Лучший человек на свете

В четверг я заснул за рулем. Еду вечером из "Хуле мы в бизнесе забыли" в Вавилон и вдруг вижу: Эм в леопардовом платье и розовом парике. Стоит на сцене в свете софитов и поет: "You are a Drama Queen, young and sweet, only forty-three¹..." Открываю глаза и понимаю – это не софиты, это я вылетел на встречку. Выкрутив руль и съехав на обочину, я несколько минут трясся, истекал холодным потом и пытался вытащить сердце из левого носка и вернуть в грудную клетку. Потом взял телефон и набрал номер. Когда машина несла меня с арены жизни за кулисы, я был озадачен одним: не испортить кожаные сидения чем-нибудь неуместным (меня не устроил бы ни один из вариантов). Но отдышавшись, конечно, задумался о том, что для меня дороже всего на свете. Об Эмметте. И Эмметт был бы совсем не рад, удобри я собой окрестные канавы, – хотя лопухи могли вырасти знатные. Мы ведь с ним поссорились вчера... Или позавчера?.. Я все думал позвонить и извиниться, но заработался и забыл. И, получается, последним воспоминанием обо мне у моего самого близкого человека мог стать спор из-за кровати. Господи... Мне хотелось попросить забрать меня, чтобы я мог уткнуться в теплый бок и если не заснуть, то хоть успокоиться немного. Пригретый и прощенный, я бы, наверное, спал и спал. Но сейчас у меня тряслись руки, стучали зубы, а рожа была синяя. Нельзя Эмметту видеть этот зомби-апокалипсис. Так что я позвонил Брайану. Он взял машину и через полчаса отыскал меня. Спросил: – Почему не Ханикатт? – Не говори ему, будет волноваться. Брайан вытряхнул сигарету из пачки, предложил мне. Я помотал головой, и он закурил. Так мы и стояли молча между моим седаном и желтым фордом такси. А потом Кинни окинул меня взглядом и сказал: – Прекрати это. – Что "это"? – Ты сам знаешь, что "это". Ладно бы, перед тобой стояла драматическая дилемма. Карьера или отношения. – Надо было слышать, как он протянул это "отноше-е-ения". – А ты ведь выбрал Джастина? – С чего ты взял? – Ты переезжаешь в Нью-Йорк. – Я переезжаю в Нью-Йорк, чтобы поднять бизнес на новый уровень, Теодор. И то, что я буду чаще трахать Джастина, – счастливое совпадение. А ты прекрати ебанию, которую развел на пустом месте. Твои дрочильные марафоны – полное дерьмо. Мы еще немного помолчали. – Может, ксанакс²? – спросил Брайан. – Ты же знаешь, мне лучше не экспериментировать. – Сложно с тобой. Ладно, поехали, прослежу, чтобы твою тушку по дороге не изнасиловал таксист. Добравшись до дома и попрощавшись с другом, я разделся и лег в постель. Заказал для Эмметта доставку цветов на утро и мэйлом спросил, когда мы можем встретиться. Выключил ноутбук, положил на прикроватный столик и закрыл глаза. Но дурацкий мозг готов был бросить меня под фуру пару часов назад, а теперь... Теперь он проводил антикризисный анализ для "Неведома Хуйня Inc.". Высчитывал лучшего покупателя для "Киннетик". Факсом выдавал отчет по аудиту "Хуле мы в бизнесе забыли". И все это с категоричностью диареи требовало покинуть мой рассудок через пальцы. Часа три я честно лежал в темноте. Потом открыл ноутбук и начал работать. В семь прозвонил будильник: пора было ехать в "Киннетик". Добравшись до любименькой конторочки, первым делом я уронил папку с бумагами. Потом чуть не рухнул вслед, пытаясь собрать с пола бесценные договоры. И пока я обдумывал, какое впечатление произвожу этими чарли-чаплинскими коленцами на сотрудников, меня окликнул Эмметт. "С Брайаном я поговорил, – сказал он, – и сейчас тебя забираю". Я посмотрел на босса и вопросительно поднял бровь. Он пожал плечами. Интуиция, или Эм все-таки поставил у меня радионяню, как обещал во время последних моих эпидерсий? Хотя, скорее всего, мой вид просто говорил сам за себя. Я был похож на надувного человека, безмолвного стража дверей провинциального супермаркета. Болтался на ветру, трясущийся и невнятный. Восславив небеса за то, что с отчетами для говнофирм мне удалось закончить за ночь (хотя сомнений не было: стоит мне отвернуться – и все они разорятся нахер), я смог наконец довершить клоунаду и отдать папку с бумагами Алексу. И пошел с Эмметтом, твердо намеренный прекратить "это". "Пожалуйста, прости меня!" – лепетал я. А Эм твердил: "Все хорошо, Тедди, все хорошо". А потом снова и снова повторял план моего спасения: "Сейчас мы с тобой позавтракаем, поедем к тебе и будем весь день в постели смотреть старые голливудские фильмы. Потом поужинаем, ляжем в постельку, и ты уснешь. Посмотрим кино, и ты наконец поспишь. "Злые и красивые", "В джазе только девушки"... И баиньки. Да, мой милый?" Да, мой милый. Нам не хотелось отчитываться перед Дебби за мою анемичную рожу, так что Эм оставил меня в машине и пошел покупать продукты. А я думал: что же я творю со своей жизнью? И надолго ли хватит терпения у человека рядом со мной? Я ведь разрушаю не только себя, хрен со мной, близким-то за что достается! Нужно было менять что-то. По крайней мере, режим дня. Отладить питание, пока моя грудная клетка не стала ассоциироваться у Эмметта с бюджетной стиркой в Хейзелхерсте. Прекратить пить кофе. Как минимум три вечера в неделю и один выходной целиком посвящать своему любимому, а телефон и ноутбук запирать в сейфе (купить сейф). Бухгалтерскую текучку не брать вообще, не для того моя роза цвела. Пересесть на такси, это освободит пару часов в день. А чтобы хватало времени на отдых, работать быстрее и эффективнее. Например, сейчас я сижу в машине, жду, ничего не делаю. Почему бы не позвонить в "Не-Уме­ем-Ра­ботать Ли­митед" и не спросить, как там мой аудит и нет ли вопросов по отчету? Вопросы по отчету были. Но, увидев в окно Эмметта, я сказал, что перезвоню в понедельник, и выключил телефон.

