Игроки

С утра Яков вопреки обыкновению выпил половину кофейника, пытаясь проснуться и привести в порядок спутанные мысли. В Управлении было непривычно пусто, и, радуясь передышке, Яков в то же время с подозрением оглядывался по сторонам. Ни драки нет сегодня, ни соседской склоки, решать которую станут непременно при участии городовых. Город точно затаился. Одно дело помимо незавершенного Караваевского, впрочем, было. Папка лежала на столе, и в ней был сухой, краткий отчет доктора, описание покойно и приписка почерком Коробейникова: «Уехал на опознание». Штольман вылил остатки кофе в стакан, лампу зажег и, вооружившись лупой, принялся изучать фотокарточки. Вчера он осмотрел все вокруг этого места, но ни следа присутствия человека не обнаружил. Это было достаточно необычно. Обычно люди, само того не замечая, теряли мелочи, ломали ветки, следы оставляли на земле, примятую траву. Яков обнаружил только то место, где установлен был штатив фотокамеры: три глубоких отверстия в земле. И больше — ничего. Женщина, неизвестная лет двадцати пяти, была убита ударом в висок, и более никаких видимых повреждений на теле ее замечено не было. Хотя, приписал доктор в уже менее формальной манере, она по всей видимости сопротивлялась, и помимо грязи из-под ее ногтей извлечены были несколько длинных седых волосков. Дралась с кем-то? Но почему тогда нет у нее ни ссадин, ни синяков? Может быть, с женщиной дралась? Что-то часто в последнее время Якову попадались на подозрение женщины. Далековато, право слово, зашла их эмансипация. - Яков Платоныч! - возбужденный Коробейников ворвался в кабинет, на хочу снимая шляпу. - Нашел! Опознали! - Утро доброе, Антон Андреич, - кивнул Яков, а про себя подумал, что Анна что-то не бежит к нему с очередным видением, сном или духом. - А скажите-ка, Коробейников, где вчера днем была Анна Викторовна? Коробейников смутился и отвел глаза в сторону, после чего попытался мужественно соврать Якову, то ли себя выгораживая, а то ли неугомонную барышню. - У себя в комнате. Сослалась на нездоровье и ушла. - Ответ, Антон Андреич, неверный, - покачал головой Яков. - Анна Викторовна вчера была в доме купца Караваева, где едва не угодила в неприятности. Коробейников побледнел. - Я-яков Платоныч! Как же так?! Я же следил! Я смотрел! И городовые тоже! - Оставьте, - вздохнул Штольман, давно уже признавший поражение. Если уж родители не могли удержать Анну дома, подальше от опасностей, Коробейникову это и вовсе было не под силу. - Что там с опознанием? Антон Андреич облегченно выдохнул, сел к столу и раскрыл свою книжечку. - Покойную опознали как Светлану Крапивину, приемную дочь купца Нила Михайловича Крапивина. Она пропала четыре дня назад. - Заявление подавали? - Нет, - покачал головой Коробейников. - И это не единственная странность. Мачеха ее, Олимпиада Крапивина, ничего такого не говорила, но не сказал бы, что она сильно опечалена смертью Светланы. Даже как-то… довольна. - Мачеха ее опознала? - уточнил Штольман. - А что купец? - Болен, лежит в горячке. А других родственников нет, бездетные они, вот и усыновили сироту. Яков поднялся, потягиваясь украдкой, надел сюртук и передал Коробейников стопку снимков и увеличительное стекло. - Я к Крапивиным, а вы пока взгляните свежим глазом, может быть заметите что-то, что я пропустил. Коробейников с интересом просмотрел фотокарточки. - А что это, Яков Платоныч? - Снимки с места преступления. Человек, сделавший их, пропал, и наша первоочередная задача — найти его живым. - Ясно, - кивнул Коробейников. - Что искать? - Импровизируйте, - отмахнулся Штольман. - И вот еще что… Он поманил помощника пальцем и понизил голос. - Игнатов — сыщик из московской полиции. Здесь инкогнито по каким-то сыскным делам, но меня в известность не поставил, и не знаю, в курсе ли этих дел Трегубов. Виду