Empire State of Mind

      — Блять! Нет... пусти... — кричал Минсок. Его спина выгнулась, а ноги задрожали, как только в нём снова оказался толстый член, не прекращающий беспощадно двигаться. — Пожалуйста... пожалуйста, пусти! — кричал он сквозь беспорядочно текущие слёзы, смачивающие дерево под ним. Он стиснул зубы, когда его мольбы остались неуслышанными — руки на бёдрах дёргали его обратно всё сильнее с каждым толчком.       Стол под ним трясся от жёсткого темпа, и вопли Минсока постепенно становились всё громче и громче. Руки брюнета вытянулись вперёд — ногти царапали и скользили по полированному красному дереву, а затем метнулись назад, вцепляясь в крепкие руки на его бёдрах.       — Пожалуйста...       — Нет, — слегка натянутым голосом произнёс Лу Хань, выходя из Минсока. — Ты всегда пытаешься сбежать, когда это становится слишком для тебя. В прошлый раз я был добр, вытащил и дал тебе спокойно кончить с рукой на твоём члене, но не в этот раз.       Минсок почувствовал, как босс наклонился, совершая жёсткий толчок вперёд, раскачивающий его бёдра и заставляющий брюнета содрогнуться из-за толстого члена глубоко внутри него. Его глаза были сомкнуты, рот открылся в немом крике, а тело приковалось к месту. Он почти чувствовал, как его желудок сжался вокруг члена.       — Я не позволю тебе убежать на этот раз, — дышал Лу Хань и простонал, когда Минсок сжал мышцы, тихо всхлипывая. — Ты почувствуешь всего меня.       — Лу... — задыхался Минсок. Его лицо стало краснее, руки отчаянно хватали и царапали запястья босса. Темп снова начал нарастать, и брюнет отчаянно хватал воздух ртом. Блестящая от пота кожа прилипла к столу.       — Находясь внутри тебя настолько глубоко, я собираюсь кончить, — продолжал Лу Хань. Он отряхнул руки от впившихся в них ногтей Минсока и ослабил хватку на его бёдрах, вместо этого хватая его за запястья, используя их для опоры, чтобы продолжать дёргать тело Минсока назад и вперёд на своём члене. Брюнет вопил, его грудь поднялась от стола, чтобы приспособиться к тугой хватке рук. Удовольствие продолжало расти, пока Минсок не почувствовал, что вот-вот взорвётся. И как бы он не старался, у него бы не вышло вырваться. Это было слишком — потрясающе — и ему это не нравилось. Ему казалось, что он сходит с ума.       Поскольку ему некуда было бежать, ему оставалось только принять то, что предлагал Лу Хань, и вскоре он достиг своего предела.       Он начал скулить и стонать, плотно закрыв глаза и покраснев по самую шею. Ноги начали дрожать, и брюнет с усилием старался удержаться на них.       — Мне нужно... — всхлипнул он, не в состоянии закончить предложение, так как член босса снова вошёл в него во всю длину.       — Хочешь кончить? — спросил Лу Хань. Брюнет остервенело кивнул головой. Тембр его голоса подскочил на целую октаву, он был уже на грани. — Тогда кончай вот так.       Лу Хань не сделал ни единого движения, чтобы освободить руки старшего или чтобы коснуться его, и секретарь прохныкал, когда головка члена Лу Ханя коснулась его простаты. Принимая тот факт, что никакой помощи от босса он не получит, Минсок начал фокусироваться на тепле между ног, умоляя тело облегчиться.       Он висел на волоске в течение долгих, мучительных минут, и область, где его бёдра буквально таранили стол, начала болеть. Голос Минсока всё повышался и повышался. Он дёрнулся, находясь в отчаянии и расстройстве, и наркобарон переместил хватку на локти брюнета, держа их ещё крепче, и всё жёстче проталкиваясь вперёд.       Минсок запрокинул голову и испустил крик, граничащий с болью. Из переполненного члена на стол под ним потекла смазка, но никакого сладкого облегчения это не принесло. Он открыл глаза, слёзы текли по щекам. Брюнет пытался сохранять зрение, которое то и дело раз за разом выходило из фокусировки.       — Господи, пожалуйста... Пожалуйста, позволь мне кончить, пожалуйста, позволь мне коснуться... — начал умолять Минсок, брыкаясь и теряя контроль над собой. Слишком долго — он нуждался в облегчении. Но Лу Хань продолжал настойчиво удерживать его, толкая вниз к столу и держа его руки за спиной. Он выругался, когда почувствовал, что его собственный оргазм приближается.       — Если ты хочешь кончить, кончай так, — приказал наркобарон. Минсок съёжился, его ноги наконец не выдержали и согнулись. Всем весом брюнет припал к столу. Он извивался и порой дёргался, но не по своей воле, а его тела, и пытался заставить себя кончить. Это не сработало, и он скорчился. Слюна стекала по его губам, пока он пытался дышать. Удовольствие начало превращаться в боль.       — Пожалуйста... пожалуйста, пожалуйста, господи, коснись же меня! — пролепетал брюнет. — Я не могу... не могу сделать это, помоги мне... позволь мне коснуться...       Рыдал Минсок, слушая, как Лу Хань выпускает громкий стон и дёргается позади него. Его бёдра сжались, как только босс начал кончать. Наркобарон выругался и запустил руку вниз по телу Минсока, обхватывая его набухший член жёсткой хваткой, и начал безжалостно дёргать его.       Не потребовалось много времени, чтобы Минсок наконец рывками кончил на стол, стоная громко и неконтролируемо, упёршись в стол.       Лу Хань вытащил член с удовлетворённым стоном, хватаясь за него скользкой рукой и проводя по нему ещё несколько раз, выдавливая из себя последние соки оргазма. Он вздохнул, всё ещё немного тяжело дыша, и потянулся через стол за полотенцем, протирая руки. Позже он примет душ, но сейчас...       — Минсок, — позвал наркобарон, и когда не получил ответа от дрожащего под ним парня, провёл рукой по его пухлой оголённой заднице, прежде чем жёстко обхватить бёдра. От прикосновения старший отрывисто вздохнул. Он, казалось, был готов рвануть прочь от его руки.       Босс улыбнулся и провёл рукой дальше по трепещущему животу, задевая сверхчувствительный член и опуская пальцы, чтобы коснуться внутренней стороны бёдер Минсока. Они были напряжены и немного дрожали. Кожа была влажной и липкой от пота, смазки и спермы.       — Кажется, тебе вполне понравилось, — произнёс Лу Хань с самодовольной улыбкой. — Ты уже должен был привыкнуть к такому.       После некоторой паузы, Минсок с запозданием выдавил непонятный звук несогласия. Старший позволил себе отдохнуть ещё мгновение, стараясь отдышаться, и изо всех сил попытался подняться на ноги. Его тело и бёдра болели от грубых столкновений со столом, и он почувствовал, как его колени пошатываются, когда он полностью встал на ноги, перенося на них вес.       