Empire State of Mind

      К несчастью для Минсока, его наказание не ограничилось только ублажением босса в машине. Когда они вернулись в здание офиса, Лу Хань грубо дёрнул брюнета, на языке которого до сих пор чувствовался вкус спермы, в сторону кабинета, и лицом вжал в стол. Послышался знакомый хлопающий звук по поверхности. Минсок задрожал, его губы окоченели. Он глянул назад и крепко ухватился за крышку стола, заметив самодовольную улыбку Лу Ханя, в руках державшего плеть.       — Ты же не думал, что отделаешься от наказания, отсосав парочку членов? — спросил Лу Хань, расстёгивая ремень на брюках Минсока и стягивая их по щиколотки. Оказавшись без них, брюнет от стыда залился краской. Он попытался двинуться с места, но успел только подпрыгнуть и упасть с криком, получив удар плетью по бёдрам. Жёсткий шлепок обёрнутой в кожу рукоятки обжигающе ужалил обнажённую кожу. Минсок крепче схватился за стол перед собой, его ноги задрожали. Перед глазами встал чёткий образ тонкого красного следа, который расцветал на его коже.       — Существует лишь одна вещь, которую я ненавижу больше, чем неповиновение — это когда кто-то вторгается на мою территорию. Подглядывание — не в твоём стиле, Минсок.       Почувствовав холодный воздух на своей коже, когда Лу Хань стянул нижнее бельё, Минсок съёжился. Он заёрзал на месте от дискомфорта, так как чувствовал себя незащищённым.       — Лу Хань, не надо...       Его предложение оборвалось на полуслове криком, как только плеть ударила по заду. Он выругался, ногтями впиваясь в дерево. Горящая плоть, подвергшаяся удару, начала пульсировать в унисон с биением сердца. Минсок почувствовал прикосновение кожаного конца плети, который пробежался по спине, дразня, и от страха брюнет непроизвольно вздрогнул.       — Ты не в том положении, чтобы говорить мне, что я могу делать, а что — нет, — бархатным голосом произнёс наркобарон со сдержанным восторгом. Брюнет мог сказать, что босс получал удовольствие от его боли. — На этот раз всё будет немного по-другому. Я хочу, чтобы ты считал каждый удар и на каждый седьмой извинялся за то, что ты совершил ошибку. Понял?       Брюнет кивнул. Лу Хань положил плеть на стол, и Минсок подпрыгнул от неожиданности.       — Да, господин, — сказал он быстро, и наркобарон хмыкнул в знак одобрения. Минсок смотрел прямо, лицом повёрнутый в сторону окна, пока его зад был обнажён перед боссом. Лу Хань молчал, но Минсок мог слышать мягкие шаги его туфель по полу, и ожидание заставляло нервничать намного больше. Он вздрогнул, почувствовав прохладное прикосновение плети, проходящее от одной щеки к другой, которая продолжила свой путь к месту, куда был нанесён последний удар.       — Немного волнуешься, да? — спросил наркобарон с лёгкой усмешкой и без предупреждения нанёс первый удар. Минсок пытался приготовиться, чтобы сдержать всё в себе, но крик всё равно вырвался из его рта. Он прикусил нижнюю губу и напряг икры ног, стараясь переждать жгучую боль.       — Один, — посчитал он с напряжением в голосе. Второй удар был более терпимым, лишь небольшой рык вырвался изо рта. Он глубоко вдохнул и посчитал следующий удар. Так продолжалось до седьмого. Этот удар был больнее, чем другие — его зад без сомнения покраснел. Он издал сдавленный звук, попытался успокоить дыхание и контролировать голос.       — Семь. Я сожалею, — он прильнул к столу сильнее в этот момент, его локти согнулись, хотя он старался держаться прямо. Тело пыталось инстинктивно убежать от боли, колени подрагивали, а бёдра старались двигаться осторожно. Но ноги оставались прямыми, отказываясь показывать слабость. Лу Хань вновь дразнил, проводя кончиком плети вниз по спине, посылая нежелательную дрожь по телу.       — Ты запомнил свои инструкции на этот раз. Удивительно! — Лу Хань сразу же нанёс восьмой удар и Минсок выполнил счёт. Восемь превратилось в четырнадцать, а четырнадцать превратилось в двадцать. К двадцать третьему удару Минсок больше не мог сдерживать свой голос, позволяя крикам заполнять комнату каждый раз, когда плеть хлестала его покрасневшую кожу. Он опёрся на стол, ноги дрожали, и Минсок прикладывал все усилия, чтобы устоять на них. Он прикусил костяшки пальцев, пытаясь приглушить вырывающиеся крики. Двадцать четвёртый, и Минсок почувствовал, как слёзы полились из закрытых глаз, пока он кричал. Лу Хань терпеливо ждал, пока Минсок посчитает. Брюнет уже понял, что если он не будет достаточно быстр, то получит дополнительный удар, который не будет засчитываться. Он получил уже пять таких.       — Д-двадцать четыре, — всхлипнул он, и сразу же после этого Лу Хань нанёс следующий удар плетью. Минсок прижался к столу, корчась и рыдая.       Не в состоянии больше терпеть, брюнет упал на колени, безжизненно припав к столу. Он одёрнул рубашку, чтобы прикрыть зад, рыдая у деревянного стола. Его чёлка прилипла к вспотевшему лбу.       — Пожалуйста... хватит... Мне так жаль, мне так жаль, я больше так не буду, — рыдал он, пока его тело съёживалось у ног наркобарона. Плеть хлопнула по столу, Минсок рефлекторно дёрнулся и зарыдал ещё громче, хотя его даже не ударили.       Это было просто предупреждение.       — Поднимайся, — холодно приказал Лу Хань, устрашающим взглядом глядя на плачущего парня. — Тебе повезло, что ты отделался так легко. Я должен был продать тебя на органы за то, что ты переступил порог моей территории, когда я специально сказал тебе, чтобы ты этого не делал. Но ты справляешься со своей работой достаточно хорошо, так что я решил помочь тебе избавиться от любопытства, которое ты не в состоянии контролировать, — наркобарон приподнял голову брюнета при помощи плети, ухмыляясь при виде обычно упрямого и своенравного парня, который сейчас рыдал от боли. — К счастью для тебя, у меня есть терпение, чтобы научить тебя контролировать его. А теперь поднимайся.       — Пожалуйста... я всё понял, мне очень жаль, пожалуйста...       — Минсок.       На предупредительный взгляд Лу Ханя, Минсок икнул и медленно поднялся на ноги, немного спотыкаясь. Его трясущиеся ноги стали словно желе. Минсок боялся того, что надвигалось. Он снова вжался в стол. Его дрожащие и потные руки опёрлись о дерево, когда он вновь оказался повёрнут к окну, не способный видеть то, что делал босс.       — Так, на чём мы остановились?       — Двадцать... двадцать пять... — Минсок взвыл, как только плеть прервала его на середине счёта. Брюнет ногтями вцепился в стол, как только его краснеющая кожа загорелась от боли. Маленький перерыв усугубил положение дел в десять раз — кожа стала более чувствительной, так как нервы медленно ожили снова. Было так больно, что Минсок отдал бы всё, чтобы заставить парня остановиться.       — Двадцать шесть! — послушно считал он через свои крики, стиснув зубы и готовясь к следующему удару.       — Двадцать семь! — он начал тяжело дышать, делая неровные и обрывистые вздохи, пока за его закрытыми веками происходил взрыв цветов.       — Двадцать восемь... Мне так жаль! — выдохнул он, задыхаясь. Слёзы текли вниз по подбородку и падали на полированный деревянный стол. Он ждал следующего удара, тело тряслось от усилия, пытаясь оставаться в вертикальном положении, а плечи подрагивали от каждого его всхлипа. Он не осмеливался обернуться назад.       Двадцать девятого удара не случилось. Вместо этого он услышал бархатистый, возможно, слегка натянутый голос Лу Ханя, который произнёс: «Хорошо». Брюнет сполз на пол, его тело тяжело упиралось о стол. Он жалобно рыдал, его зад горел даже тогда, когда он просто сидел на ковре. Казалось, он был не в состоянии контролировать свои слёзы, и ненавидел себя за свою слабость, ненавидел Лу Ханя дальше больше за то, что он сделал его таким.       Когда его рыдания наконец стихли, перейдя в тяжёлое дыхание и икоту, Минсок открыл глаза и увидел Лу Ханя, сидящего на диване и просматривающего телефон. Он поднял взгляд на молчащего брюнета, который смотрел на него покрасневшими глазами, наполненными болью и гневом.       — Ты закончил? — спросил он, как если бы спрашивал ребёнка, который прекратил свою истерику. На молчание Минсока он жестом приказал подойти. — Иди сюда.       Брюнет не сдвинулся с места. Он просто не хотел. Лу Хань, казалось, почувствовал это, и поднялся со своего места.       — Ты хочешь, чтобы я отхлестал тебя ещё больше за невыполнение того, что я говорю? — небрежно произнёс он, ухмыляясь. Кореец в ужасе застыл. Но вместо того, чтобы схватить плеть, Лу Хань подошёл к парню, склонившегося у стола, и схватил его за локоть. Он дёрнул его вверх и снова прижал лицом к дереву.       Ноги Минсока затряслись, а душа ушла в пятки. Его тело уже было приучено бояться этого положения.       — Нет... — хныкнул он. Но вместо того, чтобы получить удар жёсткой кожаной плетью по болящему заду, он почувствовал холодные руки, успокаивающие его бёдра, будто Лу Хань пытался утихомирить его. В замешательстве брюнет оглянулся, опасаясь того, что наркобарон собирался сделать. Он вдруг ощутил прохладное прикосновение геля на коже, который Лу Хань наносил на его болящую кожу. Это заставило его застонать. Успокаивающий эффект, чего бы Лу Хань не нанёс, был незамедлительным, и дрожащий Минсок не мог контролировать краткие довольные стоны, вырывавшиеся из его рта. Он услышал, как босс посмеивается позади него, но ему было плевать. Его зад адски горел, так что он нуждался в этом.       Когда о рубцах и красной коже позаботились, Минсок натянул одежду обратно по указанию Лу Ханя. Он поморщился, когда ткань коснулась его чувствительной кожи.       — Не жди от меня жалости в следующий раз, когда выведешь меня из себя, — предупредил наркобарон, и Минсок кивнул, выдавая небольшое «Да, господин» в ответ. Лу Хань приподнял подбородок брюнета, вынуждая его посмотреть ему в глаза.       — Чему ты научился?       — Не пересекать территорию...       — Больше не смей ослушаться меня, — уточнил наркобарон. — Я добавлю сеансы с клиентами в твой контракт; пять миллионов вон за каждый — но стоит тебе облажаться, снова встретишься с моей плетью, — глаза Минсока расширились, губы раскрылись, чтобы возразить, но Лу Хань перебил его, засмеявшись. — Воспринимай это как мотивацию работать усерднее.       Лу Хань отстранился, отправляя Минсока за кофе. Перед тем как вернуться домой, он собирался закончить с оставшимися документами. Брюнет молча подчинился, направившись по коридору к комнате отдыха, всё ещё удручённый тяжёлым испытанием, через которое ему пришлось пройти. К своему сожалению, там он встретил Юн Джи. Он тихо поприветствовал её, перед тем как сделать боссу кофе.       Юн Джи сразу заметила, что парень был сам не свой, и нежно прикоснулась к его спине, спрашивая, всё ли в порядке. Она смотрела на него с беспокойством, постепенно убеждаясь, что в порядке он точно не был, и лёгкое покраснение глаз и носа подтверждало это.       — Я в порядке... просто устал, — признал Минсок. Он не мог смотреть ей в глаза. Не после того, через что ему пришлось пройти сегодня. Он чувствовал себя грязным, мерзким и слабым; и его сердце разрывалось от мысли, как бы Юн Джи отреагировала, если бы узнала, что он сделал. Грязные места, где был его рот, как трусливо он смирился с прихотями и наказаниями Лу Ханя, и каким жалким он выглядел, рыдая. Он не мог смотреть на неё с тем, воспоминания о чём хранились в его голове, удушая его.       — Что случилось? — спросила Юн Джи, и Минсок пожал плечами, стараясь избежать ответа на вопрос. — Лу Хань что-то сделал? — когда его тело напряглось, Юн Джи, казалось, всё поняла. — Так и есть, правда ведь? Ты хочешь, чтобы я проговорила с ним? Он не должен гонять тебя так, ты ведь новенький. Он поймёт это, если я поговорю с ним.       — Нет! — быстро сказал Минсок, почти выронив чайную ложку, которую держал. — Нет, пожалуйста, не надо. Всё в порядке, я... Я в порядке. Лу Хань просто очень требовательный человек, — он нервно засмеялся. Последнее, что он хотел, так это чтобы Юн Джи пошла к наркобарону. Это бы выглядело так, словно он настучал или нажаловался. Он не хотел, чтобы Юн Джи попадала под раздачу, а что хуже — он не хотел оказаться наказанным снова.       Минсок ощутил лёгкое покалывание совести за то, что он ставил себя и свою безопасность превыше Юн Джи. Но он ничего не мог с этим поделать — он на самом деле не хотел бы переживать порку снова.       — Ты уверен?       — Да. Я был бы рад, если бы ты с ним не говорила. Это только ухудшит ситуацию. Я буду в порядке — я могу разобраться с этим сам. Не волнуйся, — сказал Минсок с усталой улыбкой, но Юн Джи только нахмурила брови, посмотрев на парня взволнованным взглядом. — Серьёзно, со мной всё будет хорошо. Но всё равно спасибо, — честно сказал брюнет.       Юн Джи кивнула, перед тем как сделать шаг вперёд и обернуть свои худые руки вокруг талии Минсока, обнимая. Он ощутил, как его сердце подпрыгнуло в груди, но вскоре обнял девушку в ответ. Он остолбенел, когда почувствовал мягкие губы у уголка своего рта.       Шокированный, он уставился на медноволосую, которая лишь застенчиво улыбнулась, прежде чем быстро выйти из комнаты отдыха. Брюнет коснулся того места, где тёплые губы оставили липкий след помады, чувствуя, как его щёки краснеют. Он не смог справиться с улыбкой, которая расцвела на его губах. В груди потеплело, несмотря на то, через что ему пришлось сегодня пройти.

