Empire State of Mind

      Проснувшись, Минсок сидел в оцепенении в течение длительного времени. Он сонно моргнул в тускло-освещённой комнате. Так как в шкафу не было окон, казалось, что всё ещё была ночь, хотя его часы подсказывали, что было уже утро. Он хотел встать, чтобы поприветствовать очередной длинный день работы на Лу Ханя, но упал, когда образы прошлой ночи вспыхнули в его голове, будто в старом фильме. Он не мог вспомнить никаких точных подробностей, но он помнил достаточно, чтобы знать, что Лу Хань мог или не мог сделать что-то настолько неприличное по отношению к нему; и это было совершенно невероятно, невообразимо, потому что Лу Хань никогда бы не стал делать что-то подобное. Не такой эгоистичный придурок, как он.       И всё же, независимо от того, сколько раз он пытался убедить себя, что это был всего лишь сон, его разум доказывал обратное. Это было по-настоящему.       Прикосновения были реальными.       Щеки Минсока краснели при мысли, пока он кусал нижнюю губу, слегка смущённый и противный самому себе за то, что позволил боссу сделать это. Почему он вообще сделал это? У него был миллион вопросов по поводу инцидента, который произошёл с клиентом Лу Ханя, но его разум всё ещё продолжал отматывать воспоминания к тому, что произошло прошлой ночью, в этой самой комнате, когда босс сделал ему минет.       Он энергично помотал головой, чтобы отогнать мысли прочь. Был это сон или нет, в конце концов, ему придётся столкнуться с этим. Он полагал, что этому дню уже пора начаться — и чем быстрее он кончится, тем лучше.       Осторожно выходя из комнаты с кучей одежды в руках, Минсок осмотрел гостиную, убеждаясь, что босса нет. Он выбрал самое идеальное время, потому что в тот момент, когда он сделал шаг наружу, чтобы направиться в гостевую ванную комнату, показался Лу Хань с телефоном в руке. Брюнет замер. Их глаза встретились, и разум Минсока услужливо напомнил ему о прошлой ночи.       — О, ты, наконец, проснулся, — с улыбкой произнёс Лу Хань. Он шёл прямо на невысокого парня, и брюнет в замешательстве отступил назад, пытаясь увеличить расстояние между собой и приближающимся наркобароном.       — Т-ты чего-то хотел? — практически пискнул он. Босс внезапно схватил его за запястье и дёрнул вперёд — это было последнее, что Минсок ожидал, — и повёл в гостиную, где был включён телевизор, по которому шли новости.       — Ты как раз вовремя, — взволнованно сказал каштановолосый и сел, потянув брюнета за собой. Минсок упал на диван, слишком близко к Лу Ханю. Казалось, он был единственным, кого беспокоили события, произошедшие прошлой ночью. Ему стало неловко. Может быть, это всё-таки был сон?       — Это результат прошлой ночи, — гордо заявил Лу Хань, его улыбка растянулась в почти что детском ликовании. В замешательстве секретарь перевёл внимание со странного поведения наркобарона к новостям на экране телевизора.       —… отправлены прошлой ночью в полицейский участок, и меры были приняты незамедлительно. Оперативные группы получили ордер и были отправлены в каждую из домашних резиденций для задержания и ареста преступников, участвующих в организованной преступной деятельности. В настоящее время им предъявлены обвинения. Каждый из них получит тюремный срок. Многие владельцы бизнеса могут быть вынуждены закрыться. Многие из их аффилированных партнёров отказываются от своих долей и отрицают все связи с…       — Что происходит? — спросил Минсок с широко открытыми глазами. Лу Хань шикнул, не отводя взгляда от эфира.       —… подозреваемые по-прежнему отсутствуют, — на экране отобразились лица, в том числе и довольно неприглядное изображение клиента, которого они посетили вчера. Изображение было помечено как «без вести пропавший», — полиция призывает видевших их граждан обратиться в полицию и сообщить о их местоположении. В последнее время организованная преступность стала серьёзной проблемой для страны, и правоохранительные органы рассматривают эту, хоть и маленькую, победу, как первый шаг в борьбе с более крупными проблемами растущей незаконной деятельности.       Наркобарон повернулся к сотруднику.       — Ты смотрел хоть один из тех файлов, что отправил мне вчера вечером?       Минсок покачал головой и откинулся назад. На лице наркобарона начала растягиваться улыбка.       — Минсок, ты сорвал джек-пот. Те документы были полны контрактов, информации о партнёрах, доказательств незаконных сделок и предстоящих краж. Они были небольшим филиалом одного из моих самых больших конкурентов, и тебе удалось избавиться от них за один вечер. Я не мог поверить своим глазам, когда пролистывал их, — взволнованно произнёс Лу Хань, хватаясь за плечи брюнета. — С той впечатляющей информацией, что находится в моих руках, я избавился от них — и всё это благодаря тебе. Я был в таком экстазе, когда закончил жалкую жизнь Кана, что даже не мог контролировать себя.       Минсок никогда не видел Лу Ханя таким взволнованным, и, честно говоря, это чертовски пугало его. Он бы ещё понял, если бы босс был счастлив из-за каких-то нормальных вещей, но он говорил об убийстве людей и избавлении от бизнеса конкурентов так, будто испёк торт на день рождения и не мог дождаться, чтобы съесть его.       — Тогда… прошлой ночью… — он сглотнул. Взгляд босса изменился — от ликования к замешательству и пылкости.       — Ах, это. Просто небольшое вознаграждение за предоставленную мне возможность, плюс адреналин всё ещё бил в крови, я был немного возбуждён, — Лу Хань немного наклонился к брюнету, ухмыляясь. — Казалось, ты наслаждался, судя по тому, насколько шумным ты был. Я никогда не думал, что ты можешь быть таким громким.       Брюнет поднялся с дивана. Несмотря на то, что он хотел оставаться равнодушным — он не хотел, чтобы Лу Хань забирался к нему в голову и путал — он не смог сдержать возмущённый взгляд, а его щёки покраснели.       — Хочешь, угощу тебя обедом?       — Пошёл нахуй!       — О, боже, — вздохнул каштановолосый, закатывая глаза и переводя взгляд обратно к телевизору. — Опять начинается. Пожалуйста, не порть мне настроение. Я не был настолько удовлетворён уже очень долго.       — Я не могу поверить, что ты сделал это со мной, пока я спал!       — О, я тебя умоляю, ты был вполне в сознании, — сотрудник открыл рот, чтобы возразить. — Нет, заткнись. Ты не можешь жаловаться после того, как я позволил тебе кончить мне в рот, — отрезал наркобарон.       Минсок стиснул челюсти, чувствуя, как лицо разгорается ещё сильнее. Трудно было вспомнить подробности, но — он — он проглотил его сперму…       Он не знал, кружится ли у него голова или его тошнит. Возможно, и то, и то.       — Так, теперь, когда моё праздничное настроение успешно испорчено, почему бы тебе, блять, не сесть обратно и не рассказать мне, откуда ты знаешь, как расшифровывать файлы?       