Empire State of Mind

      — Ты сказал что? — послышался возмущённый голос Криса через трубку телефона, давя на сознание Минсока ещё больше.       — Я знаю... Я знаю, что это ужасно, и я жалею о каждом сказанном слове, но я просто... просто я не думал, что он сбежит и исчезнет, — лепетал брюнет, сбегая со ступеней офисного здания Лу Ханя. Он посмотрел вправо и влево, размышляя, в какую сторону отправиться, чтобы начать искать Бэкхёна. Блондин мог быть где угодно, и знание о том, какие люди жили в этом городе, о которых он узнал, начав работать на Лу Ханя, не помогло облегчить его переживания.       — Я имею в виду... да, выглядит так, будто ты был немного резок, но... ты не был неправ. Я не знаю, Минсок. Наверное, я бы тоже взорвался. Я думаю, что ты прав, просто... твои слова прозвучали не очень хорошо, — пытался объяснить Крис. Секретарь выдавил маленькую улыбку. По крайней мере, художник был не так взбешён, как брюнет предполагал, он просто немного паниковал. Так же, как и Минсок. И он мог понять его чувства.       — Я собираюсь пойти искать Бэка. У тебя есть какие-нибудь идеи, куда он мог отправиться?       — Подожди, разве ты не работаешь?       — Похуй на работу, Крис, Бэкхён намного важнее, — фыркнул Минсок и окликнул такси. Он забрался на заднее сидение. На самом деле, работа была последним местом, где он хотел находиться в настоящий момент. Он не хотел быть рядом с Лу Ханем после того, как наркобарон так легко сдался Чанёлю, и он, конечно, не хотел находиться рядом с высоким стажёром, даже если это означало получение удара ножом в живот.       — Ну, у меня есть парочка мест на примете, — сказал Крис, выкладывая брюнету несколько разных адресов. Минсок озвучил водителю первый.       — И Минсок...       — А?       — ... Я знаю, что ты чувствуешь себя виноватым перед Бэкхёном и всё такое, и я признаю, что ты был немного резок, но... спасибо. Бэкхён... у него никогда на самом деле не было кого-то, кто присматривал бы за ним, кроме меня. Он может и немного дурак и да, он тот ещё сплетник, но у него всегда добрые намерения. И я думаю... что я хочу сказать... спасибо, что так заботишься о нём. Бэкхёну нужны такие люди в его жизни, как ты.       Минсок почти что прокусил губу, пытаясь сдержать дрожь в подбородке и подступающий к горлу ком. Он хотел бы быть тем человеком, каким его считал Крис. Его забота о Бэкхёне была настоящей, но он хотел в полной мере быть тем человеком, которым его видел Крис. Брюнет хотел, чтобы он не знал о том, каким человеком является Чанёль, хотел, чтобы он не работал на такого человека, как Лу Хань, и не хотел, чтобы ему приходилось лгать, как он теперь считал, своим близким друзьям.       Но Минсок проглотил все эти слова — проглотил правду, которая угрожала вылиться. Но это было нормально, потому что, прежде всего, он надеялся, что чувство вины было той эмоцией, что сможет компенсировать его ложь.       — Спасибо... — пробормотал Минсок. Он надеялся, что Крис не заметит дрожь в его голосе, но парень явно заметил.       — Эй, оставайся сильным. Ты нужен Бэку. Я тоже поищу его. Позвони, если найдёшь его или хоть что-нибудь.       — Да... конечно. Ещё созвонимся, — сказал секретарь, прежде чем повесить трубку. Он глубоко вздохнул и распластался на сидении.       Минсок в своей жизни молился должным образом только дважды. Ему даже необязательно было верить в бога, просто иногда это казалось целесообразным. Может быть, он цеплялся за маленькую ниточку надежды, которая была где-то там. Он надеялся, что его мольба будет услышана среди тысяч, и ему пошлют помощь.       Первый раз был на похоронах его отца. Он отчётливо помнил, как пятилетний он опустил голову, аккуратно сложив пальцы на коленях, когда молился перед гробом своего отца. Он молился, чтобы его отец попал в то дивное место на небе, о котором проповедовал пастор. Молился о том, чтобы его мать вскоре перестала плакать и начала улыбаться снова. Молился, чтобы у них всё было хорошо.       Второй раз был, когда его мать впервые была госпитализирована — предвестник её состояния, в котором она находилась в настоящее время. Она была очень больна и уже не работала в течение нескольких недель. Их сбережения заканчивались, а шансы на то, что его мать умрёт, возрастали. Минсоку ничего не оставалось, так что он опустился на колени возле её больничной койки и молился. Молился за её здоровье и за то, что всё наладится.       На следующее утро она проснулась с улыбкой на лице, с любовью держа сына за руку. В тот же день Минсок бросил школу, чтобы найти работу.       Теперь Минсок опустил голову, начав молча молиться тому, кто бы его не слушал, чтобы с Бэкхёном всё было хорошо. Разумеется, он не встал на колени — он находился на заднем сидении тускло освещённого и противно пахнущего такси, и да, он не верил в бога, но надеялся, что его, так или иначе, слушают.       Он надеялся, что бог, по крайней мере, сможет помочь Бэкхёну, который был хорошим человеком, и за которого Минсок был готов нести ответственность.       Брюнет искал в течение нескольких часов. Он проехался по всем местам, которые ему назвал Крис, и даже вернулся, чтобы перепроверить некоторые из них. Он получил одно сообщение от Чанёля и четыре звонка от Лу Ханя, но не ответил на них. Он не потрудился ответить ни на один из них, но по крайней мере послал Лу Ханю сообщение, в котором сообщил, что не вернётся, пока не найдёт Бэкхёна.       Он ещё никогда не был настолько дерзким с наркобароном, и мысль об этом заставляла его сердце уходить в пятки, так как Лу Хань, вероятно, накажет его, когда Минсок вернётся. Если он вернётся.       Несмотря на это он продолжал искать, и после двух панических перезвонов с Крисом Минсок осознал, что идёт по оживлённой улице. Была уже ночь, уличные фонари освещали дорожки, автомобили мчались к своим домам. Брюнет чувствовал безнадёгу — за целый день Бэкхён не связался ни с кем из них, и нигде не было ни единого его следа. Он не хотел думать о том, что могло случиться с его другом, пока он ходил где-то сам по себе посреди ночи, но он не мог справиться с этими мыслями. Он продолжал представлять худшие из возможных вариантов развития событий и чувствовал тошноту.       Минсок вытер лицо — на нём не было слёз, но он чувствовал, как они подступают. Боги, если они не найдут Бэкхёна, он сойдёт с ума. Чувство вины сжирало его изнутри, и к утру, оно, вероятно, поглотит его полностью.       — Минсок? — позвал знакомый голос, вырывая брюнета из его мыслей. Он остановился и посмотрел вправо, вглядываясь в тёмный переулок, откуда он услышал голос. Он увидел, как фигура бросила мусорный мешок в контейнер, прежде чем выйти к фонарю. Это был Кёнсу.       — Что случилось? Выглядишь так, будто тебя грузовик переехал, — с беспокойством спросил пекарь. — Снова Лу Хань?       Минсок покачал головой. Его нижняя губа немного дрожала, и он сделал всё возможное, чтобы успокоиться.       — Это... это Бэк. Бэкхён с того нашего ужина—       — Ага, я знаю. Что с ним?       — Он пропал. Крис и я... мы не знаем, где он, — объяснил брюнет, шатко вздыхая. — Прошлой ночью я сказал ему кое-что ужасное, и он ушёл. А теперь он пропал, и я понятия не имею, в порядке ли он, или... или кто-то забрал его—       — Эй, эй, помедленнее, — попросил Кёнсу, нахмурив брови. Он прошёл вперёд и в утешение сложил руки на плечи старшего. — Он в порядке, Бэкхён в порядке, Минсок.       — А? — Минсок моргнул в замешательстве.       — Да, он в порядке — он здесь. Этим утром, когда открывал магазин, я увидел, как он идёт по улице, довольно беспокойный, так что я пригласил его войти. Он отключился сразу после того, как поел, и проснулся только пару часов назад. Вероятно, он до сих пор наверху, — объяснил Кёнсу, затаскивая секретаря в пекарню. Минсок был ошарашен тем, что только что услышал. Он стоял на месте, когда Кёнсу позвал Бэкхёна, и через несколько мгновений на лестнице послышался звук шагов, и появился блондин. Он по-прежнему выглядел немного бледным, но уже гораздо лучше, чем когда Минсок нашёл его.       — Что случилось, Кён... — Бэкхён замер, глядя на неожиданно появившегося гостя широко раскрытыми глазами. Они смотрели друг на друга в течение долгого и неловкого момента. Младший нерешительно попятился назад, наконец разрывая зрительный контакт, и двинулся, чтобы уйти, но Минсок кинулся вперёд.       Бэкхён вздрогнул, думая, что парень собирается напасть на него — ударить его или совершить какое-то немыслимое насилие, которое он никогда прежде не видел, как Минсок совершал. Но всё, что он получил — крепкие объятия обёрнутых вокруг его шеи рук.       — Боже мой... — задыхался Минсок. Слёзы, которые подстерегали его в течение всего дня, выступили на глазах и угрожали вот-вот пролиться. — Я думал... Я не знаю, что я думал. Я просто так рад, что ты в порядке.       Младший замер в ступоре. Из всех возможных реакций — эту он предполагал меньше всего. Он думал, что Минсок всё ещё зол на него, всё ещё сердит из-за его выбора и из-за того, как он ушёл, но Минсок доказал, что он ошибался. Его голос задрожал, и он начал хлюпать носом, чувствуя, как его сердце тает. Он обнял Минсока в ответ.       — Прости... — всё, что он смог сказать.       — Почему ты не отвечал на звонки? — почти закричал Минсок, когда отстранился. Его руки плотно обхватили щёки Бэкхёна. — Крис и я звонили тебе миллион раз! Мы так волновались!       — Звонки? — блондин нахмурил брови, прежде чем они поднялись вверх. Парень широко раскрыл глаза. — Мой телефон сдох прошлой ночью. Мне жаль, я... я даже не подумал о том, чтобы связаться с кем-то. Я... я думал, что вам не будет до меня дела, ну или что-то типа того...       — Конечно нам есть до тебя дело. Бэкхён, только потому, что я думаю, что Чанёль — кусок дерьма, и я не одобряю того, что он сделал, и я закончил тем, что вывалил всю свою злобу на тебя — не значит, что мне плевать, — строго сказал брюнет, изо всех сил стараясь зло смотреть на него. Но его взгляд дрогнул, и всё, что он смог сделать — вздохнуть и ещё раз обнять блондина. — Я просто рад, что с тобой не случилось ничего плохого.       — Ну, я чуть не замёрз до смерти, — пошутил блондин. Он рассмеялся, когда Минсок оттолкнул его. — Хорошо, что Кёнсу не спал в такой поздний час.       — Я всегда встаю так рано, чтобы приготовить продукты для выпечки, — сказал Кёнсу, обслуживая клиента. Когда он закончил, то подошёл к парням и протянул им по кусочку хлеба — мокко для Минсока, и бананово-ореховый для Бэкхёна. Брюнет закончил тем, что обнимал пекаря в знак благодарности.       — Спасибо, что помог ему. Если бы я нашёл его блуждающим самого по себе с прошлой ночи, я бы, вероятно, прежде чем обнять его, ударил его кулаком по лицу.       — Разумеется, я помог, — сказал Кёнсу и одарил его улыбкой, напоминающей сердце. — Мы встречались всего раз, но Бэкхён хороший парень.       — Эй! Я старше тебя, ты же знаешь! — сказал Бэкхён, глядя на пекаря. Кёнсу закатил глаза, смотря на него таким взглядом, будто говорил «ты старше, но я могу вырубить тебя одним ударом». И он был прав.       — Минсок, — сказал Бэкхён, поворачиваясь к старшему. — Могу я одолжить твой телефон?       — Да, — ответил секретарь, вытащил свой телефон и передал его парню. Он откусил мокко-хлеб, который предложил ему Кёнсу, и чуть не умер от его вкуса — настолько хорош он был.       Блондин быстро набрал номер, который, казалось, помнил наизусть, и поднёс устройство к уху. Минсок услышал гудки и глубокий голос, который наконец ответил, заинтересованно спросив: «Минсок?».       — Эй, Фаньфань... — тихо сказал Бэкхён, почти застенчиво и стыдливо из-за того, что не выходил на связь так долго и даже не подумал о том, чтобы позвонить Крису и сообщить ему, что с ним всё в порядке.       Минсок мог услышать злобу в голосе Криса по ту сторону трубки, но также и облегчение. Он засмеялся, когда увидел, как Бэкхён съёжился и выдал виноватую примирительную улыбку, даже если художник не мог её увидеть. Он ждал, пока блондин объяснится. Он попросил прощения в общей сложности пять раз и пообещал, что позвонит Крису, когда благополучно доберётся до дома, прежде чем наконец отключиться. Он передал телефон обратно старшему.       — Спасибо.       — Голос у него был свирепым.       — Ну, да, — признал Бэкхён, почёсывая затылок. — Но он был рад, что я в порядке.       — Видишь? — спросил старший с довольной улыбкой и слегка стукнул парня. — Мы заботимся о тебе больше, чем ты думаешь, глупый щеночек.       Блондин засмеялся, ныряя в его объятия. Головокружительная улыбка на его лице ясно показала, как счастлив он был, что у него были такие друзья. Он взглянул на Кёнсу, который также улыбался, прежде чем потащить его для групповых объятий.       — Ладно, ладно, — наконец сказал пекарь, покачиваясь взад и вперёд в объятиях парней слишком долго, так что ему стало неловко. — Мне нужно работать — убраться в магазине перед открытием и всё такое, а вам двоим нужно поторопиться и возвращаться обратно.       — Он прав, — сказал Минсок, отстраняясь. — Мы не можем снова заставлять Криса ждать. А то он полысеет от стресса.       — Ладно. Спасибо тебе ещё раз, Су. С этого момента я обязательно буду заглядывать каждый раз, когда буду находиться поблизости и не смогу вернуться домой!       — Пожалуйста, не надо, — сказал Кёнсу, но Бэкхён понимал, что он просто шутит. Они попрощались, стоя на тротуаре. Пекарь помахал им, а затем они забрались в такси и отправились обратно в жилой комплекс Лу Ханя.       Кёнсу только развернулся обратно к магазину, как вдруг другой автомобиль остановился у обочины. Он ждал у входа, наблюдая, как высокий парень выходит из машины. Была ночь, но на нём были тёмные очки, и Кёнсу подумал, что парень выглядит довольно нелепо.       — Простите, но на ночь мы закрываемся, — предупреждающе сообщил пекарь.       — Те, кто только что ушли — Ким Минсок и Бён Бэкхён? — внезапно спросил парень, его голос был глубже, чем Кёнсу мог ожидать. Испугавшись, пекарь скрестил руки.       — А Вы кто?       На этом вопросе парень стянул очки и сложил их в карман своего костюма. На его лице были неприятно выглядящие синяки на скуле и переносице. Они были красно-фиолетовыми — ещё свежие.       — Мне сказали, чтобы я приехал сюда и забрал их, — ответил парень.       — Это не ответ на мой вопрос.       Высокий парень вздохнул. — Пак Чанёль, — наконец ответил он. — Лу Хань послал меня забрать их.       — Ну, они уже уехали, так что Вы зря тратите своё время, — твёрдо заявил Кёнсу. Имя Чанёля звучало пугающе знакомым, но он не мог вспомнить, где он слышал его раньше. Он знал, что слышал его относительно недавно, но пекарь не мог вспомнить. Он не был хорош в запоминании имён, и это мало ему помогало. В любом случае, парень казался чертовски подозрительным, и Кёнсу не собирался терять бдительность, особенно после того, как услышал имя Лу Ханя.       — Куда они отправились? — спросил парень по имени Чанёль — хотя на этот раз в его голосе звучала мольба.       — Домой.       — Ах, хорошо. Спасибо, — сказал гигант, легко кивая головой. Кёнсу мог сказать, что начинал пугать парня. Здорово.       — А теперь, если Вы меня извините—       — Ты тот пекарь, да? Тот, о котором Лу Хань вечно болтает. Су? — внезапно спросил Чанёль. Кёнсу нахмурил брови, так как разговор не прекратился. Парень тратил своё время, и у Кёнсу не было много своего, чтобы тратить на него.       — Кёнсу. И да, это я.       Широкая улыбка растянулась на лице высокого парня. Она выглядела головокружительной и совершенно не соответствовала гиганту — по крайней мере, первому впечатлению о нём.       — Ты ниже, чем я думал.       — ... Прошу прощения?       — А, я имею в виду... — гигант внезапно запнулся, смутившись, и поднял руки. — Я не это имел в виду — я не хотел тебя оскорбить, я просто имею в виду, что ты намного симпатичнее, чем я себе представлял!       — ... Ага, ладно, — сказал Кёнсу и вошёл в магазин, бесцеремонно захлопывая за собой дверь. Он посмотрел в окно и увидел, что Чанёль всё ещё стоит снаружи, выглядя немного потерянно. Кёнсу опустил жалюзи, закрывая окна.       Какой странный парень. Кёнсу собирался пожаловаться Лу Ханю, чтобы он прекратил посылать ему таких странных клиентов.

