Лучший человек на свете

В мае светает уже совсем рано. Нахальный солнечный луч пробрался через щель в занавесках, прополз по полу, влез на мою кровать и улегся поперек спины Эмметта. От такой беспардонности я даже проснулся. Щебетали птицы. Первая машина прошуршала по улице. И кого куда-то несет в такую рань?.. Эм спал. На животе, подложив локоть под голову, лицом к окну. Спина мерно поднималась и опускалась. Я смотрел на нее и от счастья боялся дышать. Потому что как бы нагло ни лапало лучшего человека на свете бесстыжее солнце, мне нечему было завидовать. В любую минуту я мог поцеловать лопатку Эмметта, провести языком вдоль его позвоночника и укусить эту божественную задницу, островок совершенства в хаосе мироустройства. Когда день официально начнется, так и поступлю. А пока задержу дыхание, чтобы своим аллергичным сопением не разрушить идеальную гармонию момента. Пусть время остановится между двумя ударами моего сердца, и все сохранится вот так. Эм спит. Солнечный луч ластится к его спине. Поют птицы. Мой возлюбленный пошевелил плечом, перевернулся на бок и посмотрел на меня. И поцеловал так жадно, будто мы не виделись целую вечность. До звонка будильника оставалось больше часа. Целых семьдесят две минуты на то, чтобы ласкать друг друга, целовать, заниматься любовью и не чувствовать ничего, кроме бесконечной радости. Воздух состоит из азота, кислорода, углекислого газа и прочей скукоты. Но в первую очередь – все-таки из любви. И на вдох, и на выдох. Потом будильник присоединился-таки к птичьему хору, и нам с Эмметтом пришлось встать, одеться и разъехаться по делам.