Минсоку потребовалось какое-то время, чтобы успокоиться, но, в конце концов, он сделал глубокий вздох, чтобы мысленно подготовить себя, и сел на диван на приличном от босса расстоянии. Он начал привыкать к отношению Лу Ханя к вещам, которые мало волновали его. (Даже если они волновали Минсока.)       — Я, э-эм… я научился этому у своего коллеги несколько лет назад… — начал Минсок, отворачиваясь от жёсткого взгляда Лу Ханя. — Он и я — мы работали кассирами в банке — и просто, в один из дней разговор зашёл на тему безопасности, и он рассказал, что не всё настолько конфиденциально, насколько мы привыкли считать.       — Ты работал кассиром в банке? Разве ты не бросил среднюю школу?       Щёки Минсока покрылись румянцем, он был смущён правдивостью этого факта.       — Я… я сфальсифицировал мои записи, — Лу Хань посмотрел на него долгим осуждающим взглядом. — Я был в отчаянии в то время, ладно? Я действительно нуждался в деньгах, и мне нужна была работа с хорошей зарплатой, так что я соврал. По крайней мере, менеджер был понимающим — он узнал, и мне пришлось рассказать ему правду. Он сказал, что не доложит на меня, если я по-тихому уйду, потому что я был хорошим работником, — произнёс брюнет со стыдом в голосе, избегая взгляда босса.       — И ты раздуваешь из мухи слона всякий раз, как я нарушу закон, — произнёс наркобарон пассивно-агрессивно.       — По крайней мере, я сделал это не из-за того, что был безнравственным!       — Нарушение закона — это нарушение закона, благие ли у тебя намерения или нет. В любом случае, продолжай.       Минсок проклинал босса у себя в голове. Он вздохнул. — Он нашёл какие-то файлы на сервере банка и взломал чей-то личный счёт прямо у меня на глазах. Я на самом деле испугался и сказал ему больше так не делать, потому что это было незаконно.       — Сказал лицемер.       Брюнет зло посмотрел на босса. — Но тогда он сказал мне, что покажет, как делать это. Сказал, что он делал это для веселья, и что это просто отличный способ убить время, будто собирать паззл из пяти тысяч кусочков. Я… я подумал, что ничего страшного не произойдёт, пока я не граблю чужие счета. Я всегда ладил с числами, поэтому, когда он начал учить меня, я схватывал на лету, и потом мы просто, — Минсок пожал плечами, — начали дешифровать и декодировать файлы в свободное время.       —… Это звучит буквально как история о том, как человек раскрыл свой потенциал вора.       — Я ничего не крал! Оглядываясь назад, я рассматриваю вещи в перспективе — в какой опасности находится наша жизнь, благодаря некоторым людям, — он сузил глаза. — Особенно из-за людей вроде тебя.       — С великой силой приходят большое удовольствие и привилегии, — сказал каштановолосый с лукавой усмешкой. — Значит, ты хорошо ладишь с цифрами, хотя не закончил среднюю школу и никогда не ходил в университет?       — Я попал в класс продвинутой математики в первый год средней школы. И посещал библиотеку и подготовительные курсы ещё задолго до этого…       — До того, как твоя мать заболела, — закончил Лу Хань. — Сколько будет семьдесят семь плюс восемьдесят четыре?       — А?       — Ответь на чёртов вопрос.       — Эм, сто шестьдесят один.       — Триста шестьдесят три минус четыреста двадцать пять.       — Минус шестьдесят два.       — Восемьдесят четыре в кубе.       — Э-э, пятьсот девяносто две тысячи семьсот четыре.       Лу Хань выглядел удивлённым, и он немного откинулся на спинку, скрещивая руки.       — Число Е в степени числа Пи на мнимую единицу.       — Пи на мнимую единицу?       — Пи на мнимую единицу.       Брюнет посмотрел на босса, замешательство было написано на его лице, и он начал опровергать, что это уравнение неразрешимо, а затем он замер. Он подумал ещё секунду, прежде чем заметно оживиться и с гордостью посмотреть на Лу Ханя.       — Минус один. Это подлый вопрос, и ты знаешь это.       — Он не подлый, когда каждый знает ответ.       — Но ты не можешь получить ответ путём вычислений! Ты делаешь это на основе понимания свойств…       — Три Пи на Е.       — Д-двадцать пять целых, шесть, один, девять…       Лоб Лу Ханя порозовел. — Я впечатлён. Такой позор — ты мог далеко пойти с такими мозгами. Из тебя бы вышел хороший криптоаналитик, работающий на правительство в сфере обеспечения высокого уровня безопасности. Но вместо этого ты застрял здесь, будучи рабом, чтобы покрыть медицинские счета, которые даже не твои, — произнёс каштановолосый, цокнув языком и покачав головой. Несмотря на сочувственные слова, его губы были изогнуты в саркастической улыбке, а в его глазах не было и капли сопереживания. Это издевательство раздражало Минсока.       — Если я бросил школу, это не означает, что я перестал практиковаться, — упрекнул брюнет. — Я ответил на твои вопросы, так что я хотел бы задать тебе свой. Что ты сделал с Каном? Репортёр сказал, что он пропал, но ты последний, кто был с ним, так что…       — Крыса? Ничего особенного на самом деле. Я не рассказал ему, что я узнал каждый из его грязных секретов. Я обманом заманил его на склад, где немного повеселился с ним — немного пыток и тому подобное, чтобы понять, смогу ли я заставить его рассказать всё по собственному желанию       — Пытки?.. — нерешительно спросил Минсок.       — Лёгкие, — Лу Хань пренебрежительно махнул рукой. — Просто парочка ударов, чтобы выбить несколько зубов и дать ему прокашляться кровью, а затем я энергично взялся за вырывание его ногтей. Выдернул все двадцать.       Брюнет съёжился и инстинктивно сжал руки и пальцы. Кончики с дискомфортом покалывали при мысли о выдёргивании ногтей.       — Но даже тогда он не сломался. Уже было поздно, и мне нужно было заканчивать, так что я раскрыл ему свой главный сюрприз — и это моя любимая часть — ублюдок имел наглость плакать и умолять меня, чтобы я отпустил его. Он сказал, что был частью этого, потому что другие люди были богаче и могущественнее, чем он, — наркобарон усмехнулся. — Если бы он хотел встать на сторону богатых и могущественных, он должен был прийти ко мне. Тем не менее, было приятно видеть его разваливающимся после того, как он молчал так долго. Я получил огромное удовлетворение, пуская пулю ему в голову.       — А что с остальными?       — Я послал анонимное сообщение, и копы налетели на них, как коршуны. На самом деле, всё вышло настолько легко — я не мог быть более счастливым. Сегодня утром я аннулировал свои акции в тех компаниях. Ну, ты знаешь — такой успешный и выдающийся человек, как я, не может допустить связи с подобными людьми.       — Твоё эго не знает границ, — сказал Минсок, покачивая головой. Он встал и пошёл прочь. Наркобарон весело засмеялся на замечание, и Минсок подумал, как по-детски выглядит Лу Хань — и это было настолько странно, что смутило сотрудника. Он не думал, что для босса является возможным проявлять какие-либо эмоции, кроме сатирического ликования и нетерпения. Он зашёл так далеко, что…       Минсок дёрнул ручки душа, запрыгивая в ванную под ледяную воду, которая ещё не нагрелась. Он надеялся очистить свои мысли.       Вчерашней ночи официально не было.