не подавайте, что знаете, но… - Приглядеть за ним? - предположил Коробейников. Был он все-таки умница, и очень Штольману в Петербурге не хватало такого толкового, находчивого и инициативного помощника. Со временем этот затонский алмаз можно было огранить в подлинный бриллиант. - Именно, Антон Андреич, - улыбнулся Яков. - Приглядеть. Вполглаза. В дверях участка Яков, конечно же, столкнулся с Анной. Странно было бы не встретить ее в день, когда произошло убийство, или обнаружено тело, или не начато активное расследование. - Добрый день, Анна Викторовна, - поприветствовал ее Яков. - Вы ко мне? - Нет. То есть да, - Анна смутилась. - Я… - Опять сны видели? - спросил Штольман. - Снова вы за свое? - обиделась Анна. - С вами совершенно невозможно разговаривать серьезно! Вы постоянно пытаетесь надо мной посмеяться! - Полноте, Анна Викторовна. Наоборот. Я хотел спросить, не навещал ли вас в последние сутки дух какого-нибудь француза? - Француза? - недоверчиво переспросила Анна, нахмурясь. - Это которого? Что тут замерз в 1812? Когда она злилась, отметил Яков, глаза ее сияли еще ярче, а щеки и губы пунцовели. И не глядеть на эти губы с каждым разом становилось все труднее, и вспоминался вдруг вспышкой тот далекий, как показалось тогда шаловливый но ничего не значащий для обоих поцелуй на складах. В крови Якова тогда играло еще возбуждение от драки, он позволил себе лишнее, воспринял тот поцелуй, как желанную и заслуженную награду, но теперь вполне справедливо считал это своим проклятием. Не знай он вкуса губ Анны, и сопротивляться желанию было бы куда проще. Он заставил себя поднять взгляд на ее глаза, и даже выше, на складку посреди нахмуренного лба. - Француза, Анна Викторовна, самого обыкновенного. - Нет, - покачала головой Анна. - Французов я не видела. Против своей воли, против здравого смысла Яков испытал облегчение. Словно бы это отсутствие видения — совершенно притом не доказанного — говорило, что Франш Маррон жив. - Что тогда привело вас? - Вы правы, сон, - с вызовом ответила Анна, расправив плечи, отчего грудь ее… Яков сморгнул и сделал шаг назад. - Человек, немолодой уже, и выглядит ужасно. И все повторяет: свет мой, свет мой. А еще требует позвать полицию. - И вы ее позвали, - кивнул Яков. - К сожалению я не могу проводить вас до дома Анна Викторовна, мне нужно ехать на торговую сторону… Я попрошу городовых… - Не нужно, - покачала головой Анна. - Все со мной будет в порядке, день на дворе. А ваши городовые и так следят за каждым моим шагом. Уже и мама заметила, что их присутствие возле нашего дома подозрительно. Мне так спокойнее, - подумал Штольман, вслух же попросил: - Анна Викторовна, не вмешивайтесь больше в эти дела, прошу вас. Вы мне все сказали, благодарю. Волю своего призрака вы исполнили. А теперь домой, домой. И держитесь подальше от Игнатова. - Так он же… - Анна понизила голос, - сыщик. Вот именно, сыщик. И от сыщиков как раз и следует вам, моя Аня, держаться как можно дальше. От сыщиков, от опасностей, от смертей. - То, что он здесь расследует, Анна Викторовна, - вслух сказал Штольман, - может быть очень опасно. Поэтому, прошу вас… - Я буду благоразумна, - с улыбкой пообещала Анна. Насколько уже понял Яков, подобные обещания она давала легко, а вот исполняла с известным трудом. Тишина повисла. Оба не знали, как распрощаться и разойтись в разные стороны, и притом не оскорбить друг друга ненароком напоследок. Плохо у них выходили в последнее время разговоры и прощания. - Вы позволите? - Яков посмотрел ей в глаза. - Вашу руку. Анна взмахнула ресницами и медленно вложила свои пальцы в его ладонь. Яков поцеловал ее легко, едва касаясь губами, и поспешил выпустить прохладные пальцы. - Всего вам доброго, Анна Викторовна. Берегите себя. - Всего вам доброго, Яков Платоныч, - эхом отозвалась Анна. - Берегите себя.