Следы на снегу

Додзё, ничем не отличающееся от принадлежавшего им, точно такие же стены, такое же татами, и даже груша Рафаэля висела на том же месте, как в параллельной реальности. На ковре для медитаций в углу сидел их враг… брат, закрыв глаза и сложив на коленях руки. В воздухе витал запах лимонника, который теперь в голове гениальной черепашки оказался, наконец, на своем месте. Он не раздражал рядом с черепахой в синей маске, словно был ее неотъемлемой частью. «Враг, — Донни сделал шаг вперед, всматриваясь в неподвижную фигуру. — Брат. Как похожи эти два слова, как легко одно заменяется другим… то же „ра“ в центре, столько же букв, такое же яркое в своем значении». Он осторожно подошел еще ближе и присел напротив медитировавшего лидера, внимательно заглядывая в лицо, готовый отскочить при любом резком движении. Спокойное, строгое и ясное, глаза закрыты, уголки губ чуть опущены вниз. Повинуясь внезапному порыву, Донателло тронул пальцы Лео и всмотрелся в уродливые, плохо зажившие ожоги. Рафаэль сказал правду — ему сожгли руки. Кто и когда, зачем?.. Гений закрыл глаза и медленно вдохнул аромат свечей пополам с запахом ночного атлантического бриза… Такое уже было когда-то. Он уже пробовал медитировать рядом с этим существом. Дрожь невероятного, чистого звука прокатилась по всему телу, от загривка до кончиков пальцев, обдав теплым ветром, Донни вздрогнул и сильнее сжал пальцы в своей руке. «Я оставлю эту дверь приоткрытой, брат, чтобы отыскать тебя когда-нибудь. И забуду о ней». И угли в ладонях, горячие, как любовь братьев, родные, как их сердца, и жгущие своей бесконечной верой друг в друга. — Леонардо? — Донни распахнул глаза, с коротким криком вывалившись в реальность и вцепившись в ладонь брата мертвой хваткой. — Лео! Тот приоткрыл глаза и улыбнулся гению так тепло и ласково, что захотелось заплакать и броситься его обнимать. Что Донни и сделал, уткнувшись носом в плечо своего лидера и вцепившись пальцами в исцарапанный карапакс. — Лео! Лео! Лео! — хриплое сбитое слезами и радостью дыхание выдавало только короткие всхлипы вместо нормального имени старшего брата. И почему-то гений был уверен, что именно так оно и должно звучать сейчас. «Леонардо» — это на потом. На серьезные разговоры, споры и убеждения. «Леонардо» — это для всех остальных. Тот осторожно обнял гения в ответ и прижал к себе, ласково поглаживая по голове, словно они только вчера расстались. Донни отстранился и снова заглянул в спокойные синие глаза, на дне которых крошечным смерчем крутились радость и улыбка, помноженные на безумную благодарность. — Я так рад тебе, брат, — Донателло торопливо вытер глаза под очками и улыбнулся. — Я… даже не знаю, что сказать… — Слова лишние сейчас, сын мой, — ему на плечо легла ладонь Сплинтера. — Все хорошо… слава Богам. — Мастер! — Донни вскинулся и бросился обнимать приемного отца. — Мастер! Сэнсэй! И на сей раз это слово почему-то звучало так просто и естественно, что, слетая с губ, оставляло после себя сладость восторга и обожания. Он никогда не говорил его так человеку, который был в том, другом, логове, и не мог найти внутри эти вот чувства. Вот кому он никогда не мог солгать не потому, что не хотел этого, а потому что сама мысль о лжи была противна. Вот чьи глаза приносили ему мудрость и понимание, и чей тихий голос гнал прочь ночные кошмары. Вот чья рука выводила сквозь сомнения в себе и недоверие к истине. Сплинтер, Мастер, отец… он научил любить мир таким, каков тот есть, и не обижаться на несправедливую судьбу, дал искусство телу и много пищи разуму, рассказал, кто они и зачем рождены в этом мире, показав жизненный путь. — Отец, — Донни еще раз сжал старого Мастера в объятиях и обернулся на брата, который смотрел на них с умиротворенной улыбкой. — Лео, скажи мне, что все будет хорошо, скажи, что я не сплю. Лидер кивнул и улыбнулся еще шире.