***

– Малыш, давай поговорим, – попросил Эм, утомленный созерцанием того, как я давлюсь омлетом. Я положил вилку и поднял глаза. – Что с тобой происходит, Тедди? – Да заработался немножко. Я исправлюсь. Понимаю, что последнее время уделял тебе мало внимания. Думал не о том. Но теперь все будет по-другому! – Тед, ты же знаешь, что я тебя люблю? – Я тоже люблю тебя! – Ответь на вопрос, пожалуйста. – Да, Эм. Я знаю, что ты меня любишь. Эмметт вздохнул, обошел стол и обнял меня со спины. Я поцеловал его руку. Мне хотелось сказать еще что-то, не молчать, заполнить паузу, показать, как сильно я сожалею, что не даю ему того, что он заслуживает, всю любовь, все счастье, все спокойствие мира. Только бесконечные дурацкие волнения и переживания. – Я знаю, Эм. И я тебя люблю. Мне хотелось сделать что-то для тебя, подарить что-нибудь особенное... – Да ничего мне не нужно, Тедди! Только ты сам! Это был такой милый, трогательный момент! Эм обнимал меня своими красивыми сильными руками, тепло дышал мне в шею, я чувствовал себя таким обогретым, таким расслабленным. И подумал: вот же оно, вот же этот самый подходящий случай наконец спросить... Нет, кольцо же осталось на работе... Но хотя бы... С небес спустилась дюжина ангелов и зависла под потолком с фанфарами, транспарантами и серпантином. А я открыл свой скорбный рот, который стоило бы зашить грубой ниткой еще в отрочестве, я разинул пасть, я разверз мерзкое, глупое хрюкало, из которого вечно летит что попало, – и спросил: – Может, переедешь уже ко мне? Эмметт не отстранился. Он продолжил обнимать меня и сопеть мне в ухо. Но он молчал. Ангелы, матерясь и застревая в форточке, устремились вон. А мне оставалось судорожно лепетать: – Да, я понимаю, слишком рано, ты еще не готов... Эм, наконец, прошептал: – Тедди. Все так. Слишком рано и я еще не готов. Но только услышь меня, пожалуйста. Правда слишком рано. И правда я еще не готов. С чего я, никчемный идиот, вообще взял, что такой человек, как Эм, даст мне второй шанс?! Жалкое, убогое, нелепое зрелище. Неважно. Глупо было вякать и клясть судьбу. Эмметт давал мне гораздо больше, чем я заслуживаю. Полгода назад я и мечтать не смел ни о чем таком. Смирение. Смирение и благодарность. Мы залезли в постель и стали смотреть кино. Я положил голову Эмметту на плечо. Он обнимал меня, ел из пластикового ведерка свой ванильный пудинг и комментировал фильм. Мне было ужасно скучно. Время медленно растворялось и исчезало. Секунды мелькали, как кадры этого до дыр засмотренного фильма. А я сейчас мог бы чувствовать себя действительно полезным. Настоящим магом. Решать проблемы с изяществом, подвластным только мне. Разруливать безвыходные ситуации. Находить возможности, которые никому, кроме меня, недоступны. Продать "Киннетик" так, чтобы Брайан... не знаю, снова меня по плечу похлопал. И "Вавилон". Мне вдруг стало ясно, что нужно сделать в первую очередь. Прибыль могла быть колоссальной. Вложить ее в ценные бумаги, заставить деньги работать. Превратить клуб в сеть по всему городу. Возможности, невероятные перспективы открывались в моем сознании, как цветы. И я бродил по этому саду, нюхая бутон за бутоном и зная, какой невероятный можно получить урожай. "В темпе, девочки, в темпе", – повторил за телевизором Эм и улыбнулся. Мой телефон оставался в кармане пиджака в коридоре.