***

      — Сок, ты можешь отпустить меня. Сейчас я никуда не денусь, — сказал Бэкхён, как только Минсок втянул его в здание. Брюнет крепко держал его за руку, будто боялся, что блондин собирается снова исчезнуть, и он отказывался отпускать его. На словах младшего, брюнет развернулся и насмешливо посмотрел на него.       — Ты только говоришь так.       — Я не уйду! — заскулил Бэкхён. Он поднимал и опускал голову, словно ребёнок, следуя за старшим и шаркая ногами. — Я больше так не буду.       — Угу. Я, разумеется, верю тебе.       — Тьфу...       Несмотря на их препирательства, они оба улыбнулись. Создавалось странное ощущение нормальности, и, хотя, он жаловался, Бэкхён немного жёстче сжал руку Минсока. Они достигли его комнаты, где он жил вместе с остальными горничными, которых всё ещё не было. Вероятно, они были заняты уборкой. Когда Минсок подумал об этом, то решил, что жилой комплекс Лу Ханя походит на отель, только здесь не обеспечивают полотенцами и другими туалетными принадлежностями. Горничные занимались практически всем остальным — от белья до уборки пылесосом, а также приготовлением пищи для некоторых жильцов, если они в этом нуждались.       Богатые ублюдки определённо жили в роскоши.       — Спасибо, что проводил меня, Сок, — сказал блондин, освобождая руки, и рухнул в постель. Из-за звука вибрации они оба замерли в тишине. Бэкхён вопросительно посмотрел на Минсока, когда тот потянулся за телефоном в задний карман. Его лицо вытянулось, когда он прочитал имя вызывающего абонента. Бэкхёну не пришлось угадывать.       — Это Лу Хань... да?       — Мм, да, — ответил брюнет, ещё на момент задерживаясь взглядом на устройстве, прежде чем положить его обратно в карман, даже не потрудившись ответить. Глаза младшего расширились от удивления.       — Ты... ты уверен, что так можно? Это Лу Хань, ты помнишь? Твой босс, твой работодатель — ты забыл или что? — заикался блондин, едва поспевая за скоростью, с которой слова вылетали из его рта.       — Я знаю, что так нельзя, но... мы сейчас не в самых лучших отношениях, — признался Минсок. — Не удивлюсь, если завтра меня уволят.       Или убьют. Услужливо поправил разум. Минсок оттолкнул эту мысль куда подальше, изо всех сил стараясь забыть, какого рода бизнес Лу Хань вёл.       — Ты не собираешься возвращаться в пентхаус?       Минсок покачал головой.       — Тогда где ты останешься?       — Я... я не уверен, — со смехом ответил Минсок. — Так далеко я не думал. Вероятно, просто пойду и остановлюсь в какой-нибудь гостинице. Хоть и не буду выглядеть бодрым, но завтра я иду на работу.       Бэкхён встал и пересёк крошечную гостиную, где около шкафа стояла его кровать, и выдвинул верхний ящик, роясь в нём какое-то мгновение, прежде чем вернуться с кучкой одежды.       — Раздевайся — сегодня ты можешь остаться здесь. Мы отправим твою одежду на сухую чистку, и с утра ты сможешь принять душ и переодеться в чистое. Я редко вожу Лу Ханя по утрам, так что я смогу подбросить тебя до работы.       Минсок поднял руки. — Я не хочу навязываться—       — Ой, блять, просто возьми уже, — произнёс Бэкхён с усмешкой, толкая запасную одежду, которую вытащил для Минсока, ему в грудь. Старший на мгновение уставился на свёрток, перед тем как в поражении улыбнуться. Он положил одежду на кровать и начал развязывать галстук.       — Спасибо...       — Не за что! — сказал блондин, будто это было вполне естественно. — И я обещаю, что не улизну, чтобы встретиться с Чанёлем.       Брюнет сузил глаза. — Лучше бы тебе этого не делать.       От этого младший засмеялся. Он упал на кровать, наблюдая за тем, как Минсок снимает жилет и расстёгивает пуговицы рубашки.       — Ты как мама — может, даже ещё хуже.       — Будь абсолютно уверен, я буду, когда знаю, что Пак Чанёль тот ещё отброс, — ответил старший, сердито вздохнув, и стянул рубашку с плеч. — Ты заслуживаешь большего, Бён Бэкхён.       — Спасибо за совет, но он всё ещё очень нравится мне, ладно? Я знаю, что прошлой ночью могло показаться иначе, но он правда мне нравится. Я чувствую, что он мог бы быть хорошим человеком, — утверждал блондин с гримасой на лице. Минсок мог только вздохнуть, зная, что этот разговор ни к чему не приведёт. Ему промывали мозги трижды, и никакое количество разговоров не поменяло бы его мнение до тех пор, пока он не увидел бы всё своими глазами, и Минсок собирался убедиться, что такого никогда не произойдёт.       — Как скажешь... — он смягчился, поворачиваясь, чтобы не смотреть в лицо Бэкхёну, пока снимает штаны. Он чуть не подпрыгнул, когда услышал громкий и изумлённый возглас блондина. — Что? Что такое?       — Минсок! Это засос на твоей шее?!       — Что? — Минсок прикрыл рукой шею, глядя на друга шокированным взглядом широко раскрытых глаз. Он оглянулся в поисках зеркала, отчаянно крутя головой взад и вперёд. Одно висело на шкафу, и он быстро подбежал к нему, стараясь заглянуть за спину.       — Это он, не так ли?! У тебя кто-то есть?       — Нет! Конечно же у меня никого нет! — огрызнулся Минсок. Он повернулся ещё сильнее, вытягивая шею, когда наконец увидел след, из которого Бэкхён раздул целый скандал. Он мысленно выругался, глядя на бледно-красную отметку, и у себя в голове пробежался по сотне возможных сценариев избиения Лу Ханя за то, что он сделал.       — Тогда откуда он взялся?! Только не смей говорить мне, что это укус насекомого! — взволнованно закричал блондин, выпрыгнул из кровати и подбежал к старшему, хватая его за руку и стараясь заставить его развернуться.       — Это не засос... э-это, скорее всего, просто синяк с того раза, когда я ударился, — пытался оправдаться брюнет, но младший не верил ни единому его слову. Он продолжал хвататься за тело Минсока, пытаясь заставить его развернуться, чтобы ещё разок рассмотреть засос. Они ссорились и громко спорили в течение нескольких минут, прежде чем Минсок оттолкнул его, краснея в лице от разочарования и смущения.       — У меня никого нет! — настаивал он. Бэкхён выдавил самодовольную ухмылку и залез обратно в кровать, явно не веря Минсоку.       — Хорошо, хорошо. Как скажешь, Сок. Пока что я оставлю тебя в покое, так как нам нужно отправить твою одежду в прачечную, иначе её не успеют почистить до утра.       Старший с облегчением вздохнул. Наконец-то он сможет спокойно переодеться. Он натянул на себя одежду, которую ему одолжил Бэкхён — одежду, которая была свободной для Бэкхёна, на его плечах сидела довольно неплохо, но по длине она была ему до середины бёдер. Он смотрел на оскорбляющую и высмеивающую его рост рубашку всего две секунды, прежде чем смириться, и натянул на себя спортивные штаны, затягивая завязки у талии. Штаны немного сбились вокруг его лодыжек, но по крайней мере не волочились по полу.       — Ты не против спать вместе? — спросил блондин, аккуратно складывая одежду и помещая её в корзину у двери. Он сделал это как раз вовремя, так как молодая горничная открыла дверь, улыбаясь и обмениваясь любезностями с Бэкхёном, и забрала корзину.       — Не против, только если ты не пинаешься во сне.       — Не пинаюсь, — засмеялся младший. — Но мне говорили, что я шумный.       — Ну, у меня достаточно чуткий сон, так что, надеюсь, сегодня ты будешь шуметь меньше, — сказал старший, садясь на кровать. Бэкхён был первым, кто повалился на неё, заползая под одеяла и потянув за собой Минсока.       — По крайней мере ты проснёшься вовремя, так как я разбужу тебя, — сказал блондин с улыбкой. Он толкнул его в рёбра и засмеялся, прежде чем наконец успокоиться. Он закинул на парня ногу и увидел уставший взгляд слегка улыбающегося старшего, перед тем как его глаза снова закрылись. Бэкхён довольно и счастливо вздохнул через нос.       Бэкхён тоже закрыл глаза, чувствуя тепло и любовь. О нём всю жизнь заботились друзья и семья, но сегодня Бэкхён мог снова почувствовать это, и его беспокойное сердце ненадолго успокоилось. На его теле расцвели синяки, но он спал так, будто был невесомым и без унции стресса на его плечах. Он не чувствовал себя одиноким, и это успокаивало его беспокойный разум. Бэкхён спал легко.       