Лучший человек на свете

Скача в одном ботинке по весенней грязи, я кое-как добрался до машины. Снял мокрый носок, включил печку и наконец всерьез начал драматизировать. Черт возьми, что это было?! Нет, понятно, что это было. Если ты пьян, как оливка в мартини, лежишь в постели, рядом мужик с вот такенным стояком, а сам ты, на минуточку, Эмметт Ханикатт, – немудрено сразу схватить мужика за хер. Банальный херохватательный рефлекс. Особенно если конкретно этот хер не побывал у тебя разве что в ухе. Беспокоило другое: а дальше-то что будет? В идеальном мире, если волшебная фея с вечера творит милые девичьи непотребства, за ночь она успевает проспаться и забыть о них полностью. Такая специальная алкогольная магия, надо же зачем-то глотать эту отраву. Но в мире неидеальном, нашем, земном, Эмметту может стать очень неуютно от всего этого. Еще, не дай бог, начнет чувствовать вину за произошедшее. Наверное, нужно обсудить с ним это. Сказать что-то вроде: "Брателло, ну, ниче ж не было! Давай попроще!" А с другой стороны, может, наоборот не стоит напоминать о таких вещах? Мы же, друзья и соратники, никогда больше не говорили об Эпохальном Падении! Эмметт тогда залез на барную стойку "Вуди", чтобы продемонстрировать почтеннейшей публике стразы на своих новых стрингах. Но его ущипнул за задницу какой-то медведед, и от неожиданности Эм свалился на бармена, зацепил полку с бутылками и разбил их все к свинячьим дьяволам. И валялся потом без штанов, весь в дерьмовом пойле и барменском неодобрении, пока мы с Майклом в ужасе бегали вокруг и решали, нужно ли вызвать скорую. С нами тогда не было Брайана, и на том спасибо. Местные королевы ликовали месяц, пока одна из них не растолстела на пять фунтов. В общем, настоящие товарищи не напоминают друг другу о сомнительных моментах. Я не спал полночи, думая, что сказать Эмметту за нашим традиционным ланчем и как себя вести. Решил действовать по обстоятельствам, но, в целом, все отрицать. На всякий случай стер отпечатки пальцев дружбана со своего члена. Может, Эм и не успел до него добраться, но я привык подходить к любой задаче с немецкой скрупулезностью.

***

На традиционный ланч Эм не пришел. Я прождал его час, нервно жуя скатерть, а потом вернулся на работу. Обстановка в офисе была напряженная. Remson Pharmaceuticals заказала "Киннетик" рекламную кампанию инновационного средства от геморроя. Терять такого клиента, конечно, никто не собирался, но, судя по всему, тонкое эстетическое чувство Всемогущего Кинни переживало не лучшие времена. Брайан в бешенстве носился по моему кабинету, цитируя статью, присланную заказчиком: – Последствия пикантных развлечений! Жертва своеобразных удовольствий! Это прямо твой портрет, Теодор! Еще одна блистательная формулировка: альтернативная игра! Блядь, ну кто пишет эту хуйню! Наконец он без сил свалился в кресло и слабым голосом зачитал: – Проктологи пришли к выводу, что безопасная частота занятий нестандартной – нестандартной, ебать их! – интимной близостью составляет четыре-шесть раз в месяц. Как тебе? Спляшешь на наших могилах, когда все мы помрем от анального кровотечения? Я выразил сдержанный интерес, планирует ли мой босс и впредь делиться со всем агентством сексуальными фантазиями на мой счет. Брайан осведомился, не обдолбан ли я снова. – Нахуй иди! – отважно парировал я, а Брайан прикрыл глаза, вцепился себе в переносицу, с таким видом, будто это последняя частичка разума в море идиотизма, и зацедил сквозь зубы: – Сам иди нахуй. Шло бы все это нахуй. Тебя нахуй. Геморрой нахуй. Ремзона нахуй. Контору нахуй. Настоящие товарищи отрицают все и не напоминают друг другу о сомнительных моментах. В случае Брайана дело, конечно, было не в анальном кровотечении копирайтеров Ремзона. Просто Джастин погостил в