***

В субботу у нас по плану был поход в спа, обед в ресторане, а потом Эмметту нужно было отлучиться устраивать свадьбу какой-то местной селебрити. Ночь мы собирались провести в моей квартире, а утром поехать в дом и посмотреть, как там уложили паркет. "А еще я намерен вручить тебе наконец парижский подарок! – предупредил Эм. – Так что не вздумай утомляться, а то не сможешь его... гхм... принять!" Как только мой бойфренд вышел за порог, я бросился к ноутбуку. У меня было часов семь на все про все. И я рос над собой: мне действительно удалось успеть. К возвращению Эмметта мы с ноутбуком сидели уже по разным комнатам и делали вид, что между нами ничего не было. Я старательно поужинал и лег в постель. Эм прижал меня к себе и захрапел. А я чах в его объятиях, и мне до трясучки хотелось работать. Ну да ладно, мужчина с эксцентричной физиологической непереносимостью виагры должен заставлять себя восстанавливать силы вне зависимости от того, хочет он этого или нет. Я поднатужился и попытался заснуть. Кажется, раз шесть или семь за ночь мне это даже удалось. А в промежутках родился план по воскрешению конторы "Крыша съехала".

***

Проинспектировав состояние полов, я расплатился с рабочими и отослал их восвояси. В доме царил прекрасный минимализм. Превосходный паркет. Стены, покрытые белым акрилом под обои: Эмметт испытывает к ним необъяснимую страсть. Великолепная ванная, облицованная розовой мраморной плиткой (и да! удалось все сделать, как я хотел!). Гулкое эхо. Запах побелки. И кровать, пока стоящая в гостиной и замотанная пленкой. Эм велел мне убрать эту пленку нахрен и застелить постель – а сам ушел переодеваться и готовить антураж. Я ползал по матрасу с канцелярским ножом, сражался с простыней на резинке, как Геракл с Лернейской гидрой, и все пытался представить, какие разнузданные сцены меня ожидают. Но реальность превзошла мои самые смелые фантазии. По лестнице мой бойфренд спустился в фантастически элегантном английском костюме. Не розовом даже, слава богу, а черном. В руках этот Джеймс Голубонд держал дипломат. Я как это увидел, чуть сразу не свалился на пол ногами кверху. – Агент Шмидт! – сказал Эмметт строго. – У меня для вас особое поручение. – Д-д-да-да, – ответил я, радостно ощущая, что половой задор смог-таки победить всю мою немочь. – Пожалуйста, разденьтесь и подойдите ко мне. Голос был такой... Господи, какой голос! В общем, полностью загипнотизированный, я, путаясь в рукавах и штанинах, снял одежду и подошел к Эмметту. А тот достал из дипломата и и разложил на кровати: ошейник с цепью ("Наденьте это!"), кляп-кольцо, виброцепочку, лубрикант, плетку, наручники, кожаные ремни... Пожалуй, не буду я дальше перечислять. А тайну, что же так удивило таможенника, вообще унесу с собой в могилу (для отвода глаз: пусть это будет гигантская складная жопа со светомузыкой). Скажу только, что, когда часов через пять мы закончили, я впервые за месяц о работе не думал вообще. Равно как и обо всем остальном. – Как тебе сюрприз? – спросил Эм, когда мы выбрались продегустировать еду в ближайшем к дому кафе. – Уф. Песок, который из меня сыпется, расплавился в стекло. Поразительно, что соседи не вызвали полицию. – Тут столько времени выступал государственный оркестр перфораторов. Соседи, видимо, подумали, что кто-то наконец убивает рабочих. – Потрошит их шпателем? Ну что же, завтра соседей ждут печальные новости. – Ничего, Тедди. Им ко многому придется привыкнуть. Это теперь твой дом! Он сказал "твой". Но у меня не было сил закатывать сцену. Мы вернулись в квартиру, я уткнулся носом Эмметту в подмышку и наконец-то по-настоящему заснул.