***

      После их взаимодействия в комнате отдыха, Юн Джи начала уделять брюнету всё больше и больше внимания, и это не осталось незамеченным. Минсок знал, что большое количество времени, которое они начали проводить вместе, не пройдёт мимо наркобарона, но, опять же, Минсок больше не особо пытался скрыть своё влечение к медноволосой девушке. Между ними не было ничего официального, так что не было ничего, что можно было бы расследовать.       Они только однажды застенчиво поцеловались — даже не совсем в губы — и после этого так же застенчиво улыбались. Несмотря на все его усилия избегать её после этого, она выискивала его, предлагая сходить в пекарню вместе, когда брюнет бегал по поручениям Лу Ханя, или остановиться и выпить кофе вместе в комнате отдыха, перед тем как ему снова приходилось возвращаться к боссу.       Пока он не возражал внезапному всплеску внимания, Минсок не был полностью уверен, что из этого получится. Он плыл по течению, тем не менее пытаясь подавить небольшое чувство сомнения, что росло в его груди каждый раз, когда он решал побыть с девушкой.       Было нечто тревожное в том, что Лу Хань не делал абсолютно ничего, хотя знал, что между двумя его сотрудниками происходило во время их коротких рандеву.       — Могу я уйти?       Лу Хань поднял взгляд от своего ноутбука.       — Прошу прощения?       — Я хочу уйти ненадолго.       — Зачем?       — Бэкхён обещал, что сводит меня в одно известное кафе.       Лу Хань посмотрел на него долгим осуждающим взглядом, и этот интенсивный взгляд заставил Минсока заёрзать в кресле и отвернуться в сторону. На удивление, каштановолосый взглядом вернулся назад к своему монитору, выдавая пассивное «Без разницы» своему ассистенту. Брюнет сначала был осторожен, но, как только он вышел из квартиры, и Лу Хань всё еще ничего не сказал, Минсок отложил свои волнения на задний план и побежал в вестибюль.       Разумеется, не с Бэкхёном Минсок собирался встретиться и провести время, и он, конечно же, знал об этом. Он подмигнул пробегающему мимо брюнету и поднял большой палец вверх, как только их пути пересеклись в вестибюле, показывая, что всё схвачено и, если что, он прикроет его, если потребуется. Менеджер сразу сделал вид, что его здесь не было, и Минсок закатил глаза, под нос бормоча благодарности. Минсок был с Юн Джи до позднего вечера, и, даже когда он вернулся домой при помощи горничной, Лу Хань не выговорил его. Либо наркобарон не знал, либо знал, и его это просто не волновало, так что волнение снова вернулось к Минсоку. Это напомнило ему о тех добрых нескольких днях, когда он пытался остановить пульсирующую и ноющую боль в заде каждый раз, как пытался сесть после наказания, и он надеялся, что невинное ухаживание за милой девушкой из приёмной не было чем-то, что делать было не положено.       Директору потребовалось несколько дней, чтобы поднять этот вопрос. Он был равнодушным и, может, совсем немного насмехался, когда говорил.       — Так ты и Юн Джи, — начал Лу Хань, выглядывая из-за ноутбука, за которым он что-то печатал. — Никто этого не ожидал, — с сарказмом произнёс он.       Минсок оторвался от перетасовки бумаг, изо всех сил стараясь не смотреть на босса с ненавистью. Последние несколько дней он работал, не покладая рук и не переча наркобарону, — страх перед наказанием сыграл в этом не последнюю роль. Вместо этого он смотрел на него без всякого выражения.       Минсок молчал, а Лу Хань продолжал. Он наклонился вперёд, сложив руки под подбородком и оперевшись на них в издевательской демонстрации интереса.       — Она знает?       — Что ты имеешь в виду?       — Ну, знаешь... кем ты являешься. Отчаявшийся, упрямый, членосос, — Минсок покраснел от этих слов. — Разумеется, она примет тебя таким, какой ты есть.       — Ты знаешь, что она больше никогда не сможет смотреть мне в глаза... — признал брюнет. Правда, которую он старался игнорировать, правда, которую он медленно начал забывать, чем больше времени он проводил с Юн Джи, медленно вырывала себе путь обратно наверх при помощи безжалостных когтей Лу Ханя. Эта правда причинила острую боль, будто только что зажившую рану разворошили ещё больше.       — Ты никогда не узнаешь наверняка, пока не убедишься лично.       — Какого чёрта я вообще должен спрашивать её о чём-то подобном? Она не должна знать; мы... между нами ничего нет, — хотя Минсок отчаянно желал, чтобы что-то было.       — Хорошо, — сказал Лу Хань и откинулся на спинку стула, возвращаясь к ноутбуку. — Я спрошу её вместо тебя.       — Я бы очень не хотел, чтобы ты делал это, — сказал Минсок, в недоверии покосившись на босса. Он не посмел бы.       К несчастью для брюнета, Лу Хань никогда никого не слушал.       — Вы вызывали меня, господин?       Спросила Юн Джи, неуверенно шагнув в кабинет босса. Директор оторвался от работы и улыбнулся, положив ручку и расслабившись, чтобы уделить девушке всё своё внимание.       — Да, вызывал. Я просто хотел немного поговорить с тобой.       — Вы увольняете меня? — нерешительно спросила медноволосая с тревогой, вырисовавшейся на её лице.       Лу Хань с издёвкой выдохнул. — Увольняю? Конечно нет. Я просто хотел спросить тебя о статусе отношений, в которых ты состоишь с моим новым секретарём, — произнёс он с сияющей улыбкой.       — Вы имеете в виду... господина Кима?       — Да, Минсока; не помню, чтобы у меня был ещё какой-то секретарь.       — Э-э... Я не знаю, почему Вы почувствовали потребность задать мне такой личный вопрос... — осторожно сказала Юн Джи, смотря в пол.       — Честно говоря, Юн Джи, — начал наркобарон, наклоняясь вперёд и опираясь локтями на стол, — я пытаюсь присматривать за тобой. Скажи мне честно: как ты относишься к Ким Минсоку?       — Я не обязана отвечать на этот вопрос, — защитилась девушка.       — Нет, не обязана, но ты всё равно должна ответить, чтобы мне не пришлось волноваться; это не доставит тебе никаких неприятностей. Я никогда не говорил, что не одобряю служебные романы — до тех пор, пока они не влияют на эффективность работы.       — Тогда почему Вы задаёте мне эти вопросы?       — Просто ответь, — сказал Лу Хань, внезапно становясь суровым. Юн Джи заёрзала на месте и отвела взгляд в сторону.       — Я... чувствую что-то по отношению к господину Киму. Он обладает прекрасной трудовой этикой, он очень вежливый и добрый, и всегда старается помочь другим даже тогда, когда не должен. Сначала я думала, что он очередной неразумный и, честно говоря, немного сумасшедший, так как он был так непреклонен, прося о встрече с Вами в тот день, но он доказал, что он не такой.       — Как мило, — произнёс Лу Хань странно сладким и насмешливым тоном. Юн Джи заметила его интонацию и в смущении опустила глаза. — Но это не совсем похоже на Минсока, которого знаю я.       — Что Вы имеете в виду?       — Что, если я скажу тебе, что он посредственный и безнадёжный — кто-то, кто легко откажется от своей гордости и достоинства за небольшую выгоду? Что, если я скажу тебе, — Лу Хань наклонился вперёд с хитрой улыбкой, расцветающей на губах, — что он практически мой раб? Зверушка на поводке, которая будет выступать в роли подставки для ног, если я попрошу.       — Зачем Вы говорите такие вещи, господин Лу? — спросила Юн Джи слегка возмущённым тоном, выглядя расстроенно и встревоженно. — Я не верю в это. Господин Ким не такой.       — Но что, если бы он был таким?       — Независимо от того, как усердно Вы будете доказывать мне это, я не поверю. Он не такой человек, и я отказываюсь думать иначе. Если бы он был таким, я бы уже узнала это. Если Вы меня извините, я бы хотела вернуться к своей работе, — сказала медноволосая, поклонившись. Она дождалась знака, когда Лу Хань позволит ей уйти, и вышла, хлопнув за собой дверью чуть сильнее, чем обычно.       Наркобарон посмотрел ей вслед, прежде чем улыбнуться, и опустил взгляд себе на колени.       — Разве это не мило? Юн Джи не видит в тебе никого, кроме праведника. Наверное, приятно знать, что она настолько преданна тебе? — сказал он и обхватил голову, которая была прислонена к его бедру, и вытер скатывающуюся слезу с лица Минсока. Минсок держал глаза закрытыми, его выражение исказилось в боли, а тело слегка подрагивало каждый раз, как он пытался сдержать рыдания.       Лу Хань усмехнулся. — Если бы она только знала, — дыхание брюнета перехватило от очередного маленького всхлипа. «Жестокий». Всё, что он смог выдавить из себя.       — Да, я такой, но ты должен признать, что я практически сделал тебе одолжение. Считай это предупреждением, чтобы не ввязываться ни во что, потому что, думается мне, всё закончится трагически в твою пользу, — босс играл с мягкими прядями волос Минсока, приподнимая некоторые из них — ему было скучно. — Достаточно разговоров. Заканчивай там.       Минсок молча извинился перед Юн Джи за то, что стал человеком, каким был сейчас, и послушно открыл рот, чтобы взять в рот член Лу Ханя в очередной раз.

***

      Минсоку нужно было проветриться. Дела пошли в гору слишком скоро, слишком быстро, и брюнет изо всех сил старался не отставать. Его рвало чаще, чем он ел, и он просыпался от ночных кошмаров чаще, чем спал, и ощущал себя скорей пустой оболочкой, чем живым существом. Работая на Лу Ханя, он технически не имел права уйти без его разрешения, но он полагал, что, пока он находится под надзором, он сможет обойтись и без этого.       Он не был уверен, где был его босс, но Минсока в любом случае это мало волновало. Он почистил зубы и язык третий раз за день, стараясь забыть горький вкус, к которому он с таким трудом привыкал в последние несколько недель. Лу Хань не часто просил о «сеансах», и, к счастью, ему не было приказано проводить их со всеми остальными клиентами, за исключением трёх. Разумеется, босс был исключением, и иногда Минсок подчинялся, становясь перед ним на колени.       Он был на пределе.       Брюнет безмолвно покинул квартиру, нервничая в то время, пока спускался на лифте. Он давно не навещал свою мать и полагал, что сейчас для этого было самое подходящее время. Это был своего рода побег — от жизни, в ловушку которой он попал.       К несчастью, Бэкхён не смог отвезти его в больницу. Минсок бродил по вестибюлю, размышляя, стоит ли ему вернуться в пентхаус или рискнуть выйти без сопровождения. Он не нашёл других вариантов, кроме как подойти к телохранителю, который часто сопровождал наркобарона. Было трудно убедить устрашающего, стоического и почти молчаливого мужчину, но он соврал, что Лу Хань уже дал своё разрешение, так что телохранитель, в конце концов, согласился.       Он прибыл в больницу достаточно скоро, но это было не то, на что он надеялся. Минсока оставили одного, и он вошёл в палату матери, обнаружив её сидящей на кровати — мрачную, с красными от слёз глазами. Брюнет сглотнул, сохраняя дистанцию.       — Кто Вы? Медбрат? Я уже сказала, что больше не хочу лекарств, — выплюнула она резко, крепко скрестив руки на груди. Минсок улыбнулся настолько мягко, насколько только мог.       — Я просто посетитель. Пришёл посмотреть, как у тебя дела, — успокоил брюнет.       — Посетитель? Какой посетитель? Я никого не знаю — у меня нет никого, кто приходил бы навещать меня. Уходите!       — Я... э-э, ты можешь не помнить меня, но мы знали друг друга очень хорошо! — быстро воскликнул Минсок. — Ты можешь спросить у меня что-нибудь, если хочешь, — эти слова заставили его мать остановиться, с настороженным взглядом принимая во внимание его предложение. — Ты ничего не помнишь, да?       — ...