В середине ночи он, возможно, искал руку Минсока, хватаясь за неё крепко, словно за спасательный круг, и тем самым заставляя парня проснуться на короткий момент, но брюнет ничего не говорил.       Как Бэкхён и обещал, на следующее утро он отвёз Минсока на работу. Секретарь прибыл раньше, чем босс, и ключом, который он взял у стойки регистрации, он открыл офис. В помещении было прохладно, и для Минсока это казалось непривычным. Несмотря на то, что он работал здесь в течение последних нескольких месяцев, он внезапно почувствовал себя чужим — словно он снова пришёл сюда, чтобы заключить сделку с наркобароном, как это было очень давно.       Не прошло даже и года, но сейчас это прошлое казалось таким далёким. Слишком многое изменилось в его жизни так резко — чёрт, да даже он изменился сильнее, чем мог предполагать. И к концу дня Минсок, вероятно, будет уже мёртв за вчерашнее игнорирование босса. Почему он даже не потрудился вернуться? Почему он вообще думал, что это будет хорошей идеей? Он должен был просто сбежать — должен был спасти свою шкуру.       Но опять же, побег будет означать нарушение договора, не принимая во внимание, что он уже нарушил около десяти правил в нём так или иначе, а это означало, что Лу Хань мог полностью проигнорировать своё обещание, и мать Минсока будет либо убита, либо останется наедине с непогашенным долгом. Какой бы вариант Лу Хань ни выбрал, в конечном итоге он приведёт к смерти Минсока, так что брюнет решил, что лучше уж он встретит свой конец с высоко поднятой головой. Нет необходимости впутывать в это его мать.       Пока ждал прихода босса, Минсок провёл свободное время, заканчивая работу, которую не успел завершить, и убедился, что всё организовано и отфильтровано. Он отобрал ненужные контракты и сделки и отсортировал их от наиболее важных к наименее. Он поместил их в папки, которые были отсортированы по датам и алфавитному порядку, и сложил их на стол Лу Ханю, чтобы он просмотрел их позже.       Он мысленно ругал Чанёля за то, что он не позаботился о файлах в его отсутствие. Даже если технически это была работа секретаря, как стажёр, Чанёль всё ещё должен был знать, как организовывать документы. Опять же, Минсок был зол на гиганта, поэтому он отогнал эти мысли, хмурясь, говоря невидимому Чанёлю отъебаться и пойти нахуй.       Минсок только погрузился в работу за кучей документов на его столе, когда двери кабинета открылись. Его голова поднялась во внимании, сердце заколотилось в груди, и адреналин подскочил в крови.       Лу Хань выглядел безупречно, как и всегда. Его каштановые волосы были зачёсаны назад с несколькими выбившимися прядками. Волосы выглядели менее опрятно, чем обычно, но в этом было какое-то очарование, которое Минсок не хотел признавать. Сегодня наркобарон был одет в костюм серого цвета с чуть более тёмного оттенка галстуком — идеально выглаженным и без единого пятнышка. Неважно, насколько презренной работой Лу Хань занимался, его внешний вид был тем, что было приятно созерцать, и Минсок старался не хмуриться на столь очевидный обман.       Когда директор увидел Минсока в кабинете, его брови в удивлении поднялись. Это было всего на долю секунды, но достаточно долго для того, чтобы Минсок успел уловить. Наркобарон не ожидал возвращения брюнета, и, честно говоря, Минсок тоже не ожидал.       Он поднялся в ожидании, что Лу Хань скажет что-нибудь — хоть что-то. Но он прошёл мимо него, положив свои вещи на стол и сев в кресло с усталым вздохом. Он ничего не сказал и даже не посмотрел на брюнета. Минсок медленно сел на своё место, когда Лу Хань застучал по клавиатуре ноутбука, занявшись работой. Атмосфера казалась неуклюжей и странной, и Минсок почувствовал себя более выговоренным, чем даже если бы Лу Хань сказал что-нибудь. Молчание убивало его, и Минсок не мог остановить дрожь в своих плечах, и наконец решил, что Лу Хань не был зол на него.       Лу Ханю просто больше не было до этого дела.       Минсок знал, что сегодня был его последний день. Он донажимался на кнопки наркобарона до такой степени, что тому стало всё равно. Секретарь больше не был пешкой, он был даже меньше. Для директора Минсок, вероятно, равнялся пыли, потому что даже грязь удостаивается большим вниманием, чем он.       С этими мыслями Минсок тихо вернулся к работе. Он должен хотя бы закончить работу в свой последний день. Возможно, если он будет продуктивен, Лу Хань проявит немного милосердия в способе, которым решит закончить короткую жизнь брюнета.       Минсока нервировало, что его игнорировали до такой степени. В назначенное время Минсок вышел, чтобы приготовить кофе или чай, а затем поставил чашку на стол Лу Ханю и начал ждать. Его присутствие так и осталось непризнанным, и Минсок мог только уйти, пока наркобарон потягивал напиток, так и не взглянув на парня.       К концу дня Минсок был напряжён и взвинчен как тугая проволока. Его уровень тревожности увеличился до такой степени, что его руки вспотели и дрожали. Чанёль так и не объявился, так что в офисе целый день были только он и Лу Хань, не нарушающий тишину. Минсок не привык к такому отношению, и оно сжирало его живьём изнутри. Он проигрывал у себя в голове все виды невообразимых пыток, которым, безусловно, наркобарон собирался подвергнуть его перед тем как закончить его жалкую жизнь. И его сводило с ума не знать, о чём думает босс. Он обнимал себя за локти и грыз нижнюю губу, наблюдая за тем, как Лу Хань собирает свои вещи и поднимается с места, чтобы уйти. Его глаза метались от рук младшего к его равнодушному выражению лица. И, наконец, он не смог стерпеть.       — Если собираешься убить меня, можешь, пожалуйста, закончить всё сейчас, а не тянуть кота за яйца?       Голос брюнета был на грани с истерикой, и он дрогнул на середине предложения. Лу Хань наконец посмотрел на него второй раз за целый день — первый был, когда он только вошёл в кабинет — и поднял бровь. Он всё ещё ничего не сказал, но поманил Минсока пальцем, чтобы тот следовал за ним, прежде чем развернуться и выйти из кабинета.       Секретарь чувствовал себя как нашкодивший ребёнок, который боялся неизбежного наказания. Тем не менее, Минсок последовал за боссом. Его тело дрожало, и от такого стресса у него поднялась температура. Погода снаружи определённо не помогала. Небо, казалось, было застелено непрозрачными белыми одеялами, настолько плотными были облака. Зима быстро приближалась, и Минсок не был удивлён, если бы в ближайшее время выпал снег.       Они забрались в ждущую машину. Секретарь вжался в дверь со своей стороны, чтобы освободить для устрашающе тихого наркобарона столько места, сколько было возможно. Поездка была недолгой, и конечным пунктом, разумеется, не был жилой комплекс Лу Ханя. Вместо этого они остановились перед незнакомым Минсоку зданием. Брюнет последовал за боссом, и здесь многие работники кланялись наркобарону, когда проходили мимо.       Лу Хань вошёл в лифт и повернулся, подняв бровь на замешательство Минсока. Брюнет последовал за ним, стараясь не ёрзать, когда увидел, на какую кнопку нажал Лу Хань. В8. Восемь этажей вниз. Что могло ожидать его там?       Когда двери лифта открылись, показался слабоосвещённый коридор. Было достаточно света, чтобы они могли видеть, но всё же Минсоку требовалось напрягать глаза. Он последовал за боссом по длинному коридору, уклоняясь от высоких мужчин в костюмах, мимо которых они проходили. В конце коридора Лу Хань улыбнулся человеку, ждущему возле стальной двери.       — Передай Гао мои благодарности. Жаль, что он не смог сегодня присутствовать, но скажи ему, что я благодарю его за то, что он дал своё разрешение на использование этого места. Как правило, я отвожу их на более частные территории, но, так как от него всё равно придётся избавиться в конечном итоге, это не имеет никакого значения.       Минсок почувствовал, как его душа уходит в пятки от сказанных младшим слов. Он задрожал и скрестил руки перед собой, жёстко сжимая локти. Когда Лу Хань открыл стальную дверь, сделав дополнительный толчок, секретарь понял, что не может двинуться с места. Директор повернулся, глядя на неподвижного работника.       — Ну? — наконец произнёс наркобарон. Старший встретился глазами с боссом, удивившись его голосу. Прошёл ещё момент, прежде чем он наконец сделал шаг вперёд. Пора покончить с этим.       