Следы на снегу

Лео лежал совершенно неподвижно, прижавшись к ржавым трубам подвального этажа, и внимательно вслушивался в шаги наверху. Он знал, что найти его братьям всегда было непросто, а точнее сказать, у них это практически никогда не получалось, но сейчас обстоятельства слишком сильно отличались от их прошлых игр в прятки. Рафаэля вела ненависть. Это Лео чувствовал каждой клеткой своего тела. Она летела впереди бешеного ниндзя запахом горячих искр, металла, льющегося в каменную форму, сухого раскаленного воздуха плавильни. Она могла бы застелить Рафу глаза алой пеленой. Подрагивая по самой кромке, как с ним часто бывало в бою, но об руку с ней в этот раз шла месть. Совсем незнакомое чувство в исполнении брата, но настолько мощное и горькое, что черепаший лидер ощутил его так же сильно, как если бы ему под ноготь попала игла. — Здесь некуда бежать дальше, — над головой с ноги на ногу переступил Майки. — Он совсем рядом, так что сейчас найдем. — И ублюдок пожалеет, что выполз на свет из материнской утробы, — глухо отозвался Рафаэль и всадил сай в стену. — Где ты, тварь? Выползай и посмотри нам в глаза. Найди в себе хоть каплю чести и мужества умереть достойно! Лео зажмурился, осторожно переводя дыхание. Последнее, чего он хотел в этой жизни, это драться с родными братьями, да еще неизвестно за что. Едва услышав голос Донателло, он предпочел убраться как можно дальше, чтобы не сталкиваться с ними. Во-первых: Шреддер ясно дал понять, что даже приближаться к ним ему не следует. Ну, а во-вторых… Леонардо дернул уголком губ, брезгливо скосив глаза на собственную руку, покоившуюся у лица. Во-вторых, он братьям сейчас не соперник. Даже просто продержаться против Рафаэля минуту, чтобы тот выпустил пар, у него не выйдет. Это не футы… с ними не получится свободно заходить за спину и стучать по головам ногами, попутно пытаясь вытрясти хоть что-то о братьях. Если бы удалось спросить… Лео болезненно сморщился и пригнул голову еще ниже. Ровно над ним раздались шаги. — Раф, я не понимаю, — голос Майка звучал немного раздраженно и зло, как никогда раньше, во всяком случае, лидер такого не помнил. — Где этот урод? Шипение и воздух, что втягивается со свистом. Рафаэль явно принюхивается в этот момент. Лео даже дышать перестал, отчетливо представляя себе, как его бешеный брат в этот миг припал на колено и склонил голову, следуя за запахом, как гончая по следу. Из всех братьев у него самое острое чутье, и Донни часто шутил, что это лишь потому, что в Рафаэле зверя в сто раз больше, чем человека, ему думать не надо — главное обнюхать и облизать то, о чем он не имеет понятия, чтобы составить об этом свое представление. — Он где-то здесь, — сквозь щель в досках Леонардо ощутил виском дыхание брата, склонившегося совсем низко к полу, и зажмурил глаза. «Не шевелись! Не смей! Не дыши!» Страха не было вообще, скорее, сумасшедшее желание выскочить из своего укрытия и схватить Рафа за руку, за ту руку, что привела домой из красивого зала, сжать до боли, обнять и не отпускать долго-долго. Дыхание Рафаэля еще раз пробежало по виску и скуле, сползло по щеке к шее. — Лео! Лео, придурок, очнись! Этот хриплый надорванный рык перекрывает даже звон в ушах, заставляя несчастные вены на висках еще раз протолкнуть кровь и разнести по всей черепной коробке новую порцию боли. — Идиот! Какого ж хера ты лезешь, куда