***

Донни спешил домой, торопясь вернуться до рассвета. В голове был четко разработанный план дальнейших действий, согласованный с отцом и одобренный молчаливым кивком лидера. Гений сморщился, поперхнувшись сухим комом в горле. Лео не разговаривал вообще. В воспоминаниях у брата был такой чарующий сильный голос, способный подарить уверенность в себе и успокоение, и его не хватало, до дрожи в пальцах, до щиплющей влаги в глазах. Уже покидая родной дом, Донателло все ждал, что старший брат вот сейчас окликнет его и пожелает удачи, но он только обнял и ласково ткнулся лбом в лоб гениальной черепашки. — Давно он молчит? — гений сидит в гостиной, обнимая пальцами чашку с кофе, и сосредоточенно слушает отца. — С того дня, как вернулся, — подает голос Эйприл, устроившаяся рядом. — Мы от него ни единого звука не слышали. Донни хмуро кивает. Он не верит в мистику и прочую чушь, но как иначе объяснить, что там, в чужом месте, где остались братья, Рафаэль отчетливо слышал голос лидера, а здесь — тишина? Почему Лео молчит? — Я смогу вытащить Майки, — прищурившись, говорит Донателло и трет пальцами виски, привычно просчитывая ситуацию. — Он поверил мне, значит, сможет поверить и вам. Но вот Раф… боюсь, убедить его будет трудновато. — Не торопи события, сын мой, — Сплинтер ласково касается его плеча. — Дай Рафаэлю время. Он очень упрям, но любовь его к родным меньше от того не становится. «В том-то и дело, Мастер, — мысленно вздохнул Донни. — Я себя просто скотиной чувствую последней, но у Рафа — все через боль». — Мы скоро увидимся, — Донателло решительно выдохнул и поднялся. — Мне надо спешить. Рассвет выполз на крыши города, когда Донателло уже закрывал за собой дверь. Он успел вернуться, нацепить на лицо привычную хмуро-серьезную маску и пошел заваривать кофе.

***

Караи вошла в логово черепах и прислушалась. Было тихо, словно все вымерло, но в комнате Микеланджело горел свет — значит, тот явно читает комиксы или заткнул уши наушниками и слушает свой драгоценный хип-хоп, у гения тихо — наверное, отсыпается, что девушке было только на руку. Она заглянула в комнату Рафаэля, но там никого не было. «Ну, конечно, дура, не там ищешь!» Караи прошла по коридору и вошла в комнату, предназначавшуюся для черепахи в синей маске. Раф действительно был здесь. Сидел, откинув голову, и бездумно водил рукой по полу, словно невидимого щенка гладил. — Рафаэль? — она осторожно присела рядом. — Как ты? Вопрос, полный сочувствия к его беде, прозвучал искренне, и девушка даже удивилась сама себе. Ведь боль этой черепахи должна радовать ее и вызывать лишь желание сделать еще больнее, но вот именно сейчас она почему-то, как эхо в лесу, перекликнулась с болью и обидой в ее собственном сердце. Они оба не могли получить желанное. И в их бедах был виноват один и тот же Леонардо. — Как и всегда, — Рафаэль едва заметно пожал плечами, даже не обернувшись и не удосужившись поздороваться. — Что мне будет? — Мне жаль, что мы упустили его, — Караи вдруг взяла руку черепахи и погладила изломанные ногти подушечками пальцев, колко царапая их о заусенцы и обгрызенную кромку. Не по заученному и заранее готовому сценарию, а повинуясь какому-то внутреннему порыву, она положила голову на плечо красной черепахе. — Я не хотела тебе мешать, просто не смогла сдержаться. Если бы ты знал, как я хочу отомстить и вернуть все обратно. — Думаю, я это отлично знаю, — бешеный ниндзя внимательно следил за ее рукой. — Все мертво, Караи, все надежды, все планы на будущее, ни в чем нет смысла… осталось только мстить. Дочь Шреддера кивнула. А что тут скажешь, когда и сама она не видела никакого иного выхода и для себя тоже. Отомстить. За все. За украденную отцовскую любовь, за то, что Леонардо пощадил ее жизнь, за силу духа, что вызывала восторг у всех и каждого, за все, просто за то, что черепаший лидер есть. Отомстить. И успокоится сердце в груди, все забудется и вернется к прежнему ритму и смыслу. Просто стереть с лица земли. И Рафаэль думает так же. Почему же отец его не выбрал ей в братья? Они бы понимали друг друга, даже если и не любили бы. Не это ли главное для брата и сестры? — Пойдем, я чай тебе сделаю, — Караи потянула красную черепашку за руку. — Я не люблю чай, — Раф сморщился, но все-таки поднялся. — Лучше колы выпью. Они вышли на кухню. Рафаэль абсолютно безразлично принял стакан с колой и повертел его в пальцах. — Караи, — попросил он, пока девушка заваривала чай. — Расскажи мне, что ты знаешь о том, что случилось с моим братом? Мастер ведь рассказывал тебе, как он погиб. Девушка прищурилась на этот вопрос, а потом едва заметно улыбнулась сама себе. — Да, рассказывал. Ты уверен, что хочешь об этом знать?