Сидя в своём вращающемся кресле, босс с улыбкой наблюдал за ним. Брюнет приподнялся на дрожащих ногах и натянул штаны такими же дрожащими руками. С огромным усилием старший, по пути застёгивая рубашку, направился к одному из диванов, стоящих в кабинете, и обессиленно упал на него.       — Ты должен хотя бы принять душ, Минсок, — произнёс наркобарон с насмешливой улыбкой, когда потянулся за другим полотенцем, чтобы вытереть капли спермы со стола.       — Иди нахуй... — фыркнул Минсок, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. Его щёки всё ещё горели — тело будто не могло перерабатывать достаточное количество кислорода. Он всё ещё тяжело дышал, а сердце колотилось в груди. Он чувствовал жар, потливость, боль и отвращение, и отдал бы всё на свете, чтобы стереть ухмылку с лица босса.       — Думаю, ты единственный, кто только что находился в таком положении, — ответил Лу Хань, и секретарь с раздражением посмотрел на него. Он пожал плечами и встал со стула. — Скоро должен вернуться Чанёль. Скажи ему, что я в ванной — в отличие от некоторых — если он спросит.       У Минсока не было сил даже на то, чтобы послать каштановолосого, который покинул кабинет. Брюнет положил голову на подлокотник и закрыл глаза, сосредоточившись на том, чтобы расслабиться и привести в норму дыхание, возвращая тело в привычное состояние. Через несколько минут двери кабинета открылись, но Минсок не стал открывать глаза.       — Где Лу Хань? — послышался глубокий голос Чанёля.       — Дрочит, — с горечью ответил Минсок. Хоть его тело и пришло в более или менее нормальное состояние, его щеки всё ещё горели.       — Разве не для этого у него есть ты? — спросил стажёр, бросая на стол директора папку и хватая леденец.       — Отъебись, Пак Чанёль, — выплюнул Минсок. Высокий парень пожал плечами, за почти три недели работы с ним уже привыкший к вечно раздражённому настроению старшего. Лу Хань был прав — Минсок был не опаснее хомячка, до тех пор, пока не переступает границ.       — Так почему ты такой изнемождённый?       — Живот болит, — прямо ответил брюнет.       — Ах... дай-ка угадаю... сперма?       Минсок сел, зло уставившись на гиганта. Если бы взглядом можно было убить, Чанёль умер бы уже с десяток раз к этому моменту. Он поднял руки в знак примирения.       — Как я и сказал — только угадываю.       Старший немного сузил глаза. — Это просто боль в животе. Ни больше, ни меньше.       — А эта боль в животе не сопровождается болью в спине и бёдрах?       Чанёль засмеялся и увернулся от подушки, которую в него швырнул раздражённый брюнет. Двери в кабинет открылись именно в этот момент, и внутрь вошёл наркобарон.       — Никаких боёв подушками на работе, Минсок. Постарайся быть профессионалом, — сказал директор. Старший почувствовал, как его челюсть отвисает от подобной дерзости мудака, который только недавно трахал его у стола без какого-либо уважения к тем, кто мог бы случайно зайти в кабинет. От нелепости ситуации брюнет махнул руками, сытый по горло, и рухнул обратно на диван. Он не мог дождаться, когда же этот день наконец закончится.       Его ежедневные задачи на работе с течением времени медленно менялись. Он всё ещё организовывал документы, приходящие и уходящие из рук Лу Ханя, и работал с ними, но несколько раз в неделю ему протягивали ноутбук, и босс просил либо расшифровать, либо зашифровать какие бы то ни было файлы. Уровень сложности с каждым заданием медленно возрастал, и Минсок временами оставался работать лишние несколько часов, сидя за свободным столом в кабинете Лу Ханя. Помимо своего обычного списка заданий, Минсоку ещё нужно было сидеть в няньках у Чанёля.       Пак вечно доставлял одно беспокойство, и это ещё мягко говоря. По утрам он в целом был спокойным, всё ещё нетвёрдо стоящий на ногах в связи с ранним часом и остро нуждающийся в кофе. Было около полудня, когда он взрывался энергией, и обычно тихая комната наполнялась шумом. Пощёлкивал ли он шариковой ручкой, перетасовывал ли бумаги или разговаривал сам с собой — гигант никогда не замолкал.       Стажёр практически всегда хвостиком ходил за наркобароном — наблюдал, как он проводит бизнес-операции, участвует в заседаниях или просматривает клиентскую базу. Чанёлю, вероятно, было известно, что Лу Хань хранил более секретную информацию подальше от посторонних глаз, так как, даже если он принял парня по условиям сделки с Паком, это не значило, что Лу Хань мог доверять ему.       — Кажется, у тебя здесь не особо много дел, кроме как просматривать бумажки и, возможно, трахаться с Лу Ханем, — внезапно произнёс Чанёль, садясь напротив Минсока. Лу Хань, скорее всего, был на проверке в другом отделе или вышел по какому-то другому поводу, чтобы не просматривать сотни бизнес-предложений, сидя за своим столом и проверяя почту. Минсоку особо не было, чем заняться; только что он закончил отфильтровывать предложения, чему его научил босс, так что сейчас он перешёл к организации отчётов сотрудников. Брюнет поднял бровь на младшего.       — К чему ты клонишь?       — Я просто не понимаю, какая от тебя польза.       — Ну, конкретно сейчас ему от меня определённо намного больше пользы, чем от тебя, — ответил Минсок. В некотором смысле он чувствовал, что его положение было поставлено под угрозу, и он был не совсем уверен, почему чувствовал необходимость защищаться. Он считал, что поступает так потому, что не хочет рассматриваться как бесполезный актив, но это было дело Лу Ханя, так что какая ему была разница?       Он обвинял в этом своё странное чувство гордости.       — Ты просто секретарь, — Чанёль надавил на заднюю сторону ручки, которую держал в руке.       — А ты просто стажёр.       — Ты ведь даже совсем не милый, ну ты понимаешь.       — Это взаимно, Чанёль. А теперь, пожалуйста, будь добр замолчать, пока я попросту растрачиваю свою жизнь за набором документов десятым шрифтом Arial.       Ещё до того, как гигант успел ответить, Лу Хань вернулся — выражение его лица было хмурым.       — Я клянусь богом, прошли годы работы здесь, а ручки по-прежнему исчезают. Почему ручек никогда нет? Куда они вообще могут деваться? — жаловался наркобарон, подходя к Чанёлю и выхватывая ручку, которую парень держал в руке. Минсок наблюдал за ним, но так и не осмелился сказать, что ручка только что была у Чанёля во рту.       Чанёль улыбался и шутил, как двенадцатилетний, а если быть ещё честнее — пятилетний, и отпускал бесцеремонные комментарии, которые напоминали Минсоку о бизнесе и вещах, которыми занимался Чанёль.       Минсоку он по-прежнему не нравился.