Дверь за ними тяжело закрылась с громким лязгом, и Минсок услышал, как кто-то закрывает дверь изнутри. Теперь он был заперт здесь со своим боссом — все надежды на побег рухнули. Он был готов принять свою судьбу, но внезапно понял, что комната была не пустой — в центре неё на стуле сидел какой-то человек с мешком на голове. Минсок был в ещё большем замешательстве, чем прежде. Он не мог понять, что задумал босс.       Лу Хань подошёл к столу, на котором был размещён лоток с инструментами, начиная от небольших лезвий скальпелей и заканчивая медицинской пилой. Инструменты громко зашумели, когда младший с равнодушием коснулся их, чем напугал человека, который дёрнулся и начал тяжело дышать, мотая головой из стороны в сторону.       Наркобарон не спеша обошёл стул. Его руки были сложены в карманах, а взгляд перемещался от связанного человека к своему сотруднику. Он указал на неизвестного широким движением руки. Выражение его лица всё ещё было равнодушным.       — Этого человека нашли шныряющим в партнёрской компании. Он рылся в файлах, в которых рыться не следовало, сохраняя фото и документы для неизвестных целей. Как правило, я не занимаюсь такой работой, но из благосклонности я взял задачу расспроса на себя вместо моего друга. Кроме того, я буду не единственным, кто сегодня заставит его говорить, — объяснил Лу Хань, улыбка начала расти на его лице. Он вернулся обратно к столу, подхватывая пару плоскогубцев среди прочих инструментов. Он протянул руку вперёд, передавая их секретарю. — Это для тебя.       Минсок шагнул назад, чувствуя, как кровь стынет в жилах.       — М-меня?       — Да, тебя, — терпеливо ответил Лу Хань. — Ты собираешься растерзать его, кусок за куском, пока он не расколется, на кого работает и чего хотел добиться. Постарайся не убивать его, ладно? — наркобарон бросил плоскогубцы, брюнет поймал их неуклюжими пальцами. В конце концов он бросил их на пол, и звук эхом раздался по полой комнате.       — Я... я не могу сделать этого! — воскликнул Минсок. — Я не... я не могу пытать его, я думал... я думал, что я буду тем, кто умрёт, что... что ты собираешься убить меня!       — Минсок, — строгий голос Лу Ханя утихомирил брюнета, и всё его тело онемело. Он не мог двинуться с места, когда каштановолосый подошёл к нему слишком близко. Минсок почувствовал запах его одеколона, и он отклонился назад из-за угрожающего присутствия, не смея взглянуть боссу в глаза. При попытке Минсока избежать взгляда, Лу Хань сжал челюсть брюнета и дёрнул его вперёд, заставляя посмотреть на себя.       — Я уже говорил тебе, — начал Лу Хань. — Я не позволю тебе предать меня. Вчера ты чуть не пересёк черту дозволенного. Я не могу позволить тебе думать, что ты можешь просто делать то, что тебе, блять, заблагорассудится, и верить, что тебе за это ничего не будет. Так что сегодня мы подтвердим твою верность мне.       Наркобарон оттолкнул голову старшего в сторону, освобождая от хватки. Он шагнул в сторону, снова предоставляя секретарю во внимание человека, привязанного к стулу.       — Даже если ты не хочешь этого, ты всё равно сделаешь. Мы не покинем эту комнату до тех пор, пока я не буду доволен.       — Я не могу... Я не знаю, как... — пытался найти причину Минсок.       — О, это очень просто. Ты задаёшь несколько вопросов и если то, что он скажет, будет не соответствовать нашим ожиданиям, делаешь ему немного больно, — сказал Лу Хань и вернулся к человеку, стаскивая мешок с его головы. Он уже был достаточно избит — его нос и губы были красными от запёкшейся крови, а глаза раздувшимися и мутными — красными и фиолетовыми там, куда его повторно ударяли. Его левый глаз был почти полностью закрыт, так сильно он набух.       Минсок признал этого человека, хоть и довольно смутно. Где-то на закромах памяти он помнил, что Лу Хань взаимодействовал с этим человеком один или два раза за последние несколько месяцев. Партнёр? Очередной работник? Минсок не был уверен.       — Больной ублюдок... — прошипел человек. Он плевался слюной, пока пытался говорить. Лу Хань отступил в сторону, избегая своеобразного душа.       — Я просто делаю свою работу. А ты тот, кто облажался. В противном случае ты не сидел бы здесь, — сказал наркобарон, пожимая плечами. Он подошёл к столу, схватил молоток и угрожающе большой гвоздь. Он снова обошёл стул, прежде чем наконец остановиться справа от человека, размещая гвоздь прямо над верхней частью его запястья. Минсок увидел, как незнакомец отвернулся, сосредоточив взгляд на каком-то месте на стене, а не на металле над его плотью.       — Начнём с простого. На кого ты работаешь? — спросил Лу Хань вежливым тоном.       — Я нихуя тебе не скажу, — ответил человек.       — Жаль.       Молоток упал быстро, гвоздь прошёл сквозь запястье человека и подлокотник с одного удара. Это было громко, но крик боли мужчины был громче. Минсок заметно вздрогнул, наблюдая за тем, что происходило на его глазах, но был не в состоянии отвести взгляд. Он мог увидеть, как постепенно вокруг гвоздя начинает собираться кровь. Человек изо всех сил старался не двигаться и не тревожить рану. Лу Хань снова выпрямился, глядя на сотрудника и протянув молоток, жестом кивая, чтобы брюнет взял его.       — Так как это твой первый раз, я буду задавать вопросы. Ты можешь получать удовольствие, ломая его тело, — с улыбкой произнёс наркобарон.       Минсок помотал головой, делая ещё один шаг назад. Он дрожал, страх овладел его телом, и ему казалось, что в комнате в то же самое время было и холодно, и жарко. Глаза Лу Ханя сузились, его взгляд похолодел.       — Я имею в виду, что всё в порядке — тут либо ты, либо он. Так что ты выбираешь? Свою жизнь? Или его? — спросил каштановолосый.       Что ж, ответ на этот вопрос был очевиден.       Нервно, Минсок шагнул вперёд, его глаза быстро перемещались между двумя людьми, пока он не подошёл достаточно быстро, чтобы взять молоток. Лу Хань улыбнулся, одобрительно кивая.       — То, что я сделал, было просто примером. Ты можешь использовать всё, что тебе нравится, только не убивай его.       Брюнет посмотрел на инструмент в своей руке, он оказался тяжелее, чем он мог себе представить. Когда он оглянулся на человека в кресле, тот ядовито посмотрел на него, и желудок Минсока сжался ещё туже. Он поджал губы, пытаясь сдержать тошноту.       Его движения были медленными и механическими. Он сделал шаг назад к подносу, подбирая ещё один гвоздь дрожащими пальцами. Связанный мужчина усмехнулся, издеваясь над ним. Минсок не был удивлён.       — Опять же, на кого ты работаешь?       — Я же сказал, что нихуя тебе не скажу! — кричал человек. Наркобарон раздражённо вздохнул. Он кивнул Минсоку, и брюнет почувствовал ощущение холода, устремляющееся вниз по телу. До самых кончиков пальцев его кожа покалывала. Его разум помутился, и он наклонился, чтобы выровнять гвоздь над левым запястьем человека. Он поднял молоток и махнул им.       Он был выведен из своего ступора, когда лицо человека заставило его вздрогнуть. Глядя на свою работу, он осознал, что гвоздь не прошёл полностью внутрь, лишь наполовину погрузившись в плоть. Теперь мужчина трепыхался, и ему было сложно удержать гвоздь. Он стиснул зубы и постарался не заплакать, когда стукнул молотком ещё дважды, наконец пробив им кресло. У Лу Ханя это выглядело так легко, так просто.       Минсок в спешке отступил назад, чуть не споткнувшись, когда закончил. Человек кряхтел в агонии, кровь капала с грязно проделанной работы над его левым запястьем. На пальцах Минсока остались красные пятна, и он поднёс руки к груди, пытаясь успокоить разогнавшееся сердце.       — Давай поставим вопрос иначе. Что ты собирался делать с информацией, которую украл? — заговорил Лу Хань через минуту. Его голос звучал отрешённо, будто он был одновременно повсюду, и Минсоку потребовался момент, чтобы осознать, что наркобарон отошёл в сторону, прислонившись к стене, наблюдая за секретарём и человеком, которого он пытал.       — Блять... естественно я собирался использовать её против тебя и всех... что ж, блять, ещё?       — Какая тебе от этого выгода? Или человеку, на которого ты работаешь.       Мужчина молчал, и взгляд Лу Ханя вернулся к Минсоку.       Он должен был снова сделать это? Минсок больше не хотел. Он хотел, чтобы это закончилось.       Когда он не двинулся, щелчок пальцев босса привлёк его внимание, и он наконец ожил.       — Не играйся с гвоздями, Минсок. Просто сломай ему парочку пальцев.       Мужчина сжал свои руки в кулак так сильно, как только мог, несмотря на боль в запястьях. Нетвёрдо дыша, Минсоку всё же удалось вытащить его пальцы. Он держал его мизинец у подлокотника. Он высоко поднял молоток, прежде чем жёстко опустить — он учился на своих предыдущих ошибках.       Лучше сделать это быстрее.       Раздался болезненный хруст ломающихся металлом костей, и Минсок отвёл взгляд в сторону. Человек завыл — боль от сломанной кости, впивающейся в нервы, казалась даже хуже, чем от ударившего по ней металла.       — Блять! Выгода для меня и моего босса — блять! — выругался мужчина, вновь трепыхаясь. Когда Минсок сделал шаг в сторону, Лу Хань приказал ему оставаться на месте.       — И кто же твой босс? — спросил наркобарон, начиная проявлять нетерпение.       — Пошёл нахуй!       Следующим был сломан безымянный палец.       — Я начинаю уставать, — рассердился Лу Хань. Он двинулся, подходя к столу, и взял в руки нож. Он передал его брюнету, забирая молоток. — Давай поменяем тему. У тебя есть жена? Дети?       — Не твоего собачьего ума дело, — кипел мужчина.       — Мм, я уверен, что ты будешь хорошо поживать без своего среднего пальца. Минсок, не мог бы ты?       — Ч-что?       Наркобарон указал на нож, который передал ему.       — Давай, отрежь его. Он явно не нуждается в нём, если у него нет семьи, для которой нужно зарабатывать.       — У меня есть! — оживился мужчина. — У меня есть семья! Двое детей и бывшая жена!       — Забавно, я помню, как ты говорил «я свободен», — издевался Лу Хань, кивая Минсоку, чтобы он продолжил. Брюнет сглотнул, держа маленький палец в своей дрожащей руке. Он потянул его вниз и начал резать, пытаясь справиться с костью. Это было труднее, чем могло показаться, и человек, кричащий ему на ухо, сводил его с ума. Он начал распил, нажимая на нож сильнее каждый раз, когда начинал резать. Он не сразу заметил слёзы на своих глазах, пока не отрезал палец до конца.       Он отбросил его прочь, будто он горел, и начал учащённо дышать при виде крови на своих руках. Резкие ругательства и оскорбления быстро привели его в сознание. Он подпрыгнул, когда его спины коснулось что-то твёрдое. Чьи-то руки упали на его плечи, успокаивая, прежде чем он успел обернуться и увидеть, кто стоит за ним, хотя он знал, что это мог быть только один человек.       — Выглядело болезненно. Здорово, когда новичок занимается этим, не так ли? Они понятия не имеют, что делают — не знают, как сделать это эффективно. Должно быть больно, — издевался Лу Хань. Его руки проследили путь вниз по рукам Минсока, одобряя старания секретаря.       — Я не... я больше не хочу этого делать... — выдохнул Минсок, его слова прозвучали почти шёпотом. Он чувствовал, что не может дышать.       — Но ведь ты справляешься так хорошо, — тихо похвалил Лу Хань, подставив губы прямо к уху брюнета. — Кроме того, мы ещё далеки от конца. Он всё ещё не ответил на главный вопрос.       Лу Хань снова толкнул его вперёд, обходя стул и указывая на левую руку мужчины, молча говоря Минсоку продолжать.       — Хорошо, возможно, у тебя есть семья. Ты делаешь это для них?       — А ради чего я ещё могу рисковать своей собственной жизнью? — с горечью успел ответить мужчина.       — Личная выгода, обещанные богатства, бизнес-возможности — варианты безграничны. Но так как мы оба знаем, что ты работаешь не в одиночку, я хотел бы услышать имя этого человека. Минсок, будь умничкой и отрежь ему указательный палец.       Брюнет наклонился вперёд, пытаясь абстрагироваться от происходящего перед ним, и начал отпиливать палец. Человек в кресле дёргался и кричал.       — Блять! Я не знаю, кто он! Мне просто было сказано сделать это!       — Сказано кем?       — Я не знаю!       — Продолжай врать и потеряешь намного больше, чем только пальцы, — предупредил наркобарон. Минсок закончил, его разум начал мутнеть, а эмоции отступать. Будто первоначальная паника, выросшая в нём, медленно истощалась, вместо того чтобы смениться шоком. Он двигался, не думая — просто делал то, что ему было сказано.       — Ты знаешь имя, — продолжал Лу Хань. Он стоял перед человеком, сложив руки на спинке стула. — Я уверен, что ты знаешь. Просто скажи его, и всё это закончится.       Человек рыдал, его зубы в защите сжались.       — Я думаю, что он обойдётся и без ушей. А ты что думаешь, Минсок?       — Чжан! Он сказал, что его зовут Чжан! — закричал человек, когда брюнет прижал к его уху нож. Минсока тряхнуло, и он воодушевился, с надеждой в глазах глядя на наркобарона. Мужчина ответил на его вопрос, а это значит, что ему больше не придётся это делать, не так ли?       Но взгляд Лу Ханя говорил об обратном, и он коснулся руки Минсока, говоря ему продолжать. Закрыв глаза, Минсок легко прорезал тонкий хрящ. Мужчина трясся от боли, кровь стекала по его шее.       — БЛЯТЬ! Я ответил на твой вопрос! Отпусти меня!       Наркобарон цокнул языком.       — Ты ведь не на самом деле подумал, что всё просто так закончится? — усмехнулся он. — Ты сказал, что его имя Чжан? Я не верю тебе.       — Он сказал! Он сказал, что он из семьи Чжан и пообещал мне крупную сумму денег и билет из этой проклятой страны, если я сделаю то, что он скажет! Он не сказал мне, почему ему нужны эти файлы, но он сказал, что должен заполучить их любой ценой!       — Чтобы добраться до меня?       — Чтобы добраться до тебя!       Лу Хань хмыкнул и наконец отошёл. Минсок расслабился, вытирая щёки и запястья. Он тут же пожалел об этом, так как почувствовал что-то влажное на своей коже, и отвёл руку, чтобы увидеть, что она была в крови.       — Я не могу понять, почему. Чжан почти что семья. Должен быть предатель. Ещё имена?       — Больше нет, — быстро ответил человек.       — Понятно, — наркобарон подошёл к секретарю, утешительно поглаживая его вниз по руке. При этом Минсок выронил нож.       — Всё... всё кончено? — печально спросил брюнет.       — Пока нет, осталась ещё одна вещь, — мягко сказал Лу Хань, как если бы разговаривал с ребёнком. Минсок едва ли обращал внимание, когда босс поднял его руки и что-то в них положил. Предмет был холодным и тяжёлым, и когда брюнет наконец посмотрел вниз, холодный чёрный металл пистолета смотрел на него снизу-вверх. — Тебе просто нужно подчистить пару хвостов.       Глаза измученного человека расширились.       — Я сказал тебе всё, что знаю! — закричал он, изо всех сил потянув за завязки. Минсок посмотрел на босса неуверенным взглядом, как будто повторял его предложение у себя в голове.       — Это будет быстро. Нам ведь не нужны люди, которые так легко пробалтываются? — с улыбкой рассуждал Лу Хань. Он отодвинулся и встал позади брюнета, держа руки на его плечах. — Чем быстрее ты сделаешь это, тем быстрее мы сможем уйти.       — Пожалуйста! Блять, я сказал тебе — я больше ничего не знаю, я назвал тебе его имя — просто, пожалуйста, не стреляй! — начал умолять человек. Минсок замешкался, не зная, как поступить.       — Минсок, ты мой, так? — тихо спросил Лу Хань.       Верно. Либо жизнь мужчины, либо его. Минсок должен был — должен был сделать это, иначе—       Он прицелился, его руки задрожали. Человек смотрел на него, умоляя и прося пощадить его жизнь. Он почувствовал, как Лу Хань убирает руки с его плеч, поддерживая локти, чтобы помочь ему сохранить устойчивость.       Минсок не мог отвести глаза независимо от того, как сильно он хотел закрыть их. Он наблюдал за тем, как пуля пронзает череп мужчины, как под давлением его голова накреняется назад, и как кровь брызгает из отверстия. Это заняло мгновение, почти милосердное убийство, если бы не факт, что он уже истекал кровью.       Он убил его. Минсок убил его.       Он почувствовал, как его притягивают назад, и наркобарон прижимается губами к его шее.       — Хороший мальчик.       Минсок чувствовал себя грязным.