***

      Он не ожидал бомбардировки репортёров и камер, которые буквально тыкали им в лица, когда брюнет и его босс вышли из пентхауса. Ждущая машина была всего в нескольких шагах, но они казались огромным расстоянием со всеми этими людьми, толкающими друг друга и старающимися сунуть микрофоны в лицо Лу Ханю.       Была огромная суматоха, и, несмотря на улыбку на лице наркобарона, Минсок мог сказать, что он начинает раздражаться.       — Господин Лу, есть какие-нибудь мысли или комментарии по поводу недавних проблем, связанных с незаконным оборотом наркотиков, вращающимся вокруг обычных компаний?       — Хань! Господин Хань! Несколько комментариев о недавнем скандале с Вашими коллегами-акционерами!       — Вы предполагаете, что эти проблемы продолжат появляться?       — Мы получили информацию, что Вы уже аннулировали все связи с компаниями, которые были признаны виновными.       Лу Хань только улыбнулся, решив, наконец, что выслушал достаточно. Он развернулся лицом к нетерпеливой женщине-репортёру.       — Очень жаль, что партнёры, которым я доверял, оказались замешаны в незаконной деятельности. Таким образом, наша компания уже приняла соответствующие меры. Я не буду комментировать их процветание и не буду выступать в их защиту. На данный момент они занесены в чёрный список моей компании и больше не будут получать поддержку или инвестиции.       — Как Вы думаете, каковы шансы компаний справиться со скандалом и выкупить освобождение у суда?       — Нулевые, и я лично позабочусь об этом, — уверенно произнёс Лу Хань, продолжая идти вперёд, протискиваясь сквозь группы настойчивых репортёров и забираясь в машину. Минсок старался изо всех сил идти следом, сносимый толпой из-за своего хрупкого телосложения. Протиснувшись через стену тел, он влез в машину. Брюнет вздохнул, поправил жилет и галстук.       — Пидорасы, — раздражённо пробормотал босс, и Минсок взглянул на него. — Я всегда забываю о том, какой раздражающей может быть пресса.       — По крайней мере, это обеспечивает тебе широкую известность — когда ведёшь себя, словно хороший парень, — монотонно ответил брюнет, тонко намекая на лицемерие в действиях Лу Ханя. — Тем не менее, это заставляет меня задаться вопросом. Если ты так легко можешь избавиться от такого количества людей лишь при помощи нескольких жалких файлов, разве это не ставит тебя под угрозу разоблачения? Другими партнёрами, которые, возможно, захотят предать тебя.       — Они могут, если хотят, чтобы их затянуло на дно вместе со мной. У меня на них есть столько же дерьма, сколько и у них на меня, и это не позволит кому-то из-них вот так внезапно предать меня. Это не так просто, и ты должен идти на ухищрения, чтобы тебя не заподозрили в предательстве, — объяснил Лу Хань и устало опустил голову на руки. — Всё прошло гладко на этот раз только потому, что я не был вовлечён в маленькое дерьмо Кана, и то были все крупные сделки с конкурирующими торговцами.       — Получается, что вся твоя сеть — это в каком-то роде «омерта».       Наркобарон улыбнулся.       — Именно.

***

      Следующие несколько дней прошли обычно, хоть и с немного большим количеством работы. После инцидента с Каном, считающимся пропавшим без вести с того дня, много торговцев, потребителей и дилеров были взяты под стражу. Клиенты Лу Ханя также были на краю и требовали всё больше встреч с наркобароном. Они даже снова встретились с Хуаном, который поприветствовал брюнета похотливым взглядом, который задержался ниже его талии на неприлично долгое время. Это нервировало его, и в тот день Минсок решил подождать в машине.       Они также совершили несколько поездок в более бедные районы — бесплодные и пустынные; идеальное место вдали от глаз власти. Внутри кокаинового завода было грязно и жарко. Минсок развязал галстук и расстегнул две пуговицы на рубашке. Он отвёл взгляд не только от женщин, но и от детей, просеивающих белый порошок и распределяющих его в пакеты, перемещаемые вдоль второго этажа склада. В притонах было не лучше — грязные, плохо освещённые, за дверьми которых женщины и мужчины были прикованы и изо дня в день использовались для секса — многие из них против своей воли.       Там было тише, чем Минсок мог предполагать, но сопротивления жертв подавлялись интенсивным потоком наркотиков в их кровотоках. Они в любом случае не могли бороться. Брюнету стало противно — клиент был ненамного лучше. Он запугивал Минсока, а затем тянул его вниз, распуская руки, и требовал внимания от его рта. То, что брюнет ненавидел больше всего — это то, что Лу Хань абсолютно ничего не делал. Он просто кивал и говорил «справляйся сам», а после наблюдал, как Минсок давится толстым членом, упирающимся ему в горло.       К тому времени, когда всё закончилось, его лицо было красным и заплаканным. Он удалился в ванную, сухо кашляя и пытаясь подавить рвотный рефлекс из-за спермы, которую был вынужден проглотить.       Действительно, а чего он ещё мог ожидать?       — Пак снова хочет увидеться с тобой.       Минсок замер, прихлёбывая чай с мёдом — его горло всё ещё болело от полученной только день назад травмы.       —… Прости, что?       — Помнишь, я упоминал партнёра несколько дней назад? Я говорил о Паке. Он забронировал сеанс с тобой во время нашего последнего делового ужина.       —… Я должен?       — Он должен передать важные активы, если всё пройдёт хорошо, так что да. Ты должен.       — Он собирается… он хочет...       — Выебать тебя, да.       Минсок замолчал, в руках сжимая тёплую чашку бледными пальцами. Кровь отлила от лица. Он молчал, пытаясь запихать мысль куда-то глубоко внутрь.       Он пройдёт через это. Он переживёт это и продолжит жить — он не сломается.       Они отправились в соседний город на следующий день ранним вечером. Лу Хань был в хорошем настроении — только что получил последние деньги от Кана и других партнёров, которых ущемляли условия контрактов, что они подписали. Он игнорировал нервную суетливость секретаря, сидящего в машине; по большей части.       — Сядь ты уже спокойно, — огрызнулся наркобарон. Он не получил никакого ответа, но брюнет перестал двигаться. Он заговорил только через несколько минут.       — Что случится, если я откажу Паку?       — Вероятнее всего, он заставит тебя. Я не знаю.       — Что, если я буду отбиваться?       — Тогда произойдёт одно из двух: первое: он убьёт тебя. Второе: он впадёт в истерику и прибежит жаловаться ко мне, угрожая оборвать связи.       — Только из-за того, что я не хочу заниматься с ним сексом?       — Пак — мелочный человек.       Брюнет хмыкнул, и наркобарон посмотрел на него. Он был тише, чем обычно, когда дело касалось подобных вещей, но в остальном казался нормальным. Было любопытно смотреть на то, как обычно упрямый секретарь был настолько самодоволен.       