Лучший человек на свете

Всхрапнул Эмметт, и я проснулся. Было темно и, не считая этого всхрюка, очень тихо. Мой друг спал в кресле рядом с кроватью. Запрокинул голову, открыл рот. Пиджак перекосился и заполз воротником на ухо. Ничего себе меня вырубило! Прямо на кипе счетов. Я пошевелился, и загудел, оживая, ноутбук. Эмметт открыл глаза и зевнул. – Детка, привет, – прошептал он. – Ты давно пришел? – Часа два назад, наверное. Не хотел тебя будить, – Эм протянул руку и погладил меня по голове. – Ложись сюда, что ты ютишься! – Там какие-то бумаги. – А, извини, – я сгреб счета и скинул их под кровать. Мой друг потянулся, снял пиджак и галстук, повесил на спинку кресла и осторожно лег рядом. Поднял руку, чтобы обнять меня, подержал ее на весу и вернул на одеяло. Да-да, ребра, мозги, никогда не угадаешь, что из меня вывалится. Я, кряхтя и извиваясь, подполз и положил голову на любимое плечо. Эмметт погладил меня по груди, я взял его прохладную руку, поцеловал и положил себе на лоб. Так мы и лежали в синем мерцании монитора. – Почему осколки по всей квартире? – спросил наконец Эм. – А... Видел щетку в коридоре? Я тут пока тебя ждал, учился на ней летать. Но что-то, видимо, пошло не так. – Малыш, сначала надо было дождаться письма из Хогвартса. Мы снова замолчали. Монитор подумал немного и погас. Я закрыл ноутбук и сунул под кровать к счетам. – Злишься? – спросил Эм. – Я?.. Почему? – Что еще за квиддич в гостиной? Дрю Бойд? На пару секунд я завис. Прямо сейчас, в объятиях Эмметта, я не то что не злился, я был совершенно счастлив. Наконец-то одни, ночью, в постели. Но постепенно в моем ушибленном рассудке начали проясняться дневные события. Блейк. Лампа. Думал прибраться, но сил не хватило, еле до кровати дополз. И, черт возьми, ну я и мудак! Знал бы мой Эм, мой прекрасный, теплый, заботливый Эм, который рисковал заработать смещение диска, лишь бы меня не будить, как я чуть не отсосал этому долбаному упырю. Как сильно я хотел этого всего несколько часов назад. Господи, ну что я за уебище такое. И вот теперь да, я был в бешенстве. Гребаная изоляция. Никогда, никому я не должен был рассказывать о том, что едва не случилось. Так что спасибо за напоминание о Дрю Бойде. Прекрасная, своевременная реплика. Дала мне возможность зарядить: – Кто бы не злился! На меня будто свалился концертный рояль. Две недели не был в офисе, Алекс там всех скоро по миру пустит. Нашел сегодня ошибку в расчетах. Уволю нахуй. А Дрюшечка должен быть счастлив, что я на него в полицию не заявил. – Почему ты не заявил? – медленно спросил Эм. Я вздохнул и мрачно замолчал. Да пошел бы этот Дрю! Честно, не до него. Надо на Блейка в суд подать, за непрекращающиеся морально-половые травмы. Отвратительно. Как же все отвратительно. Сам я – в первую очередь. Будда тысячи задниц, готов залить говном собственную жизнь сразу из всех отверстий. Меня чуть не вырвало прямо на новое жаккардовое покрывало. – Трахни меня, – попросил я Эмметта. Он удивленно поднял брови. – Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул? – Нет, если ты не... Мы никогда... То есть... – А ребро? – Будем надеяться, выдержит. – Я нежно. Эм разделся и раздел меня. Уткнувшись лбом в подушку, я задержал дыхание. Если чертово ребро опять сломается, так тому и быть.