***

      Прошло уже несколько дней с тех пор, когда Минсок получил уведомление о том, что его матери будет сделана операция, и звонок, который секретарь ожидал, наконец поступил. Он ответил на звонок, когда признал номер больницы, боясь и надеясь, что же ему скажут.       — Да? — неуверенно спросил он.       — Ким Минсок?       — Да, это я.       — У меня есть новости относительно лечения Вашей матери, — брюнет сглотнул. — Как Вы уже знаете, мы провели ей операцию, как только получили Ваш авансовый платёж. Что же касается самого лечения, Вашей матери всё же удалось выкарабкаться, но при её нестабильном состоянии, потребовалось перевезти её в реанимацию. У большинства пациентов, как правило, есть большие шансы на быстрое восстановление, но... Боюсь, что я не могу сказать того же о Вашей матери.       — Я... понимаю, — медленно произнёс Минсок. Это одновременно были новости, которые он хотел и не хотел слышать. — Могу я... могу я навестить её?       — Разумеется. Она может спать большую часть времени, но Вы можете прийти к ней.       — Хорошо. Ладно, спасибо Вам.       — Всегда пожалуйста, господин Ким. Я желаю Вам и Вашей матери удачи.       — Я тоже... — тихо ответил брюнет, прежде чем повесить трубку. Он смотрел в пустоту в течение нескольких минут, пытаясь обработать информацию. Он думал, что лечение поможет ей, так они говорили — благодаря нему она сможет поправиться, но теперь они даже не были уверены, сможет ли она выжить.       Он мог потерять свою мать, и единственное, что он получил из всего этого — ещё больше долгов.       Он снова включил телефон, отчаянно набирая номер.       — Да? — спросил весёлый голос.       — Бэк? Ты занят сейчас?       — Э-э... — нерешительно промямлил блондин. — Немного... ?       — Уже почти восемь, ты ещё не закончил с работой?       — Я не совсем на работе... Я, э-э... Я на свидании с Чанёлем!       Минсок был ошеломлён и молчал в течение нескольких секунд. — ... Что?       — Я на свидании с Чанёлем... ты знаешь, с Пак Чанёлем? Парень, с которым ты работаешь? Ага, я пригласил его неделю назад, и он согласился! С тех пор мы вроде как тусуемся вместе.       Брюнет пальцами сжал переносицу. — Разве я не говорил, что тебе действительно не следует связываться с ним? Ничем хорошим это не закончится.       — Ты говоришь так только потому, что он работает с Лу Ханем. На самом деле он не такой уж и плохой.       — Нет, Бэк, ты не понимаешь...       — Минсок, по крайней мере дай мне попробовать. Я не узнаю, пока не попробую, и кто знает, на самом ли деле он такой плохой, или ты его таким выставляешь, но, возможно, я смогу его изменить. Даже если всё полетит к чёрту, в конечном итоге я разберусь с этим самостоятельно, — упрямился блондин. Перед тем как Минсок успел сказать что-нибудь ещё, Бэкхён продолжил. — Теперь я пойду... ладно? Прости, Минсокки.       И на этих словах связь прервалась. Минсок ошеломлённо смотрел на телефон. Бэкхён был на удивление ещё более упёрт, чем обычно.       И до боли оптимистичен.       Если в конечном итоге Чанёль разобьёт Бэкхёну сердце, Минсок переломает этому гиганту все кости.       Хоть Минсок и не хотел, ему больше не к кому было обратиться, поэтому он, нервничая, отправил сообщение Лу Ханю, который был занят бог знает чем наверху. Брюнет хотел, чтобы босс спустился.       Он терпеливо ждал в гостиной на диване, пока босс спустится, но вместо того, чтобы появиться самому, он отправил в ответ сообщение.       От Мудака: Чего ты хочешь?       Минсок подумал, что он может спросить и через сообщение.       Мудаку:       Мне нужно поехать в больницу.       Попроси Бэка.       Он ушёл.       Тогда тебе чертовски не повезло.       Может кто-нибудь из твоих людей отвезти меня?       Они отправились по моим поручениям.       Минсок в расстройстве фыркнул.       Тогда ты отвези меня.       Нет.       Брюнет крепко сжал телефон в руке, стараясь не кинуть его через всю комнату.       Это важно.       После этого он не получил ответа и прижал телефон ко лбу.       Всё кончено.       Он поднялся, чтобы уйти, но вдруг звук спускающихся шагов привлёк его внимание.       — Что может быть так важно, что тебе потребовалось отправиться в больницу? Ты истекаешь кровью? Рожаешь? Или умираешь? — спросил Лу Хань, спускаясь со ступеней. Брюнет усмехнулся его сарказму.       — Это касается моей матери.       — Она наконец-то споткнулась и померла?       Пальцы Минсока дёрнулись. Его рука поднялась, желая ударить наркобарона в лицо, как только волна злости пробежалась по его телу. Но он сдержался. Если он прибегнет к насилию, то это не поможет ему добраться до больницы быстрее. Независимо от того, что Лу Хань заслужил это.       — Если ты не отвезёшь меня, и никто другой не сможет сопроводить меня, я найду способ добраться дотуда самостоятельно.       Лу Хань вздохнул по пути к двери, уверенный, что задел брюнета за живое.       — Ладно, ладно, я отвезу тебя. Шевелись, у меня и другие дела есть.       Было странно сидеть на переднем сидении рядом с Лу Ханем и наблюдать за тем, как он ведёт. В последний раз он был свидетелем подобного, когда они были вынуждены в спешке добираться до Кана. Вождение было к лицу каштановолосому — он прислонился к гладкому кожаному сидению своего холёного автомобиля, чёрного цвета и самого высокого качества.       Совершенно непохожий на Минсока.       Когда они прибыли в больницу, Лу Хань решил подождать снаружи, заняв себя беседами с медсёстрами, расхаживающими по коридорам. Они разделились, когда наркобарон сообщил, что у старшего есть час до того, как им придётся уехать.       Когда Минсок вошёл в новую палату матери, первое, что он заметил — палата была даже меньше, чем предыдущая. Кровать занимала большую часть пространства, наряду с медицинскими приборами по обе стороны от неё. В оба запястья матери были вставлены трубки для внутривенного питания, а в ноздри была вставлена дыхательная трубка. Женщина выглядела бледнее и худее, чем раньше, и из-за вида её рук, морщинистых и хрупких, у Минсока в уголках глаз собрались слёзы. Брюнет был рад, что босс решил остаться снаружи.       — Мама, — тихо позвал он и двинулся в её сторону, принимая её холодные руки в свои. Он гладил её ладонь большим пальцем, ожидая и надеясь, что она откроет глаза. К счастью, долго ждать не пришлось, и Минсок наблюдал, как тусклые карие глаза открываются и пытаются сфокусироваться. Мать посмотрела на него, и слабая улыбка вырисовалась на её лице. Брюнет ощутил сильное биение сердца.       — Минсок?       — Да... — сказал он, вытирая непролитые слёзы запястьем. — Да, это я. Как ты себя чувствуешь?       — Очень устала, — ответила она, измученно вздыхая.       — Могу себе представить... Прости, что мне не удалось поговорить с тобой перед операцией. Они сказали, что, если бы не сделали её как можно скорее, шансы на твоё улучшение были бы мизерными.       — Всё хорошо, ты поступил правильно, — уверенно сказала мать. Она медленно подняла руку и пробежалась пальцами по щеке Минсока. — Что насчёт тебя? Ты выглядишь так, словно снова теряешь вес. Ты хорошо ешь? Я вижу, ты купил новую куртку — ты нашёл работу? Всё хорошо?       Минсок засмеялся над внезапным градом вопросов.       — Я хорошо ем, и моя работа тоже продвигается хорошо. Мне платят достаточно, так как я прохожу через огромный стресс, но нет ничего, с чем бы я не смог справиться.       — А чем ты занимаешься?       — Обычной секретарской работой в финансовой фирме. У меня, э-э, получилось убедить их нанять меня на моём собеседовании.       — Здорово! — настолько взволнованно, насколько только могла, воскликнула мать Минсока. Её глаза сверкали, и в этом блеске можно было заметить то подобие энергичности, которой женщина когда-то обладала. — Надеюсь, ты не ходишь на работу в таком виде, — сказала она, глядя на спортивные штаны сына.       — Нет, — засмеялся брюнет. — Я ношу рубашку с галстуком и всё такое. Ты бы удивилась — я выгляжу совершенно иначе.       — Ну, тогда в следующий раз навести меня, одевшись в костюм, ладно?       — Конечно, — Минсок наклонился и поцеловал мать в щёку. — Обещаю.       Минсок не мог не чувствовать трепещущее от счастья сердце в своей груди, когда услышал нежный смех матери. Казалось, прошла уже целая вечность с тех пор, как он слышал его таким счастливым в последний раз, и целая вечность с тех пор, как ему выпал подобный шанс побыть с ней. Поэтому, когда его мать попросила рассказать всё, что происходило в его жизни, он дал себе волю. Он опускал детали, которые понимал, ей знать не следует, и сделал всё возможное, чтобы описать свою повседневную жизнь настолько нормальной, коей она на самом деле не являлась.       Она улыбалась и кивала головой с пониманием, заинтригованная, и желала узнать больше о сыне, на которого теперь всегда смотрела только поникшим взглядом. Брюнет потерялся во времени, и когда услышал лёгкий стук в дверь, повернулся, увидев стоящего на входе Лу Ханя.       — Час вышел.       Минсок быстро встал, будто присутствие наркобарона в палате угрожало ему — босс словно проник в единственное убежище, которое осталось у брюнета.       — Прости, я только быстро попрощаюсь—       — Кто это? — вмешалась мать. — Никто, просто... он мой босс.       — О, тот самый? Он довольно красив, почему ты не сказал мне об этом? — спросила она, похлопав Минсока по руке. Брюнет нервно улыбнулся в ответ. Не то чтобы он не считал, что Лу Хань красив, просто это не то, о чём он хотел бы говорить вслух.       — Не думал, что это так важно...       — Ты уже настолько близок с ним, что он приходит вместе с тобой в больницу? Как мило с его стороны. Проходите! — произнесла она, глядя на Лу Ханя.       — Нет, подожди... Я просто...       К ужасу Минсока, наркобарон улыбнулся своей лучшей улыбкой и вошёл в палату, уверенным шагом продвигаясь к кровати, и поприветствовал мать Минсока.       — Приятно познакомиться, госпожа Ким. Меня зовут Лу Хань. Я босс Вашего сына. Он много рассказывал о Вас, — он посмотрел на брюнета, который взглядом впился в пол.       — О, правда? — мать Минсока хихикнула. — Я надеюсь, что только хорошее. Предполагаю, он хорошо справляется со своими обязанностями в Вашей фирме?       — Разумеется. Он справляется с работой тщательно и эффективно. Вы хорошо воспитали его.       Мать Минсок замерла, очарованная природной харизмой Лу Ханя и его мягкой улыбкой. Она нежно провела рукой по руке Минсока, прежде чем крепко сжать её, и брюнет мог только сжать её в ответ.       — Я знаю, что ты уже говорил мне, что стараешься изо всех сил, но услышать это от кого-то другого так приятно. Я так рада, Минсок... — на этом брюнет улыбнулся. Похвала его матери никогда не могла заставить его чувствовать себя лучше. Она повернулась к Лу Ханю. — Я полагаю, что вам пора уходить? Я уверена, что Вы очень занятой человек, и я искренне удивлена, что Вы смогли сопроводить одного из Ваших сотрудников. Это очень мило с Вашей стороны.       — Пустяки, я просто делаю то, что должен, — сказал Лу Хань с широкой улыбкой, из-за которой Минсоку захотелось закатить глаза. — К сожалению, мы должны уходить, но было бы здорово, если мне удастся сопроводить Минсока ещё раз в будущем.       — Конечно! Не стесняйтесь заходить в любое время. Я бы хотела услышать больше историй о Минсоке и передрягах, в которые он попадает, и без приукрашиваний, — шутила мать брюнета, и Лу Хань засмеялся.       — Ладно, а теперь нам нужно идти, — быстро сказал Минсок, пока его смущение росло. Он наклонился, крепко обнимая мать и бормоча ей, что любит её и будет скучать по ней до тех пор, пока снова не заглянет. Она похлопала его по спине, с любовью улыбаясь ему.       — В следующий раз приходи с Лу Ханем, хорошо? — сказала она, после того как наркобарон нежно пожал ей руку.       — Да ни за что, — настолько беспечно, насколько только мог, сказал Минсок, чтобы его мать не поняла, что он был серьёзен. Она засмеялась и дважды попрощалась. Только тогда, когда они прошли вглубь по коридору, Минсок с облегчением вздохнул.       — Почему ты сделал это? — спросил брюнет, пока они шли по коридору больницы.       — Сделал что? Поприветствовал твою мать?       — Да, это. Ты не должен был говорить с ней.       — Хочешь сказать, что я должен был быть невежливым?       — Ну, нет... но я просто... — Минсок не мог подобрать правильные слова, чтобы описать то, что он чувствовал. Лу Хань начал первым.       — Тебе некомфортно от того, что твоя мать общается со мной. Не то чтобы мне было дело, я всё ещё думаю, что она тянущий тебя на дно якорь, но она приятный человек, и я был бы монстром, если бы отказался от приглашения такой милой женщины.       Старший поморщился. — Ты уже и так достаточно монстр...       — Ладно, ладно, — сказал Лу Хань в смирении. Они забрались в машину. — Так что с ней не так? Как по мне, она во вполне нормальном состоянии.       — Её подключили к внутривенному питанию и обезболивающим, Лу Хань, — рассердился Минсок. — Она не в нормальном состоянии, она... по-видимому, она не так хорошо справляется после операции. Они не были уверены, как она перенесёт это, поэтому переместили её в другое крыло, чтобы они могли не сводить с неё глаз.       — Проще говоря, теперь тебе нужно платить ещё больше.       — Лу Хань, моя мама может умереть! Ты действительно думаешь, что я буду заботиться о том, как много у меня уйдёт на то, чтобы сохранить ей жизнь!? — практически прокричал Минсок, в неверии глядя на босса. Он усмехнулся, перед тем как Лу Хань успел ответить, отворачиваясь в сторону и устремляя взгляд на проносящиеся мимо стальные здания и огни. — Ты всё равно не поймёшь. У тебя нет никого, о ком бы ты заботился так сильно, чтобы испытывать нечто подобное. На моём месте ты бы, скорее всего, послал всё к чёрту и избавился от неё.       Лу Хань не стал отвечать. Ведь в конце концов это было правдой. Остальную часть поездки они провели в тишине. Тихие всхлипы брюнета не могли остаться незамеченными.       Напряжение между ними только возросло, когда они вошли в пентхаус. Минсок отказывался даже посмотреть в сторону босса. Лу Хань вздохнул, и в этом вздохе было больше раздражения, чем чего-либо ещё, и шагнул в сторону уходящего парня, хватая его за запястье. Минсок в замешательстве издал удивлённый звук, когда его остановили. Он глянул вниз на своё запястье и руку на нём, прежде чем развернуться к боссу.       — Что? — с подозрением спросил он.       — Пошли, — сказал наркобарон, прежде чем потянуть секретаря по пентхаусу. Минсок молча следовал за ним, размышляя над тем, где на этот раз его возьмёт Лу Хань. Его глаза вдруг расширились, когда они подошли к лестнице. Он ничего не сказал, предпочитая следовать спокойно, и босс потащил его вверх по ступеням. Он был не совсем уверен, почему его привели на второй этаж пентхауса, куда он не должен был подниматься, и его инстинкт самосохранения заставил страх проснуться внутри него. Он задавался вопросом, собирался ли Лу Хань ещё больше унизить его, даже если Минсок уже был на самом дне своей жизни.       Брюнет кусал нижнюю губу, в голове прокручивая всевозможные сценарии развития событий, когда наркобарон остановился перед дверью. Лу Хань повернулся к нему лицом, оценивая реакцию сотрудника перед тем, как открыть дверь. За ней была свободная комната, на которою Минсок уже однажды натыкался, когда исследовал второй этаж. Он в замешательстве посмотрел на босса.       — Почему ты привёл меня сюда?       — Ты доказал, что можешь держать себя в руках, а также стал полезен для моего бизнеса. Тебе удалось продержаться дольше, чем я ожидал, так что я подумал, что таким образом могу вознаградить тебя, — объяснил Лу Хань. Брюнет моргнул.       — Так ты имеешь в виду...       — Ты можешь перенести сюда свои вещи. Мой кабинет и личная библиотека также открыты, если захочешь найти меня. Но не лезь в мою спальню. Я могу быть уверен, что в этот раз ты сможешь следовать таким простым правилам, не так ли?       Спальня. Лу Хань на самом деле сказал Минсоку переехать в свободную спальню. Он позволил Минсоку подниматься на второй этаж. Это было совершенно неожиданно, и брюнет и в жизни не смог бы представить, что побудило наркобарона пойти на такой шаг.       Он чувствовал себя как собака, которой наконец разрешили сидеть на мебели после многих лет запретов.       — Я... но... почему?       — Не думаешь, что несколько слов благодарности было бы более уместно, чем вопросы?       — Спасибо?       — Всегда пожалуйста. А что касается твоего «почему», я просто захотел. Не похоже, что ты собираешься умереть или сбежать, по пути собирая слёзы, в ближайшее время, так что вот, — беспечно произнёс наркобарон. — Я уверен, что твоя мать хотела бы услышать, что ты также хорошо спишь по ночам.       Минсок замешкался, удивлённый словами босса. Лу Хань уже ушёл, как Минсок предполагал, в свой кабинет. Старший какое-то мгновение смотрел ему вслед, прежде чем вернуться обратно взглядом к новому жилищу. Он почувствовал что-то похожее на счастье, которое собралось в уголках его губ, и он плотно сжал их.       Не контролируя себя, Минсок бросился в спальню и прыгнул на аккуратно застеленную кровать. Пыль взмыла в воздух, медленно оседая. Это была настоящая кровать. После нескольких месяцев сна на одеялах и подушках, он наконец-то мог спать в постели. Она была намного мягче, чем та, которая когда-то была у него до этого. Он поднял голову, улыбаясь сам себе, когда что-то на краю стола обратило к себе его внимание. Он наклонился ближе, внимательно всматриваясь в маленькие предметы на деревянном столе и понял, что Лу Хань оставил ему карту и ключ — ключ от пентхауса.       Брюнет сел, поражённым тем, что Лу Хань проникся к нему таким огромным доверием, и это сбило его с толку. С чего такие внезапные перемены? Минсок не мог понять.       Он плюхнулся обратно на кровать, сворачиваясь в комок. Сейчас у него не было ответов на его вопросы, так что всё, что он мог делать — ждать утра. Ждать, пока он сможет спросить Лу Ханя, что происходит у него в голове — почему он делает всё это. Спросить его, когда он научился быть человеком.

***

      Ночью Минсок перенёс свой кокон из подушек и одеял наверх в свою новую комнату и мирно спал в кровати. В три часа ночи неожиданно зазвонил телефон. Он разбудил брюнета, и тот сонно моргнул от яркого света, излучаемого дисплеем телефона. Он потянулся, конечности всё ещё тяжёлые после сна, и уставился на имя звонящего.       Это был Бэкхён. Минсок ответил и прокашлялся, прочищая горло.       — Да... ?       — Минсок... — послышался слабый голос по ту сторону трубки.       — Бэк? — Минсок наморщил брови, глазами косясь на тёмный потолок. — Ты в порядке? Всё хорошо?       Он мягко икнул.       — Можешь ли ты... можешь приехать и забрать меня, пожалуйста? Ключи от машины в моей комнате... просто попроси одну из горничных впустить тебя. У меня... у меня нет денег на такси.       Хлюпанье носом.       — Бэк, что случилось? Где ты? — брюнет, не теряя времени, протёр заспанные глаза и спустился вниз, выходя из пентхауса. Недавно полученные ключи лежали в кармане его спортивных штанов. Он нашёл взглядом усталую горничную, которая любезно открыла дверь в номер Бэкхёна, когда Минсок объяснил ситуацию. Всё это время Бэкхён продолжал говорить.       — Я... я не знаю? Я не знаю названия отеля, но я знаю, что нахожусь рядом со станцией Мончонтосон. Чуть дальше, так как я иду вперёд, я в порядке, просто... можешь просто приехать и забрать меня?       — Я уже еду, — Минсок побежал в гараж, в котором располагался чёрный автомобиль Бэкхёна. Теперь, когда он думал об этом, он впервые садился за руль с тех пор, как работал в транспортной компании.       — Секундочку, — Минсок вставил ключ в замок зажигания. — Разве ты не был с Чанёлем? Что случилось с ним? Где он?       Прошло много времени, прежде чем Бэкхён заговорил. Минсок уже выезжал со стоянки, когда наконец раздался голос блондина.       — Я не остался... он, вероятно, всё ещё спит. Я забыл кошелёк, но не хочу возвращаться обратно—       — Эй, эй, — прервал Минсок, смягчаясь в голосе. — Всё в порядке. Я уже еду и скоро буду на месте, ты только держись, ладно?       — Ага, — всхлипнул Бэкхён. — Ага, я в порядке, всё... всё в порядке.       Всё точно не было в порядке. Когда Минсок подъехал к месту, где Бэкхён сидел у обочины, сгорбившись, брюнет сразу понял, что дела обстоят ещё хуже, чем он мог себе представить. Блондин поднялся к тому времени, когда старший вышел из машины. То, что Минсок увидел, заставило его охнуть.       — Боже мой, — его душа ушла в пятки, когда он посмотрел на друга. Он подбежал к нему, чуть ли не спотыкаясь, и обхватил лицо Бэкхёна своими руками. Его щёки и нос были красными от слёз, но что, что поразило его больше всего — болезненно выглядящий укус на нижней губе, мокрая от слёз рубашка и огромные фиолетовые синяки, покрывающие шею блондина и его запястья. — Боже мой, это он сделал? Это сделал Чанёль?!       — Нет, нет, он не это имел в виду... он—       — Нет, Бэк, не защищай его — это не нормально, ты — ты не в порядке.       — Он всего лишь немного перегнул палку! — внезапно выкрикнул Бэкхён. — Всё было в порядке — я был в порядке, я это стерпел! Разумеется, я никогда не делал ничего подобного прежде, но ему это нравится, и меня это устраивает...       Минсок покачал головой. — Нет, ты—       — Я смогу полюбить это! Мне было немного страшно, но сейчас я в порядке. Это не больно, просто—       — Нет—       — Просто выглядит не очень.       — Бэк! — внезапно закричал Минсок. Это поразило блондина, и он уставился на брюнета широко открытыми глазами.       