Когда они прибыли в ресторан, Пак радостно встретил их и с минуту лебезил над внешностью Минсока. Парень был одет в более обтягивающую одежду, чем обычно, вместо галстука была бабочка, а аккуратно зачёсанные волосы равномерно спадали на лоб. Мужчина изливал свои чувства по поводу того, как молодо выглядел брюнет и как этот стиль подходил ему. От этого у Минсока стало горько во рту. Пак действительно был извращенцем.       На этот раз Минсоку было позволено сидеть вместе с боссом и клиентом. Когда официант принёс вино, брюнет не смог не опрокинуть целый бокал. Он знал, что алкоголь понадобится ему, если он хочет пережить эту ночь. Он не обращал внимания на болтовню между Лу Ханем и Паком, пока они ели — разговор вёлся о бизнесе и других вещах, так или иначе не относящихся к делу. Почему бы им не поговорить о таких важных вещах, как футбол? Барселона недавно выиграла со счётом 3-0 против Вильярреала, не говоря уже о том, что Месси вернулся. Что может быть важнее, чем возвращение Месси на поле?       Минсок очнулся от грёз, когда услышал, что назвали его имя, и быстро поднял голову в замешательстве. Двое мужчин смотрели на него.       —… Что? — спросил он.       — Пак спросил, хочешь ли ты что-нибудь на десерт.       — О. Нет, я уже сыт. Но спасибо.       — Разумеется, есть то, что ты хотел бы попробовать, — настаивал Пак, облокотившись на стол. — Ты кажешься тем, кто любит сладости. Я угощаю, так что не стесняйся заказывать.       На самом деле, Минсоку было далеко всё равно на сладости. Он мог съесть их, но не жаждал их. Если говорить о предпочтениях, то его единственной любовью был кофе — ко всему остальному он был равнодушен.       Он знал, что происходит. Знал, что просто должен играть роль, в которой Пак хотел его видеть. Небольшой толчок коленом Лу Ханя под столом только подтвердил, что всё, что он должен был делать — это идти по накатанной и делать всё, что Пак захочет: если он хотел, чтобы Минсок любил сладости, он должен был любить сладости.       — Тогда… шоколадный торт…       — Конечно, — сказал Пак и махнул официанту. — Как невинно, кстати — шоколадный торт. Я не заказывал шоколадный торт с тех пор, как моему сыну было шесть.       «Чертовски отвратительно», — подумал брюнет.       — Думаю, тяга к нему по-прежнему сильна во мне, — беззаботно сказал Минсок, изо всех сил стараясь засмеяться.       Кусок торта, который ему принесли, был вне сравнения хорош — влажный, и прилипал ко рту как помадка. Конечно, он был довольно вкусным, но с тем, что Минсок уже съел, в его животе не осталось много места для десерта, так что он сделал только несколько укусов. Сытно поев, они направились к выходу из ресторана. Стоя на краю тротуара, Пак слегка похлопал Минсока по заду.       — Я с нетерпением жду встречи с тобой, — произнёс он, в предвкушении улыбаясь, и забрался в ждущую машину.       Реальность тяжёлым камнем свалилась на Минсока, и он содрогнулся от одной только мысли. Примерно через час или даже меньше, он будет с Паком. Заниматься… тем, о чём он даже думать не хотел.       Он снова начал ёрзать, сидя в машине — тревожный, огорчённый, напуганный. Рука наркобарона легла на его колено, останавливая маниакальную тряску.       — Ты слишком много думаешь об этом.       — Тебе легко говорить — не тебя заставляют делать это — тебя никогда не заставляют делать что-нибудь.       — Думаю, в следующий раз это заставит тебя хорошенько подумать дважды, когда ты соберёшься шантажировать влиятельных людей, — шутя сказал Лу Хань. Брюнет посмотрел на босса, чувствуя разгорающуюся внутри обиду. — Расслабься. Пак был добр и снял нам номер в отеле, так как мы засиделись до ночи. Вы будете в общественном месте, так что, скорее всего, он не будет делать что-то совсем ужасное.       — Лучше я себя от этого не чувствую… — пробормотал Минсок.       Когда они подъехали ко входу в отель, Пак уже ждал их на крыльце. Он широко улыбнулся, когда увидел приближающуюся машину Лу Ханя. Когда они вышли, Минсок робко потянул наркобарона в сторону за рукав пиджака. Босс заметил, что секретарь смотрит в землю с нервным выражением.       — В каком номере ты будешь?       — Зачем тебе?       Минсок прикусил губу. — На всякий случай.       Лу Хань задумался на секунду, рассуждая, сказать ли брюнету. В конце концов он вздохнул и смягчился.       — Пак дал мне ключ от номера 406.       Минсок кивнул, отпуская рукав наркобарона, и шагнул вперёд, идя по направлению к распростёртым рукам Пака и его развратной улыбке. Может, Лу Ханю только показалось — совсем немного — но он почувствовал небольшое желание протянуть руку и потащить брюнета обратно. Со спины он выглядел таким слабым, таким безропотным и меланхоличным, что какая-то часть наркобарона стиснулась от жалости.

***

      — Лу Хань сказал, что ты девственник. Не волнуйся, я хорошо позабочусь о тебе, — произнёс Пак, приспуская жилет Минсока с плеч и начиная расстёгивать пуговицы его рубашки. Он приблизился и вцепился своими губами в шею брюнета. Ощущение послало по коже покалывание, и он неосознанно шагнул назад, стараясь инстинктивно убежать от прикосновений мужчины. Он спиной упёрся в дверь номера, оказавшись в ловушке. Нетерпеливый, Пак грубо вырвал последние пуговицы и усмехнулся, когда услышал всхлип Минсока.       — Тсс, я всё сделаю хорошо. А теперь посмотри сюда — да, правильно. Подари мне хороший длинный поцелуй, — попросил полный мужчина, пальцами щекоча подбородок брюнета. Минсок замешкался, не желая вступать в столь интимную связь с человеком, на которого он мог смотреть только с отвращением, но во время этой запинки Пак решил взять инициативу в свои руки и бросился на брюнета с поцелуем, сжимая свои губы на его губах. Он сжал зубы, стараясь как можно аккуратнее отпрянуть, как вдруг руки мужчины начали бродить по его открытой части тела. Он потянул и дёрнул ткань рубашки, пока она не сбилась вокруг его локтей.       Пак целовал его слишком долго, фыркая и кряхтя, проталкивая свой язык в рот Минсока. Брюнет умолял стены и полы, чтобы они поглотили его и задушили до смерти.       Он хотел умереть — хотел, чтобы всё это закончилось ещё до того, как его унизят ещё больше. Может быть, он мог бы прикусить свой язык и подавиться собственной кровью или...       Минсок взвизгнул, когда его вдруг внезапно подняли над полом и перенесли на кровать. Он был брошен на нелепо мягкий матрас. Мужчина времени не терял и потянулся к нижнему белью брюнета. Минсок потянулся и схватил подушку, прижимая её к груди и пряча свой хмурый взгляд в мягкой ткани. Он старался не показывать, как сильно он боялся всего этого — быть запертым в ловушке и терпеть прикосновения огромных рук — грубые прикосновения. Мужчина снимал с него одежду, обнажая его тело — Минсок ненавидел это. Ненавидел то, что его трогал незнакомец.       