Лучший человек на свете

Покупатели слетелись на "Киннетик", как наши вавилонские блудницы на шорты Криштиану Роналду. Я даже был немного разочарован: мне-то хотелось азарта, охоты, приключений! Чтобы убиться, но заключить лучшую сделку, и стоять потом, как Рокки на ринге: мозги наружу, морда набок, победитель по жизни. А в итоге Брайану пришлось провести что-то вроде частного аукциона. И я уверен – хотя и совершенно не хочу подробностей! – что процентов от таких бонусов мне не видать. Бесконечные выписки, справки, заявления, договоры, свидетельства, кадастровые планы, акты инвентаризации и заключения независимых аудиторов я без зазрения совести скинул на Алекса. А себе в "Вавилон" сманил управляющим Стива Адлера. Он всегда мне нравился: скромный трудяга и педант, вылитый я лет десять назад. И судьбы он заслуживал лучшей. В тридцать лет рулить финансами главного гей-клуба города было самое то. Набираться ума и здорового самодовольства – в окружении отборных педиков, падких на авторитет и ботинки от John Lobb. Мне оставалось только следить, чтобы два моих подмастерья были хорошими мальчиками. Так что, паче всякого чаяния, у меня неожиданно образовалась прорва свободного времени. Конечно, было бы правильно всю ее спустить на Эмметта. Но стоило мне реанимировать конторы "Крыша съехала" и "Хуле мы в бизнесе забыли", я неожиданно для себя ввязался в дела торговой компании "Глубоко в жопе". В жопу они правда углубились основательно – в том числе языком в мою. В общем, я не отказал себе в удовольствии поупражняться в кризис-менеджменте, тем более, денег можно было поднять прилично. А владелец "Глубоко в жопе" свел меня с директором "Отсосем аудитору", и сосали они тоже будь здоров. Все это было чрезвычайно захватывающе. Я обещал себе проводить с Эмметтом как минимум три вечера в неделю и честно проводил. Но тут все шло как-то наперекосяк. Во вторник у нас по плану были поход в ресторан, непринужденная беседа и секс. С третьим пунктом программы я справился, изобразив невероятное желание побыть снизу (а по ходу, понятное дело, и втянулся, и вытянулся). В ресторане сделал вид, будто не в восторге от кухни, – и мне не пришлось снова насильно запихивать в себя еду. Кстати, запихивание в себя еды можно включить в расписание на следующий секс, минус две проблемы разом! А вот непринужденная беседа совершенно меня измотала. Эм щебетал и щебетал: "И вот, у всех официантов совершенно невероятные задницы... а Даррен и говорит: "Почему у меня нет киски?!"... Том Круз там настолько красивый... короче, Брайан его трахнул". А я кивал, как игрушечный бульдог, и сходил с ума. Ведь именно в этот момент я мог бы с наслаждением исследовать рынок парфюмированных моющих средств для "Глубоко в жопе". В четверг я провел вечер несколько интереснее: меня рвало. Что вы, сосунки, знаете, о романтических свиданиях! Полоскало меня добрых часа четыре. Это было довольно занимательно, учитывая, что ел я овсянку с утра и тарелку какого-то супа в ланч. Взбудораженный моим трэш-перфомансом, Эм предложил поехать в больницу, но я отказался. В промежутках между извержениями я все пытался выгнать из головы две мысли. Первая: об "Отсосем аудитору". Их бухгалтерия явно взяла на себя общегосударственную квоту по умственно отсталым. Вторая: почему отсос директора этого цирка для меня настолько привлекательнее высот искусства порнозвезды, получившей в 2002 году "Хрустальный дилдо"? А дело, откровенно говоря, было в обоях. Моя усадьба так и стояла с голыми стенами, как конгрессмен без штанов, после того долбаного "Это теперь твой дом!". Услыхав от Эмметта такие заявления, я больше не считал уместным звать его в строительный магазин выбирать обои. А покрывать стены текстурной штукатуркой на свой вкус тоже не хотел. Следующим шагом в моих долгих и запутанных взаимоотношениях с самим собой была команда рабочим: красим стены в бежевый. И Эм даже помог бы мне подобрать оттенок, как когда-то и планировал. Нужно было просто остановиться на секунду и сказать себе: "Покупай штукатурку, Тедди!" Пока я не был к этому готов. Лучше уж просто всегда, каждый момент времени, думать о чем-нибудь другом. Но в присутствии Эмметта это было очень непросто. Так что спасибо моему желудку за фейерверк: помог хоть как-то отвлечься. Свидание мы с бойфрендом завершили, свернувшись, на моей старой кровати и пялясь в стену. Каждый в свою: я на запад, Эмметт на восток. А утром разъехались по делам.