***

Ребро выдержало. Мой самый близкий человек лег рядом и бережно обнял меня за плечи. – Ты останешься? – спросил я. – На ночь? Конечно, сладкий. Давай спать. И как только он захрапел, во мне снова зашевелился проклятый дерьмодемон. Почему Эм наконец соизволил переночевать в моей постели? Неужели на него такое впечатление произвела разбитая лампа? Это чувство вины? Жалость? Он сейчас переспал со мной из жалости?! Нет, это вряд ли, хотя любовник из меня нынче, как из силиконовой жопы. Но почему он сейчас в моей спальне, рядом со мной? Последний раз это случалось... Господи, когда это последний раз случалось, я мало того что обдолбался сам, так еще и заставил Эмметта... Господи, нет, нет, нет... Пять лет назад. В этой самой кровати. Я заставил. Эмметта. Нюхать мет. И это был последний раз, когда мы оказывались здесь вдвоем. Пожалуйста, пусть это куда-нибудь денется из моей головы. У нормальных людей от сотрясения мозга случается амнезия. Почему это снова не я?! Нужно на досуге заскочить к Дрю Бойду, может, со второго раза выйдет. – Почему ты остался? – прошипел я зловеще. Эм перестал похрапывать и потер глаза. – Что? – Почему именно сегодня ты решил остаться? – Боже, Тедди... – Ты постоянно меня жалеешь. Я тебе одноногая собака с эпилепсией ануса?! – Так. Тед, – Эм оперся на локоть и посмотрел мне в глаза. Наверное, рожа у меня была совершенно мефистофелевская. Страшно представить, насколько убогое зрелище. – Если ты решил дать мне побыть сверху, чтобы потом отыграться и выебать меня в мозг, я не отдамся. Хочешь, чтобы я сейчас встал, уехал и предоставил тебе возможность беситься, крушить мебель и жалеть себя? Ну так вот, обломись, я останусь здесь. Заткнись, пожалуйста, и спи. Эмметт прижал меня к себе и захрапел снова. А я внезапно понял, что дерьмодемон молчит. Ушло желание закатить сцену. И желание ненавидеть себя тоже. Мне стало тепло и спокойно. А вот Эм... Каково ему? Он ведь совершенно прекратил обсуждать со мной свои переживания. "Есть вещи, которые не расскажешь своему бойфренду, как бы сильно ты его ни любил". И ведь ему точно нужно было поделиться. Эм открытая душа, совсем не тот, кто способен держать все в себе. Оставалось надеяться, что он говорит хотя бы с Дебби, раз со мной не может. Бедный мой, бедный. Я попытался повернуться и обнять его. Почувствовал резкую боль в ребре и заорал. А лучший друг подскочил на кровати и со всей дури зазвездюлил мне в ухо. О долгожданная амнезия! Ебана ж ты мать!