Вскоре он оказался совершенно обнажённым. Его расстёгнутая рубашка — последняя вещь, оставшаяся на теле. Пак раздвинул его ноги и пустил огромные мозолистые руки по внутренней стороне бёдер Минсока, и брюнет сильно закусил нижнюю губу, стараясь контролировать себя.       — Такая мягкая и белая… Всё так, как я себе представлял, — сказал клиент, мягко сжимая пальцы на пухлой плоти. Он провёл рукой выше. — Хотя, это даже гораздо привлекательнее, чем я ожидал, — сказал Пак, проводя большим пальцем по розовой плоти заднего прохода Минсока. Брюнет охнул и плотно сжал ноги, перекатываясь в сторону. Мужчина крепко сжал его колени и потянул обратно к себе лицом. Пак снова раздвинул его ноги.       — Нет, нет, нет, не надо. Ты прекрасен. Не прячься.       Минсок почувствовал скатывающиеся по щекам слёзы.       — Я хорошо позабочусь о тебе, не волнуйся. Всё, что тебе нужно делать — это лежать. Я заставлю тебя запеть, мой хороший.       Минсок отгородился от этого мира. Он отключил разум, пытаясь игнорировать отвратительные прикосновения мужчины. Пак использовал тело брюнета ради удовлетворения своего больного интереса — он поднял его ноги вверх, будто он был девушкой, и начал посасывать его член. Минсок не смог заставить член встать больше, чем наполовину, и крепко сжал подушку, стараясь не смотреть. Он согнулся пополам, когда Пак опустился ниже, и ощущение проталкиваемого языка внутрь заставило его заплакать.       Пак старался утихомирить его всхлипывания, но он и не останавливался. Он потянул брюнета себе на колени и засунул два толстых, вымазанных в смазке, пальца в неопытное тело Минсока, достигая мест, которые не должны были быть достигнуты, трогая то, что не должно было быть тронуто. Это напомнило ему о чём-то подобном, что делал с ним Лу Хань несколько ночей назад. И почему теперь всё чувствовалось настолько иначе?       Полный мужчина был нежен, даже слишком, и вскоре он двигался в теле Минсока туда и обратно вялым темпом, насаживая его на свои пальцы. С каждым толчком в простату, брюнет начинал хныкать. Он старался удерживать голос в себе, ненавидя себя всё больше и больше за каждый стон, который срывался с его губ. Почему его тело признавало это удовольствие? Почему ему было так приятно? Даже если он ненавидел это.       Его желудок провалился, как только он снова оказался прижатым к кровати, как раз вовремя опуская взгляд — Пак вытащил свой пульсирующий член, лаская его влажными пальцами, которые только мгновение назад находились внутри брюнета. Мужчина потянул Минсока чуть вниз, снова раздвигая его ноги, и нервно сглотнул.       — Будет немного больно, но ты потерпи, и станет лучше. Я обещаю, — с хихиканьем произнёс клиент, пододвигаясь немного ближе и прижимаясь головкой члена к отверстию Минсока. Брюнета трясло. Он старался держать себя в руках так же, как отчаянно хвататься за своё здравомыслие. Он дрожал, его сердце с глухим стуком колотилось о рёбра, а внутренности стискивало и скручивало от дискомфорта.       Минсок почувствовал, как толстая головка начала пробивать брешь, и он запаниковал.       — Нет… подождите… — Минсок толкнул Пака в грудь, его сердцебиение начало учащаться по мере того, как страх продолжал расти. Он почувствовал себя невероятно маленьким в ловушке крупного тела Пака. Он ощутил приступ клаустрофобии. Ему было противно, и он был потным, но это ещё не всё. Он был не готов. Не был готов абсолютно.       Он не хотел этого.       — Подождите… пожалуйста, отпустите, я не...       — Тсс, просто расслабься, всё хорошо. Позволь папочке позаботиться о тебе.       Минсока чуть не вывернуло от этих слов. Он оттолкнул мужчину от себя.       — Отпустите! — закричал брюнет, борясь с хваткой больших рук, по-прежнему пытающихся удержать его. Пак пытался справиться с ним, заставить замолчать. Он сказал, что всё будет в порядке, и попытался протолкнуться вперёд ещё раз. Он попросил Минсока быть его «маленькой девочкой» и принять «папочкин большой член». Брюнет почувствовал, как у него скручивает живот от услышанного — что за нездоровый фетишизм! Невысокий парень вскрикнул и дёрнулся, пытаясь столкнуть тяжёлого мужчину с себя. Его локоть упёрся в грудь Пака, заставив его захрюкать от боли.       — Блять, успокойся!       — Нет! Отпустите! Слезьте, слезьте с меня! — толкал Минсок, сражаясь с сильной хваткой мужчины, пытающегося удержать его тело. Брюнет всё ещё чувствовал, как член касается нижней части его тела, и он ненавидел это. Он поднял колени вверх и ударил по обоим бокам Пака, и мужчина выругался от боли.       — Ёбаная… проклятая шлюха! Поведение!       Быстрая и жёсткая рука Пака обрушилась на лицо Минсока, сильно ударяя парня. Из-за силы удара голова брюнета накренилась в сторону. Перед глазами потемнело. Удар на короткое время парализовал его. Он слабо застонал, когда почувствовал, что Пак снова поднимает его ноги. Минсок запутавшимися руками потянулся к мужчине, пытаясь оттолкнуть, несмотря на кружащуюся голову.       Отчаявшись, он набрал побольше воздуха для последнего усилия.       — Лу Хань! — закричал он, пугая клиента. Минсока не волновало, если он выглядел жалким, если он позорил босса — он не мог допустить этого.       Он выкрикивал имя Лу Ханя снова и снова, несмотря на то, что Пак говорил ему заткнуться и даже продолжил избивать. Брюнет закрыл лицо руками в слабой попытке защитить лицо, крича имя босса ещё громче. Слёзы скатывались по его щекам. Его последние достоинство и гордость были разрушены. Каждый удар забирал у него немного уверенности и силы.       К тому времени, как Пак уселся на кровати, задыхаясь от напряжения, Минсок свернулся в позе эмбриона, пытаясь защитить себя, и продолжал выкрикивать имя Лу Ханя.       — Я не хотел этого делать, но тебя нужно проучить, — сердито выплюнул Пак, пересекая комнату и хватая свой ремень. — Непослушные дети должны научиться дисциплине.       Страх обрушился на Минсока, когда клиент вернулся, угрожающе нависая над ним, и в последней попытке брюнет потянулся к тумбочке и швырнул лампу в голову мужчины. Она резко приземлилась, разбиваясь. Абажур укатился в сторону, а лампочка разбилась на мелкие куски. Пак громко ругался, держась рукой за голову. Минсок свалился с кровати, подобрал брошенное нижнее бельё, натягивая его обратно со всеми усилиями, так как его коленки тряслись. Он схватил свои штаны, прежде чем пулей вылететь за дверь. Он слышал, как клиент кричит ему вслед, но не остановился. Он добежал до лифта, тыча на кнопку «вверх» миллион и один раз, пока двери не открылись. Минсок постоянно поглядывал через плечо на любые признаки приближения Пака.       