***

Они бежали, перелетая по крышам уже привычным порядком. Донни впереди, справа от него Майки и чуть в стороне Рафаэль. Старший был угрюмее обычного, когда Донателло сказал, что они должны сегодня прикрыть людей Мастера в большом складском здании. — А от кого их там прикрывать? — поинтересовался рыжий ниндзя, уже на бегу, на что Донни только сухо усмехнулся. — Закон не всегда однозначен, братишка. Полиция может посчитать, что они задумали ограбление, а на самом деле им всего лишь нужно вернуть на склад то, что было украдено нашими врагами. — Так мы что, полицию, что ли, будем крошить? — Майки озадаченно нахмурился. — А разве они не стражи порядка? Хмурый Рафаэль, бежавший недалеко от них, только хмыкнул. Ему было наплевать на полицию, законы и весь белый свет. Все, что его заботило, — появится или нет их враг. «Ты же рядом, — мысленно спросил он у тени за своей спиной. — А значит, мы сможем посчитаться за все!» Донателло догнал младшего брата и ободряюще хлопнул по плечу. — Беги вперед и ничего не бойся, — негромко сказал он. — И помни, что ты хотел поговорить! — Что? — Майки даже затормозил, но рука гения дернула его дальше. — Не спрашивай, просто доверься мне, — еще тише сказал гений. — Просто доверься мне и своим чувствам. Беги! Микеланджело усмехнулся и помчался вперед, с коротким восторженным криком выполнив в воздухе головокружительное сальто. «Давай, братишка, — Донни глянул на часы. — Главное просто верь себе!» Они перелетели на крышу недостроенного здания и на миг задержались. — Раф, возьми левый угол! — Донателло быстро огляделся. — Майки, ты — правый! Гений успел развернуться к младшему брату, когда где-то внутри здания раздался чудовищный взрыв.

***

Лео ждал, спокойно сложив руки у груди. Вынужденное неудобство, не позволявшее так же, как раньше, легко взбираться по лестницам, он принимал совершенно спокойно, больше не раздражаясь. «Это все только пыль, — черепаший лидер посмотрел наверх, чутко прислушиваясь к голосам. — Это — пыль. Донни, давай помолимся вместе, чтобы все получилось…» Грохот взрыва заставил его пригнуть голову и метнуться в сторону, сворачиваясь клубком. Где-то наверху надсадно застонали прочные перекрытия, проседая под весом бетонных плит, и здание начало обваливаться. «Пора!» Лео вскочил, тряхнул головой и помчался вверх, перепрыгивая по обломкам плит и лестниц.