не просят?! Вечно суешься во все дерьмо, словно без тебя никто его не расхлебает!!! На плечах смыкаются жесткие клешни и дергают куда-то вверх, причиняя еще одну боль. Ее и так слишком много, куда уж больше??? — Лео! «Не надо, Раф, ради всех Богов…» Мысли путаются, когда брат хорошенько его встряхивает и продолжает что-то бормотать. Конечно же, матерное, и, конечно же, ни разу не лестное в адрес своего лидера, который только что свалился с восьмиметровой высоты, но зато смог отвести от Рафаэля удар. «Мне бы и простого спасибо хватило…» Раф снова встряхивает брата, и рядом раздается голос Донни: — Не тряси его, только хуже сделаешь! Дай я посмотрю. «Да, Донни! Да! Убери его к чертовой бабушке! У тебя все получается гораздо осторожнее…» Эта надежда вдребезги разбивается об яростный рык и короткий лязг зубов. Все. Раф не даст сейчас подойти даже Донателло… пора умирать. Теплое дыхание ласково трогает висок, приятно согревая кожу, отчего боль немного отступает, и Лео даже находит силы слабо растянуть губы в жалком подобии улыбки. — Идиот! Выдох греет скулу, а щека брата прижимается ко лбу. — Козлина упрямая! Мудак! Снова это живительное тепло на коже. «Раф, говори что хочешь, только не забирай его…» — Я убью тебя однажды за такие выходки! Дыхание на плече, потому что Рафаэль уткнулся лбом в шею своего старшего брата и зло сопит и хлюпает носом, продолжая материть его всеми известными словами. «Видимо, вот это свое слово ты сдержишь совершенно точно». Голова уже заметно плыла от духоты в подвальном закутке, капельки пота собирались вместе и рисовали медленные липкие дорожки на шее лидера, а Рафаэль все не сдвигался с места, продолжая настороженно втягивать трепещущими ноздрями воздух. — Раф! — Майки сделал пару шагов и тронул брата за плечо. — Я ничего не слышу. Давай возвращаться, Донни там небось на ушах ходит… — Да, — бешеный ниндзя поднял голову, но его рука продолжала упираться в пол около колена. — Сейчас… Лео прикрыл глаза. Больше он не дышать не сможет. Один крошечный вдох, одно движение, и Рафаэль прошибет этот пол кулаком и вытащит его наверх. Дальше будет очень долго, больно и неинтересно, потому что говорить с Рафом, когда он так хрипло дышит и дрожит голосом на низких нотах, просто бесполезно. Сейчас зверь занимал в нем не большую часть, Раф весь стал им, и этот зверь находится на последней стадии раздражения. И в этот миг чудом или спасением раздался писк рации. — Да, Дон! — Рафаэль сердито рыкнул в динамик, продолжая шарить глазами по полу и стенам. — Выходим уже! Все, утухни! Он поднялся, отчего с досок Лео на голову посыпалась пыль, и шагнул прочь. — Идем, Майки, — он хлопнул по плечу младшего и пошел к выходу. — Наша истеричка сейчас с ума там сойдет. Микеланджело тихо ругнулся, но спорить не стал. — Не волнуйся, брат, — уже выходя из сарайчика, проворчал Рафаэль. — Чтобы поймать этого ублюдка, я сам банк ограблю, лишь бы явился. Дверь захлопнулась. Лео медленно вдохнул и позволил себе закрыть глаза. Рука с привязанной к ней катаной соскользнула вниз, мерзко царапнув слух резким скрежетом. Лео перекатился по трубе и осторожно выбрался из своего укрытия. По крайней мере, они живы. Да, ненавидят его и разорвут на куски при первой возможности, но — живы. Лидер дернул уголком губ. Раф однажды убьет его, вечно бегать не получится, но все же… все же братья живы.