Он нажал на кнопку четвёртого этажа и втиснулся в свои штаны. Он выбежал из лифта даже прежде, чем двери успели полностью открыться. Минсок отчаянно вглядывался в номерные таблички, ища комнату 406. Когда он нашёл её, постучал в дверь, громко и отчаянно, моля бога о том, чтобы Лу Хань вышел. Вероятно, он выглядел как дерьмо — с красным лицом, разводами от слёз, наскоро одетый и с синяками, которые уже начали расцветать на его коже. Но ему было плевать.       Он был сыт по горло.       Когда он не получил никакого ответа, то постучал ещё раз, на этот раз немного громче. Он услышал голоса и шаги за дверью, и надежда зашевелилась у него в груди.       Молитвы Минсока были услышаны — наркобарон дёрнул ручку двери, открывая её. Он выглядел слегка раздражённым, а его волосы были растрёпаны — каштановые пряди беспорядочно спадали на лоб — такую причёску Минсок не привык видеть.       Тем не менее, он сделал шаг вперёд, хватаясь за руки Лу Ханя и бешено врываясь в номер. Наркобарон отступил назад, пытаясь осмыслить внезапную атаку, наблюдая удивлённым взглядом. Он явно не ожидал увидеть Минсока так скоро.       — Пожалуйста… пожалуйста, не заставляй меня возвращаться обратно… не заставляй меня делать это, — взмолился брюнет, не в силах остановить слёзы при воспоминании о том, что чуть было не случилось. Он чувствовал, как слёзы скатываются по щекам, но он не отводил взгляд в сторону и смотрел на босса в упор.       — Лу Хань? Кто это? — Минсок услышал женский голос из спальни. Его желудок провалился.       — Не выгоняй меня, Лу Хань, пожалуйста. Я сделаю что угодно, лишь бы не возвращаться к Паку, — умолял он, хватаясь за парня ещё крепче.       — Минсок, выметайся. Я занят.       — Пожалуйста! Я пошёл на это, потому что у меня не было выбора, но в конце концов я не смог сделать этого — я не хочу заниматься сексом с незнакомцами, я не хочу ложиться под кого-то, как какая-то шлюха. Я лучше покончу жизнь самоубийством! — кричал Минсок, продвигаясь вперёд и заставляя Лу Ханя снова отступить назад. Его руки дрожали от того, как крепко он держал босса и от эмоциональных американских горок, на которых он успел прокатиться.       — Что происходит? — женский голос приблизился, и из спальни вышла высокая стройная брюнетка, обёрнутая только тонким полотенцем. Она посмотрела на Минсока с отвращением. Брюнет вспомнил, что уже видел её — она была секретаршей, работающей за стойкой регистрации, и пока Пак домогался его, Лу Хань и она занимались сексом.       Он перевёл внимание на стоящего перед ним Лу Ханя, глядя на него умоляющим взглядом. Когда босс продолжил настаивать на своём, брюнет опустил голову, чувствуя безнадёжность ситуации. Он не хотел возвращаться, и он сделал бы что угодно, лишь бы не возвращаться к этому ненормальному.       — Я бы лучше проводил сеансы с тобой, чем с таким отвратительным человеком, как Пак, — прошептал Минсок тихо и почувствовал, как Лу Хань напрягся под его хваткой.       Может быть, он зашёл слишком далеко. Отчаянно желая милосердия, он только оттолкнул его дальше. Он плотно закрыл глаза, зная, что облажался, и неохотно отпустил наркобарона. Он не смел взглянуть ему в лицо.       — Выметайся.       Минсок с дрожью сглотнул, смиряясь со своей судьбой, когда другой голос заговорил прежде, чем он двинулся с места.       — Прошу прощения?       — Я сказал: выметайся.       Минсок в замешательстве поднял взгляд, понимая, что босс смотрит не на него, а обращается к девушке.       — Но… у нас были планы. Какого чёрта ты говоришь мне уйти?       Лу Хань направился к девушке, схватил её за локоть и потащил к двери. Она вскрикнула и положила свободную руку на грудь, пытаясь удержать полотенце, чтобы то не упало.       — Планы изменились. А теперь выметайся нахуй, — холодно сказал наркобарон, открывая дверь и практически вышвыривая девушку, одетую только в полотенце, наружу, и захлопнул дверь прямо перед её носом. Её крики были слышны за дверью, но наркобарон не сделал ни одного движения, чтобы впустить её обратно. Вместо этого он повернулся, чтобы посмотреть на сотрудника, который наблюдал за всем в шоке, прикованный к месту. Взгляд высокого парня пронизывал насквозь, но брюнет не мог понять, какие эмоции он выражает.       — Ты действительно не знаешь, во что впутываешься, не так ли? — произнёс Лу Хань со вздохом, выдёргивая Минсока из ступора. Босс сделал несколько шагов вперёд, грубо хватая сотрудника за запястье, и потащил его в комнату, бросая на кровать, и забрался на неё следом, прижимая брюнета к матрасу.       — То, что ты говоришь: ты бы лучше занимался сексом со мной, нежели с моими клиентами, так?       — Я не хочу быть чьей-то шлюхой, — тихо ответил Минсок, не в силах отвести взгляд от наркобарона. Он выглядел странно привлекательным с его растрёпанными волосами, так что брюнет не мог не смотреть. — Если я и буду делать это, то только с тем, кого я по крайней мере знаю — даже немного — вместо того, чтобы трахаться с сотней других.       — Так ты хочешь принадлежать мне.       —… Ну, если ты так ставишь вопрос, я думаю, да.       Лу Хань долго смотрел на Минсока, прежде чем мрачно засмеяться, будто находил эту ситуацию нелепой.       — Неправильный выбор, любовь моя, — насмешливо произнёс он и опустился вниз, губами едва касаясь груди Минсока. — Я даже и близко не так добр, как Пак, но ты так непреклонен, так что я дам тебе попробовать. Я выгнал своё ночное угощение, так что тебе придётся взять на себя ответственность и занять её место.       Язык Лу Ханя прижался к розовому соску Минсока. Брюнет содрогнулся из-за влажного тепла. Он всё ещё чувствовал себя странно и грязно из-за того, что его практически насиловали, но Лу Ханя он хотя бы мог терпеть. Он отдавал своё предпочтение наркобарону; хоть мысль о занятии сексом с таким безнравственным и странным человеком всё ещё казалась ему непривлекательной, куда более противными казались прикосновения других — чужих — рук к его телу.       Он задавался вопросом: почему. Может быть, месяцы, проведённые в работе на каштановолосого начали действительно влиять на него.       Босс сел и быстро стянул с брюнета штаны. Парень съёжился от того, что его раздели уже второй раз за день. Лу Хань снова опустился, на этот раз играясь и посасывая другой сосок. Маленькие вздохи вырывались изо рта Минсока. Своенравная рука скользнула между его ног, уговаривая их открыться. Ногти слегка царапали по внутренней стороне бедра, посылая дрожь.       