***

В пятницу я вознаграждал себя за пережитые накануне мучения. Сидел в блаженном одиночестве и вовсю резвился, занимаясь отчетами. Мне было чертовски весело. Наконец-то все цифры в "Отсосем аудитору" сходились идеально. Красота такая, что впору в музей: величие духа человеческого посреди помойки запущенного архива. Оставалось доделать совсем немного. Вот еще чуть-чуть, и можно перепроверить данные и торжественно выслать клиенту. И конечно, ни минуты покоя. Мое пиршество разума загубили на подлете, цинично и беззастенчиво постучав в дверь. На этой неделе я планировал спустить на любовь вторник, четверг и субботу. А потому открывать пошел в недоумении. И чуть не решил, что от переутомления меня накрыл-таки реактивный психоз. На пороге стояли Эмметт и Блейк. "Ахуле..." – начал я приветствовать гостей, но бойфренд пропихнул меня внутрь квартиры и силком усадил на диван. – Тедди, – сказал Эм, – помнишь, ты в Венеции говорил, что у тебя небольшие проблемы? Так вот, они – больше, чем тебе кажется. – Слушайте, – происходящее возмутило меня до глубины души, – вы пришли выносить мне мозг? Извините, но мы с ним слегка заняты. Я попытался встать за ноутбуком, но Эм надавил мне на плечи. Окончательно взбесившись, я заверещал: "Дахулевы!!!" И тут мой друг испустил вопль, который потряс весь район. Под окнами засигналили машины, в окрестных магазинах вылетели витрины, вековые дубы вырвало с корнем и понесло в сторону Торонто. Мой жалкий протест поджал хвост и трясся, забившись в угол, а Эмметт все орал и орал на чистом хейзелхерстском, куда он засунет мой ноутбук, куда меня самого и как сильно мне там не понравится. Оглушенный, я вжался в диван и только с хрустом шевелил глазами. – В общем, – подвел итог Эм, – ты должен прекратить это сам. Я тебя спасать больше не буду. Не потому, что не хочу. Просто ты взрослый и сильный мужик, и если уж захочешь лететь в пизду, будешь туда лететь, что бы я ни делал. Мы это проходили уже, так? – И за-за-зачем тут Б-блейк? – Знаешь, Тедди, если бы не Блейк... Если бы не он, мы с тобой бы сейчас тут не разговаривали. Заставил тебя слезть с мета, заставит и... – Тедди сам... – подал реплику доктор Завязаки, Эмметт поморщился и перебил его: – Короче, спасибо большое Блейку, пусть он с тобой разбирается. Я ухожу за продуктами, буду через пару часов. Мне похуй, что вы тут будете делать: говорить, сношаться, драить унитаз или ставить Бернарда Шоу. Но когда я вернусь, я надеюсь, ты прекратишь эту свою ебанистику, поешь и ляжешь спать, как нормальный человек. И мой пока еще нынешний ушел, оставив меня с моим бывшим. – Ну что, доктор Визэки, – спросил я, – будем целоваться или сначала поговорим о моей матери? Блейк вздохнул. – Поцелуи оставим сильным духом. А о матери ты, надеюсь, будешь говорить со своим терапевтом. Я оставил контакты. – Спасибо. Только мне с ним тоже придется трахаться? А то никакого здоровья не хватит. – Тед... – Да, Блейк? – Можно, я рядом с тобой присяду? Честно, я не буду вести себя, как уебан. Я немного подумал и кивнул на табуретку. Блейк взял ее и устроился напротив. Мне ужасно не нравилось это все. Почему я должен был тратить время на никому не нужную сраную интервенцию? У меня там наконец сходились все цифры! Именно сейчас все должно было сложиться как надо. Хаос чисел выстраивался в идеально предсказуемую линию. – Блейк, – сказал я. – Все это ужасно скучно. Зачем ты пришел? Говори и давай уже... – махнув рукой в сторону двери, я попытался абстрагироваться и закончить свои расчеты в уме. Но, конечно, мне не позволили. – Скучно, говоришь? А что тебе не скучно? Себя гробить весело? Я поперхнулся и закашлялся: – Если ты не заметил, я тут не клей нюхаю, а делами занимаюсь. – Знаешь, Тедди, я более-менее внимательный и все заметил. Мы виделись пару месяцев назад, и похудел ты с тех пор фунтов на тридцать. И выглядишь немногим лучше, чем в реабилитации. – О, теперь