***

Донателло хмуро перекатывал в руках все ту же головоломку, когда братья наконец-то снизошли явиться домой. — Вам, я смотрю, плевать на то, что я волнуюсь, — бросил он, не поднимая глаз. — Извиняй, — Раф протопал через общую комнату и исчез в додзе. — Мы не смогли его догнать, — Майки сокрушенно покачал головой и сел на диван. — Как сквозь землю провалился. Зачем ты заорал на всю округу? — За тем, что рано устраивать облаву, не собрав всю нужную информацию, — Донни бросил на него немного странный взгляд, словно прикидывал, стоит ли рассказывать Майки что-то очень важное. Мысли гения буквально штормом крутились в мозгу, складываясь так и эдак, как узоры в калейдоскопе, давая рассмотреть ситуацию с разных сторон, но — самое главное — давая изучить их неведомого врага. Донни смотрит во все глаза на силуэт, припадающий к крыше под удар человека их клана. Стремительный, легкий, длинные клинки в руках, но он почему-то не пользуется ими… вообще, судя по всему, бережет руки, в основном работает ногами. Техника чистая, отточенная до совершенства и очень скупая. Либо уже измотан боем, либо ранен. Раф и Майки, не задумываясь, бросаются в ту сторону, желая изловить этого гада и разорвать на части, а черепашка в фиолетовой маске стоит и смотрит и не может отделаться от странного чувства, что вот этого бы… и в пару к Рафу. Донни неопределенно хмыкнул и отвел изучающие глаза от лица Микеланджело. — Тебе его техника странной не показалась? Младший вздохнул и откинулся на спинку дивана, положив ноги на низкий журнальный столик. — Я не рассматривал. Да и зачем? Убить урода и забыть о его существовании. — Ты рассуждаешь, как Раф, — Донателло поднялся. — Где вы потеряли след? Он положил на стол планшет с картой города и пододвинул его поближе к Майки. — Я согласен в данной ситуации с нашим демоном, — Микеланджело пожал плечами и склонился над картой. — Вот тут. Старый сараюшка, похожий на бомжацкий гараж. Мы загнали его туда, а дальше он просто исчез. — Ты рассмотрел его оружие? — гений отметил на карте точку и задал к ней маршрут, абсолютно уверенный, что младший даже внимания на это не обратит. — Угу, — Майки зевнул. — У него две катаны. Короткие для него, да он ими и пользоваться-то, по ходу, не умеет, больше для понтов взял. Был бы мастер — порубил бы в капусту наших остолопов, но ногами отлично машет. — Ладно, — Донни улыбнулся ему тепло и очень открыто и погладил по голове. — Отдыхай. Майки легко было соврать, потому что младший дальше собственного носа ничего не видит, когда сонный. Он даже не понял, что улыбка не затронула глаза гения, оставив их ледяными и настороженными. Донателло дошел до входной двери, потом обернулся, что-то обдумывая. — Майки, — позвал он. — Знаешь, присмотри за Рафом. Как бы не вытворил чего. Ты же знаешь, он, когда расстроен, на все способен.

***

Лео сидел на крыше сарая, зубами распутывая узел бинта, чтобы освободить хоть одну кисть. Во время столкновения с футами клинки сослужили свою службу, надежно оградив его от желающих подойти на близкую дистанцию, но сейчас кисти налились расплавленным свинцом, требуя освободить их от болезненного контакта с рукоятями. «Парни… как же мне вас не хватает… Донни бы сейчас хоть какую мазь дал и помог снять эти чертовы бинты. Майки улыбку бы подарил или пошутил насчет калечного лидера команды феерических идиотов… Пусто… мертво все без вас, словно внутри все вымерзло…» Он запрокинул голову и уставился в светлеющее небо. Надо было возвращаться домой, чтобы не заставлять волноваться и так поседевшего отца и дать себе небольшой отдых. Ведь завтра снова надо будет выбираться на поверхность. Теперь только он один мешает Шреддеру творить в городе непотребство, значит, нужно выспаться и быть еще более собранным, чем обычно. Прикрыть в бою будет некому…