Он выдохнул, когда Лу Хань прикусил его сосок и в то же время протолкнул внутрь него один палец, вращая вокруг и чувствуя мягкие, сжимающие его, влажные стенки. Он хмыкнул в одобрении, легко вставляя второй.       — Вижу, Пак уже подготовил тебя, — небрежно произнёс он и протолкнул пальцы глубже несколько раз, перед тем как вытащить их и поднять голову, чтобы с ухмылкой посмотреть на брюнета.       — Худшие минуты моей жизни, — ответил Минсок. Лу Хань протянул руку в сторону, чтобы схватить флакон, стоящий на прикроватном столике, перед тем как потянуть сотрудника вверх, меняя их положение. Голова Минсока расположилась на коленях босса, лицо было близко к промежности. Брюнет наблюдал за тем, как Лу Хань расстёгивает штаны и вытаскивает полу-эрегированный член, поглаживая его.       — Я уверен, ты знаешь, что делать.       Минсок кивнул — он знал, и он наклонился вперёд, чтобы принять головку в рот, когда Лу Хань направил её к его губам. Младший выпустил член, когда брюнет хорошенько за него ухватился, и медленно потянулся руками к спине старшего. Минсок услышал звук открывающегося колпачка, жидкость потекла по его телу. Без предупреждения пальцы прижались к его отверстию, и он вытащил член изо рта с отрывистым звуком, взглянув назад на изворотливые пальцы Лу Ханя.       — Продолжай делать то, что делаешь, — произнёс наркобарон с лукавой ухмылкой. Три пальца проскользнули внутрь брюнета, и он выдохнул от такой растяжки. Было странно чувствовать внутри себя так много пальцев — как плотно чувствовалось, но наркобарон уже двигал ими внутри него; из-за дополнительной смазки раздавались громкие и непристойные влажные звуки.       Минсок выпустил небольшой стон. Он слегка морщился от боли каждый раз, когда пальцы растягивали края отверстия, заходя внутрь. Он вернулся к члену, дрожащим языком проводя по пульсирующему стволу, перед тем как снова взять его в рот. Он подсознательно двигал головой в такт движениям пальцев наркобарона, временами медленно и томно играя с членом языком. Лу Хань ускорился, засовывая пальцы внутрь немного быстрее, поворачивая их сильнее. Брюнет начал заикаться от такого темпа и постанывать, держа член во рту.       Их тихие вздохи заполняли комнату. Иногда раздавалось влажное хлюпанье грубо входящих внутрь пальцев. Они входили всё быстрее и жёстче, и Минсок осознал, что постанывает от удовольствия. Его бёдра начали подрагивать с каждым нажимом на простату. Щеки загорелись красным, губы посасывали член такого же цвета. Он углубился, заглатывая член немного больше чем наполовину, и почувствовал головку, упёршуюся ему в горло. Он простонал, когда сделал это.       То были несколько минут прелюдий, и Минсок начал дрожать только лишь от проскальзывающих внутрь пальцев Лу Ханя. Он чувствовал, что сможет кончить даже так. Член выскользнул изо рта, и брюнет головой припал к коленям босса. В какой-то момент его поставили на колени, и пальцы Лу Ханя начали двигаться в нём безжалостно. Он больше не мог сосредоточиться — не с этими сладостными толчками внутри него. Его разум неистовствовал, и он слабо застонал, лицо вспыхнуло. Минсок тяжело дышал, а тело тряслось от каждого толчка удовольствия.       — Уже? — он услышал, как спросил Лу Хань, усмехаясь, и вытащил пальцы. Брюнет сделал желанный глоток воздуха, и жар с его тела начал спадать. Он снова оказался на подушках, а бёдра подняли вверх. Руки успокаивающе пробежались по талии, и брюнет почти что замурлыкал.       — Если ты хочешь проводить сеансы со мной — и только со мной — ты будешь делать всё, что бы я не сказал, что бы не захотел и как бы не захотел, — внезапно сказал наркобарон, членом прижимаясь к заднему проходу Минсока. — Ты всё ещё хочешь этого?       — Да… — на самом деле, другого выбора у него не было. Если бы Минсок и собирался доверить своё тело кому-то, он хотел бы, чтобы это был человек, который уже обладает им по условиям контракта.       Лу Хань надавил вперёд, член вошёл без особого сопротивления благодаря тщательной подготовке, которую он провёл. Но растяжка до сих пор была болезненной, и Минсок выдохнул от ощущения наполнения. Чем-то, что было больше, чем просто пальцы. Он немного скорчился, извиваясь на месте. Наркобарон маленькими отрывистыми движениями понемногу входил внутрь, пока его бёдра не упёрлись в бёдра Минсока. Брюнет почувствовал, как босс наклонился, улыбаясь ему в плечо.       — Тогда ты только мой, Ким Минсок. Исключительно мой.       В действиях Лу Ханя не было ни любви, ни нежности. Его толчки были грубыми, он входил резко и жёстко, и бёдра Минсока тряслись от каждого безжалостного толчка. В тесных, горячих стенках внутри Минсока он искал только своего удовлетворения, и манера его движений посылала покалывания по телу брюнета. Разница в мастерстве была очевидной, и довольно скоро Минсок не мог не начать стонать, дрожа и сжимая подушки и простыни, когда темп нарастал.       Крепкие руки обхватили его бёдра, жёстко сжимая, и начали тянуть тело брюнета обратно на член Лу Ханя. Он вошёл глубоко внутрь, и Минсок скорчился и вскрикнул, так как член достиг мест, которые должны были оставаться нетронутыми. Стенки дрогнули и сжались вокруг пульсирующего тепла, но это только ещё больше подстегнуло наркобарона. Временами, из-за вращений бёдер Лу Ханя член заходил под правильным углом, и Минсок всхлипывал в подушку, когда его бёдра потрясывало.       Лу Хань облизнул губы, наблюдая за очаровательным видом, открывавшимся перед ним. Стоны Минсока звучали как сладкая победа — он заставил упрямого секретаря согнуться под собой и вскрикивать от удовольствия. Брюнет был чрезвычайно узким, и Лу Хань вспомнил, что парень был девственником лишь тогда, когда уже трахал его, заставляя громко кричать. И, блять, это было чертовски эротично.       Минсок вдруг запрокинул голову вверх, жадно хватая воздух ртом и позволяя ещё одному стону сорваться с губ. Он выгнул спину, вцепляясь в простыни. Колени прижались к кровати, а носки вытянулись в наслаждении. Лу Хань убрал одну руку с бедра брюнета и ухватился за его щиколотку, большим пальцем поглаживая мягкую кожу и кость, и упёрся вперёд сильнее.       — Боже… боже… — внезапно всхлипнул Минсок, плотно сжимая внутри себя член Лу Ханя. Всё его тело начало дрожать от колоссального удовольствия. Наркобарон усмехнулся, зная, что брюнет был близок. Он переместил руки на талию парня, увлекая его за собой и держа крепко, входя в него ещё быстрее. Неопытное тело Минсока могло только дёргаться, сжимаясь в конвульсиях от дурманящих ощущений. Он кричал, задыхаясь. Его бёдра дёргались почти с каждым толчком, мышцы напряглись, а пальцы ног пытались прорваться сквозь простыни. Лу Хань переместил руку на плечо брюнета, удерживая его на месте, а другой рукой скользнул вниз, сжимая каменный член Минсока. Он ласкал его в темп своим толчкам. Брюнет вопил от перевозбуждения, инстинктивно пытаясь одёрнуться снова, прежде чем сдавленно выкрикнуть, когда босс вошёл в него настолько глубоко, насколько только позволяла длина. Конечности Минсока сжались, и он обильно кончил.       