***

      Это был второй раз, когда Минсок находился в своей новой комнате. Он чувствовал, как пот стекал с его тела на кровать, пока он пытался успокоиться. Лу Хань сидел в кресле в противоположном конце комнате, печатая что-то на планшете или, по крайней мере, Минсок так думал.       Минсок ничего не мог видеть, на его глазах была плотно и надёжно завязана повязка, чтобы предотвратить просачивание сквозь неё света. Он услышал, как наркобарон отошёл, когда убедился, удобно ли расположился Минсок. Он услышал шум, исходящий со стороны кресла, и шорох одежды, а затем звук пальцев, стучащих по экрану. Брюнет застонал, оказавшись на коленях, ноги начинали неметь от сидения в таком положении. Вибрация внутри него всё ещё была притуплённой, но достаточной, чтобы его дыхание подрагивало, когда он двигался.       В комнате было тихо. Минсок знал, что босс смотрит на него.       — Ты хорошо провёл время сегодня?       Секретарь прикусил кляп в своём рту.       — Перестань быть таким грустным. У меня не было другого выбора, — Лу Хань положил планшет. — После твоего вчерашнего миленького представления я подумал, что на этом всё и закончится. Я думал, что ты собираешься сбежать, потому что я знаю, ты понимал, что то, что ты сделал, было глупо, и я собирался выследить тебя и убить.       Минсок дёрнулся, когда почувствовал палец на своём подбородке, ведущий к его нижней губе и поглаживающий её. Он заёрзал, но связанные за спиной руки ограничивали его движения. Он не слышал, как Лу Хань пододвинулся ближе.       Вибрация усилилась, и брюнет начал задыхаться. Тело выгнулось вперёд, он опёрся на руку босса, небольшой стон вырвался из его горла. Ноги и бёдра начали дрожать.       — Но я не думал, что ты вернёшься. Не уверен, самоуверенный ты или просто тупой. Наблюдать за тем, каким напуганным ты был, пока трепетал и работал в течение всего дня, было занимательно, поэтому я нашёл способ простить тебя — заставить тебя снова доказать свою верность мне, — объяснил Лу Хань. Минсок упал на кровать и изо всех сил попытался сохранить равновесие. Лу Хань сжал его шею рукой, подтаскивая к себе и целуя в щёку.       — Ты справился великолепно.       Брюнет почувствовал, как при похвале его тело содрогнулась, небольшой стон сорвался с его губ. За повязкой Минсок зажмурил глаза. Его дыхание стало отрывистым при воспоминаниях о мужчине, умоляющем сохранить его жизнь. Кровь, конечности, вес пистолета в его руках. Как легко он был убит.       Минсок зарыдал, и наркобарон утихомирил его.       — Мне интересно, как долго ты так протянешь. Я хотел перейти к более интенсивным занятиям с тобой, но из жалости держался. К счастью, недавно мне представился повод попробовать, — послышался насмешливый голос Лу Ханя, после чего парень отстранился. В замешательстве брюнет прислушался, пытаясь отслеживать движения босса. Его дёрнули назад, и он пискнул от удивления, когда снова упал на кровать. Он застонал, когда его тряхнуло, и игрушка внутри него сместилась от внезапного движения. Минсок инстинктивно сжал колени вместе.       — Я всегда хотел попробовать управлять чьим-то телом. Мы можем наконец приступить? — размышлял Лу Хань. Минсок не мог понять, что он говорит. Он мог только лежать, тяжело дыша, и прислушиваться к шагам наркобарона. Лу Хань снова сел в кресло.       — Не кончай, пока я не разрешу, — сказал он, перед тем как игрушка начала вибрировать ещё сильнее. Минсок стонал, кусая кляп во рту, и перевернулся набок. Его лодыжки плотно сжались, и вся нижняя часть его тела напряглась. Он чувствовал, как его член пульсирует, каменный и намокший у головки, пока игрушка продолжала всё сильнее вибрировать внутри него.       Он остался в таком положении, а Лу Хань вернулся к своему планшету. Не имея возможности двигать руками, Минсок мог только корчиться на кровати, двигаясь взад и вперёд, лёжа то на спине, то на боку, борясь с растущим внутри него удовольствием. В конце концов он оказался на животе, одну ногу подняв вверх, чтобы не чувствовать слишком плотное прикосновение игрушки, и зарыдал в подушку. Его плечи начали болеть, так как руки были связаны, и наркобарон повысил уровень вибрации в два раза.       Ему нужно было кончить — нужно было очень сильно.       Он упёрся в кровать, тяжело дыша и задыхаясь от желания, пока вибратор внутри него заставлял его внутренности дрожать. Он мышцами сжал игрушку, застонав ещё громче, когда вибрации стали более выраженными, более интенсивными. Он снова прижался к кровати, начиная тереться о простыни своим членом в поисках оргазма.       Старый Минсок никогда бы не подумал о том, что упадёт так низко — отбросит гордость ради получения удовольствия. Но сейчас Минсок нуждался в нём — жаждал. Он хотел отогнать прочь реальность. Он хотел отогнать прочь болезненное жжение в животе.       Его ноги откинулись назад, колени согнулись, ступни и пальцы вытянулись в воздухе, и он вздрогнул. Он кричал от удовольствия, когда наконец кончил. Его тело дрожало, пока стенки внутри него сжимались вокруг игрушки, пульсируя от интенсивных колебаний. Он наконец-то облегчился, его бёдра упёрлись в постель. Минсок потирал свой член о кровать от выходящей спермы, разливающейся на простыни.       Голова у Минсока закружилась, его слух притупился. Он не слышал, как босс встал, подходя к нему в разочаровании. Он схватил Минсока за плечо и рывком развернул в сторону. Он всё ещё дёргался, сперма была размазана по его животу и запачкала кровать, слюни текли вниз по подбородку, смачивая кляп.       — Что я тебе сказал? — послышался сердитый голос Лу Ханя. Минсок выгнулся, когда наркобарон взял игрушку и протолкнул её вперёд, заставляя тело брюнета дёрнуться, пока вибратор проталкивали так глубоко, как только было возможно. Минсок закричал, его бёдра сжались вокруг руки между его ног. Лу Хань начал двигать игрушку взад и вперёд, каждое движение заставляло тело секретаря каменеть. Он вопил через кляп, слишком чувствительный к движениям после того, как кончил.       — Разве я не сказал тебе не кончать, пока я не разрешу?       Минсок снова и снова мысленно извинялся, умоляя босса дать ему хотя бы момент на то, чтобы отдышаться. Вместо этого игрушка начала двигаться ещё быстрее, и колени Минсока приподнялись, тело свернулось, как уже привыкло это делать, когда на него приходилось больше, чем оно могло стерпеть. Брюнет чувствовал, что снова вот-вот кончит.       — Разве так сложно следовать простым инструкциям? Ты так хорошо справлялся до этого.       Минсок приглушённо причитал «Прости меня», его голова повернулась, слёзы начали проступать сквозь повязку. Он задыхался, его грудь вздымалась и боролась с тем, чтобы сохранить кислород. Его зрение начало мутнеть, удовольствие начало становиться болезненным. Его колени практически доставали до груди, ноги были плотно сжаты вместе, и Лу Хань безжалостно толкал вибратор туда и обратно.       Он сдавленно выкрикнул, вздымаясь и плача, когда игрушка наконец выскользнула. Она громко гудела вне стенок Минсока, и брюнет устало упал. Он, тяжело дыша, пытался ловить воздух ртом через кляп.       — На этот раз ты будешь слушаться? — терпеливо спросил Лу Хань. Минсок кивнул. Ему дали минуту или две, чтобы привести дыхание в норму, прежде чем вибратор снова скользнул внутрь, издавая низкий глухой гул. Это всё ещё было слишком, но он чувствовал себя уже лучше, чем раньше, и начал стонать, когда его тело так легко засасывало в себя вибратор.       Процесс был повторён — наркобарон убедился, что игрушка расположена внутри него настолько глубоко, насколько возможно, прежде чем начать двигать ею. Минсок не смел перевернуться на живот, он знал, что у него не хватит самообладания, и он снова кончит на простыни.       Он лежал на спине, его ноги прочно упёрлись в кровать, тело оказалось в более или менее нормальном состоянии, прежде чем игрушка снова начала двигаться в нём. Он не знал, как долго он там лежал, но это было достаточно долго. В какой-то момент вибратор внутри него начал двигаться сильнее и быстрее, чем раньше, и вибрация была такой, что его зад практически онемел. Минсок снова перевернулся на бок, стараясь не шуметь. Ему казалось, что игрушка выскочит, если он двинет мышцей. Он почувствовал, как пот стекает по его горящей щеке, а член злостно пульсирует.       