ты прав. Я не помню, — наконец произнесла она. Она жестом попросила Минсока подойти ближе, и он неуверенно сдвинулся с места. Последний раз, когда она была такой, ничем хорошим не закончился. Её разочарование от того, что она не была в состоянии вспомнить что-нибудь, а также её лекарства, влияющие на её настроение, привели её в бешенство, и она набросилась на Минсока, когда он сказал ей, что она его мать. Медсёстры положили её спать, и ему пришлось уйти. Этот опыт научил его быть осторожным на тот случай, если подобное повторится вновь.       Всё происходило не так, как рассчитывал на то Минсок. Он хотел поговорить с единственным человеком, которому мог по-настоящему довериться и открыться — с человеком, который сказал бы ему, что то, что он делает — правильно и не напрасно, даже если бы он не смог рассказать детали.       Он стоял возле кровати, сложив руки вместе, и задавался вопросом, что он должен сказать.       — Ну? — спросила его мать. — Кто ты?       — Ты поверишь мне, если я скажу тебе, что я твой сын?       — Хах, может, я и не в состоянии вспомнить что-нибудь, но я знаю себя — и я знаю, что никогда бы не вышла за кого-то замуж, а тем более не завела бы ребёнка. Попробуй снова.       — Ты права, прости. Я просто хотел посмотреть, что ты скажешь, потому что мы правда были очень близки, — Минсок сел на рядом стоящий стул, изо всех сил стараясь сохранять дистанцию. — Я сын одного из твоих близких друзей. Когда я был маленьким, ты нянчила меня.       Мать Минсока внимательно слушала его выдуманную сказку. Это был не первый раз, когда брюнет лгал матери о себе, но он всегда чувствовал себя отрешённо, когда ему приходилось вести себя так, будто она не была его матерью. Он жаждал её любящего прикосновения по голове, её успокаивающего слова, он ждал хотя бы небольшого проблеска надежды в его погружающемся во тьму мире. Но судьба решила, что сегодня этого не произойдёт, и Минсок продолжал плавать в своих проблемах и переживаниях, смотря на мать, которая даже не могла признать его как своего сына.       Это было поистине жалкое зрелище. Так как его мать была в таком состоянии, это означало, что он ушёл из пентхауса зря. Его мать была не в том состоянии, чтобы предложить ему утешение, дать совет, направить на верный путь, так что ему оставалось только вернуться к Лу Ханю, который бы без сомнения встретил брюнета с очередным выговором. Даже если он за свой побег не получил то, что хотел, он рассудил, что это стоило того — он хотя бы убедился, что его мать всё ещё была жива. Не совсем в своём уме, но, по крайней мере, у неё всё ещё был шанс на выздоровление.       Он оставался с ней до тех пор, пока позволяли часы посещения. В конце концов, она устала слушать то, что не могла вспомнить, и вместо этого начала собирать паззл. Минсок наблюдал, как она складывала кусочки вместе, иногда помогая ей, пока не пришла медсестра, чтобы ввести его матери инъекцию. Она сопротивлялась, и поэтому в палату пришли ещё несколько медсестёр, старавшихся удержать её. Они ввели седативные, перед тем как установить капельницу.       Минсок был вынужден покинуть палату во время срыва матери. Он терпеливо ждал снаружи, пока медсёстры уйдут.       — Как она? — спросил брюнет у одной из тех, что проходили мимо.       — Честно? Плохо. Её состояние продолжает ухудшаться, и в этом случае, всё, что я могу предложить — выбрать день для проведения операции. И как можно скорее, — мрачно произнесла медсестра. — Я знаю, у тебя никогда не было много денег, но, если её не прооперируют, боюсь, что ей останется недолго.       Минсок прикусил нижнюю губу, беспомощно кивая в понимании.       — Хорошо... — тихо сказал он. Его глаза встретились с глазами медсестры. — Хорошо. Когда ближайшая дата, которую я могу забронировать?

***

      — Тебя не было слишком долго.       Минсок кивнул, зная, что он действительно не должен был уходить так надолго.       — Господин Лу будет недоволен. Я только сопровождал тебя, чтобы убедиться, что ты не блуждаешь где-нибудь ещё, — сказал телохранитель. Минсок только снова кивнул, желая, чтобы лифт поторопился и быстрее поднялся на верхний этаж.       Они остановились у двери, и брюнет уставился в пол. Телохранитель трижды тяжело постучал в дверь. Прошло мгновение, и раздражённый Лу Хань наконец открыл дверь. Его развевающаяся рубашка была расстёгнута. Он взглянул на сопровождающего телохранителя, а затем перевёл взгляд на своего сотрудника.       — Я так вижу, ты решил прибежать обратно. Довольно глупо с твоей стороны, ведь по-хорошему я должен убить тебя за то, что ты ушёл.       — Я сожалею, я просто...       — Лу Хань?       Минсок остановился при звуке знакомого голоса, доносящегося из пентхауса, и оцепенел. Он мог только с широко открытыми глазами смотреть, как Лу Хань отошёл в сторону, чтобы дать брюнету возможность поприветствовать своего гостя.       — Ю-юн Джи?       — Минсок?       На Юн Джи не было ничего, кроме рубашки, открывающей вид на её безупречные ноги. Её волосы были немного взъерошены, а на шее красовались хорошо заметные засосы. Сердце Минсока сжалось от гнева и ревности.       — Что ты...       — О, нет. Господи, — Юн Джи скрылась за углом в течение нескольких секунд, прежде чем появилась снова с вещами в руках. Она прошла мимо парней, одаривая Лу Ханя взглядом, полным отвращения. Минсок наблюдал за тем, как она уходила, смотря на него извиняющимся взглядом, пока двери лифта не закрылись. Он обернулся назад, сердито смотря боссу в лицо.       — Ты, блять, серьёзно?       — Какое тебе дело? Тебя не касается, кого я трахаю, даже если это вагина, в которой ты хочешь утопить свой член. Твоё мнение значит даже меньше, после того как ты устроил сегодня это проклятое шоу, сбежав из дома. А это подводит меня к тебе, — Лу Хань повернулся к телохранителю. — Ты был с ним?       — Да, господин.       — И ты даже не додумался сообщить об этом мне?       — Он сказал, что уже получил Ваше разрешение уйти, господин.       — И ты поверил ему? — Лу Хань зарычал. — Получил он его или нет, твоя обязанность — сообщать об этом мне, особенно, если ты не слышал, как это распоряжение было сказано мной лично, — каштановолосый вздохнул, прежде чем протянуть руку мужчине.       — Дай мне свой пистолет, — потребовал наркобарон. Телохранитель заколебался на кратчайшее мгновение, перед тем как потянуться к кобуре, скрытой под его костюмом, и вытащил пистолет, протянув его боссу.       Лу Хань проверил магазин, убедившись, что он полностью заряжен, прежде чем вернуть его в исходное положение, снять с предохранителя и взвести курок назад. Он передал пистолет обратно. — Нет никакой пользы от людей, которые не в состоянии думать. Сделай одолжение и убей себя.       — Подожди... Лу Хань! — сказал Минсок, поражённый, переводя взгляд с равнодушного босса на внезапно побледневшего телохранителя. — Это не его вина, а моя! Не наказывай его за мои ошибки.       Лу Хань схватил Минсока за запястье и резко дёрнул вперёд. — Если ты не хочешь, чтобы я разрядил обойму тебе в челюсть, когда он закончит, я предлагаю тебе заткнуться.       — Лу Хань, остановись!       — Шевелись, блять, ты тратишь моё время, — он взглянул на телохранителя, удерживая Минсока.       — Лу Хань, нет... ты такой мудак! Он не должен убивать себя за то, что сделал я! Если ты собираешься убить кого-то бесполезного, почему бы тебе просто не убить меня!?       Лу Хань схватил пистолет и приставил ствол к нижней стороне подбородка Минсока. Удивлённый, Минсок уставился на руку босса. Его загнали в угол.       — А ведь мне действительно стоит это сделать. Я должен просто убить тебя, так что мне не придётся разгребать дерьмо, в которое я из-за тебя попадаю, — выплюнул Лу Хань, хватая брюнета за челюсть, крепко сжимая её, и переместил пистолет к губам корейца, пока они не открылись от боли. Минсок начал в страхе задыхаться, когда Лу Хань засунул ствол ему в рот. Он почувствовал вкус металла на языке. Он мог унюхать запах пороха и масла, и почувствовал, как его сердце тяжело забилось в груди. Паника разрасталась в нём, несмотря на ранее сказанные мужественные слова. Минсок плотно закрыл глаза, как только палец Лу Ханя немного выжал курок. Его руки инстинктивно дёрнулись вверх в попытке обхватить запястья босса, ожидая неизбежного.       Но ничего не произошло. Лу Хань засомневался, и Минсок медленно открыл глаза. Наркобарон по-прежнему смотрел на него, плотно сжав челюсти. Они оставались в таком положении несколько секунд, прежде чем Лу Хань наконец отстранился, цокнув языком в раздражении. Он вернул пистолет на предохранитель и бросил его в телохранителя.       — Скройся с моих глаз, — с горечью сказал он и дёрнул брюнета в сторону пентхауса, захлопнув за собой дверь. Он потащил Минсока в гостиную, толкая на диван. Он начал расхаживать по комнате, раздражённый по множеству причин.       Минсок был не в лучшем состоянии. Он всё ещё дрожал в страхе, так как, если бы не внезапный укол совести Лу Ханя, он вполне уже мог бы быть мёртв. Он хотел спросить, почему — почему он передумал? Он был благодарен, но он никогда бы не произнёс эти слова вслух. Вместо этого он мог думать только об одной вещи;       — Почему... почему Юн Джи была здесь?       — Я уже сказал тебе — это не твоё дело.       — С дерьмом, что ты натворил, зная, что я чувствую, я думаю, что я заслужил хотя бы объяснения.       Лу Хань развернулся и ударил кулаком по подлокотнику дивана, наклоняясь над Минсоком и заставляя его вздрогнуть.       — Минсок, я собираюсь рассказать тебе кое-что, и я хочу, чтобы ты это запомнил. Независимо от того, насколько хорошим выглядит человек, не важно, как праведно он себя ведёт, у каждого есть свои грязные секреты. У каждого есть тёмная сторона, и люди не могут ей противиться. Я — наркоторговец, ты — мой раб, Юн Джи — шлюха. Это неизбежно. И это твоя собственная вина, что ты создал у себя в голове тот чистый и невинный образ Юн Джи, а затем расстроился, когда она не оправдала твоих ожиданий, — он усмехнулся. — Так же, как сделала и она.       — Кто бы говорил, — съязвил Минсок, отворачиваясь. Лу Хань грубо дёрнул его обратно за подбородок.       — Повтори ещё раз, сука, — усмехнулся наркобарон, смотря на Минсока холодным взглядом. Брюнет молчал, больше не желая раздражать босса. Он попытался опустить глаза.       На несколько долгих, мучительных моментов над ними нависла тишина, как вдруг Лу Хань подался вперёд, схватив Минсока за затылок и соединив их губы в поцелуе, заставив брюнета пискнуть. Он корчился в его хватке, упираясь рукой в грудь босса, и пытался выбраться. Хватка Лу Ханя стала только крепче, и брюнет начал задыхаться. Ему удалось оттолкнуть голову Лу Ханя в сторону, и он попытался сделать вдох.       — Какого хера?!       — Ох, заткнись, ты сосал мой член, так что не похоже, чтобы была большая разница.       — Ещё какая, блять, большая! — закричал Минсок, пытаясь оттолкнуть Лу Ханя подальше. В своей борьбе он упал на другую сторону дивана. Наркобарон стремительно взобрался на него, с усмешкой глядя на заточённого в его клетке парня.       — Что плохого? Я просто хочу узнать побольше о твоём сексуальном опыте. Хорошо будет узнать, для клиентов, — каштановолосый усмехнулся. Он начал расстёгивать рубашку Минсока. — Ты девственник, да?       — Нет, а теперь слезь с меня!       — Позволь мне перефразировать — ты когда-нибудь трахался с парнем?       — Н-нет, но...       — Я так и думал. Почему бы нам тогда не продолжить нашу тренировку? Научим тебя принимать член для будущих клиентов.       Лу Хань дёрнул рубашку Минсока, впервые глядя на его обнажённое тело. Он перехватил руки, которые замахнулись на него, удерживая их от удара. Он наблюдал, как брюнет беспомощно корчится под ним.       — Хватит! Слезь с меня! — кричал Минсок, пытаясь сбросить высокого парня с себя.       — С какой стати? По контракту — ты мой раб, ну или шлюха, если я захочу. Ты не имеешь права перечить мне. Ты просто сядешь и возьмёшь то, что я даю тебе, — издевался Лу Хань, крепко держа брюнета за запястья.       — Пожалуйста... нет, пожалуйста... — начал умолять Минсок, вздрагивая от прикосновений босса. Наркобарон наклонился, его дыхание скользнуло по шее брюнета.       — Не волнуйся. Я уверен, тебе понравится, когда ты сдашься, — Минсок захныкал, слёзы начали наворачиваться на его глазах. Он дрожал под возвышающимся над ним Лу Ханем.       Наркобарон вздохнул и отодвинулся в раздражении. Он наблюдал за потерявшим под ним рассудок парнем, держа его запястья прислонёнными к спинке дивана. На умоляющий взгляд Минсока, Лу Хань ещё раз раздражённо вздохнул.       — Ладно. Я не буду трахать тебя, — наконец сказал наркобарон. Брюнет уже успел обнадёжиться, как Лу Хань продолжил. — Но я всё ещё собираюсь растянуть тебя немного — посмотреть, а стоит ли вообще того твоё тело. Через несколько дней у меня назначена встреча с клиентом. Уверен, ты знаешь, чего он попросит. Я предпочёл бы узнать, сможешь ли ты порадовать его тем, что он хочет, прямо сейчас, чем разочаровывать его потом. Мы, конечно, можем пойти более трудным путём, если ты хочешь. Я могу отпустить тебя сейчас и выпороть, назначив несколько десятков ударов за то, что ты ушёл без разрешения, или ты можешь лечь и принять, как послушный мальчик. Что ты выбираешь?       Минсок прикусил губу, напуганный и неуверенный, как поступить. Он точно не хотел быть выпоротым, но, в то же время, он не хотел быть изнасилованным. Он решил, что выбрать меньшее из двух зол — правильное решение.       — Могу я... могу я придумать стоп-слово?       — Нет, — кратко ответил Лу Хань. Наркобарон отпустил запястья брюнета, чтобы снять с него штаны. Минсок скорчился, пытаясь остановить руки каштановолосого.       — Почему нет? Что, если я не смогу принять?       — Если ты не будешь сильно сопротивляться, я позабочусь о том, чтобы всё прошло хорошо. Я пойму, если ты не сможешь справиться с этим.       Лу Хань стянул с него штаны, и Минсок покраснел.       — Подожди…       — Ну твою ж, блять, мать, — раздражённо произнёс Лу Хань. Он рывком стянул с Минсока рубашку, разворачивая его, чтобы связать его руки тканью, тем самым обездвижив. Он снова развернул брюнета к себе, скользя пальцами по поясу нижнего белья, и потянул его вниз.       — Что ты собираешься делать? — спросил дрожащий парень, с ужасом наблюдая за Лу Ханем. Не то чтобы он не видел брюнета без штанов до этого, но на этот раз всё было иначе — он был повёрнут к нему передом.       — Будешь хорошо справляться, я даже позволю тебе кончить. И, так как ты прогнал Юн Джи, перед тем как я успел что-то сделать, тебе придётся удовлетворить меня после, — беспечно сказал наркобарон и сунул руку под подушку кожаного дивана, вытаскивая розовый флакон.       Минсок смотрел в замешательстве, как наркобарон выливает на пальцы приличное количество смазки, растирая её между ними и разогревая. Лу Хань улыбнулся, когда понял, что брюнет смотрит на него.       — Не волнуйся. Я знаю, как сделать так, чтобы тебе было хорошо, — произнёс директор, поправляя его ноги и устраиваясь у его бёдер. Он протянул руку, хватая член брюнета, дразняще поглаживая его. Минсок неожиданно застонал, его колени затряслись и инстинктивно поднялись вверх.       — По крайней мере, теперь мы знаем, что у тебя хорошая реакция, — сказал Лу Хань с небольшой ухмылкой, задирая его ноги таким образом, что они оказались у него подмышками. Он продолжил поглаживать его неторопливо, наблюдая за тем, как брюнет прикусил нижнюю губу в попытке оставаться тихим. Только тихие стоны всё ещё вырывались из его рта.       Наркобарон продолжал гладить и дразнить член брюнета, пока он полностью не встал. Лу Хань медленно обвёл пальцем головку, остановившись над щелью и надавив.       — Для того, кто любит тыкаться в вагины, ты слишком хорошо справляешься с членом, — произнёс Минсок сквозь сжатые зубы, стараясь казаться как можно равнодушнее.       — В случае, если ты не заметил, я получаю удовольствие от секса с обоими полами, ты, умник, — с самодовольной улыбкой произнёс босс, ловя момент опустить правую руку вниз и протолкнуть смазанный палец в отверстие ничего не подозревающего брюнета.       Минсок выгнулся на вторжение и закричал, дёргая ткань на руках, ограничивающую его движения. Он сжал палец внутри себя, и его ноги беспокойно упёрлись по бокам Лу Ханя.       — Нет... — сумел выдавить он, перед тем как Лу Хань снова схватил его член, поглаживая вверх и вниз длинными движениями. Прикосновение было, Минсок осмелился бы сказать, на удивление приятным, и его веки затрепетали. Его тело расслабилось, позволяя Лу Ханю начать двигаться в нём. Он выдохнул при проникновении; его тело не знало, сосредоточиться на дискомфорте или наслаждении. Даже если бы он был напряжён, смазка, покрывающая палец Лу Ханя, позволила бы ему двигаться без особых усилий.       Наркобарон сохранял темп, позволяя телу Минсока открываться всё больше и больше. Он наблюдал, как брюнет выгибается на спинку дивана, как краснеют его щеки. Он чувствовал его ноги по обе стороны от себя, открывшиеся немного больше, как только Минсок расслабился, и сразу же засунул второй палец.       Минсок напрягся, как только второй палец вошёл в него, постанывая от растяжки. Лу Хань облизнул губы при виде картины перед ним, удивляясь, что брюнет реагировал настолько хорошо. Он погрузил пальцы глубже, прижимая их к тёплым плотным стенкам, которые сжимали их внутри. Вместе с тем он по всей длине провёл рукой по члену Минсока, поворачивая пальцы внутри дрожащего парня, опуская их вниз.       