Это вывело его из равновесия, и Минсок упал на кровать, начав задыхаться и захлёбываться в рыданиях. Его ноги и пальцы напряглись. Он задрожал от силы полученного оргазма, мышцы неистово сокращались. Он зарыдал в подушку, когда последняя волна наслаждения прошла по его телу, и член изверг последнюю струю спермы на кровать. Стенки сжались так сильно вокруг толстого члена внутри него — так сильно, что Лу Хань застонал, проталкивая член ещё раз, и остановился, чтобы подождать, когда сокращения мышц прекратятся. Стенки сжимали член слишком туго, чтобы можно было продолжать двигаться.       Брюнет наконец расслабился, бессильно падая на кровать и задыхаясь от нехватки кислорода. Его щеки вспыхнули красным и блестели от проступившего от напряжения пота. Его конечности не переставали подёргиваться, до сих пор пытаясь прийти в себя после обильного облегчения. Слёзы скопились на кончике носа брюнета и намочили подушки под ним.       Его тело казалось онемевшим и очень чувствительным: оно будто налилось свинцом. Хватая воздух, он тихо похныкивал, совершенно не подозревая, что издаёт эти звуки. Губы Лу Ханя прижались к влажным плечам Минсока, и он смутно ощутил улыбку на них.       — Хороший мальчик, — промурлыкал Лу Хань голосом, звучащим глубоко и бархатисто, по сравнению с его неуклюжими вздохами. Но член Лу Ханя пульсировал только больше от вида развращённого и хорошо оттраханного Минсока. Он хотел войти в него снова и кончить в его маленькую милую задницу.       Наркобарон облизнул губы и медленно вошёл снова. Вид и звук плоти, вновь проскальзывающей внутрь всё ещё узкого отверстия, которое сжалось вокруг члена, заставили застонать их обоих. Он жёстко протолкнулся вперёд, и Минсок резко вскрикнул, когда его тело подверглось очередной атаке. Минсок извивался на кровати, слишком усталый, чтобы пытаться вырваться, но и слишком чувствительный, чтобы начать снова.       — Нет, подожди, — взмолился дрожащим голосом брюнет, запинаясь на середине фразы. — Я не могу, я просто… я только что кончил, пожалуйста...       — Это нечестно, что облегчился только ты, не так ли, Минсок? — подчеркнул Лу Хань, делая очередной резкий толчок вперёд, и брюнет завопил от ощущений. Его внутренности казались тяжёлыми, и они горели странным ощущением онемения. Он только начал приходить в себя, как Лу Хань снова начал двигаться внутри него, посылая дрожь вверх по спине и мучая его истощённый член.       Лу Хань перевернул его на спину, поднял ноги вверх и продолжил входить в него снова и снова. Тело Минсока онемело, парализованное от перевозбуждения, а его конечности могли только дёргаться под натиском. В этом положении Минсок мог видеть толстый, ноющий ствол Лу Ханя, входящий в него, и проступившие на нём вены, из-за чего он выглядел разгорячённым. Брюнет покраснел, не в силах оторвать взгляда, пока член погружался в него снова и снова, растягивая покрасневшую плоть у отверстия. Он всхлипнул, когда почувствовал, как его член снова пронзило судорогой, и громко застонал, когда ствол Лу Ханя начал изливаться смазкой, смачивая пульсирующий член. Немного смазки вылилось у отверстия Минсока.       Лу Хань снова начал двигаться быстро, входя в Минсока и бесконтрольно трахая. Его яйца жёстко стукались о зад брюнета с каждым толчком вперёд. Стенки, окружающие его член, ритмично пульсировали и сжимались каждый раз, когда он задевал его простату. Сладкие стоны и вопли Минсока были музыкой для его ушей, и каштановолосый испустил судорожный стон, когда подошёл к высшей точке.       Он мог слышать, как брюнет что-то бормочет снова и снова сквозь его вздохи и крики, похожие на мольбу — он умолял о пощаде — но Лу Хань был ещё далёк. Он с вожделением наблюдал за происходящим между их телами, постанывая при виде растягивающегося отверстия, которое жадно поглощало каждый толчок вперёд. Оно было красным и туго натянутым. Возможно, он был слишком груб, ведь Минсок был девственником, но вспыхнувший цвет заставил его только сильнее толкаться вперёд. Он отпустил одну ногу брюнета и потянулся большим пальцем к разгорячённой плоти.       В награду за своё поддразнивание он получил стон и прикусил губу, будучи уже на краю оргазма. Но ему был нужен ещё один толчок.       Его большой палец дразнил отверстие брюнета, перед тем как без предупреждения жёстко упереться в промежность парня. Минсок взвыл, его свободная нога поднялась от внезапного наплыва удовольствия на его уже раздражённые нервы. Его полувставший член дёрнулся и брызнул спермой ему на живот. Минсок откинул голову назад на подушку, раньше и не представляя об ощущениях, которые мог получить от стимуляций большим пальцем. Его тело сжалось и инстинктивно напряглось. Чтобы облегчиться, Лу Ханю требовался ещё один толчок.       Он упёрся в узкие стенки, принуждая их открыться, и глубоко вошёл, кончая. Минсок задыхался, слёзы потекли по его щекам и пухлым красным губам. Его ноги ёрзали по обе стороны от Лу Ханя. Он по-прежнему рыдал от ощущений — Лу Хань всё ещё не убрал руку, прижимая палец к на удивление чувствительной области. Фейерверки начали взрываться перед глазами Минсока, пока Лу Хань — слишком охреневший — оставался на месте, упиваясь оргазмом и не обращая внимания на дискомфорт брюнета. Старший выгнулся, открывая рот и тихо крича, в то время как ещё больше слёз скатывалось по его лицу. Его нервы пронзали нескончаемые волны удовольствия. Его мягкий член упал на живот, полностью опустошённый. Руки, тяжёлые и непослушные, припали к голове.       К тому времени, когда Лу Хань наконец сообразил освободить хватку, Минсок уже был истощён и апатично лежал на кровати. Его зрение помутилось, брюнет чуть ли не терял сознание. Он вздрогнул и слабо простонал, когда Лу Хань вытащил член из его гиперчувствительного тела. Он закрыл глаза, слишком уставший, чтобы держать их открытыми.       Он чувствовал, будто парил — его тело было лёгким, он будто плавал где-то в стратосфере. Он медленно впал в бессознательное состояние, но смог почувствовать, как на удивление тёплая рука опускается ему на бок, и подумал о том, как же хорошо он себя чувствовал. Босс был требовательным, как блядь, и раздражающим, а ещё своенравным и вообще превратил жизнь Минсока в дерьмо — но ему было так хорошо.       И он ненавидел себя из-за этого.