я еще меньше понимаю, почему ты не хочешь целоваться. – Тед... – Блейк вздохнул. – Пожалуйста... – Что пожалуйста?! У Блейка дернулась губа, и он замолчал. Я закрыл глаза и совершил еще одну попытку мысленно оказаться отсюда подальше. Но меня снова вернул в реальность тихий голос: – Наркоман остается наркоманом. Господи, как же мне все это осточертело! – Да, – заорал я, – потому-то ты и пришел! Я тут скурил уже половину бухгалтерии... – Нет, – Блейк устало покачал головой. – Сейчас я не поэтому пришел. Но наркоман остается наркоманом. Поэтому я приходил весной. И когда ты был в реабилитации. С метом я завязать смог, а вот... Я вылупился на Блейка. О чем он вообще? – Слушай... – продолжил он. – Сейчас я пришел как друг. И не говори, что друг я полное говно, сам знаю. Но ты в курсе, как ко мне относится Эмметт, и все же он разыскал меня. Если я правда могу помочь, позволь мне хотя бы попытаться. – Итак, Блейк, – спросил я, – в чем же ты намерен мне помогать? Насколько я помню, с коммерческой жилкой у тебя полный швах. – Ты сейчас ерничаешь и говоришь, что тебе скучно. И ты думаешь, что злишься на меня за то, что я оторвал тебя от работы, так? – Именно! – момент выпихивания гостей за дверь мощными пинками все приближался. Медлил я только от недоедания. Надо рассчитывать свои силы. Скоро как вскачу, как вышвырну бывшего вместе с табуретом и разговорами! Пусть летит! – Ты злишься сейчас не на меня, – продолжил он. – Тебе не скучно. Тебе совсем не весело. Тебе страшно и больно, но ты отвернулся и стараешься просто туда не смотреть. Я уже визуализировал этот момент: табурет в одну сторону, доктор Твинки в другую, и эхо: "Еть! Еть... Еть...". Зачем! Зачем Эмметт притащил сюда этого упыря?! – Ты помнишь, – вещал он, – что мы в "Двенадцати шагах" говорили об ответственности? Тебе придется столкнуться со всем этим. С болью, со страхом... С чем еще? С виной? Ты не можешь просто не обращать внимание на то, как все это разрушает твою жизнь. Вернее, можешь, но жизнь тогда будет короткая и паршивая. – Паршивому человеку – паршивая жизнь! – брякнул я. Блейк молча смотрел на меня. Боже, да я ляпнул это, не думая. Просто отреагировал на его слова и сказал первое, что пришло на ум. Блейк молча смотрел на меня. А я вдруг понял, что правда ведь так и думаю. Паршивому человеку – паршивая жизнь. Это про меня! Я паршивый человек. И жизнь у меня соответствующая. Блейк молча смотрел на меня. И все понимал. Видел, что до меня дошло. Читал насквозь, как обычно. – Это ведь и обо мне тоже? – спросил он. – Что? – Паршивому человеку жизнь паршивая и короткая? – Почему о тебе? – А почему о тебе? Я пожал плечами. – Тедди, попробуй размотать этот клубок. К чему он тебя приведет? Почему ты думаешь, что не заслуживаешь счастья? Да, ты просчитался, сел на мет. Потерял тот свой бизнес и потерял Эмметта. С парнями тебе всегда не везло, на меня хоть посмотри. Послушался мать и поступил на финансовый вместо музыкального. В чем ты еще виноват? Что твои родители развелись? Что Карфаген был разрушен? За что ты годами продолжаешь себя наказывать? – Несу ответственность за свою жизнь, как учат нас "Двенадцать шагов", – с отвращением сказал я. – Это не ответственность, Тед, – Блейк снова покачал головой. – Потому что не ты ее несешь, а тебя волочет виной, как снежной лавиной. – А что я могу сделать? Блейк смотрел мне в глаза и грустно улыбался. Смотрел так, будто я был хорошим парнем. Человеком, которого есть за что любить. Который мог еще все исправить. – Может, пожалеть себя? – спросил он. – Да тебе любая собака скажет, что я только и делаю, что себя жалею. – Правда? – Блейк усмехнулся. – Я вот не буду любую собаку слушать, я лучше тебя послушаю. Собаки вряд ли в курсе, какой груз ты на себе тащишь. Насколько тебе больно. И в этот момент я почувствовал. Какой груз я на себе тащу. Насколько мне больно. Как я хочу просто успокоиться