Empire State of Mind

      Минсок падал. Он уже по колено погрузился в дёготь, и чем больше он боролся, тем дальше его затягивало.       Голос вернулся — и он кричал на него. Его голова упала в хаотический водоворот само-ненависти и гнева. Всевозможные ругательства и отвратительные оскорбления бросались в него, в то время как он отчаянно скрёб кожу, пока она не стала ярко-красной. Она была грязной — такой грязной. Независимо от того, как сильно скрёб Минсок, грязь по-прежнему оставалась на нём. Его руки до сих пор были тёмно-красными, кровь капала с его пальцев. Сперма белела на животе, необратимо отмечая его, показывая низкое и постыдное подчинение Лу Ханю в белых пятнах, рассыпанных на животе.       Он рыдал, дыхание застревало в его горле. Он обхватил себя руками, роняя мыло и скраб для тела, которые он использовал.       Он был ледяным несмотря на то, что вода в душе была достаточно горячей, чтобы обжечь. Он задавался вопросом, больно ли это — утонуть. Спрашивал, сможет ли это быстро положить конец его страданиям.       Он зажал уши, закрывая глаза, пока голос внутри него кричал всё громче. На этот раз он называл его бессердечным убийцей, жирной шлюхой, безнадёжным, отвратительным подобием на человека. Неужели он думал, что самоубийство что-то исправит? Разве он заслуживал чего-то такого же умиротворяющего, как смерть?       После того, что он сделал прошлым вечером, он заслуживал того, чтобы его окунули в кислоту и после осыпали солью. По крайней мере, в таком случае следы, оставленные Лу Ханем, исчезнут. Его руки — его руки будут чисты.       Брюнет снова опустил их, тяжело дыша от страха и глядя на них.       Они были незапятнанными. Они были розовыми от горячей воды и дрожали, но в остальном они были безупречны. Ни следа крови, даже под ногтями. Он посмотрел вниз на свой живот, пальцами оттягивая кожу. Ни пятна. Он был чистым, незапятнанным. Он всё ещё был в порядке.       Продолжай повторять себе это, грязная шлюха.       Минсок опустился на корточки, лбом упираясь в колени и обхватив голову руками. Он пытался отгородиться от этого, старался игнорировать резкие имена, всплывающие в его сознании — но было так сложно не обращать на это внимание, попытаться найти что-то хорошее, что могло остаться в нём, когда он сам не верил, что какие-то следы хорошего остались в нём.       Он не знал, что делать. Так что он заплакал.       Он сидел в душе целый час, просто выпуская всё до тех пор, пока не почувствовал себя достаточно комфортно, чтобы выйти из безопасных границ ярко освещённой ванной и успокаивающего давления кипятка на его спине. Он завернулся в пушистое и самое большое полотенце, которое смог найти, и судорожно вздохнул, когда попытался успокоить слёзы. Изнутри его поджидал кошмар. Изнутри реальность крепко схватится за него, обхватывая его шею в попытке задушить.       Он не хотел выходить. Здесь, в стенах ванной, он чувствовал себя уединённо и в безопасности. Тепло влажного воздуха было приятным. Здесь он был чист. Там, под ладонью Лу Ханя он становился... чем-то другим. Чем-то, что он не понимал — чем-то, что ему не нравилось.       Это ломало его, и ему это не нравилось.       Брюнет закончил тем, что сидел на полу перед дверью, прислонившись к дереву и по-прежнему завёрнутый в слегка влажное полотенце. Он сидел, ноги подогнуты под мягкую ткань, будучи выбитым из колеи. Его разум помутился. Голос внутри него затих, погребённый под слезами и суровыми рыданиями, которые обеспечили секретарю незначительную головную боль. Теперь он просто не думал. Он смотрел на потолок ванной, глазами прослеживая каждый бугорок и каждую щёлочку на очаровательно декорированной плитке.       Было странно, как легко он впал в транс под руководящими руками Лу Ханя. Он убедил его прицелиться, убить, подстроиться под себя и принять всё, что он предлагал. Он очнулся только тогда, когда уже всё было сказано и сделано, и выбежал из своей комнаты, бросаясь в ближайшую ванную. Он спал на голодный желудок, поэтому из него выходила только желчь, и она обжигала горло и нос. Он не был уверен, плакал ли он от боли или из-за всего остального. Вероятно, по обеим причинам.       До чего бы он не дотронулся, везде были следы крови. Опухшие глаза смотрели на него через неё, умоляя о жизни. Он упал набок, лёжа на полу ванной и ртом хватая воздух, и старался побороть подступающую паническую атаку. Он чувствовал, что падает — падает и падает, и когда наконец неизбежно достигнет дна, он знал, кто будет ждать его там, обнажив когти и зубы, готовый погрузить их в его плоть.       Я в порядке. Я в порядке. Скандировал брюнет, когда его беспорядочное дыхание начало успокаиваться, оставляя его с оглушительным биением сердца, резонирующим в ушах. Он успел подтянуться, собрать достаточно сил, чтобы подняться и принять душ в надежде смыть с себя всё прочь.       Это не сработало.       Послышался стук в дверь ванной, вырывая Минсока из его транса.       — Ты же не умер там? Прошло уже два часа, — послышался голос Лу Ханя с той стороны. Секретарь обернул полотенце вокруг тела ещё крепче. Он открыл рот, чтобы ответить, но ни один звук не вышел. Ему потребовалось несколько попыток, прежде чем он смог сформировать предложение.       — Нет... я в порядке.       — Ты же не режешь там запястья?       Минсок поморщил нос.       Нет... он был сильнее этого. Он должен был быть сильнее этого. Он мысленно хлопнул себя за подобные негативные мысли, потому что, когда это сказал наркобарон, это звучало так нелепо.       Минсок не позволил бы этому победить его.       — Нет, я просто думал, — брюнет наконец встал, открывая дверь. Лу Хань посмотрел на него с удивлением, точно не ожидая, что сотрудник полностью обернётся в полотенце. Он улыбнулся, хитро посмотрев на него, и Минсок замешкался. Секретарь отвёл взгляд, пытаясь удрать от босса и вернуться в свою спальню. Его потянули за руку крепкой хваткой, поворачивая обратно. Брюнет чуть не споткнулся.       Лу Хань дёрнул его резко, так что их тела почти соприкоснулись, и он прижался носом к влажным волосам Минсока.       — Ты хорошо пахнешь, — сказал наркобарон, неослабевающей хваткой держа брюнета.       — Очевидно, — ответил он и попытался отвернуться. Это происходило снова — суматоха, путаница, помутнение разума. — Я только что принял душ. Теперь, пожалуйста, отпусти.       — Зачем? Ещё рано, — произнёс босс с лукавой улыбкой. Его руки потянулись к краям полотенца Минсока, отчего глаза брюнета расширились, и он попытался сделать несколько отчаянных шагов назад, чтобы убежать. — Мы можем немного повеселиться, прежде чем уйти.       — Нет...       Полотенце было сдёрнуто, и Минсок спиной столкнулся со стеной. Лу Хань запер его в ловушку — ему некуда было бежать. Обнажённый и чувствующий холод, брюнет скрестил руки на теле. Это была бесполезная попытка прикрыться, так как босс видел всё, что можно было увидеть, но он ничего не мог с собой поделать. Властное присутствие и требовательная аура Лу Ханя заставили Минсока снова погрузиться в себя. Уверенность, над построением которой он работал, медленно разрушалась с каждым шагом наркобарона вперёд.       Полотенце упало ему в ноги, и Минсока пригвоздили к стене. Его тело прижималось к телу Лу Ханя.       Минсоку было страшно — страшно от того, в кого он превращался. Страшно от того, что Лу Хань делал с ним.       Его прикосновения были приятными, ледяные пальцы оставляли за собой горячие следы на его коже. Это сводило его с ума, мысли в его голове снова спутались, Минсок забыл обо всём на свете. И это, вероятно, было тем, что больше всего пугало его.       Его глаза закрылись, и он застонал, когда пальцы Лу Ханя скользнули по его груди, слегка сжимая соски, пока они не отвердели. Он старался не дрожать, когда почувствовал губы босса близко к своему плечу, которые целовали и облизывали его кожу, прослеживая путь наверх, пока не достигли его шеи — он имитировал то, что могли делать любовники. Слёзы собрались на его ресницах, голова автоматически наклонилась в сторону, и он от стыда прикусил губу, реагируя на руку наркобарона, давящую между ног.       Он осознал всё это слишком поздно. Лу Хань был болезнью, паразитом, демоном — и Минсок уже упал слишком глубоко, не имея какой-либо надежды процарапать себе путь обратно. Он был заражён — кишел паразитами. Личинки уже прокладывали себе пути к его сердцу в тот момент, когда он убил человека в комнате пыток. Он начал гнить изнутри к тому моменту, когда пролил первую кровь и с благодарностью взял член босса после этого в отчаянной попытке забыться.       Голос вернулся и начал нашёптывать ему.       Отвратительно. Отвратительно. Ты отвратителен.