***

Несколько дней назад любимые коллеги прислали мне видео: зажали между двух булочек мое фото и отправили вращаться в жерле микроволновки. Я понял намек и примчался на работу. Встретили меня объятиями, поцелуями, а Синтия даже испекла пирог. Но долго умиляться не получилось (и слава богу, с меня сталось бы пустить слезу): пришел Брайан, отобрал пирог и со словами: "Тебе пластический хирург опять скидку на отсос обещал?" – запряг меня в тележку бумаг и пинком отправил на пахоту. Жонглировать состояниями мне хотелось куда меньше, чем трахаться с Эмметтом. Но, что уж, пора было и честь знать. Чтобы не скучать в разлуке, я соорудил в своей трудовой келье настоящий алтарь. Распечатал на пенокартоне несколько снимков и развесил по стенам. На скринсейвер поставил слайд-шоу. А самое свое любимое фото, где мой дорогой позировал в расстегнутой рубашке, задрав голову и демонстрируя свою в бесконечности исчезающую шею, – водрузил в золоченой в рамке на рабочий стол. Как выйду на обед, вся голубая часть офиса прискачет ко мне дрочить. Ну и пусть! В общем, оставалось только притащить сюда сверкающую надпись "Фетч Диксон", под которой Эм блистал как порнозвезда, и картина была бы полной. Я чувствовал себя восторженным старшеклассником. Мне едва хватало самообладания не расписывать договоры красочными граффити на радость нашим клиентам: "Эм! Эмметт! Я люблю Эмметта!!!" И не вырезать где-нибудь на столе босса, пока тот не видит: "Эм+Тедди=любовь!" Брайан, почуяв такую перспективу, предостерег: "Смотри, Теодор! Пролижешь своему бойфренду в жопе пять новых дыр, найдешь, чем заткнуть?" И хотя слово "бойфренд" этим фирменным сладким голоском звучало совершенно издевательски, я зарделся, как курсистка. Бойфренд! У меня есть бойфренд! И мой бойфренд – Эмметт Ханникатт! Когда рабочий день наконец заканчивался, я галопом несся скупать промышленные количества букетов, ароматических свечей и лубриканта. И еле удерживался от танцев с фонарями и пения "I'm singing in the rain". Ведь мы с Эмом встретимся – у меня или у него. И в какой бы точке времени-пространства мы ни пересеклись, от нас можно было зажигать лампочки. Да мы бы, наверное, полгорода могли бы освещать. Или что уж, электричества хватило бы на весь штат! Только через две недели мы решили все-таки оторваться от чередования кроватей в моей берлоге и доме Дебби и вернуться к светской жизни. Сходить в "Вуди", потом в "Вавилон". Последнее время я заглядывал в клуб только днем по рабочим делам, а царицей ночи оставался Всемогущий Кинни. Я был полностью уверен, что такая смена караула идет на пользу и бизнесу, и нам двоим. Так что увиденное в тот вечер поразило меня и опечалило. Мы с Эмметтом отлипли друг от друга и попытались перевести дух у служебной двери клуба. И там увидели Майкла. Он пытался вытащить Брайана из его цитадели. А тот сопротивлялся и разглагольствовал: дескать, сегодня "Вавилон" никак не удовлетворил его тонких артистических запросов (два-три минета не в счет) и надо бы восполнить этот пробел. Пьян и обдолбан он был просто в хламидомонаду. В той или иной степени алкогольного и наркотического опьянения Брайан пребывал каждый вечер все пятнадцать лет, что я его знал. Но нашего Короля Льва всегда отличало завидное чувство меры. Там немножко виски, тут косячок, полирнуть экстази, стимулятором занюхать – и можно тусоваться всю ночь. В этот раз было иначе. Увидев нас с Эмметтом, Брайан оттолкнул Майкла и совершил попытку гордо удалиться. Но по дороге его занесло, и он чуть не свалился на асфальт. Тут уж и мы пришли на подмогу. И хотя своих притязаний Всемогущий Кинни так и не оставил, против нас троих шансов у него было мало. "Обратите внимание, – вещал Брайан, пока мы тащили его к машине, – мы наблюдаем сейчас семейство женоподобных педиков в их естественной среде. Самец женоподобного педика демонстрирует свои способности добытчика... нацепив этот совершенно безвкусный ремень. Теодор, что это вообще такое?! А самочка... Майкл, посмотри на самочку... Самочка ярко окрашена и привлекает самцов особыми движениями ягодиц. Пусть тебя не смущает отсутствие оперения на ее голове..." Хорошо, что мы наконец погрузили натуралиста в его корвет, а то самцу женоподобного педика уже хотелось пустить в дело клюв и копыта. Майкл сел за руль, а я пошел обратно в клуб – черт возьми, следить за хозяйством! Впрочем, Эм составил мне компанию. Внеплановый выпуск телешоу "Живая планета" здорово меня встревожил. У Джастина-то дела шли просто блеск. Выставка за выставкой. Признание, деньги, гламурные тусовки. И хотя они с Брайаном по-прежнему числились парой, встречались теперь все реже и реже. Джастина могла заманить в Питтсбург только ностальгия, а Брайану явно осточертело мотаться в Нью-Йорк и обратно по нескольку раз в месяц. А главное, кажется, он боялся, что сам стал частью приятных воспоминаний о юности в провинции. Несколько раз я подходил к своему боссу и предлагал вместе выпить – пока не услышал наконец: "Да хуле толку с тебя! Ты же не пьешь, торчок долбаный!" Такие реплики были совсем не в духе Брайана. Вернее, они были в духе Брайана-совсем-не-в-духе. В любом случае, я решил, что лучше отцепиться. В конце концов, это Майкл его лучший друг! И хотя Майкл был счастливо замужем, нашему страдающему агименеей товарищу все-таки удалось с этим примириться. Оставалось только порадоваться, что эти двое уж точно всегда будут друг у друга, у меня никаких рычагов давления на ситуацию все равно не было. Хвала небесам, утром Всемогущий Кинни пришел на работу, как всегда, идеально собранный, лощеный и самоуверенный – любо-дорого посмотреть. Вызвал меня к себе в кабинет и предупредил, что ближайшие две недели я должен целиком посвятить воспитанию своего зама. Как показал мой больничный, Алекс – плохой, плохой мальчик. Так что если мне потребуются аксессуары, в сейфе и плетка, и кляп. Я, конечно, нервно заржал, дескать, не планирует ли Кинни наконец меня уволить. Но тот похлопал меня по плечу и сказал, что давно распланировал мою будущность и точно не оставит без приданого. Сделав вывод, что душевные раны Брайан планирует исцелять трудом, расширяя границы своего бизнеса, я направился было к Алексу. Но босс поймал меня за рукав и добавил: – Слушай, Теодор, серьезно! Времени у тебя до конца месяца. Потом будет столько работы, что ты забудешь, в какой руке держать хрен. Если планируешь заторчать на "Белой вечеринке" или вывезти на Ибицу невесту, сделай это немедленно. Долго уговаривать меня не пришлось. У моего возлюбленного была мечта, исполнить которую я хотел уже давно.