Питтсбурге пару дней, да и умотал обратно в свой Нью-Йорк. Я глубоко вздохнул и стал перемножать в уме пятизначные числа. Брайан набрался сил и продолжил на меня орать. *** Во вторник Эмметт тоже не появился в кафе "Либерти". Еще он проигнорировал качалку. А главное – упорно сбрасывал мои звонки. К вечеру, наконец, перезвонил мне сам и сказал: "Прости, сладкий, очень много дел. Приду, когда выкрою минутку". Я метнулся в магазин комиксов Майкла. "Потерянную девочку" наш друг сам несколько дней не видел, зато поведал несколько чрезвычайно увлекательных историй об успеваемости юного Хантера. Выражая лицом крайнюю степень доброжелательного внимания и вежливо не поворачиваясь спиной, я выскочил за дверь, доехал до дома Дебби и минут пятнадцать мялся у порога. Вволю помявшись, развернулся и отправился в офис. А после работы сидел на диване, слушал Вагнера и ощущал, как, стремительно седея, шевелится щетина на моей голове. Не выдержал, сходил на внеплановую тренировку, оттуда приковылял в "Вавилон" (безэмметтовое пространство номер три), выпил с Брайаном и вернулся в "Киннетик". Делать там было нечего, так что я перепроверил бумаги еще пять раз. Они и предыдущие десять были в порядке, но я наконец смог уснуть у себя в кабинете. К среде я был в таком отчаянии, что даже Брайан спросил, не нужно ли мне инновационное средство от геморроя (ну, или там отгул). При слове "отгул" у меня начались панические атаки, так что я поехал к менеджеру "Вавилона" выяснять, требуется ли ударникам нашего подшефного уголка содома расширенная медицинская страховка. А после можно было бы занять себя обзваниванием страховых. Нет, лучше посетить лично офис каждой. Вечером я проинспектировал, насколько персонал "Вавилона" рад свалившемуся на него счастью, и снова выпил с Брайаном. Потом мне все-таки пришлось вернуться домой. Ночью приехал мой блудный лучший друг. Лиловая рубашка, голубые брюки, розовый галстук. Видимо, муки плешивости преодолены окончательно. Эм держал в руках пакет из тайского ресторана. – Доставка. – Спасибо, конечно, но я не ем на ночь быстрые углеводы, – голос получился очень злой. Если вы выпустите меня из лампы через три квартала, я подарю вам дворцы и ценные бумаги. Если через четыре, оторву вам голову. – Тедди, нам предстоит разговор. И я бы лучше принес бутылку. Но ты не пьешь, так что давай сожрем хотя бы эти гребаные пельмени. Я распаковал еду и давился салатом из моркови. Эмметт достал из коробки пельмень и потрошил его палочками. – Тедди, прости, что я так вот пропал. Некоторое время мы молчали. Сражение с морковью я проиграл и теперь складывал из нее фигуры на тарелке. Эмметт продолжил: – Мне нужно было подумать. И спасибо, что ты предоставил мне такую возможность. – Тед Шмидт! Мы предоставляем возможности. Особенно если нет выбора. – Меня бесконечно тронуло тогда... – Да-да, ты исчез, и я сам чуть не тронулся. – Тедди, послушай, пожалуйста. Мне важно это сказать. Я и правда был расстроен и пьян. И ты поступил, как... – Как... что там говорил Брайан?.. Асексуальный евнух? – Как друг. Я сунул в рот еще немного моркови и закашлялся. Эм похлопал меня по спине. – И, конечно, Тедди, меня тронула эта твоя стрижка солидарности. Но только не делай так больше. Это выглядит действительно ужасно. – Надо же! А я-то полагал, что достиг вершины своего великолепия. И ведь на работе мне на что-то намекали, а я все не мог понять... – Зато ты можешь перестать красить волосы. Тебе пойдет седина. Я смотрел на все эти коробочки на столе и думал, что надо бы их убрать. – Ты сказал, что хочешь этого больше всего на свете, – Эм напряженно рассматривал скол на плинтусе. – Седину? Это уж вряд ли. – Ты можешь прекратить паясничать? – Слушай. Удивительно, что ты вообще все это запомнил. И мне не стоило