***

      — В твоей кучке есть угловая часть?       Минсок огляделся в поисках, прежде чем поднять кусочек паззла и передать матери. Он вернул руки на колени, наблюдая за тем, как женщина кладёт кусочек в верхнем левом углу.       — Может, я и больна и у меня незначительное слабоумие, но я не дура, Минсок, — внезапно заговорила мать, спокойно скрепляя два кусочка паззла вместе. — Всё в порядке?       Ну, не было никакого смысла лгать. Вроде как.       — Просто... работа. Когда это что-то, кроме работы? Просто в последнее время она была... более напряжённой, чем обычно, — ответил брюнет, изо всех стараясь не выболтать слишком много информации. Он взял один из кусочков из своей кучки и вставил в медленно растущую картинку на стороне матери.       — А почему она такая напряжённая?       Брюнет пожал плечами.       — Работа, люди, — начал секретарь. Его голова немного поникла, и он вздохнул. — Я просто чувствую, что в последнее время всё меняется.       — Как меняется? К лучшему? К худшему?       — К худшему.       Его мать выпустила небольшой вздох.       — Я могла догадаться. Глаза моего детки стали впалыми. Ты выглядишь старше.       — Я старый, мам, — сказал брюнет, нахмурившись.       — Тебе только 25, трудно назвать тебя старым, — ответила мать, цокая языком и глядя на сына с насмешливым выражением. — Но со всем, что тебе пришлось пережить, думаю, что да, ты довольно стар.       Она подняла кусочек, пытаясь поместить его рядом с другим. Это не сработало, и она положила его обратно.       — Перемены — это часть нашей жизни. Моё здоровье изменилось в худшую сторону, но, как видишь, я не позволила ему победить меня.       — Да, но—       — Когда жизнь идёт не так, как тебе хочется, остаётся только смириться. Это трудно — плыть против течения, и если ты когда-нибудь окажешься в таком положении, когда больше не сможешь сражаться за свой путь вверх по течению, то это вполне нормально — позволить себе немного подрейфовать. У тебя есть я, у тебя есть друзья, и мы будем рядом с тобой в качестве поддержки, если она когда-нибудь понадобится тебе, Минсок, — продолжала мать. Она повернулась, чтобы сладко улыбнуться сыну. — Я не в состоянии сделать многое, но, по крайней мере, я могу уверить тебя, что ты не одинок в этом мире.       Минсок улыбнулся в ответ, чувствуя, как тепло заполняет его грудь.       — Так что, даже если я не согласен с тем, что происходит, я должен просто принять это так или иначе? — спросил он в шутку, хотя какая-то его часть спрашивала об этом со всей серьёзностью.       — Хм... а ты можешь справиться с этим?       — Не... особо?       — Довольно расплывчатый ответ, — засмеялась мать.       — Давай остановимся на «нет», при условии, что я не хочу терять работу, — Или жизнь. Его разум услужливо добавил.       — Тогда у тебя есть два варианта: либо ты придерживаешься своих истинных эмоций и увольняешься, либо просто примиряешься и стараешься изо всех сил, — ответила она. — Возможности могут поступать даже из самых ужасных ситуаций. Не позволяй этому сломать тебя, но, если это собирается изменить тебя, пускай изменит во что-то более сильное. Как тогда, когда твой отец умер — разве мы развалились, как семья? Нет. Ты и я — мы собрались и сделали всё, что было в наших силах. Я работала на двух работах, а ты поклялся, что поступишь в лучший университет, после окончания которого найдёшь работу и сделаешь нас богатыми.       Они засмеялись над воспоминаниями, мать в утешение протянула руку к его.       — Я буду честна. Минсок, если бы тебя не было рядом, я не знаю, что бы я делала. Ты был моей поддержкой. Видеть твою очаровательную улыбку каждый день после того, как я приходила домой — стоило того.       Минсок вдруг засмущался и занял себя, помогая матери с паззлом.       — Даже если я был просто ребёнком, который ничего не мог сделать?       — О, Минсок, ты делал многое! Ты был таким хорошим ребёнком. Ты всегда приносил домой хорошие оценки, ты массировал мои плечи, когда я уставшая приходила домой. Ты всегда старался помочь мне с готовкой и мытьём посуды. Просто потому, что ты не был достаточно взрослым, чтобы зарабатывать деньги, не означает, что ты ничего не делал. Даже сейчас, ты так хорошо заботишься обо мне, даже если едва можешь себе это позволить.       — Ах... так сегодня ты помнишь и это, — Минсок неловко рассмеялся, внутренне начав паниковать. Обычно мать не была так спокойна по поводу отсутствия страховки всякий раз, когда помнила об этом, так что сейчас было по-другому.       — Конечно помню. Я до сих пор зла, что ты воспользовался моей потерей памяти и утаил это от меня, но всё в порядке. Я понимаю. Просто пообещай, что ты не будешь перегружать себя.       Слишком поздно для этого. Минсок подумал про себя.       — Я обещаю, мама, — ответил он, обманывая сквозь зубы. Мать посмотрела на него осторожным взглядом, будто пыталась увидеть, говорит он правду или нет. Но в конце концов она просто пожала плечами и повернулась к столу перед собой, с удивлением приметив, что паззл уже почти собран. Она засмеялась.       — Это напомнило случай. Ты, наверное, уже не помнишь, но ты всегда был хорош в собирании паззл, Минсок. Даже когда был маленьким, — начала мать, её глаза засверкали, когда она посмотрела на сына. — Ты получил первый паззл, когда тебе было всего два. Он был действительно из самых простых, 20 кусочков или около того. Ты закончил в тот же день, и попросил меня и отца, чтобы мы принесли тебе больше. Поэтому ты, будучи избалованным ребёнком—       — Я не был избалован, — защищался Минсок, легко улыбаясь.       — Мы принесли тебе больше. Отец принёс посложнее, 50 кусочков, 100 кусочков, 150 — я сказала ему, что это слишком много, но он только пожал плечами. Ты был таким крошечным, пытаясь собрать более сложные паззлы, которые он принёс. Иногда ты дулся и уходил, оставляя их незавершёнными, но возвращался на следующий день и ещё через пару дней после этого. В конце концов ты собрал их все, и мы склеили их клеем и повесили на стену. Ты помнишь это?       — Нет, я впервые слышу об этом, — ответил брюнет с улыбкой. — Я не знал, что в детстве я был таким паззло-маньяком.       Его мать рассмеялась. — Ты был. Знаешь, как странно было видеть маленького трёхлетнего ребёнка в окружении паззл в 500 кусочков? Невероятно. И твой отец, он был таким дураком, — сказала она с любящей улыбкой. — На твой четвёртый день рождения он купил тебе паззл в 1000 кусочков. Помнишь, что это было?       — Что это было? — спросил Минсок, втянувшись в рассказ.       — Белый паззл. Нелепо, да? Это своего рода испытание для энтузиастов, но не для мальчика четырёх лет! — фыркнула она, и брюнет засмеялся.       — Я закончил его?       — Нет... — лицо матери дрогнуло. — Ты продолжал пытаться собрать его в течение года. Ты собрал чуть меньше половины, когда твой отец умер, а затем нам пришлось переехать. Мы продали всё, включая паззлы. Я так жалею об этом.       