***

Раф едва успел кувыркнуться по вдруг накренившейся плите и ухватиться за самый край того, что миг назад было крышей. Взрыв распорол здание, вывернув все его внутренности и искорежив металлические конструкции, оглушил чудовищным грохотом. «Парни!» Рафаэль перекатился по наклонной плоскости, поймал обрывок какого-то кабеля и прыгнул вниз. Плита, на которую он приземлился, поехала вниз под его весом, перевернулась и придавила черепашку в алой маске, выбив из легких воздух. Последняя мысль гаснущего сознания была о братьях. «Пусть только они не пострадают…»

***

— Раф, Раф, очнись! — кто-то сильно ударил его по лицу. Рафаэль с трудом открыл глаза и повернул голову. — Донни… еще раз так сделаешь, прибью… — прохрипел он, слизывая с губ бетонную крошку. — Что произошло? Гений осторожно помог ему сесть и, осмотрев многочисленные царапины и ссадины, усмехнулся. Ничего серьезного — просто оглушило. — Похоже, тут была какая-то ловушка, — гений поправил очки. — Надо возвращаться и доложить Мастеру… — А Майки? — Рафаэль огляделся. — Донни, где Майки?! Его гениальный брат торопливо отвел глаза и промолчал. Рафаэлю стало страшно, потому что рядом молчала его пустота. Она вдруг обняла за плечи и как-то очень ласково проскользила по рукам короткой дрожью. — Донни? — Я… — гений закрыл лицо руками. — Я не нашел его… тебя-то еле откопал. Раф, в этом завале никто бы не выжил… Бешеный брат оттолкнул его и поднялся, шатнувшись на ватных ногах. «Что? Как не нашел? Значит, надо искать дальше…» Рафаэль бросился к развалинам и начал хаотично прыгать по ним, расшвыривая куски бетонных плит. — Майки! Майки! Брат! Отзовись! Донни сидел, прикусив губу, и молча следил за этим безумием. Ему очень хотелось сейчас заткнуть уши и не слышать отчаяние в голосе своего старшего брата, не видеть эти безумные и бесполезные попытки отыскать младшего брата в груде бетонного шлака… Раф успокоился только к рассвету, вернее, выдохся настолько, что рухнул под весом очередной приподнятой плиты и остался лежать без движения. Донателло подогнал заранее угнанный им фургон и погрузил в него брата, чтобы увезти домой. На душе скребли кошки, и хотелось кричать от собственного бессилия. «У Рафаэля все через боль, он не умеет иначе…»

***

Майки медленно приоткрыл глаза и обвел взглядом потолок своей собственной комнаты, потом перевернулся на бок и тихо простонал в подушку порцию ругательств, зажмурив глаза. Донни же сказал, что он сможет поговорить с загадочной черепахой, которая была их заклятым врагом, а вместо этого они попали в какой-то чудовищный взрыв, и он свалился с крыши, даже не успев зацепиться хоть за что-то. Он падал и мысленно прощался с братьями и любимым скейтом, когда вдруг что-то острое пробило его напульсник, пригвоздив к стене и больно дернув за руку, едва не вывернув плечевой сустав. Он вскрикнул от резкой рвущей боли и поднял взгляд на тусклое длинное лезвие. «Что потом-то было? — рыжий ниндзя сжал голову руками. — Куда я в итоге-то упал? Кто там меня спас? Как я дома оказался? Как парни? Все в норме?» Он приоткрыл глаза и пару раз моргнул. Всмотрелся и моргнул еще раз. «Поговорить хотел? Вот — на, разговаривай…» — Эй! — хрипло пробормотал он и завозился в кровати, тщетно пытаясь сесть. — Ты как в мою комнату просочился? Я, конечно, не то, чтобы сильно желал тебе зла, но если Раф узнает, имей в виду, тебе не жить! Бежал бы ты, приятель, из нашего логова. Сидевшая в углу черепаха подняла на него взгляд и мягко улыбнулась в ответ.