и побыть в тепле. Как я устал от всей этой бесконечной жизненной неопределенности, от своего поганого характера, от необходимости идти и идти вперед, не понимая, что ждет меня за следующим поворотом. Как я устал ненавидеть себя. Как мне хочется, чтобы кто-то отпустил мне грехи раз и навсегда, чтобы эта постоянная вина перестала втыкаться в мое сердце на каждом вдохе. Боль заполнила меня целиком и хлынула наружу целым цунами из слез и соплей. Блейк сел рядом и обнял меня. А я рыдал и рыдал. Оплакивал детство, где моим единственным другом был радиоприемник. То, что я так толком и не узнал своего отца, а с сестрой мы начали враждовать раньше, чем научились говорить. То, что меня били все двенадцать лет школы. То, что первая любовь врезала мне по носу и рассорила со всем колледжем. Я оплакивал мои неудачные попытки отношений. И похороненные мечты о сцене. И безответные чувства к Майки. И работу у Воршафтера. И порносайт. И свою и без того небольшую веру в безопасность мира, которая разрушилась во время судебного процесса и так и не восстановилась. И пошедшую прахом репутацию человека, которому всегда можно доверять. И то, какую боль я принес всем своим близким. И то, как сильно я ранил Эмметта. Я рыдал, рыдал и рыдал. И мне казалось, что слой за слоем слезы стирают хотя бы часть этой ужасной пронизывающей боли, от которой я так мучительно пытался закрыться и убежать. Блейк обнимал меня и гладил по голове, пока я не успокоился. А потом вернулся Эм. Блейк передал ему меня вместе с моей фиолетовой рожей, судорожными всхлипываниями и кучей сопливых салфеток – и ушел. Ну а Эм, мой лучший друг и самый дорогой мне человек, отвел меня умыться, а потом раздел и уложил в постель. И я спал. Я спал, как невменяемый, дико, бесчинно и неистово спал, часов, наверное, четырнадцать подряд, опоздав на все работы, проигнорировав все звонки, наплевав на все на свете. А днем ел приготовленную Эмметтом яичницу и молился про себя: "Пожалуйста, не уходи, останься со мной! Будь рядом всегда, пожалуйста. Останься, я так не хочу, чтобы ты уходил..." Но никто ведь не мог удержать его со мной, ни я, ни господь бог, ни вся королевская конница и вся королевская рать. Если он захочет, он уйдет. Эм собрал тарелки и заодно потрепал меня по плечу и поцеловал в затылок. – Слушай, – сказал я. – На самом деле, крыша у меня подтекает, потому что стены некрашены. – Что? Тедди, если ты хочешь, чтобы я научил тебя делать мейкап... – Да господи, Эм. Какие ты хочешь обои в дом? – Только не как у Деб. А то там какой-то паттерн из "Монологов вагины". Я вспомнил гостиную Дебби и заржал: – А ведь и правда. Всегда мне в них виделось что-то неясно-гинекологическое... Ну, когда поедем выбирать? – Давай завтра. Заодно посмотрим кухню. Вот так в три минуты решаются драматические дилеммы.

***

Прощальный корпоратив в "Киннетик" мы пережили легко. Эмметт решил не пить за компанию со мной, а босс был настолько озадачен идеей перетрахать всех сотрудников, которых раньше не позволяла субординация, что мы спокойно уехали пораньше. Вернулись домой к десяти. Обсудили вечеринку, которую собирались закатить для Брайана в частном порядке (проигнорировав, конечно, его угрозу: дескать, если мы затеем подобное хуепездие, он проклянет нас так, что наши задницы навсегда исчезнут, а яйца вырастут вместо бровей). Поласкали друг друга и улеглись спать. А утром поехали сначала за обоями, а потом выбирать кухню. Я настаивал на стиле прованс, как нравится Эмметту. Чтобы все эти решеточки, резные цветочки и еще черт знает что. Мой возлюбленный говорил, что кухня отличная, но оплатит он ее сам. Так ни о чем и не договорившись, взяли в гостиную фиолетовый диван, журнальный столик и ковер. Все это было довольно дешевым, и я спокойно доверил Эмметту покупку. А когда он убежал по своим делам, вернулся в магазин кухонь и заказал доставку и сборку, пусть будет сюрприз.