Старший аккуратно провёл руками вниз по рукам Бэкхёна, и умоляющим голосом заговорил. — То, что сделал Чанёль — неправильно. Неважно, как ты пытаешься справиться с этим, он не должен был причинять тебе такую боль. Я готов поспорить, что у тебя на теле ещё больше синяков, кроме этих, — Бэкхён поморщился на этих словах, — этого не должно было произойти.       Бэкхён оттолкнул руки Минсока прочь. — Я уже сказал тебе, что я в порядке—       — Нет, не в порядке!       — Я в порядке!       — Тогда почему ты плачешь?       — Потому что я был напуган! — закричал Бэкхён. Он беспомощно пожал плечами, опустив руки. — Ты подловил меня, да, мне было страшно! Я не хотел спать в том номере, потому что он напоминал мне о том, как страшно мне было! Но теперь я в порядке — я буду в порядке. Мне всё ещё очень нравится Чанёль, и я смогу научиться любить эту его часть, со временем, — его голос дрогнул на последних двух словах, и глаза блондина наполнились слезами. Он выглядел совершенно сломленным, и это разбивало Минсоку сердце.       — Бэк... Я рад, что ты такой упрямый и достаточно щедрый, чтобы любить такого бесполезного парня, как Пак Чанёль, но это? Это не хорошо. Он буквально наплевал на твои чувства.       — Прекрати—       — Он использует тебя, Бэкхён! Он не любит тебя, он просто использует тебя, потому что ему так удобно!       У Минсока стало сухо во рту от обиды, которая распространилась по всему лицу Бэкхёна. Он должен был остановиться. Должен был извиниться—       — Как ты можешь такое говорить? — прошептал младший. — Я не должен был звать тебя... Ты... ты ничего не знаешь. Ты ничего не знаешь о Чанёле!       — Это ты тот, кто ничего не знает! — ему нужно было остановиться. — Чанёль — придурок, у которого нет к тебе абсолютно никаких чувств, он просто такой человек! — Прекрати говорить. — Ты хочешь знать, чем занимается Чанёль? — Стоп. — Он трахает шлюх в качестве своего хобби, а потом продаёт их как рабов жадным людям, у которых нет морали. Вот кто такой Пак Чанёль!       Он облажался. Минсок знал, что он облажался, знал ещё до того, как ему по лицу прилетела пощёчина. Она была быстрой и эхом отозвалась сквозь тихую ночью. Она жалила, но не так сильно, как та боль, что он чувствовал в груди.       — Иди нахуй, — закипел Бэкхён, прежде чем развернуться и направиться прочь по тёмной пустой улице.       — Бэк... подожди, вернись, прости меня... — пытался дозваться Минсок, но парень проигнорировал его, ускоряя шаг. Брюнет смотрел ему вслед, зная, что сейчас он не имел права идти за другом.       Не после того, что он наговорил.       Он запустил руки в волосы, дёргая пряди жёсткой хваткой. Ему было так стыдно. Он сказал слишком много — сказал то, о чём даже не смел думать сказать. Бэкхён не заслуживал всего этого, и, тем не менее, Минсок всё равно не смог заткнуться. Он облажался.       Он не должен был говорить этого, так как выставлял себя лицемером. Его отношения с Лу Ханем были по определению всем плохим для него — запутанная договорённость, в которую он себя ввязал. Он не имел права говорить Бэкхёну, что то, что он делает — неправильно, потому что сам поступал так же.       Полный сожалений и печали, Минсок вернулся в квартиру. Закрыв переднюю дверь, он услышал, как открывается дверь на втором этаже, а затем лёгкие шаги Лу Ханя, спускающегося вниз по лестнице. Он инстинктивно сложил руки перед собой — вежливо и виновато. Он встретился глазами с Лу Ханем нервным взглядом.       — Ты убежал в спешке, — поприветствовал наркобарон, всё ещё одетый в пижаму и выглядя уставшим — странное зрелище для Минсока. — Я дал тебе один сантиметр — один сантиметр, и ты сбежал в первую же ночь. Это наталкивает меня на мысль, что ты жаждешь получить наказание или... — Лу Хань затих, глядя на пустое выражение лица Минсока, который был необычно тихим. Когда ни один из них ничего не сказал, брюнет заговорил.       — Как ты извиняешься перед тем, кому сделал больно? — спросил старший. Его голос звучал очень слабым.       — Всё просто, — Лу Хань положил руку на бедро. — Ты говоришь «извини».       Минсок почти что засмеялся. Из уст наркобарона это звучало так просто.       — Всё намного сложнее... — он вытер сухие глаза рукавом, в надежде отогнать слёзы, прежде чем они выступят. Он ненавидел выглядеть слабым перед Лу Ханем.       — На самом деле это не так, — Лу Хань скрестил руки. — Если ты знаешь, что облажался, ты говоришь, что тебе жаль. Это просто слова, и нет ничего проще, чем сказать их, если ты, конечно, не я — в таком случае тебе просто не придётся извиняться, потому что я апатичен и всегда прав.       На этот раз маленькая искренняя улыбка засияла на лице Минсока. Он с благодарностью посмотрел на Лу Ханя, и тот, казалось, ощетинился от этого взгляда. Наркобарон кивнул головой в сторону лестницы.       — Уже поздно. Иди спать.       Каштановолосый развернулся, чтобы уйти, но остановился, когда почувствовал, что его потянули за рубашку.       — Хм... — заговорил Минсок. — Спасибо. И мне жаль.       Лу Хань замер на момент, прежде чем его губы растянулись в самодовольной улыбке.       — Ну, разве это не было просто? А теперь, ты можешь поблагодарить меня более правильно — отпустить меня обратно спать и дать мне вовремя проснуться.       Минсок быстро одёрнул руку, даже не заметив, что протянул её, чтобы схватить босса за рубашку. Он отвёл взгляд, пытаясь выразить равнодушие, и стал ждать, пока босс оставит его. Он отправился следом через какое-то время. Его мысли были заполнены тем, как же он может загладить свою вину перед Бэкхёном, что он должен сделать, чтобы компенсировать всё, что он сказал, и как он собирается избить Чанёля.       Его надежды на исправление ошибок разбивались одна за одной по наступлению ужасного утра, когда Чанёль не появился в офисе. Если Лу Хань и заметил угрюмое настроение Минсока, он ничего не сказал. Тишина и недостаток возможности выпустить накопившуюся злобу заставляли гнев продолжать расти и бить ключом, и чтобы выпустить пар, старший сосредоточил свою энергию на работе.       — Могу я тебя утешить? — внезапно предложил Лу Хань, наблюдая за тем, как Минсок хлопает о стол очередной лист бумаги. Он качался из стороны в сторону в своём кресле с насмешливой улыбкой на лице и руками, сложенными на животе.       — Я не нуждаюсь в том, чтобы снова быть оттраханным у стола, — невозмутимо ответил секретарь.       — Почему я должен предлагать что-то такое в качестве утешения? — рассмеялся Лу Хань. Минсок повернулся, без впечатления глядя на него.       — Не первый раз ты делал что-то подобное.       — Ладно, возможно, это было моим первым предложением, — признал наркобарон с нахальной ухмылкой. — Но если ты хочешь выпустить пар, почему бы тебе не направить свою энергию и не сходить в магазин к Су?       Минсок вздохнул, но всё равно встал со своего места.       — Хорошо, — он смягчился. Было несколько странно, что он не чувствовал чрезмерную горечь от того, что каштановолосый потребовал его сделать что-то. Он знал, что привыкает к этому, но всё ещё это чувство было несвойственно ему — не ощущать ненависти. И после прошлой ночи Минсок начал думать, что Лу Хань на самом деле был не таким плохим, каким изначально хотел казаться.       