Минсок нахмурился, взяв руку матери в свою собственную, и погладил большим пальцем её ладонь.       — Ты должен кое-что вынести из этого, — начала она. — Ты очень умный, Минсок. Ты, наверное, уже знаешь это, так что я не сомневаюсь в том, что, если ты когда-нибудь в своей жизни столкнёшься с трудностями, ты как-нибудь справишься с ними.       — С твоих слов звучит так легко, — сказал Минсок, вздыхая.       — Всё потому что это может быть легко. Единственная трудность состоит в том, чтобы сделать это таким.       — И что это за головоломка такая? — пошутил брюнет. Его мать улыбнулась, и это было выражение, по которому Минсок очень скучал. Его потянули в крепкие объятия, руки матери обернулись вокруг его шеи и чуть ли не душили. Он радостно рассмеялся.       — Минсок, — внезапно сказала мать, звуча очень серьёзно. Минсок постарался поднять голову, но мать удержала его на месте. Он расслабился, упираясь ей в живот и позволяя ей продолжать крепко обнимать себя. — Независимо от того, что происходит, или того, что ты делаешь, ты навсегда останешься моим сыном. Я всегда буду поддерживать тебя и любить, несмотря ни на что.       Он с трудом сглотнул, к горлу начал подступать ком. Он обнял свою мать так же крепко, стараясь не сломаться прямо там.       Он чуть не рассмеялся — он никогда не понимал, как его мать всегда понимала, что ему нужно было услышать больше всего, но он был вечно благодарен за то, что она была в его жизни.       Ничто никогда не смогло бы заменить её.       — Спасибо, мам, — сказал он счастливо, его слёзы смочили её больничный халат.       Когда он позже вернулся в пентхаус, то прошёл мимо Лу Ханя сильной и уверенной походкой. Это было достаточно странным изменением по сравнению с его предыдущим поведением, так что Лу Хань даже замер на месте и повернулся, чтобы пронаблюдать, как секретарь поднимается вверх по лестнице в свою комнату, будто он был тем, кто владеет этим чёртовым комплексом.       Похуй на Лу Ханя. Минсок не собирался увольняться — ему слишком сильно были нужны деньги, а его уход означал бы смерть. Но его это устраивало. Увидеть, что его мать восстанавливается, стоило того.       Он не мог вернуться к тому, что было до этого — каким он был до встречи с Лу Ханем. И всё будет хорошо, он сможет справиться с этим.       Будь это один человек или сотня — если кровь на его руках будет тем, что сможет поддерживать в его матери жизнь, он убьёт их всех. Это было неправильно, но что ещё он мог сделать?       Отказаться и стать нищим?       Или принять и продолжать двигаться вперёд?       Для Минсока ответ был очевиден.

***

      Для Лу Ханя Минсок был чем-то вроде загадки. Секретарь, казалось, проходил стадию вопросов и сомнений — дни, когда он был более робким, чем обычно, словно испуганный кролик. Но затем он вернулся на следующий день в лучшем состоянии, чем когда-либо, глядя на наркобарона так, как любил, и делая саркастические замечания, а также ехидно бормотал по поводу всего, в чём мог обвинить молодого директора.       Ещё до того, как он почувствовал, что брюнет отбивается от рук, его можно было обработать без особых усилий, толкнуть вниз так, будто он был невесомым, и заставить кричать, когда он трахал его. Он знал, что разрывает Минсока на куски — знал, что забрался ему глубоко в мозг и крепко держал, но внезапно секретарь спустил курок без задних мыслей.       Но почему? Почему он вернулся к прежнему состоянию, будто Лу Хань не оказывал на него никакого влияния? Почему было так трудно поставить его на колени и взять под контроль?       И кроме этого, почему Лу Ханю так сильно нравилась эта игра?       Маленький работник был как ящик Пандоры — каждый раз новые сюрпризы. Как только он подумал, что смог добраться до брюнета, Минсок шагал прочь от него за пределы досягаемости, начав сиять заново, будто потерял старую часть себя, чтобы быть в состоянии держаться подальше от лап наркобарона. Это была самая долгая игра в кошки-мышки, в которую Лу Хань когда-либо играл, и, как правило, он должен был уже давно устать от неё.       Так почему?       Он посмотрел на секретаря, просматривающего документы. Они сидели в гостиной, телевизор был включён, но они оба были сосредоточена на других вещах. Или, по крайней мере, Лу Хань был сконцентрирован на чём-то ещё, но теперь он не мог отвести взгляд от Минсока.       Он чувствовал растущее в нём разочарование, и его пальцы чесались желанием обернуться вокруг горла брюнета. Он полагал, что Минсок будет выглядеть прекрасно, когда начнёт задыхаться, закатывая глаза. Может быть, это будет похоже на то, когда он получает оргазм — красиво и увлекательно. Это была нездоровая мысль, но он не мог справиться с ней. Минсок был его, но в то же самое время не был. Уже только из-за одного этого факта Лу Хань хотел сломать его и увидеть каждую его частичку, каждый секрет, который он хранил.       Включая то, как он будет выглядеть, когда Лу Хань убьёт его.       Ещё до того, как он понял это, его пальцы были запущены в волосы сотрудника, из-за чего тот напугался и смотрел на Лу Ханя в замешательстве. Наркобарон оставался сдержанным, перемещая руку по направлению к затылку Минсока и касаясь его коротких волос в том месте.       Он внезапно сжал их в кулак, дёрнул голову Минсока назад жёсткой хваткой. Брюнет ахнул, не ожидая резкого движения, и легко наклонился назад, обнажая шею. Лу Хань наклонился вперёд, подтягивая Минсока ближе, и сковал свои губы на его шее чуть ниже челюсти. Он укусил кожу, услышав, как секретарь вскрикнул от боли.       Как ни странно, Минсок молчал, позволяя наркобарону сосать и кусать его шею, и Лу Хань воспользовался этим. Он нарочно сосал сильнее, и брюнет испустил маленький вздох. После долгого момента Лу Хань отстранился, улыбаясь при виде вспыхнувшего розовым лица сотрудника и того, как он избегает взгляда с ним.       Он облизнул губы и наконец выпустил волосы Минсока из своей хватки, рукой прослеживая по шее брюнета до тех пор, пока его палец не коснулся тёмно-красного засоса, который он поставил. Он нажал на него, терзая синяк, прежде чем опустить руку. Это была заметная метка, почти тёмно-бордового цвета. Она останется там надолго.       — Тебе идёт, — отметил он с самодовольной улыбкой.       Рука Минсока поднялась, чтобы коснуться шеи, где только что были губы Лу Ханя, его лицо вспыхнуло ещё сильнее. Он посмотрел на босса, обнажая зубы.       — Блять... ты издеваешься надо мной? — кипел в гневе секретарь, поднимаясь с дивана.       Вот он — злой хомячок в Минсоке.       Наркобарон пожал плечами, при этом Минсок стрельнул в него свирепым взглядом, прежде чем схватить свои вещи и почти что бегом рвануть вверх по лестнице.       