***

Донни прищурил глаза, настраивая тепловизор на увеличение. Уже были предрассветные сумерки, и он четко мог рассмотреть сидевшее на крыше существо, а большая увеличительная оптика поможет видеть даже черты лица. Донателло вздрогнул. Ну, да, черепаха. Такая же, как и они. Невысокая в сравнении с ним самим или Рафом, но не такая низкорослая, как Майки. Сидит, что-то зубами ковыряет на запястье, нет бы второй клинок положить… Донни подстроил бинокль и невольно сморщился. «Ах, вот оно что, красавчик, — мысленно усмехнулся он. — Ты их привязал к рукам. Зачем? Пальцы, что ли, поломаны? Странный ты». Черепаха на крыше откинула голову назад, бездумно покачиваясь из стороны в сторону. Явно уставший, какой-то одинокий, что ли. «Терять нелегко, приятель, я понимаю. Мы-то втроем еле справляемся, а у тебя сколько было братьев в твоем выводке? Зачем ты забрал жизнь нашего, если знал, каково терять своих? Или ты такой же, как наш Рафаэль и не можешь не мстить, потому что тебе больно?» Гений чуть сместил бинокль, чтобы рассмотреть лицо, обращенное к небу. «Нет, ты не похож на Рафа. У него не бывает такого выражения лица. Ты словно потерянное его отражение, только в каком-то разбитом зеркале. В другой жизни ты мог бы быть и нашим братом, наверное… Глаза у тебя добрые. Как такие глаза могут быть у убийцы?» «Внешность бывает обманчива, Донни, — подключился голос логики. — Не верь всему, что ты видишь. Давай-ка собирайся и продолжай свою слежку. Вон этот загадочный уродец собрался сматываться». Донателло не обладал бы славой гения, не умей он просчитывать ситуации на несколько ходов вперед. Заметив, что объект слежки соскочил с крыши, Донни мигом врубил систему сканирования местности и поднялся.

***

— Я рад твоему возвращению. — Сплинтер улыбнулся сыну тепло и ласково. — Ты выглядишь усталым, но более спокойным, чем был уходя. Твои поиски увенчались успехом. Лео поклонился сэнсэю и кивнул. В его синих усталых глазах горело что-то едва теплое, как искорка в сугробе, но это подарило старому Мастеру надежду, потому что прежде из этих глаз смотрела абсолютная пустота. Леонардо столкнул с локтя на диван катаны, погладил их забинтованной рукой и пошел в зал для тренировок. Сплинтер не стал следовать за ним, горько улыбнувшись уголками губ. Расспрашивать бесполезно, да и не нужно сейчас — и так ясно, что сын хочет побыть один. Где еще, как не в любимом додзё рядом с горящими свечами, которые источают запах успокаивающего его лимонника.

***

Донни застыл у двери, изучая ее самым пристальным образом, потом даже провел пальцами по выступам металлических петель и полос. Точь-в-точь как у них дома. Они что, воевали со своими отражениями? Как в какой-то компьютерной игре? «Бред! — осадил сам себя гений. — Такого не бывает. Кто-то намеренно сделал здесь копию нашего дома. Но зачем?» «Постучи, и узнаешь, — съязвил внутренний голос. — Там тебе мигом ответят на все вопросы. Наверное, так же, как твоему старшему брату ответили. Что там Рафаэль сказал насчет его гибели? Замучили? Даже могилы нет? Ты на верном пути, Донни!» Здравый смысл был абсолютно прав, и лучшее, что следовало бы сейчас сделать, это бежать без оглядки домой и рассказать братьям, что он нашел логово их врага. Но было что-то, что противилось этому решению, что жарко горело в груди, требуя задержаться еще хоть чуть-чуть, хоть немного постоять, просто прислушиваясь. «Я схожу с ума уже, как и Раф. Осталось мне найти пустоту и таскать ее в горсти для полного сходства. Еще супчиком покормить!» Донни положил руку на дверь. Почему? Почему не работают все инстинкты, которые должны бы сейчас орать ему об опасности, почему пасует здравый смысл? Почему так часто колотится сердце, словно хочет ворваться внутрь? Гений отпрянул от двери и прикусил губу. Нужно было уходить. Быстро. Пока его ум еще способен здраво и трезво мыслить, а не поддаваться эмоциям… — Донателло? Дверь открылась.