Он задержался в магазине Кёнсу немного дольше, чем обычно. Пекарь знал, что происходит что-то странное, но он не вмешивался — вместо этого предложил кусочек морковного пирога, который Минсок с благодарностью принял. Он спросил, как обстоят дела с Лу Ханем, на что Минсок ответил, что дела идут на удивление хорошо.       Это было ново.       А другое «новое» произошло с ним, когда Минсок вышел из булочной, услышав, как знакомый голос зовёт его по имени. Голос, который он никогда бы не подумал, что услышит вновь.       — Так, так, — произнёс голос, и брюнет развернулся. — Минсок? Вау, никогда бы не подумал, что столкнусь с тобой в таком месте.       — ... Чондэ? — наклоняя голову, спросил секретарь. На этом вопросе парень широко улыбнулся, с энтузиазмом кивая головой, и протянул открытые руки для дружеских объятий, на которые Минсок охотно согласился.       — Да! Как ты поживаешь? Выглядишь так, словно очень хорошо! — сказал Чондэ, громко и восторженно смеясь. Минсок в ответ лучезарно улыбнулся, похлопывая старого друга по плечу.       — Да, достаточно неплохо. А что насчёт тебя? Ты держался подальше от неприятностей, как и должен был?       Чондэ сморщил нос, как будто сама мысль о том, чтобы всё было «хорошо», была неприятной.       — Нет, да и зачем избегать неприятностей, у меня ведь вся жизнь впереди! — произнёс парень с проницательной кошачьей улыбкой.       — А, понятно. Тогда это объясняет твою кожаную куртку, — пошутил Минсок.       — Ну а как иначе? И если ты посмотришь налево, то увидишь моего мрачного коня, завершающего мой образ.       Минсок развернулся, чтобы посмотреть на тротуар, на котором стоял мотоцикл, покрашенный в чёрный, и который казался внушительным даже без своего всадника на нём. Брюнет переводил взгляд с Чондэ на мотоцикл и обратно, с трепетом глядя на дорого выглядящее транспортное средство.       — Он твой?       Чондэ кивнул, нахально улыбнувшись. Парень подошёл к своему мотоциклу, обнимая его так, словно он был его драгоценным сокровищем.       — Приобрёл его у друга по чудовищной скидке.       — Он итальянский? — Минсок последовал за Чондэ, чтобы рассмотреть поближе, восхищаясь гладкой металлической поверхностью.       — Не, Ямаха. Японцы собирают просто невероятные двигатели, ты знал?       — Не знал. Я ведь никогда не ездил на мотоциклах.       — Тебе сейчас нужно куда-то идти? Мы могли бы прокатиться с ветерком.       — К сожалению, я должен возвращаться к работе.       — А, работа. Старое доброе желание соответствовать общественным ожиданиям.       — А что, ты не работаешь? — Минсок игриво ударил парня в плечо.       — Разумеется работаю! — возмущённо ахнул Чондэ, кладя руку на грудь, прежде чем лукаво улыбнуться. — Просто эта не та работа, о которой могли бы предполагать люди.       Улыбка Минсока дрогнула.       — Только не говори мне, что ты до сих пор занимаешься теми вещами...       — Ой, да брось, я же не краду деньги или что-то такое. Люди просто просят меня о... кодировании, декодировании и нахождении всяких там данных.       — Чондэ... — со вздохом произнёс Минсок.       — Эй, кто бы говорил! Ты вроде как не сказал «нет», когда мы работали в банке!       — Хорошо, признаю, мне было любопытно узнать, как это работает, но это не значит, что это было хорошо! — утверждал Минсок. Чондэ только надулся и закинул руки на плечи старшему.       — Не будь таким, Сок, — захныкал парень, глядя на друга лучшим из своих щенячьих взглядов. — Ты же любишь меня.       — Просто не делай ничего невероятно глупого и не попадай в передряги, — сказал Минсок, потрепав друга по голове. Младший улыбнулся в ответ, обещая, что не будет, когда его телефон зазвонил. Он отстранился и прежде чем ответить, попросил Минсока подождать.       — Как оно, дружище Чан?       Минсок поднял бровь на такое странное прозвище — он предполагал, что таким оно было. Брюнет ждал, пока Чондэ продолжал говорить.       — А? Ну, да... нет, я получил их. Я смогу отправить их где-то через два часа... что? Ещё один? Йа, я знаю, что ты в отчаянии и всё такое, но не попадайся и не втягивай меня в это. Я предпочёл бы не иметь дел с семьёй Лу, — семья Лу? Чондэ говорит о Лу Хане?       У Минсока возникло плохое предчувствие.       — Я посмотрю, что смогу сделать. Это не так уж трудно взломать, его безопасность не настолько надёжная, какой ей бы следовало быть. Как конфетку у ребёнка отобрать. Да, я понял. Чанёль, я позже перезвоню. Пока.       Минсок почувствовал, как у него пересохло во рту.       — Чанёль? — тихо спросил он.       — Парень, который нанял меня. Я же должен получать деньги откуда-то, не так ли? — спросил Чондэ с лучезарной улыбкой. Минсок мог только кивнуть, боясь, что его шок отзовётся в его голосе. Оптимистичный парень предложил брюнету отвезти его на работу, но Минсок отказался, оправдываясь, что работа всё равно была недалеко, и что у него были другие дела. Он знал, что не мог позволить Чондэ отвезти его и узнать, что он работает на Лу Ханя. Он предпочёл бы не рисковать.       Он подозвал такси, после того как попрощался с Чондэ, который настаивал на том, чтобы они обменялись номерами — так бы они смогли встретиться снова, и помчался к офису Лу Ханя. Он захлопнул дверь, напугав босса, который с неприязнью посмотрел на него. Минсок перебил его, прежде чем он успел что-то сказать.       — Чанёль ещё не пришёл?       — Он отошёл в ванную, — ответил Лу Хань с поднятой бровью. — Но он должен скоро вернуться.       — Кто? — послышался глубокий голос у двери как раз в тот самый момент. Минсок почувствовал покалывание на коже и даже не потрудился скрыть отвращение. Он повернулся, уже готовый рассчитаться с парнем несколькими хорошими ударами, прежде чем раскрыть его предательство Лу Ханю, который, он надеялся, хорошенько поквитается с ним, и что-то щёлкнуло внутри него.       Контроль был последней вещью, о которой он думал, когда сделал шаг вперёд, свирепо глядя на гиганта. Почувствовав угрозу, Чанёль широко раскрыл глаза и сделал шаг назад, но недостаточно быстро. Минсок ударил его в челюсть, и, хотя это и было пиздецки больно, видеть, как накреняется голова этого отброса стоило того. Он услышал, как Лу Хань встал из-за стола, с грохотом отодвинув кресло, но не остановился. Он ухватился за безукоризненно отглаженный костюм Чанёля и жёстко пнул парня по коленям, заставляя упасть. Минсок неожиданно сильным захватом пригвоздил парня к полу.       Брюнет забрался на него, ударяя во все места, до которых только мог дотянуться — во все, которые парень не защищал своими руками. К тому времени, когда Лу Хань наконец оттащил их друг от друга, Чанёль получил несколько ударов в спину, но это было уже после того, как из его носа потекла кровь, губа была разбита, и до того, как он получил все те отметины, которые к завтрашнему дню расцветут в ужасные синяки. Наркобарон с силой оттолкнул Минсока.       — Какого хуя ты творишь!? — закричал Лу Хань.       — То, что он заслужил! — ясно сказал Минсок, слегка запыхавшись от потери энергии. Он взглянул на гиганта, практически плюнув на него. — Весело было? Относиться к Бэкхёну, как к мусору?       — Так дело в этом? — спросил Чанёль, с отвращением вытирая кровь с лица. — Ты, блять, серьёзно? Не знаю, почему ты думаешь, что это касается тебя, но я что-то не помню, чтобы он говорил «нет». Я же не убил его, так что прекрати вмешиваться в то, что тебя не касается!       — Бэкхён мой друг, и я не собираюсь прощать тебя за то, что ты сделал с ним, и забыть, а потом вести себя, будто ничего не произошло, — усмехнулся Минсок. — Если уж говорить о вмешательстве, как у тебя с этим обстоят дела, а, Чанёль? Кража информации компании? Наём хакера для взлома системы? Знакомо звучит?       — Что? — голос Лу Ханя был пронизан еле сдерживаемой яростью — она буквально кипела и шипела на поверхности. Глаза Чанёля расширились от удивления.       — Что... откуда ты... — ему не дали закончить, так как в следующий момент Лу Хань приставил пистолет к виску стажёра — взведённый и заряженный.       — Тебе лучше начать говорить, да поскорее, — угрожал наркобарон, и Минсок увидел, как гигант сглотнул.       — Я искал какую-либо грязь на своего дядю, о которой ещё не знаю, — довольно быстро признался Чанёль.       — Почему ты ищешь это? Что ты собираешься делать с этой информацией?       — Я... я хотел поставить дядю на место, — заикался Чанёль. — Я ничего не сказал, потому что, если бы ты был на стороне моего дяди, от меня бы просто избавились. Но теперь, когда я нахожусь в такой ситуации, это не имеет никакого значения, — рассмеялся стажёр, пытаясь смягчить атмосферу, скорее для самого себя, чем для Минсока или Лу Ханя. Брюнет не мог заставить себя чувствовать хотя бы унцию жалости к этому парню. Не после того, что он сделал с Бэкхёном.       — Ты хочешь поставить Пака на место? — удивлённо спросил Лу Хань.       — Да.       — ... Интересно, — размышлял директор. Он опустил пистолет, и челюсть Минсока отвисла в неверии. — И зачем это?       — Пак не имеет права занимать должность, которую занимает в этот самый момент. Кроме того, он грёбаный придурок, который думает, что может контролировать меня только потому, что считает, что он босс. А ещё он одержимо застрял в прошлом и не имеет никаких планов для продвижения компании. Ему пора в отставку.       — Ну, — начал Лу Хань, убирая пистолет. — Ты прав.       — Ты же не серьёзно... — вышел из себя Минсок.       — Слушай, я не знаю, что у тебя там за разногласия с Чанёлем, но на то, что он сделал против меня, у него были причины, которые я могу только полностью поддержать.       — Но он сделал больно Бэкхёну!       — А что, разве Бэкхён нанял тебя, чтобы ты отпиздил Чанёля?       — Нет, он не... но—       — Вот именно. Он не нанимал. Так с чего ты решил, что это твоё поле боя?       — Нет, — Минсок покачал головой. — Бэкхён... это выше его понимания — осознать, что Чанёль плохая для него партия, и я не хочу, чтобы он в это ввязывался. Он не смог бы ничего сделать сам по этому поводу, так что я решил заняться этим лично, даже если... даже если он не просил меня об этом. Даже если он возненавидит меня за это.       — Вау, снова возвращаемся к теме вмешательства, — произнёс Чанёль, на что Минсок отвесил ему суровое «заткнись».       — После того, что он сделал, я просто не могу поверить, что ты его отпускаешь. А что, если он лжёт? И он вполне мог бы, чтобы ты знал.       — Я доверяю своей интуиции, и сейчас она говорит мне, что у меня нет оснований не верить тому, что он говорит. И для сведения, принцесса, абсолютно всё в нашем бизнесе такое. Привыкни уже, потому что тебе придётся увидеть ещё многое. Смерть, насилие, изнасилование — ничего нового, — сказал Лу Хань, закатывая глаза.       — Только потому что вы, парни, такие жалкие, вымещаете всё это на слабых людей — людей, которые даже не вовлечены во всё это.       — Забавно, что об этом говорит такая шлюха, как ты, — выплюнул Чанёль.       Минсок снова двинулся, чтобы ударить его, но жёсткая рука одёрнула его за запястье. Брюнет посмотрел на босса.       — Я повторяю последний раз — либо ты сейчас сядешь и успокоишься, либо я снова покажу тебе, как устроен этот мир и выебу тебя прямо на глазах Чанёля.       Секретарь ощетинился и дёрнулся в жёсткой хватке. — Отпусти!       — Минсок, — предупреждающе произнёс Лу Хань. Минсоку удалось вырвать свою руку из его, потирая больное место и пятясь назад.       — Ты невероятен. Из всех людей — ты позволил этому дерьму случиться с Бэкхёном. Чертовской ошибкой было полагать, что в тебе всё-таки есть человечность. Ты, наверное, даже не моргнёшь, когда кто-то близкий тебе умрёт. Бессердечный мудак.       Минсок выбежал из кабинета, нагло игнорируя сердитый голос Лу Ханя, звучащий позади него. Наркобарон выругался и в раздражении стиснул зубы. По сравнению с ним, Чанёль был рад, что Минсок наконец-то ушёл. Для такого хрупкого человека, как он, странно было видеть, каким злым он может стать — и каким сильным, если на то пошло.       — Не думал, что Ким Минсок может быть такой королевой драмы, — пробормотал Чанёль. — Почему бы тебе просто уже не убить его?       — Заткнись.       Брови Чанёля поднялись на ядовито звучащий голос Лу Ханя и суровый взгляд, которым он его одарил. Он отступил, опустив голову в качестве немого знака извинения. Каждый в фирме Лу Ханя был бестолочью, сбитой с толку, и, честно говоря, пока он прохлаждался, Чанёль не мог дождаться, когда наконец расстанется с этой дырой. Фирма нуждалась в серьёзной проверке умственных способностей своих сотрудников.       Минсок протопал в комнату отдыха, чувствуя желание рвать на себе волосы и кричать от растущего внутри разочарования. Он не понимал, почему, но он чувствовал себя почти что обманутым. Почему он чувствовал это, когда Лу Хань никогда не ставил что-то превыше себя? И конкретно сейчас он не знал, как справиться с этим. Он чувствовал, будто с головой погрузился в свой гнев, и бранил Лу Ханя всеми существующими на свете оскорблениями.       Он не должен был ожидать чего-то. Но думал, что наркобарон сделает хоть что-то, потому что это был Бэкхён. Милый блондин, который, казалось, хорошо поладил с Лу Ханем. Но нет, даже если это был Бэкхён, Лу Ханю было плевать.       Вероятно, ему всегда было плевать.       Вибрация в кармане отвлекла брюнета от его раздражительности, и он с запозданием вытащил телефон. Имя «Крис» смотрело на него, когда на экране высветился идентификатор личности звонящего. Он вздохнул, мысленно готовясь к бесконечным ругательствам, которые он вероятно услышит, и ответил на вызов.       — Да? — нервно спросил секретарь.       — Минсок? Привет, прости, что беспокою, если ты занят или что-то—       — Я не занят, всё в порядке.       — Ладно... ладно, просто, Бэкхён не звонил тебе?       — Нет, сегодня нет. И, вероятно, не будет некоторое время... А что?       — Ну, прошлой ночью я получил от него несколько пропущенных звонков, но когда попытался позвонить утром, он не ответил. Ещё он прислал мне сообщение, сказав, что вы повздорили, и что ему нужно мороженое. Но сейчас он не отвечает.       Минсок чувствовал, как его рот открылся и тут же закрылся. Он хотел что-то сказать — должен был сказать что-то — но не смог. Его сердце провалилось в желудок, когда он услышал об исчезновении Бэкхёна и том, что этому сопутствовало.       Из-за того, что Минсок не побежал следом, настаивая на том, чтобы отвезти Бэкхёна домой, несмотря на их перепалку, его друг пропал. И что он сейчас должен был сказать Крису? Что, если Бэкхён никогда не объявится?       Что ему теперь делать?