Если бы это было несколько дней назад, Минсок бы сжался в страхе и хныкал от его прикосновений. Он бы сидел на диване в растерянности, глядя на Лу Ханя блестящими от слёз глазами. И Лу Хань, вероятно, трахнул бы его прямо там, сорвав с них одежду и оставив на его теле ещё больше следов. Укусы, горящие запястья, синяки от его пальцев — всё, чтобы пометить его кожу.       И Минсок смирился бы с этим.       Но не сейчас. Минсок каким-то образом справился с собой, и Лу Хань отдал бы всё, чтобы заглянуть в мысли секретаря, чтобы увидеть, что заставило его так поступить. Он взял бы скальпель, поднёс к его голове и разрезал её, если бы это дало ему ответы.       И Лу Хань ненавидел признавать, что какой-то его части нравился Минсок. Это была такая дилемма.       Хотел ли он разбить Минсока на куски, как фарфор, потянуть за ниточки и заставить его танцевать под свою дудку только по щелчку пальцев?       Или он хотел, чтобы Минсок был сильным, был на его стороне, как воплощение всего, чего больше ни у кого никогда не будет? Как ценный приз? Редкое, прирученное животное?       Ценный партнёр?       Лу Хань высмеял свои собственные мысли. Минсок никогда бы не захотел стать таким. Даже если его навыки были полезны, он никогда не мог представить себе, что брюнет захочет добровольно практиковать их. Наркобарон хорошо справлялся с манипулированием секретаря — их контракт был у него в глотке.       В конце концов Минсоку придётся выбирать сторону, и сдастся ли он — лишь вопрос времени. Он мог бороться сколько его душе угодно, но ничто не остановит его от погружения в океан греха.       Лу Хань был единственным кораблём в воде, и брюнету придётся либо подняться на борт, либо утонуть.       Ночью, за закрытыми глазами, образ испуганного Минсока, когда Лу Хань передал ему нож, превратился в его собственный кошмар. Нож был тяжёлым, но он был сильным. Он крепко сжал его, его маленькие пальцы десятилетнего сомкнулись вокруг него. Он посмотрел на своего отца, который устрашающе возвышался над ним.       — Тут либо убить, либо быть убитым, Хань. Если ты не можешь защитить себя, прольётся твоя кровь, — слова эхом отзывались в его голове, отражаясь от книжных шкафов и погружаясь в красный ковёр в офисе его отца.       Почему я должен убивать? Послышался его голос. Невинный. Юный. Всё ещё чистый.       — Потому что в этом мире много плохих людей. Плохих людей, которые хотят причинить тебе боль, — ответила Ян Ми, заменив образ отца, и обвила руками маленькое тело Лу Ханя, крепко обнимая.       — Такие люди, как я.       Лу Хань оттолкнул её в сторону, прижимая к земле и забираясь на неё. Его руки были такими тонкими по сравнению с ней, его ладоней еле хватало, чтобы полностью обхватить её горло. Он поднял нож, готовый всадить его как можно глубже. Он моргнул. Его мать смотрела на него.       — Ты собираешься убить меня, Хань? — спросила она. Десятилетний замешкался, его рука погрузилась в её шею, будто она была сделана из смолы. Её лицо менялось миллионы раз — это были все лица, которые он видел раньше, но никогда не запоминал, потому что они исчезли — Лу Хань убил их всех.       Он протянул руку, ухватившись за нож.       — Почему бы тебе не сделать это? — спросило нечто голосом отца.       Глаза Лу Ханя распахнулись. Он смотрел на вентилятор на потолке, лопасти непрерывно и беззвучно перемещались. Он подождал секунду, возвращаясь к реальности, прежде чем расслабиться на матрасе, натянув одеяло повыше и подвернув его около шеи.       Демоны снова бродили в его сознании, и он улыбнулся.       Если в течение ночи в своём сне он не умирал хотя бы раз — считай, ночь прошла зря.

***

      Минсок проснулся в потрясении. Дыхание застряло в горле, и он начал задыхаться. Он опёрся на локоть, пытаясь успокоиться. Независимо от того, был ли он готов двигаться вперёд, был ли он готов к неизбежному, казалось, он не может сбежать от страха даже во сне. Он закрыл глаза, желая, чтобы разум отогнал образы, пытаясь похоронить ужас и беспокойство глубоко внутри.       Он мог сделать это — рано или поздно он справится — ему просто нужно было немного времени. Он мог быть сильным, ему просто нужен был момент, чтобы взять себя в руки.       Вскоре он будет как новенький.       Брюнет шлёпнулся на спину и испустил долгий вдох, кровать слегка отпружинила под его тяжестью. Кошмар был прогнан, и он снова был в порядке. Он практически полностью вернулся к нормальному состоянию к тому времени как прозвенел будильник, и когда наконец пришло время столкнуться с Лу Ханем.       Независимо от того, как трудно это будет, Минсок поклялся, что он пройдёт через всё. Ради его матери, ради его собственного здравомыслия.       Секретарь вышел из своей комнаты рано, пользуясь возможностью, чтобы принять душ впервые за, как ему казалось, года. Струи воды творили чудеса с его напряжённым телом, и он был совершенно расслаблен, даже почти что уснул на несколько минут. В последний раз во время своих расследований он нашёл секретный тайник с пеной для ванны в шкафу за раковиной и теперь использовал её, чтобы побаловать себя.       На его руках больше не было крови, не было бели на его животе — лишь повсюду пузыри. Брюнет смеялся, пока пена росла и росла, вскоре похоронив под собой всё его тело, и он провёл по ней рукой, стряхивая её и заставляя пузыри взмыть в воздух. Он откинулся на спинку ванны, наслаждаясь редким моментом спокойствия.       Никто не побеспокоит его.       Никто не скажет ему, что делать.       Никто не станет дёргать его.       Здесь был только Минсок, и он закрыл глаза, испуская вздох облегчения. Подобно этому, психическая медитация работала намного лучше, и когда прозвенел будильник, начав пищать на стойке в ванной, Минсок был готов встретить новый день. Он смыл мыло и пену и завернулся в полотенце, прежде чем подойти к стойке и заставить телефон замолчать.       Он был готов.       По крайней мере, он думал, что был. Секретарь мысленно подготовил себя к тому, с чем ему придётся сегодня столкнуться, но в его планах точно не было пункта, где босс запускает свою руку ему в волосы и исследует его голову.       Он перестал пить кофе, слишком потрясённый для того, чтобы проглотить что-то, и решил посмотреть на босса с яростью, нежели со странным выражением. Наркобарон лишь улыбнулся в ответ, ненамного усиливая хватку рук, приятно потягивая пряди. Минсок чувствовал, как от ощущений его затылок покалывает, прикосновения на мгновение напомнили ему руку матери, но он быстро оттолкнул эту мысль, будто она горела.       — Что ты делаешь? — наконец спросил Минсок.       — У тебя отрастают волосы, — просто ответил Лу Хань, будто это объясняло все его действия.       — ... Ага, волосы, как правило, это и делают, — с сарказмом произнёс Минсок. — Я просто хочу узнать, почему ты трогаешь их.       — Разве мне запрещено трогать то, что принадлежит мне?       