этого говорить. Я все уже объяснил в письме несколько лет назад. Что не удивлюсь, если ты никогда не простишь меня, потому что я-то себя не прощу точно. Что мне жаль, что я все разрушил. Что... – Я помню, – перебил меня друг. – В общем... Неважно, чего я там хочу. – Знаешь, Тед. Я... Не передать словами, как я ценю, когда кто-то настолько заботится о моих чувствах. И, несмотря на... В общем, ты это делал и делаешь гораздо чаще, чем кто бы то ни было другой. А еще я обожаю мужчин с такой стрижкой. – Как ты только что любезно подчеркнул, она выглядит действительно ужасно, – я не выдержал и стал разбираться в коробочках. Что выкинуть, что отдать Эмметту обратно, что я съем на завтрак... – Она приятная на ощупь! – А? – я оставил еду в покое и сел. – Слушай, прошло уже столько времени... – Да, и... И тут Эмметт меня поцеловал. Мир взорвался и пересобрался иначе. В небе с треском полопались звезды, их смыло дождем, показались какие-то совсем другие. С тихим шелестом раскрывались семена, и из них прорастала новая трава, маленькие салатовые спиральки распрямлялись и выбрасывали бутоны. Цвета приобрели неожиданные оттенки. Музыка в колонках на секунду замолчала, рассыпалась на отдельные аккорды и слилась снова в совершенно другую гармонию. А я обнимал лучшего человека на свете, целовал, ласкал, раздевал его, пока каждый атом мира создавался заново. И потом мы валялись на диване, Эмметт спиной на моей груди. И тут я уже не выдержал, уткнулся своему дорогому, нежному, милому другу в шею и разрыдался. Вот же чертов слезливый педик! А Эм развернулся, гладил меня по голове и повторял: "Ну, детка, ты чего? Все хорошо, сладкий... Все хорошо..." – пока тоже не заплакал. – Фонтан "Обнаженные"! Перфоманс в стиле "тривиальный королевский шик", – пробулькал я. Эм дотянулся до пачки салфеток и взял нам по одной. Потом мы вместе принимали душ. – Эм, я и не думал, что ты можешь так орать! Мне после твоих госпелов придется квартиру сменить! – А с каких пор ты делаешь римминг, Тедди? Ты же всегда говорил, что это ведет к кишечным инфекциям. – С этого дня объявляю волшебный мир римминга для себя открытым. Римминг – удел дерзких, а я таков. Я думал встать на колени и дерзнуть еще разок, но мой друг вылез из кабины и стал одеваться. Мне ужасно хотелось попросить его остаться, но я промолчал. Хотелось спросить, что будет дальше, но об этом я промолчал тем более. О чем тут спрашивать. В спальне два призрака занимались сексом. Вернее, сексом занимался тот из них, что был в хлам обдолбан. "Ну хоть подрочить ты мне можешь?" – прошипел он, и второй послушно выдавил на ладонь лубрикант. Эмметт тоже видел этих двоих сквозь неплотно прикрытую дверь. И, конечно, оставаться у него не было никакого желания. Все тут понятно. Я выгрызал на внутренней стороне щеки портрет Ланы Тернер, а мой друг завязывал галстук. Наконец, он посмотрел на меня, сел рядом, взял за руку и повторил: – Тедди, сладкий, все хорошо! – Ты ведь... Мы ведь еще увидимся? – Естественно, мы увидимся! Ты чего! Я же обещал, что никогда не исчезну! – А я... тогда я обещал... – тут, конечно, у меня снова хлынуло из носа, и Эм выдал мне очередную салфетку. – Мы увидимся завтра за ланчем. И, кстати, Золушка, я забыл твой ботинок. Напомни, пожалуйста, утром. – Да, мой принц. Я задумался на минуту. – В ланч я буду занят. Давай лучше поужинаем? – Ага, заезжай часов в семь. До завтра, Тедди. На связи! Эм поцеловал меня и ушел. А я открыл ноутбук, зашел на риэлторский сайт и стал выбирать дом. Завтра первым делом позвоню Дженнифер, но почему бы не посмотреть пока в интернете. Розы во дворе, штакетник: пасторальные радости. Призраки по разным углам квартиры прекратили ругаться, плакать, спорить – и недоуменно уставились на меня. Я послал их всех нахуй.