***

Есть у нас в тусовке один паренек. Любит быть снизу. Ну, то есть реально любит! Зайдешь в клуб, в сауну, куда угодно, сразу увидишь: опять пыхтит под кем-нибудь. Кажется, как Брайан у нас перетрахал полгорода, так этого чувака полгорода переимело. Так вот, дыра в его заднице была всего лишь самую малость больше дыры в моем бюджете после покупки дома. Конечно, когда я наконец доделаю там ремонт, поменяю коммуникации и перестелю полы, я продам квартиру вместе со всей обстановкой. И акции обещают подняться. Но по возвращении в Питтсбург нужно будет взять столько подработок, сколько получится. Благо, репутация клининг-менеджера в области финансов у меня отличная. Запустили бизнес? В бухгалтерии воют волки и мечутся стаи летучих мышей? Отважный герой Человек-Аудитор спешит на помощь! – Больше всего мне понравилась "Галери Лафайет"! – щебетал Эмметт, положив свою восхитительную ногу мне на бедро. Мы валялись на роскошной кровати в пятизвездочном отеле в центре Парижа. Зашли в номер бросить пакеты с покупками, да так и остались тут. Эм устроил мне что-то вроде дефиле: продемонстрировал купленные наряды, сопровождая каждый выход радостными воплями. Брюки, рубашки, лонгсливы, такой фэшн, что жуть берет. И ведь брала! Так что я дождался перемены брюк, утащил свою супермодель в будуар и целых полчаса не думал о том, сколько потратил на все это барахло. Мой друг хотел сам заплатить за покупки, но я не позволил. Упросил принять их от меня в счет будущего дня рождения. Там, конечно, преподнесу еще какой-нибудь подарок. Шубу. Эм всегда хотел шубу. Возьму кредит и заебашу такого песца, что все ахнут. – Ладно, бутики! – продолжил мой милый. – Какой шикарный потолок, а! Я таких витражей не видел даже в соборе. Вот он, настоящий храм консьюмеризма! И дальше бла-бла-бла. Мне было ужасно стыдно тратить один из самых счастливых дней в своей жизни на унылую ораторию, которую затянул мой эмоционально неполноценный рассудок. Но борьба с собой сожрала остаток оперативной памяти, так что я решил прекратить до себя доебываться. В конце концов, пока на моей роже держится выражение экстаза, кто запретит мне скопидомство. – И клянусь, – продолжал Эмметт свою речь, – это будет лучший секс в твоей жизни! – Любой секс с тобой – лучший секс в моей жизни! – отозвался я машинально, но на всякий случай включился в ситуацию. – Пойдем сейчас же! – Куда? – Как куда? К "Мулен Руж"! Ты читал путеводитель вообще?! Там самый огромный секс-шоп в Европе! Эм вскочил и начал одеваться. – Тедди, ты просто не знаешь, на что я способен. Я сам не знаю, на что я способен. Но у меня прилив вдохновения. Только жди меня в кафе снаружи, хорошо? Пусть будет сюрприз. – Ты чертовски меня заинтриговал! – я подошел к Эмметту, развернул его спиной и продемонстрировал очевидную заинтригованность. – Эй, детка, береги силы! Нам же по гей-клубам еще... А... нахуй! "У тебя свои сюрпризы, у меня свои!" – подумал я и, пока Эм бегал вдоль прилавков с кулаками для фистинга и костюмами эротической Зены – Королевы воинов, заскочил в "Тиффани". Ска-зоч-но!