Вместо того, чтобы спорить, Минсок просто подался прочь, из-за чего босс ослабил хватку. Он вернулся к своему кофе, впиваясь взглядом в кухонный уголок, за которым сидел.       — Сегодня я иду в парикмахерскую. Подумал, что тебе тоже нужно постричься.       Секретарь чуть не плюнул в свою чашку.       — То есть я вообще не имею права решать, что делать со своими волосами?       — Не то чтобы не можешь, — ответил наркобарон, хмурясь. — Просто я буду тем, кто в конце примет последнее решение, так что пока ты можешь сказать всё, что думаешь об этом, но сомневаюсь, что это заставит меня передумать.       Если так, то зачем Минсоку вообще что-то говорить? Брюнет закатил глаза и закончил с кофе. Он подошёл к раковине, чтобы вымыть чашку.       — Может, тебя стоит даже покрасить.       — Прекрати пытаться превратить мои волосы в кошмар.       В конце концов, когда они вышли из пентхауса в середине дня, Минсок был вовлечён в процесс. Рабочие были высококлассными и профессиональными, и когда Лу Хань ушёл к своему собственному стилисту, Минсока потянули в кресло в другую кабинку. Он сел, на его плечи накинули накидку. Он ёрзал, пока не увидел, что парикмахер, Минсоку показалось, вернулась со всеми инструментами, что имелись в салоне.       — Гм... — начала она, неуверенная, как начать предложение. На обеспокоенный взгляд Минсока она просто улыбнулась.       — Господин Лу оставил мне инструкции с пожеланиями. Так что всё, что тебе нужно сделать — это расслабиться.       Расслабиться было последним, что он собирался делать.       Секретарь грыз свои губы, когда девушка наконец начала равномерно наносить краску по всей длине его волос, а затем потянула за кончики, чтобы убедиться, что все прокрашено. Он прошёл через всю процедуру — отбеливание, покраску, стрижку. Даже его брови были покрашены.       В конце всего этого когда-то тёмно-коричневые пряди волос стали почти пастельно-розового цвета, корни прокрашены чуть меньше. Его чёлка аккуратно спадала на лоб, слегка каскадом, чтобы не закрывать глаза. Минсок никогда в жизни не отбеливал волосы, и они никогда не были какого-либо другого цвета, кроме его натурального. (За исключением того раза в средней школе, когда девочки в его классе распылили на его волосы зелёным, но это было исключительно для школьного задания.)       Он смотрел на себя в зеркало, оплакивая свои старые волосы. Длина была идеальной, но розовый... почему розовый? Лу Хань думал, что это какая-то шутка?       Странно было наблюдать за тем, как стилист работает с его волосами, помогая гелем, чтобы зафиксировать волосы в немного взлохмаченном состоянии. Он задавался вопросом, как сильно испортились его волосы за то количество раз, которое ему пришлось пройти через отбеливание.       Он вздохнул, когда работа была закончена. С него стянули накидку, чтобы он мог встать. Он смахнул оставшиеся на воротнике волоски и потянулся за тонкой курткой, которую выбрал в качестве сегодняшнего наряда под стать холодной погоде. Внезапно он услышал знакомый голос.       — Что-то ты долго.       Он воздержался от раздражённого закатывания глаз и повернулся к наркобарону. Минсок уставился на него широко раскрытыми глазами, пытаясь не подавиться.       В конечном итоге причёска Лу Ханя тоже изменилась. Прежние каштаново-красные пряди теперь были очень тёмного коричневого оттенка. Даже темнее, чем предыдущий оттенок волос Минсока. Его волосы также модернизировали — подняли чёлку, чтобы открыть лоб, а остальные пряди раскидали в стороны. Причёска была лёгкой и обычной, но профессиональной во всех смыслах.       Наркобарон самодовольно улыбнулся на выражение лица Минсока. Он поднялся с плюшевого кресла, в котором ждал, и подошёл к сотруднику слишком близко.       — Тебе действительно идёт, — сказал Лу Хань тихим голосом.       Прежде чем парень успел сказать что-то ещё, секретарь прервал его, делая предупредительный шаг в сторону от босса.       — Сколько?       — Прости? — Лу Хань поднял бровь.       — Сколько это стоит? — разъяснил Минсок, доставая бумажник. Он был немного потёртым, и он увидел, как стилисты нагло поглядывают на него, но ему было всё равно.       Лу Хань улыбнулся, позабавившись.       — Разве это не мило с твоей стороны? Ты и за меня заплатишь? — директор засмеялся на свирепый взгляд Минсока. — Около 400,000 вон. Думаешь, можешь себе это позволить?       400,000 вон. Он задержится в оплате больничных счетов матери, но всё нормально. Он едва потратил миллион с прошлой зарплаты, так что он ни за что бы не позволил Лу Ханю платить за него, будто он бы каким-то избалованным ребёнком — или хуже, он мог выглядеть как какой-то сладкий мальчик.       Даже если технически он им был по договорённости с Лу Ханем, он хотел бы постараться не показывать этого на публике.       Он заплатил своей картой, оставляя чаевые, и стал ждать, пока Лу Хань расплатится и наговорится. Он побрёл к зеркалу, в страхе и с оттенком сожаления проводя пальцами по волосам. Они стали тоньше и легче, а гель смягчил их. Он надеялся, что такими они и останутся.       Его сожаления увеличились в десятеро, когда он и босс вернулись в машину, где на заднем сидении к нему начал приставать Лу Хань.       — Хватит...       Он отвернулся, стараясь не смотреть на наркобарона, когда рука потянулась к нему и пробежалась по волосам, растрёпывая чёлку, прежде чем жёстко схватиться и повернуть голову Минсока обратно. Он ахнул.       — Я не представлял, насколько хорошо ты будешь выглядеть, — сказал Лу Хань, всем телом прижимаясь к парню, пододвигая его ближе к двери автомобиля. — Мило.       — Не... не говори так! — зашипел старший, но вдруг начал заикаться, когда свободная рука Лу Ханя скользнула между его ног. Он беспокойно посмотрел на водителя, чувствуя себя обнажённым, но мужчина уже опускал разделитель между передними и задними сидениями.       Не то чтобы от этого ему стало лучше.       — Розовый идёт тебе, Минсок. Очень, — промычал Лу Хань, губами прослеживая путь вверх по шее секретаря и облизывая метку, которую он недавно поставил. Лу Хань без предупреждения запустил руку под рубашку Минсока, перед тем как стремительно проскользить вниз в штаны и нижнее бельё, хватаясь за член. Минсок покачнулся, его руки бросились к запястьям наркобарона. Его рот приоткрылся, возбуждение разлилось в животе.       — Что ты... !?       — Я просто думаю, стоит ли покрасить волосы в розовый и внизу — розовое сочетание, — дразнил Лу Хань, большим пальцем медленно потирая место чуть выше основания члена Минсока, пока пальцами обхватил ствол, пропуская его между ними в манящей манере, прежде чем сжать головку. Минсок ногтями впился в запястье наркобарона. Запах шампуня, лака для волос и одеколона смешались, Минсок прислонился к окну, одной рукой упираясь в дверь.       — Или, может, — Лу Хань продолжил домогаться, его губы щекотали мочку уха Минсока. — Мы можем просто избавиться от них. Сделаем тебя гладким только для меня.       