И наконец, наконец он почувствовал, как холодная рука касается его, и Минсок чуть не заскулил. Он повернулся в сторону наркобарона, лоснясь к нему телом. Лу Хань засмеялся.       — Я впечатлён. Тебе на самом деле удалось, — размышлял младший, вытаскивая вибратор и выключая его. Следующим шагом он избавился от смоченного слюной кляпа, и отбросил его в сторону. Минсок облизнул губы языком.       — Пожалуйста... — просил он, затаив дыхание.       — Пожалуйста что? — удивился наркобарон, довольный тем, во что превратился секретарь.       — Пожалуйста, позволь мне кончить, — умолял Минсок. Его перевернули на спину ещё раз и раздвинули колени. Он почувствовал, как босс разместился между его ног, и его тело задрожало в желании того, что будет дальше.       — Пока нет, — сказал Лу Хань с улыбкой в голосе. — Нет, пока я не разрешу.       Минсок раскрыл рот, когда почувствовал, как член Лу Ханя погружается в него мучительно медленно. Он выдохнул маленькое плаксивое «ооо», сорвавшееся с его губ почти шёпотом, и наконец наркобарон вошёл в него во всю длину. Это так отличалось от игрушки, которая находилась в нём до этого. Пульсирующий член приятно заполнял Минсока, но не так сильно, как если бы его трахали чем-то искусственным. Его стенки сжались вокруг члена, засасывая внутрь и обволакивая его.       Это было так приятно.       Младший даже ещё не двинулся, когда Минсок застонал, возбудившись только от присутствия в нём. Его бёдра сжались, двигаясь вниз по члену. Он почувствовал, как член двигается внутри него и ещё громче застонал, не в силах сдержать голос. Наркобарон хихикнул и рукой коснулся лба секретаря, убирая влажную чёлку.       — Тебе нравится?       Минсок кивнул, его рот раскрылся в небольшом «о», и он продолжил двигаться, извиваясь. Голос в его голове обычно кричал и ругался на него за то, что он наслаждался чем-то подобным, но сейчас он молчал. Его мысли были чисты. И из-за этого в нём зародилось странное чувство, будто что-то было не так, но он не мог понять, что именно.       Но он не мог думать об этом.       Наркобарон наконец двинулся, потянув его бёдра назад, прежде чем снова протолкнуться вперёд, медленно покачивая тело старшего. Брюнет выпустил громкий, безудержный стон, и закинул голову назад. Каждая его клеточка горела и пульсировала с каждым медленным движением члена босса.       Он услышал, как Лу Хань что-то бормочет — что-то вроде «Почему ты такой сейчас?», но Минсок не был уверен. Его мозг был слишком занят, запутанный в наслаждениях ощущениями, которые пробегали вверх и вниз по его спине. Босс снова вошёл в него, на этот раз приподнимая его бёдра и прикасаясь членом к его простате. Он содрогнулся, тяжело дыша, когда его член брызнул смазкой в ответ на резкое удовольствие.       Темп ускорился, и Лу Хань взялся за него всерьёз — он обхватил его за колени, приподнимая нижнюю часть тела и оставляя ноги раздвинутыми. Минсок позволил управлять собой, его голос начал повышаться, пока он терялся всё больше и больше. Он прикусил губу, желая, чтобы босс ускорился — трахал его жёстко и наконец позволил ему кончить. Но наркобарон был неумолим, двигаясь с умеренной скоростью, достаточной, чтобы сводить брюнета с ума, но недостаточной, чтобы подвести его к краю.       В какой-то момент Минсок зарыдал от боли.       — Мои руки... пожалуйста, мои руки, — простонал он. Боль становилась всё более ощутимой, когда на его руки оказывалось давление каждый раз, когда Лу Хань входил в него, и его плечи также начали ощущать боль.       Поняв, чего хочет брюнет, младший перевернул секретаря к себе спиной, развязывая тугой пояс, намотанный вокруг его рук и не позволяющий ему двигаться. Минсок сразу же сложил руки на кровать, пальцами впиваясь в подушку и пытаясь вернуть им чувствительность. Лу Хань целовал его в спину, посасывая тут и там, и покусывая в других местах. Иногда это было больно, и брюнет шипел, но затем Лу Хань толкал член назад, и всё, что Минсок мог сделать — это стонать и дрожать, насаживаясь на толстый член снова и снова.       Минсока поставили на колени, головой уперев в кровать, и наркобарон пристроился сзади него. Его руки крепко сжимали бёдра Минсока, и Лу Хань начал трахать брюнета ещё быстрее, дёргая его обратно и упираясь в бёдра.       Этого. Этого хотел Минсок — вот, что ему было нужно. Он плакал в подушку, его с силой потрясывали, и его бёдра дрожали. Он был так близко и просто хотел кончить. Но его руки оставались над головой, царапая простыни вместо того, чтобы двинуться вниз и коснуться члена. Что-то внутри просило его подождать. Ему нужно было ждать.       — О боже... — простонал Минсок эротичным, задыхающимся голосом. Лу Хань вздрогнул, так как не привык слышать Минсока в манере, будто он наслаждался — будто ему нравилось, что его трахают. Из-за этого член Лу Ханя запульсировал и набух немного больше, и он жёстче вошёл, чувствуя, как стенки соблазнительно обволакивают его. Было туго, но казалось, что Минсок открывается ему так легко, желая и нуждаясь в нём — это было неожиданно, и наркобарон не смог остановить растягивающуюся на губах улыбку, глядя на нуждающегося сотрудника.       Лу Хань ломал его — превратил его в стонущее нечто, которое принимало его член словно шлюха, и он не мог гордиться собой ещё больше. Он разорвал на части всё, чем являлся Минсок, и заменил это только одной вещью:       Им.       Наркобарон сильнее протолкнулся вперёд, а Минсок только и мог, что повышать рыдающий голос и подчиняться. Он трахал брюнета до тех пор, пока тот не заплакал, пока Лу Хань не прижал его к кровати, широко расставляя его бёдра. Колени Минсока подогнулись от чистого удовольствия. Лу Хань трахал его, пока работник не начал лепетать «пожалуйста», срывающееся с его губ. Будто это слово было единственным, которое он знал.       Он снова перевернул брюнета к себе лицом. Минсок покраснел до самой груди, слёзы просачивались сквозь повязку и текли вниз по щекам. Его руки вцепились в подушку над его головой, больше стонов срывалось с его приоткрытых губ — умоляющих и просящих. В этом положении член Лу Ханя начал прижиматься к простате брюнета, и Минсок едва мог контролировать себя.       Его голос заполнил комнату, он ртом хватал воздух, когда не кричал при каждом резком толчке в его наиболее чувствительную зону. Он не собирался больше терпеть — он больше не мог ждать.       — Лу... — чуть ли не вскрикнул он, его стенки пульсировали вокруг члена наркобарона, плотно сжимаясь.       — Давай — кончай, кончай для меня, — наконец разрешил Лу Хань с громким стоном, обхватывая руками тонкую талию секретаря.       На этих словах будто щёлкнул переключатель, холодное чувство облегчения начало покалывать по всему телу Минсока, и он одновременно напрягся и расслабился. Он изливался на живот с громким криком, нетронутый, получая оргазм, пока Лу Хань продолжал трахать его. Он почувствовал горячее тепло, распространяющееся глубоко внутри него, когда Лу Хань кончал. Минсок мычал и стонал, его член подёргивался и излился ещё немного.       Их дыхание сменилось громкими голосами. Наркобарон задержался лишь на мгновение, чтобы успокоиться и отстраниться, выходя из Минсока. Отверстие брюнета сжалось, сперма сочилась из него и текла вниз.       Повязка была снята, и Минсок моргнул — его глаза старались привыкнуть к свету комнаты. Он сдался и положил руку на лицо, закрываясь и сосредотачиваясь на том, чтобы успокоить дыхание. Он провёл другой рукой по своему животу, прослеживая любопытными пальцами по влажной и липкой сперме, которая быстро охладевала.       Крепкая рука оттолкнула его собственную, и Минсок моргнул на босса. Он снова закрыл глаза, а наркобарон рукой пробежался по его волосам, хоть они и были влажными от пота.       Лу Хань наклонился и поцеловал его в губы, и Минсок на автомате открыл рот. Каштановолосый отстранился вскоре после этого с довольной улыбкой на лице.       — Хороший мальчик, — похвалил он.       Голос в голове Минсока по-прежнему молчал.