***

Наутро мы нацепили кроссовки и отправились блуждать по туристическим тропам. Позавтракали в маленьком ресторанчике ("Cafe et croassant¹!" – комментировал мой милый возлюбленный), прошлись с Елисейских полей до Марсова поля. Не запечатлеть поцелуй на фоне Эйфелевой башни – поступок слишком бунтарский для двух степенных гомиков, но гораздо больше Эмметту понравился лес из чайных роз неподалеку. Мы все исцарапались, делая селфи. И потом Эм целовал меня в эти царапины, приговаривая: "Агрррр, ты мой тигр!" В тысяче маленьких магазинчиков мы набрали десять тысяч сувениров нашим друзьям. И хотя ни одного француза в берете и шейном платке нам не встретилось, Эм, конечно, купил себе берет и шейный платок. Прогулявшись вдоль Сены, мы заглянули в лавочки букинистов, взяли мне пару винтажных эскизов к спектаклям и старинный томик Бодлера для Брайана. Взглянули на площадь Сите и Нотр-Дам. И наконец – закончили нашу прогулку в ресторане "Лаперуз". Шикарней некуда. – Поразительно! – делился Эм впечатлениями. – Какие-то придурки на форуме писали, что их разочаровал Париж! Как он вообще может разочаровать?! Что они там себе навоображали?! Тут же потрясающе! Все эти дома-корабли... как они вплывают на широкие светлые улицы! – Корабли не плавают, а ходят, – не удержался я. – И на каждой стене статуя! – Барельеф. – Куда ни глянь, всюду каменные сиськи! – Кариатиды. – Тедди, прекрати, – Эм выпил очередной Кир Рояль и жестом попросил официанта повторить. А я размышлял, из какого шампанского сделан этот Кир, почему он называется Рояль и хватит ли мне лимита кредитки. Прибив гвоздями к лицу выражение беззаботности, я решил все-таки поддержать беседу: – Прости. Да, очень красивые здания. Такие... однообразные! Радуют глаз. Нам принесли меню. Эм заглянул в него и удивился: – А почему тут нет цен? – Это дамское меню, любовь моя. Не думай о ценах, заказывай все, что тебе нравится. И посмотри в окно на Сену! Именно этим видом любовался когда-то Виктор Гюго! Может, даже сидел за этим столиком. Хорошо бы моя дама во время оплаты счета пошла припудрить носик. Ужин явно стремился по стоимости к магазину "Торсо", в котором Эм пять лет назад работал продавцом. – Охуеть! – воскликнул мой бойфренд и попросил еще один коктейль. Я широко улыбнулся и, радостно заикаясь, заорал: – Мне оч..очень по...по...понравились парки. – Да, детка! У них тут явно соревнование, кто захапал лучшего флориста. Люксембургский сад сказочный! – И Монсо. Этот огромный пруд с ирисами и колоннадой... – А как мы валялись там на газоне! Идеально! Идеально голубое небо, идеально зеленая трава. Идеальный ты, малыш! Я так люблю тебя! – И я люблю тебя, Эм! Мы поцеловались, и это несколько подняло мой боевой дух. – Как тебе салат с трюфелями? – спросил я. – Вот знаешь... Поискал бы я сейчас трюфелей! – Эмметт бросил на меня свой особый взгляд, от которого я чуть не стукнулся о дно столешницы немаловажной частью тела. – Погоди, милый. Попробуй шоколадное суфле. – Ну а я о чем! "То есть мы могли не выходить из спальни?" – подумал я, и чувства мои смешались. Нет уж. – Эм, это суфле готовят тут более ста лет! – Официант, еще один Кир Рояль силь ву пле! – Пожалуйста, счет! – не выдержал я. И уже Эмметту на ушко прошептал: "Мне срочно нужно в уборную, никаких сил терпеть. И я хочу, чтобы ты меня проводил". Эмметт подкрепил мои силы, и сердечный приступ при оплате счета меня все-таки миновал. Хотя инфаркт-то я точно мог себе позволить: ангиопластика входит в мою страховку. Но вот приехало такси, мы забрали из номера наш багаж и устремились в аэропорт. "Вези нас, Харон, из царства волшебства в... в Питтсбург!" – молвил Эм. И запел: "Иль не бо комле солей... оляля... и нам... налей...²" Кажется, он действительно был счастлив. В аэропорту случился казус. Таможенник просветил наш багаж, и чемодан Эмметта привлек его внимание. Ревностные стражи Шарль-де-Голль попросили моего бойфренда показать, что он везет. Эм заорал: "Тедди, не смотри, сюрприз же!" Я покорно отвернулся и услышал испуганный шепот служащих: "Mon dieu, comment cela³?". И даже по голосам понял, что покраснели они там от пят и до фуражек. – Я бы показал тебе, мой милый, – мягко ответила моя звездочка, – но, боюсь, le petit ami⁴ у меня уже есть. Посмеиваясь над этой сценой (и, черт возьми, я чуть не лопнул от любопытства!), мы погрузились в самолет. И вот там уже мой бедный друг захандрил. Вспомнил о Шикеле – он же умер как раз во время перелета. Я ожидал, что Эмметт может расстроиться, и если бы в Европу ходили такси, заплатил бы за это любые деньги. Но тут оставалось только путешествовать как можно чаще, чтобы неприятные воспоминания полностью заместились приятными. Франция это замечательно, но Италия понравилась бы Эмметту не меньше. И Голландия. И Испания. И много что еще. Наш маленький вояж явно привел любовь всей моей жизни в восторг. И чтобы видеть такую улыбку чаще, мне нужно гораздо больше зарабатывать. Добравшись до дома, я, не раздеваясь, взялся за ноутбук. Написал пару десятков писем в конторы, которые явно нуждались в моей твердой руке. Потом взялся за подработку. Через восемь часов зазвонил будильник, я съел сэндвич и поехал в "Киннетик".