***

Эм накормил меня завтраком и убежал организовывать очередной прием. А я в ужасе заснул, исправляя последствия попыток Алекса замещать меня в "Киннетик". Мне снилась постановка порнооперы. Во сне я метался по сцене, дико вопя: "Почему у вас волосы на мудях?!! Как вы вообще готовились?!! Никто петь не умеет!!! Понабрали по объявлению в автобусе!!! Кто стучит яйцами по сцене?!!" Постепенно до меня дошло, что даже яйца Супермена не способны издавать таких звуков, я проснулся и открыл дверь. Пришел Майкл. Распаковал переданную Дебби еду, спагетти сразу сунул разогревать. Если уж судиться с Дрю Бойдом, как, между прочим, настаивала по телефону Мел, так это из-за повторного ожирения. Отсудить кучу денег и сделать еще одну липосакцию. – Как ты тут? – в стотысячный раз спросил друг. Для моего мозга этот вопрос стал уже командой погрузиться в глубокий сон. О чем-то мы дальше говорили, не помню. Очнулся я, только когда Майкл упомянул Эмметта. – Как Эм? – Эм? – удивился я. – Да вот утром ушел встречаться с шеф-поваром. Вы же вчера вроде ходили в "Вуди"? – Ну да. Он тебе не рассказал? – Не рассказал что? – Вчера в "Вуди" приперся Дрю Бойд. Я чуть не уронил тарелку. – И что ему было надо? – Требовал у Эма с ним поговорить. А Эм не стал разговаривать. Он просто молча врезал ему по роже. – О господи! – Мы думали, все, сейчас Бойд его уроет. Бросились их разнимать, но этот говнохалк плюнул и ушел. А Эм – к тебе. Мы с Брайаном собирались тоже тебя навестить, но Эм сказал, что хочет побыть с тобой наедине. Вот что, значит, вчера было. Эм рослый и крепкий парень. Схлестнись я с ним в рукопашной, уже через пять минут начал бы скулить и проситься в реанимацию. Но по сравнению с Дрю Бойдом, он был нежной хрупкой девочкой. Кажется, за это Эмметт в него и влюбился: Бойд мог просто закинуть его на плечо и понести, куда вздумается. Чтобы там трахнуть Самым Невероятным Потрясающим Образом. Дырка я в заднице все-таки. Понятно, почему Эм ко мне не возвращается. Ну как можно было настолько зациклиться на себе! Пуп земли, вокруг которого вращаются галактики. Вселенная образовалась с одной единственной целью – бесконечно повергать Теодора Шмидта в пучину страданий. Майки говорил и говорил. Я смотрел ему в глаза, кивал и не слушал. – В общем, я боюсь, что Джастин опять не приедет. – Хреново. Сделав все-таки над собой усилие и поймав нить разговора, я подумал, что надо бы позвонить Брайану. Говорить о личном он бы не стал, для этого у него есть Майкл. Зато со мной всегда можно обсуждать работу и обмениваться колкостями. И если твой бойфренд от тебя за триста миль, переключиться на что-то другое. На бизнес, горячих парней, деньги, новые тачки или мои бесконечные несовершенства. Так что стоило Майклу уйти, я сразу схватился за мобильник. Правда, пальцы мои набрали не Брайана, а Эмметта. – Ты придешь? – Да, детка. Сейчас закажу на складе сотню авокадо и буду свободен. – Эм... Я люблю тебя. – И я тебя, сладкий. Хочешь авокадо? – Что? – Авокадо. Принести тебе авокадо? – Я буду рад всему, что ты принесешь. – Включая мандавошки? – А? – Давай, Тедди, скоро буду. Я заказал доставку цветов и украсил ими квартиру. Белоснежные фрезии, пионы Дюшес, прелестные кустовые розы, гипсофилы и хризантемы. Зажег свечи, сервировал стол. Подогрел еду и стал уже злиться по поводу обтекаемости этого "скоро" – как Эм наконец открыл дверь. Кажется, сюрприз его порадовал. В свои тридцать семь мой прекрасный друг намного реже позволял себе визжать, подскакивать и хлопать в ладоши. Так что я сам чуть не помер от счастья, глядя, как он носится по квартире, с воплями заглядывая то в одну вазу, то в другую. Правда, когда мы сели за стол, я понял: что-то тут не так. Эм поклевал свою карбонару, а бутылку вина, которую я заказал по такому случаю, выпил бокал за бокалом минуты за три. То есть очевидно нервничал. Может, боялся, что я собираюсь предложить руку и сердце? Я стал судорожно соображать, как бы дать ему понять, что моя голова не превратилась тут в шкатулочку для обручальных колец. А то чпок, откроется, а там пять каратов на шелковой подстилке. И конечно, представляя себе эту дивную картину, я распсиховался. Ну хорошо, сделал бы я предложение, и что?! Чего он, черт возьми, боится?! Собрав посуду в мойку, мы уселись на диван, и мой возлюбленный аккуратно погладил меня под футболкой. – Эм, подожди. – Да, Тедди. Ребро. Я помню. Как же ты меня, блядь, напугал ночью! Если меня прохватит энурез, это только твоя вина. Пока Эмметт щупал меня за живот, я справлял панихиду по нашему сегодняшнему сексу. Увы! Чайничек моей головы уже так бурлил, что крышечку могло сорвать в любой момент. И ночное шипение "давай обс-с-с-судим наш-ш-ши отнош-ш-шения" грозило войти в привычку. А от такой формы недержания кто угодно при слове "секс" начнет прятаться в шкаф. – Эм. Брайан сказал: "Пиппин и Мерри снова трахаются". – "Пиппин и Горлум". – Да хоть Глорфиндейл и полк урук-хаев¹. – Кто? – Слушай, да прочитай ты уже эту книжку! Мой друг пожал плечами. В общем, дался ему Толкиен, на три тома ни одного гомика. – Эм, – продолжил я, – ты самый смелый и самый честный человек, которого я знаю. Может, все-таки скажешь уже прямо, что ты думаешь о... – Ну как... Арагорн довольно симпатичный. Я вздохнул и на пару секунд закрыл глаза. Вид у меня, наверное, был очень жалкий. Так что мой друг решил прекратить эти дурацкие шарады. – Ладно. Ладно, Тед. Давай поговорим начистоту. Только не надо так на меня смотреть, пожалуйста, – я послушно отвел взгляд. Эм обнял меня за плечи. – Знаешь... Я уже много лет... С тех самых пор думаю: что же я тогда сделал не так? – В смысле? – Ну, когда ты... – В смысле: что ты сделал не так?!! – Что я должен был сказать или сделать. – Эм, ты ничего не мог сказать или сделать. Может, экзорцист... – Вот именно, Тедди. И как раз это пугает меня больше всего. – Это никогда, никогда, никогда не повторится. – Может быть, это никогда и не повторится. Но может случиться что-нибудь еще. И... я не уверен, что... В общем, это было худшее, что со мной случалось в жизни. Мое сердце не просто упало. Оно провалилось сквозь пять этажей и полетело прямо в ад. Я оцепенел и пялился в стену. Все-таки правда. Моя жизнь тогда закончилась. Восстановлению не подлежит. Финита. Зачем, зачем я заговорил?! Почему я всегда это делаю?! – Э-э-эй, Тедди! – Эм встряхнул меня немного и поцеловал в затылок. – Тедди! Мне пришлось заставить себя сделать вдох. Но я не смог повернуться и посмотреть в лицо Эмметта. Тогда он сам развернул меня к себе. – Тед! Слушай. Это было худшее, что случалось в моей жизни. Но... Ты знаешь, почти все лучшее тоже было с тобой. Я просто... Просто я боюсь, что еще может произойти... И Дрю... Когда он избил тебя, я... Блядь, я чуть не обосрался на самом деле! – Эм, – я наконец собрал сознание в кучу и смог что-то сказать, – с кем угодно может случиться что угодно. Серьезно. Выходишь из квартиры, и сумасшедший клоун втыкает тебе кочергу в глаз. Не сидеть же теперь дома одному. Но... я все сделаю... Слышишь? Я все сделаю, чтобы со мной ты был счастливее, чем без меня. – Тебе не надо ничего делать, Тедди. Я в любом случае с тобой гораздо счастливее, чем без тебя. А теперь, милый, давай успокоимся. Давай? Сейчас поплачем, умоемся... И раз ты снова можешь заниматься сексом... – Могу, наверное. – Точно можешь. – Думаешь? – Надо проверить. В постельку? Мы не добрались ни до ванной, ни до постельки. Эм целовал мои глаза, щеки и губы, а я все думал: что было бы, не распусти Дрю свои лапы? И что будет дальше? А потом мне стало все равно.