***

Прошла неделя. Окончательно доделав все фрилансы, я получил деньги и купил нам с ненаглядным билеты во Флоренцию. Забронировал отель и, пока Эм вел очередную вечеринку, сидел на диване в своей новой гостиной. Слушал Доницетти и представлял, как мы с бойфрендом пойдем в Палаццо-Веккьо смотреть на копию Давида. В права владения "Вавилоном" я вступал через две недели, документы все были оформлены, и пока я мог себе позволить расслабиться и отдохнуть. Ну и обдумать заодно, как бы сообщить Эмметту о своих карьерных перспективах, а то пока было все не до того. Вчера наконец-то собрали кухню, и мне не терпелось показать ее и вручить любимому очередную порцию подарков. Помимо прочего, я наконец забрал из "Киннетик" свои вещи – в том числе и кольцо. То, что при виде кухни Эм взбесился, стало для меня полной неожиданностью. – Но это же подарок на будущий день рождения... – промямлил я. – В октябре!!! – завопил Эм. – Мой день рождения в сраном октябре!!! Сейчас июнь!!! Ты мне весь год собираешься дарить подарки на день рождения, который в ебаном октябре?! Я что, на идиота похож?! – Ээээ... Нет. – Тогда почему ты ведешь себя со мной, как с идиотом?! От таких предъяв я чуть не рухнул под диван. – Тедди, – Эм закрыл глаза и несколько раз глубоко вздохнул. – Это не работает. Ты, конечно, спишь и видишь, чтоб я нарядился в фату и был такой миленькой невестушкой. Выбирал в каталоге подушечки и просил денег себе на колготки. – Нет.. Ты... – Так вот, Тед. Это все неправильно. Слушай. Я слушал. Даже рот от удивления открыл. Эм убедился, что я не ушел опять в себя, и продолжил: – Когда у тебя все пошло по пизде и ты потерял бизнес, я пытался поддержать тебя. Для меня это вообще не было проблемой. Но вот для тебя... Хер знает почему, это было проблемой для тебя! Огромной ебаной проблемой! И сейчас я сто раз сказал: давай я куплю кухню, давай я оплачу следующую поездку, давай я хотя бы сам куплю себе трусы – но нет! Потому что это ты у нас мужчина, ты у нас отстегиваешь деньги, работаешь и за все отвечаешь. А я такая душенька с дамским меню и твоей кредиткой. Да вот хуй тебе!!! – Что хуй мне? Эм, видимо, понял, что сейчас у меня начнется очередная паническая атака. Сел рядом и тихо сказал: – Больше так не может продолжаться. Если ты хочешь, чтобы я жил в этом доме, это должен быть наш общий дом. Мне осточертело, что ты носишься со мной как с тухлым яйцом. Ты сам говорил, что с кем угодно может случиться что угодно, да? Я пожал плечами. – Так вот, Тедди. Если с тобой снова что-то случится, если ты снова окажешься с голой жопой, с кризисом среднего возраста, еще с какой-нибудь хуйней, ты примешь мою помощь, не выебываясь. Как равный партнер. И я хочу узнавать о том, что ты покупаешь бизнес, не от Дебби, а от тебя самого. – Господи, Эм, прости, я хотел тебе сказать, но... – В общем, слушай меня внимательно. Никогда. Никогда в жизни я не хочу больше быть миссис Тед Шмидт, ты понял? – Что ты имеешь в виду? Эм соскользнул с дивана, встал передо мной на одно колено и вытащил из кармана маленькую коробочку. – Теодор Шмидт, ты выйдешь за меня? Несколько секунд я просто смотрел на него, хлопая глазами. А потом не выдержал, закрыл лицо руками и заревел. – Не плачь, детка! – сказал старый друг, прижимая меня к себе. – Я совершенно не настаиваю, чтобы ты надел фату. Обойдемся бутоньеркой.