Игроки

Антон Андреич был — большой сластена. Этот его маленький и очень милый недостаток делал Коробейникова в Анниных глазах сущим ребенком. Маме он нравился. С недавних пор Анна стала к этому относиться с подозрением. Мама слишком часто поминала достоинства Антон Андреича, притом — в пугающем контексте. Замуж за Коробейникова Анна не хотела. Она другого любила. Осознание окончательное этой любви пришло, когда Штольман вдруг к не охладел. Давно он не улыбался, не шутил, не звал на прогулку, не спорил о духах, не подтрунивал над ее верой в призраков. Все, из чего складывался их флирт, вдруг осталось в прошлом. Быть просто друзьями? Это как не быть вовсе. Антон Андреич уплетал второе блюдце варенья. Штольман пил чай крепкий, сладкий и очень горячий. С привкусом горечи. Это Анна знала со вчерашнего вечера. - А вы, Антон Андреич, к папе? - спросила наконец Анна. Коробейников моргнул. - Да. То есть — нет. У меня, Анна Викторовна, сегодня выходной. Анна подозрительно нахмурилась. - И вы здесь, Антон Андреич, чтобы варенья поесть? Вчера у них был Штольман, сегодня — Коробейников. А городовые несут вахту у самой решетки. В совпадения, тем более — в такие, где замешана полиция, Анна не верила. - Вас Яков Платоныч прислал? - спросила Анна напрямик. Коробейников едва не подавился вареньем. - Чт-что вы такое говорите, Анна Викторовна! Значит — прислал. Для соблюдения своего нейтралитета. Чтобы, значит, Анна по городу не бегала и на глаза ему не попадалась. Только уж больно много городовых привлек для этой цели. Не похоже это на Штольмана… - А, Антон Андреич! - бодрый голос отца заставил Анну отвернуться от окна. - Рад видеть, рад видеть. Аннушка. Отец привлек ее и в лоб поцеловал, точно малое дитя. Был он одет для выхода, да еще и в свой самый представительный костюм. В таком виде он обычно посещал полицейское управление, чтобы там сразу видели, а главное — осознавали всю серьезность намерений адвоката Миронова. - Вы уходите, папа? - Тебе, думаю, будет приятно знать: я берусь защищать Марию Солоницину. Вы ведь, кажется, учились вместе? Анна медленно кивнула. - Думаю, поступку ее найдутся смягчающие обстоятельства. Коломбины, Коломбины, и сколько их — не сосчитать. Они кружатся, морочат, смеются. Маска у дома Солонициных. Младшие сестры. Три любовницы. Любовные — любовные? - письма. - Анна Викторовна, вы в порядке? - Коробейников к ней кинулся, поддержал под локоть. - Да… Спасибо, Антон Андреич. Думаю, мне лучше прилечь. Спасибо, что навестили. Поднявшись к себе, Анна закрыла дверь и спиной к ней привалилась. Как же она сразу не поняла за всеми теми глупыми и несвоевременными любовными переживаниями?! Маша — не убийца! А значит, истинная преступница все еще на свободе и угрожает жизни тех, кто стоит у нее на пути. Куницин и Игнатов все еще в опасности! Непременно нужно еще раз поговорить с покойным Караваевым! Анна, отодвинув штору, выглянула в окно. Городовые непременно Штольману доложат, и это вновь столкнет их лбами. С Анны достаточно было уже и ссор их, и пактов, и показного равнодушия. Умнее надо быть. Анна надела пальто, шляпку, спрятала спиритическую доску под шалью — прохладно было и ветрено — и вниз спустилась. - Мама, - сказала она громко, - я пойду навестить Элис. К князю пошла напрямик, через парк, под неусыпным взором городовых. Однако, среди деревьев сумела затеряться. Слежки не было. Набросив шаль на голову, чтобы не сразу признали, Анна поспешила к бывшему дому купца Караваева.