует уже, наверное». — Лео, — едва различимым шепотом в самое ухо позвал Рафаэль. — Ты прости меня. Я ж не хотел всего этого… Просто… словом, ты сам все знаешь. Гуляешь себе среди звезд, а мне тут до ора надо твое прощение. Как всегда, отвлекаю тебя и требую внимания. Старший, я же жить с этим не смогу. Хоть знак дай, что прощаешь, хоть как-то. — Раф, — такой же тихий выдох-слово. — Ты же знаешь, что он простил тебя… не загоняйся. Рафаэль вскинулся и обернулся. Донни стоял у решетки, как и вчера, и смотрел на него пристально и спокойно. Между ними была клетка Майки. Всего несколько метров, но сейчас похожих на пропасть, а в ней, как в колыбели, спал тот, кого они должны спасти любой ценой. Прав гений, не время раскисать, но до воя же, до сорванных связок охота докричаться в глухую темень. Да, конечно, конечно, Раф знает, что его простили. Но сейчас ему важно было услышать это, а не просто знать. Как всегда, получить невозможное… — Да, Донни… знаю. Как ты? — Держусь… Неожиданно янтарные глаза заблестели, и из них расплавленным золотом потекла вязкая горькая влага. Гений всхлипнул и как-то неловко закрыл лицо руками. — Раф… ты там шепни ему, что я тоже хочу обнять…

***

Шреддер спустился в подвал на следующий день. Подошел к клетке и уперся в нее лбом, всматриваясь в лежавшую на полу черепаху. Синие глаза по-прежнему смотрели в пустоту, холодно и строго, как всегда. Только не подсвечивала их больше изнутри улыбка и острый разум, что так восхищал Главу Клана Фут. — Доволен? — едко бросил ему Рафаэль, застывший бессменным стражем у решетки. — Крутая у тебя дочка, правда? Человек поднял взгляд и буквально припечатал им Рафа к полу. Не было в нем самодовольства или торжества. Горечь… сожаление… — Не смей говорить о ней дурно, — оборвал он. — Я заберу Леонардо… — Раньше кишки свои сожрешь! — рык встряхнул весь подвал. — Это мой брат, и он останется с нами! Если бы не твоя тупая сука, этого бы не произошло!! Шреддер щелкнул пальцами, выбросив из скрытого на руке механизма штыки. — Еще одно слово о Караи, и я воткну их тебе в глотку! — Давай! — Раф чуть пригнулся. — Мое мнение это не изменит!! Глава клана Фут резким рывком распахнул клетку и шагнул в нее, собираясь проучить озверевшую красную черепаху. «Если дикого зверя нельзя приручить, его просто убивают!» Он знал, что легко справится с Рафаэлем, которого уже шатало от голода и бессонницы, убьет, разорвет на куски и тем самым преподаст хороший урок остальным. Пусть останутся только двое, но от них будет толк. — Мастер! — голос гения настиг его уже в движении, заставив обернуться. — Так дочь все же похожа на отца? Черные глаза впились в золотые, как когда-то в бирюзовые. Но металл не камень. Он не крошится от натиска другого. Золото мягкое и податливое, оно просто обволакивает собой и топит. Донателло дернул бровью, вопросительно всматриваясь в глаза своего врага. — Караи дала слово за весь клан. И за тебя тоже. Шреддер резко опустил руку и выдохнул. Ловушка захлопнулась. О, Караи! Любимая им неразумная дочь! Вот почему не быть тебе Главой клана. Как можно было так неосторожно попасть в мышеловку, сковав по рукам и ногам весь клан? Теперь они будут жить, даже встав Шреддеру поперек горла! Глупо было предполагать, что гений не знает о соглашении дочери и черепашьего лидера. Они не спали в ту ночь, просто неподвижно лежали и ждали исхода. Их выдержка в очередной раз восхитила его, хотя и сквозь ярость. — Ты прав, — он даже улыбнулся уголками губ черепашке в фиолетовой маске и сдернул с пояса рацию. — Давайте газ.