Кореец дёрнулся, его стенки сжались, и всё тело содрогнулось. Брюнет повернул голову к плечу, пытаясь сдержать стоны дрожащими губами.       — Приятно, не так ли? — спросил Лу Хань, повторяя свои действия, наблюдая за тем, как Минсок хнычет, пока его тело в очередной раз содрогается. На этот раз брюнет вытянулся, его ноги выпрямились и напряглись, и волна удовольствия захлестнула его. Он выгнулся, выпуская застенчивый стон. — Хочешь ещё, да? Хочешь принять?       — Нет, я... — ахнул Минсок, как только пальцы внутри него начали двигаться быстрее, странные ощущения росли вместе с темпом. Он мог только тяжело дышать, выпуская небольшие вздохи удовольствия. Он ненавидел себя за то, как легко поддавался манипуляциям Лу Ханя. Он надеялся, что единственное, что ему придётся сделать — стиснуть зубы и терпеть, но пальцы Лу Ханя оказались более опытными, чем он думал, и они быстро превратили его в марионетку.       Чем больше они двигались, тем больше Минсок чувствовал, что он распадается. Пальцы входили в него снова, и снова, и снова, а затем они поворачивались, нажимая на ту самую точку внутри него, из-за чего в глазах у него темнело, а бёдра содрогались. С каждым дразнящим рывком по его члену, брюнет чувствовал, как к нему приближается оргазм, и он не мог остановить стоны, беспрерывно срывающиеся с его губ.       Ещё один рывок, и тело Минсока дёрнулось, кончики пальцев Лу Ханя убийственно точно нажали на чувствительный комок нервов внутри него. Он скорчился, инстинктивно пытаясь изогнуться.       Он начал задыхаться. Его дыхание становилось тяжелее, колени поднялись и упёрлись в грудную клетку. Лу Хань начал двигаться быстрее, как внутри него, так и рукой по его члену, и Минсок попытался изо всех сил сдержать вырывающийся из него крик. Не имея возможности двинуться с места, его тело просто свернулось, голова наклонилась вперёд, колени поднялись вверх. Его конечности задрожали, когда он уже подходил к кульминационному моменту.       — Хочешь кончить? — послышался голос Лу Ханя сквозь спутанное сознание Минсока.       Перед тем как брюнет успел остановить себя, он выкрикнул сдавленное «Да!». Он сходил с ума, но он ничего не мог с этим поделать. Он стонал громко и высоко, ощущая, как пальцы наркобарона сдавливают его внутри ещё раз, дразня простату. Несколько движений по члену, и Минсок кончил, выпуская сперму на живот. Лу Хань провёл рукой по члену, выдавливая всё до капли.       Руки Лу Ханя остановились. В послеоргазменном состоянии брюнет устало упёрся в спинку дивана, вытянув ноги. Лу Хань слизнул сперму, разлившуюся по его пальцам, пока другой рукой расстёгивал ремень на своих брюках. Стянув штаны, он дёрнул Минсока, развязывая запястья и откидываясь на спинку дивана, потянув брюнета к своим коленям.       Он вытащил вставший член, толкая головку к губам Минсока.       — Соси, — сказал он слегка натянутым голосом. Минсок взглянул на член, его взгляд всё ещё был затуманен из-за недавнего оргазма. К удивлению Лу Ханя, брюнета не пришлось просить дважды, и он неуклюже лизнул головку члена.       Его техника была неряшливой, язык почти что пьяно двигался по всей длине, но наркобарон не смог справиться с мыслью, что это было невероятно эротично. Он наблюдал, как Минсок лениво двигается по его члену, беря за щеку, и как слюна смачивает губы. Он громко причмокивал, и маленькие, тихие стоны срывались с его губ. Дразнящие вибрации доставляли удовольствие, и Лу Хань запустил пальцы в волосы Минсока, прежде чем смог остановить себя.       — Да, именно так. Немного быстрее, — сказал наркобарон, в приятном ликовании наблюдая за брюнетом, начавшим быстрее двигаться по его члену. Он сосал громко и будто старался проглотить всю длину.       Потребовалось ещё несколько настойчивых движений, и один или два заглатывающих, как наконец Лу Хань задержал дыхание, хватаясь за волосы Минсока, выпуская громкий стон, и кончил в рот брюнету.       Он выругался и сделал несколько медленных вздохов, ослабляя хватку и пальцами нежно перебирая прядки волос Минсока. Брюнет отстранился, член босса выскользнул изо рта с характерным звуком, и он сел. Сперма вытекала из его рта, стекая по подбородку. Он проглотил то, что было у него во рту, содрогаясь от вкуса, и его губы приоткрылись, чтобы позволить втянуть в себя так необходимый ему воздух.       — Разве ты не видишь? — спросил Лу Хань с ухмылкой. Он провёл пальцами по подбородку Минсока, собирая сперму и поднося к его губам.       — Лижи.       Послушно, Минсок высунул язык, слизывая липкое вещество с пальцев босса. Его язык поиграл со спермой Лу Ханя во рту, прежде чем проглотить. Он посмотрел на босса затуманенным взглядом. Лу Хань улыбался, и в его улыбке не было ничего, кроме удовлетворения.

***

      Минсок смотрел себе под ноги, стоя под душем, и наблюдал за брызгами и кружащимся водоворотом воды в ванной. Он прижал ладони к глазам, проигрывая у себя в голове события прошедшего вечера, смущенный и напуганный.       Его разум будто вышел прогуляться, и единственное, о чём мог думать Минсок — как же хорошо ему тогда было. Он сдался так легко и выполнял всё, о чём бы босс не попросил. И ему было противно.       Противно от самого себя.       Он крепко обнял себя руками, чувствуя холод, несмотря на то, что стоял под ошпаривающей водой, и упал на колени. То, о чём сказал Лу Хань — точно не будет его последним разом, и к следующему ему придётся раздвинуть ноги перед незнакомцем.       Его плечи дрожали, пока он молча рыдал, надеясь, что вода смоет его вину, его сожаление по поводу того, что у него всё ещё были чувства к Юн Джи, и то, через что его телу пришлось пройти, находясь под подчинением Лу Ханя. Он считал, что в аду ему было самое место, и именно туда он вскоре попадёт, потому что, прежде всего, он ненавидел то, что иногда наслаждался тем, что получал.