Минсок почувствовал, как краснеет от этих слов. Его глаза закрылись, когда босс сжал его член немного сильнее. Он испустил небольшой, судорожный вздох, из-за которого окно перед ним запотело. Когда он открыл глаза, то увидел людей, стоявших на тротуаре — машина остановилась на красный свет.       В тревоге Минсок отпрянул, смутившись от того, что кто-то мог увидеть его, и упал в объятия Лу Ханя.       Наркобарон усмехнулся, зная о дилемме Минсока, но использовал эту возможность, чтобы втащить парня к себе на колени. Спина секретаря встретилась с грудью Лу Ханя. Стремительно младший расстегнул ремень розоволосого и пуговицу его брюк, быстро расстёгивая ширинку и сдёргивая брюки. Он использовал импульс тяги и приподнял Минсока, спустив брюки до середины его бёдер в два быстрых рывка.       Руки Минсока ухватились за бицепсы босса, крепко сжимая их, пока его слегка наклоняло от каждого рывка. Он сидел в неудобной позе на коленях Лу Ханя. Одной рукой босс обхватил его колени, подняв их вверх и держа у груди. С почти снятыми штанами его зад прижимался к промежности босса. Старший никогда не чувствовал себя более смущённым.       Он пытался что-то сказать, но вместо слов, всё, что вышло из его рта — что-то сродни застенчивого и неуклюжего скулежа. Босс крепко обхватил его ноги, ступни висели в воздухе. Другой рукой Лу Хань потянулся, чтобы схватить что-то из бокового кармана двери. Послышался отрывистый звук, прежде чем Минсок дёрнулся с удивлённым стоном — холодная жидкость потекла по его заду и яйцам. Лу Хань выдавил немного жидкости из флакона, который он вытащил, а затем закрыл и бросил на сидение рядом с ним. Его рука быстро зачерпнула стекающую смазку и начала растирать её у отверстия Минсока.       — Почему... почему вообще ты хранишь смазку здесь? — спросил Минсок, извиваясь и пытаясь высвободиться из захвата босса. Он сомкнул колени вместе, хотя из-за хватки Лу Ханя сделать это было сложно.       — Минсок, к этому моменту ты уже должен был понять, что я всегда подготовлен, — выдохнул Лу Хань с вожделением и проник пальцем внутрь, зажимая секретаря сильнее, когда он дёрнулся в его хватке. Розоволосый застонал от дискомфорта, слегка похныкивая, пока пытался говорить, мотая головой.       — Нет, не... не здесь, Лу Хань, — несмело пробормотал секретарь, шокированный их действиями с учётом их месторасположения. Лу Хань заметил, как старший смотрит в окно, и усмехнулся.       — Почему нет? Пусть они смотрят, — почти прошептал наркобарон, начиная двигать палец вперёд и назад. Не было похоже, что кто-то мог видеть, что происходит внутри, так как окна были полностью затонированы, но он не собирался говорить об этом Минсоку.       Пусть парень немного попаникует, испуганный и робкий, пока Лу Хань не заставит его потерять контроль.       Лу Хань продолжал просовывать палец, смазка помогала скользить в быстром темпе, не создавая много трения. Он не нажимал и не массировал Минсока внутри — только дразнил и имитировал быстрый и лёгкий трах, но даже это заставляло Минсока корчиться в его хватке. Его дыхание становилось неустойчивым, реагируя на малейшее движение.       Наркобарон ввёл второй палец, который быстро утонул — зад Минсока практически всосал его. Розоволосый покраснел, когда раздался противный влажный звук, смазка хлюпала у входа, и секретарь дёрнулся в хватке Лу Ханя. Его ноги напряглись, он хотел большими пальцами ног дотянуться до разделителя, чтобы упереться в него и вырваться из хватки босса, но безрезультатно.       Его крепко удерживали в неудобном и незащищённом положении. Независимо от того, как усердно он толкался или дёргался с руками, прижатыми к телу, темноволосый не двинулся с места.       Минсок сдержал сухой всхлип, когда пальцы проскользнули глубоко и задержались. Лу Хань немного повернул их и прижал к простате сотрудника. Это было нежное, лёгкое прикосновение — как раз в самый раз, чтобы почувствовать удовольствие, но не такое ошеломляющее, как привык касаться Лу Хань. Подушечки пальцев младшего медленно кружили над чувствительным комком нервов, потирая дразняще медленно. Минсок задрожал, его тело напряглось, а челюсть ослабла, и против его воли с губ сорвался стон.       — Ты хочешь этого, да? — больше утвердил Лу Хань, чем спросил. На его лице играла постоянная улыбка. Он нажал немного сильнее, и парень задрожал.       — Нет... — отрицал Минсок, хоть и слабо. — Не здесь...       — То есть, если бы не здесь, то ты хотел бы?       Минсок зажмурился, наклоняя голову в сторону от разочарования.       — Это не то, что я имел в виду!       Изнутри были люди, они наблюдали за ним. Водитель мог слышать всё — только факт того, что он подвергался подобным пыткам как раз в то время, когда был наиболее уязвимым, заставлял слёзы собираться у него на глазах. Он покачал головой, расстроенный своей реакцией.       Он вёл безуспешную борьбу. Его отверстие уже сжималось вокруг пальцев Лу Ханя, засасывая их и пульсируя — его тело привыкло к подобному больше, чем разум. К его стыду, его член уже полностью затвердел и намок у головки, пульсируя в такт его сердцебиению и желая к себе внимания. Его тело признавало прикосновения Лу Ханя, оно практически жаждало их. Страшно было осознавать подобное, и то, что убивало Минсока ещё больше — Лу Хань продолжал давить и засовывать пальцы внутрь него снова и снова. Его разум помутился.       Мысли становились всё тише, замещаемые звуком его стонов и спокойным ровным дыханием Лу Ханя у его уха. К тому времени как внутрь проскользнул третий палец, Минсок полностью расслабился в хватке Лу Ханя. Его голова наклонилась назад на плечо босса, пока он плыл по волнам удовольствия. Его глаза были мутными и в расфокусе, зрачки расширились — он подходил к краю всё ближе и ближе.       Смена позиции вывела его из ступора, и он издал удивлённый звук, когда Лу Хань вытащил пальцы и поднял его над собой. Он почувствовал, как рука Лу Ханя движется ниже его зада, и услышал звук расстёгивающегося ремня.       Минсок случайно заглянул в окно, автомобиль ехал вдоль по дороге не торопясь, будто ничего необычного не происходило.       — Ты впервые делаешь это так, не так ли? — послышался хрипловатый голос Лу Ханя. Минсоку потребовалось мгновение, чтобы понять, что босс спрашивает о позиции. Он ещё никогда не трахал старшего так. Обычно сеансы проходили в положении лёжа, где бы Лу Хань не захотел его взять. Это было по-другому, и когда он понял это, его сердце сильнее заколотилось в груди. Он нервничал.       Розоволосый почувствовал, как его тело приподнимают, как его спина скользит по груди босса, и как Лу Хань ослабляет хватку. Одна половина его брюк была грубо сдёрнута вниз, будто Лу Хань хотел полностью снять их с его ног, и в придачу его обувь. Он оставил вторую половину брюк, удовлетворённый возможностью быть в состоянии подхватить парня под колени и без усилия раздвинуть их, так как узкие брюки уже не мешали. Лишь наполовину одетый, Минсок широко раскрыл ноги. Он чувствовал, как член Лу Ханя прижимается к его подёргивающемуся отверстию, готовясь войти.       — Что скажешь — понемногу или весь сразу? — спросил Лу Хань дразнящим тоном. Минсок нервно всосал воздух, он был не в состоянии оторвать взгляд от того, что было между его ног. Он не мог хорошо видеть член босса из этой позиции, но тот факт, что он мог чувствовать его, знать, что Лу Хань ждёт, чтобы засунуть в него, заставил его щёки покрыться румянцем и член дёрнуться. Он прикусил губу, пытаясь стряхнуть спутавшиеся мысли. Ему это не нравилось. Он не должен был хотеть этого.       — П-понемногу, — запнулся он и услышал, как Лу Хань рассмеялся.       — Значит весь сразу.       Глаза Минсока расширились, когда Лу Хань озвучил слова. Он упёрся в руки Лу Ханя, пытаясь вырваться.       — Подожди... нет!       Лу Хань улыбнулся, расслабляя хватку на коленях Минсока, полностью насаживая его на член. Его член вошёл внутрь полностью одним движением. Минсок пронзительно выкрикнул и выгнулся. Его спина выгнулась в сторону от груди наркобарона, а руки потянулись вперёд — схватиться за что-нибудь, чтобы использовать в качестве поддержки, чтобы вытолкнуть себя вверх. Он начал хвататься за бока Лу Ханя, беспорядочные вздохи и стоны срывались с его губ. Его бёдра пошатывались, когда член заходил глубже, чем он когда-либо чувствовал. Он чувствовал, что член упирается в центр его живота — всего несколько дюймов до груди. Он не думал, что такое возможно. Он знал, что это невозможно — но он точно мог почувствовать это.       Лу Хань чувствовал, как тело Минсока дрожит. Его ноги практически вибрировали, а мышцы внутри спазмировали на вторжение, сжимаясь греховно туго. Лу Хань издал громкий стон, закрывая глаза и упиваясь тугой влажной жарой, которой стал Минсок. Он на мгновение замер, наслаждаясь тем, как растерянный парень извивается у него на коленях, полностью приняв в себя его член.       — Блять, так хорошо, — зашипел Лу Хань, носом упираясь в шею секретаря и вдыхая его запах. Он снова приподнял сотрудника вверх, медленно высовывая член, прежде чем ослабить хватку. Розоволосый начал двигаться на члене так же быстро и жёстко, как делал это в первый раз.       Минсок ещё раз выкрикнул. Он чувствовал, будто член босса проткнул его. Из-за этого ему стало некомфортно, и он начал дышать с одышкой, его тело подёргивалось, пытаясь приспособиться к незнакомой позиции. Наркобарон повторил действия, зад Минсока шлёпался о его бёдра. Голова старшего упала вперёд, и на этот раз он закричал ещё громче.       Лу Хань начал тянуть его и заставлял его опускаться вниз быстрее. На каждом толчке Минсок извивался всё больше и больше, его руки были плотно сжаты на груди. Он пытался идти в ногу с острыми уколами удовольствия, из-за которых его пальцы сжимались. В конце концов он откинулся на спинку кресла, его тело упёрлось в грудь Лу Ханя, а голова прислонилась к его плечу. Его руки поднялись над ним, сжимая босса за костюм.       — Лу... слишком... — умолял он, дрожа из-за очередного толчка. Он повернул голову и крикнул в шею Лу Ханя, полностью ошеломлённый.       — Ты можешь вытерпеть это, — ответил Лу Хань и повернулся, чтобы поцеловать лицо плачущего парня, губами прижимаясь к его вспотевшим бровям. — Просто расслабься и смирись, и тебе станет хорошо.       Минсок постарался расслабиться — на самом деле постарался — но на словах это было легче, чем на деле. Он не привык к такому — чувствовать, как что-то толкается в нём так глубоко. Даже если на самом деле это было не так, сама позиция вызывала в нём самые разные ощущения, и это разжигало его нервы и смешивало мысли. Он прерывисто вдохнул и с дрожью прокричал, когда Лу Хань снова вошёл в него.       Он напрягся, когда почувствовал, как машина рывком притормаживает на остановке. Это вернуло его обратно в сознание, и он осознал, где находится — водитель, людские глаза.       Секретарь снова уткнулся лицом в шею босса, скрывая ярко-красные щёки. Его губы раскрылись, прижимаясь к горячей коже перед ними, втягивая кожу в себя — так Минсок старался держать себя в руках и не стонать слишком громко. Лу Хань застонал от внезапного действия, начиная активно наклоняться вперёд каждый раз, когда Минсок приседал. Отрывистые звуки бесконечно срывались с его губ, приглушаемые шеей Лу Ханя. Удовольствие росло, и вскоре острые уколы стали менее неудобными и даже желанными, когда он приспособился.       Они двигались в устойчивом темпе, Минсок легко подпрыгивал на коленях Лу Ханя. Его тело полностью открылось ему. Стоны старшего звучали менее печально и с большим удовольствием. Его голос стал сладким и соблазнительным.       Наркобарон крепко держал Минсока, бёдра и колени которого с лёгкостью держались у его груди благодаря его гибкости — черта, которую босс высоко оценил. Он вошёл жёстче, их тела начали покачиваться, когда темп увеличился. Брюки Минсока собрались у его лодыжек от их грубых движений, едва держась на краю у его обуви. Пряжка ремня гремела от раскачивания, дополняя атмосферу их безумного секса.       Жадный до воздуха, Минсок отстранился от плеча босса, у которого нашёл утешение, пряча лицо, при этом с его губ немедленно сорвался громкий стон. Минсок был не в силах справиться с удовольствием, которое он чувствовал. Член Лу Ханя двигался как раз как нужно, и старший начал осознавать, что ему нравится эта позиция всё больше и больше — наркобарону даже не нужно было касаться его простаты.       — Я устал, — произнёс Лу Хань между своими стонами. Он замедлил темп, давая Минсоку осесть на его коленях. Они оба замолчали, тяжело дыша. Он медленно опустил ноги Минсока, целуя его в шею. — Ты можешь закончить сам? — спросил наркобарон. Он знал, что Минсок наслаждался, и не было сомнений, что он продолжит.       Он помог Минсоку расположиться так, чтобы он мог широко расставить ноги, сидя на коленях темноволосого, всё ещё повёрнутый спиной, но ноги поставив по обе стороны от Лу Ханя на сидение. Старший поставил руки на колени босса, чтобы сохранить равновесие в новой позиции. Он оглянулся на парня через плечо. Его веки были тяжёлыми от вожделения.       Директор наклонился вперёд, руками проводя по бокам Минсока и целуя его спину.       — Ты знаешь, что делать.       Минсок знал. Он никогда не делал этого прежде, но испытав, как хорошо он себя чувствовал после этого, как первоначальный дискомфорт прошёл, Минсок не сомневался, что сможет сделать это.       Он поднял бёдра, начиная медленно двигаться. Руки Лу Ханя обхватили его спереди, и он начал расстёгивать его рубашку и жилет, позволяя ткани повиснуть расстёгнутой. Это не заняло много времени, прежде чем розоволосый вернулся к предыдущему темпу. Минсок начал бесконтрольно стонать и кричать, отчаянно подпрыгивая на члене босса, и ногтями впиваясь в его ноги. Он вздрогнул, когда рука Лу Ханя легла ему на живот лёгким прикосновением, пальцами щекоча живот.       — Лу Хань... — простонал он.       — Нет, пока я не разрешу, — строго ответил Лу Хань. Приказ заставил его член пульсировать в возбуждении, ноюще, желая облегчиться. Но Минсок продолжал глотать рыдания и скакал быстрее, пытаясь возбудить босса ещё больше. Слюна начала скапливаться во рту, удовольствие было слишком приятным. Прежде достигаемая глубина была грубой, но теперь она была приятной, Минсок жаждал её. Он начал дрожать в конвульсиях, сжимая горячий пульсирующий член внутри себя ещё туже, что только увеличило трение и удовольствие. Бесконечный порочный круг к забвению — и теперь Минсоку было плевать на всё.       Было, пока Минсок не повернул голову, его горящая щека прислонилась к плечу, и он взглянул в окно. На тротуаре рядом с матерью стояла маленькая девочка, ожидая, пока загорится зелёный свет светофора. Автомобиль притормозил на перекрёстке, ожидая красного света, чтобы поехать дальше, и маленькая девочка, которой было не больше пяти лет, смотрела прямо на них.       Его бёдра остановились — он был в панике, унижение и стыд ледяной волной разбились внутри него. Он сел прямо, пытаясь вырваться, но из-за его внезапных резких движений наркобарон поместил свои руки ему на бёдра, удерживая парня в сидячем положении.       — Что ты делаешь? — запыхавшись, спросил младший. Он только втянулся, его хватка в раздражении усилилась.       — Она... она увидела... — лепетал Минсок, его дыхание было отрывистым, он паниковал. — Она увидела меня... она увидела нас...       Автомобиль снова начал движение, и Лу Хань понятия не имел, о чём говорит его сотрудник — ну, у него была кое-какая идея. Он потянул розоволосого обратно к своей груди, держа его близко, и медленно начал раскачивать его бёдра, пытаясь привести секретаря обратно в хорошее настроение. Казалось, это сработало. Жалкое хныканье сорвалось с губ работника.       — Никто не может видеть нас, Минсок.       — Она смотрела прямо на меня, она... — тихо плакал Минсок.       — Она не видела тебя. Никто не видел — ты же не думал, что кто-то может?       — Окна... — пытался возразить Минсок. Его голос застрял у него в горле, когда Лу Хань потянул его бёдра обратно вниз.       — Затонированы, Минсок. Никто не сможет увидеть тебя, — заверил наркобарон со вдохом нетерпения. Он заставлял парня двигаться, помогая ему быстрее оправиться на своих коленях, пока, наконец, Минсок снова не вернулся в прежнее положение — руки на коленях Лу Ханя, и начал подпрыгивать по своей воле, беспомощно постанывая, когда удовольствие накрыло его новой волной.       — Вот так, — похвалил Лу Хань с улыбкой, одобрительно поглаживая Минсока по спине. Они начали двигаться в отчаянном темпе до момента, пока секретарь не запрокинул голову, тяжело задышав, и не закричал.       — Хань... Хань... — умолял он. Лу Хань пальцами провёл сквозь окрашенные пряди волос Минсока, плотно сжимая их. Было просто невозможно не схватиться за них, пока работник наклонил голову.       — Ещё немного, — простонал Лу Хань. Он поднимал свои бёдра навстречу Минсоку, содрогаясь, когда гладкие стенки, крепко сжимающие его, желанно засасывали его член. Они были такими влажными и горячими, и они открывались так легко, пропуская внутрь, что казалось, будто Минсок полностью привык к его члену. Стенки сжались вокруг его члена, уже не сопротивляясь, когда Лу Хань входил — будто всё было только для него.       Наркобарон не смог сдержать стон при этой мысли — тело Минсока менялось для него и только для него, оно проглатывало его член без особых усилий.       Он кратко обдумал, что будет, если трахнет Минсока без предварительной растяжки и смазки, размышлял, как секретарь примет член в таком случае. Образ заставил его задрожать, его бёдра затряслись, и он прикусил нижнюю губу. Он провёл руками по внутренней стороне бёдер Минсока, мышцы которого задрожали от прикосновения.       — Давай, Минсок, — простонал он, будучи прямо на краю. Он удовлетворённо улыбнулся, наблюдая за тем, как спина сотрудника напрягается, тело замирает, а стенки сильно сжимаются вокруг члена. Ему не нужно было видеть, как Минсок заливает всё вокруг, так как чувствовал, как его тело оргазмирует на его члене. Крик старшего, полный удовольствия и блаженства, был музыкой для ушей Лу Ханя. Розоволосый кончал на разделитель между передними и задними сидениями, пачкая его в своей сперме. Несколько капель упало на брюки Лу Ханя.       Лу Хань не отставал, и под ритмично сжимающиеся мышцы Минсока, легко кончил. Он вонзил ногти в бёдра секретаря, кончая внутрь. Его бёдра рывками подёргивало, когда сперма выходила из него. Он протяжно простонал, когда наконец чувство высокого насыщения осело в его животе.       Он потянул ошеломлённого и запыхавшегося парня обратно в объятия, позволяя ему прильнуть к его груди, чтобы перевести дух. Он схватился за челюсть Минсока, наклоняя его голову в сторону, чтобы поцеловать в щёку.       — Мне даже больше не нужно прикасаться к тебе, чтобы ты кончил, хах, — сказал он с гордым и удовлетворённым тоном.       На маленький хнык расстройства Минсока, Лу Хань утешающе положил руку ему на живот. Они сидели так до конца поездки к зданию Lu Corporation. Член Лу Ханя всё ещё находился в Минсоке. Он вытащил его только тогда, когда они прибыли на место.       Минсок на удивление был послушен в его объятиях, он не двигался, чтобы отстраниться или оттолкнуть Лу Ханя. Секретаря оттрахали и приручили, и наркобарон воспользовался возможностью и прижимался к шее Минсока с всё большим количеством поцелуев, оставляя за собой несколько слабых отметок тут и там — так он отплатил за то, что секретарь оставил след на его собственной шее, пока он трахал его.       Минсок никогда прежде не брал на себя инициативу, чтобы оставлять после себя засосы, поэтому Лу Хань был немного удивлён и рад в то же самое время. Минсок падал всё глубже и глубже, и Лу Хань был самодоволен из-за чувства выполненного долга, растущего внутри него.       Он становился Лу Ханя.       Его Минсок.

***

      Они оба были всё ещё немного красными, когда прибыли в офис. Они поспешно оделись в машине, пригладили растрёпанные и влажные волосы, и немного поспорили по поводу состояния их одежды. Сперма Минсока капала на брюки Лу Ханя во время их наслаждений в машине, усеивая их небольшими пятнами, близко располагавшимися к промежности и внутренней поверхности бёдер. Минсок огрызнулся, что остаток дня у него будет продолжать капать из зада из-за Лу Ханя, потому что тот не потрудился вытащить член.       Аргумент в конечном итоге сработал против секретаря, когда Лу Хань торжествующе улыбнулся и сказал ему, что это горячо, и он обязательно будет делать так чаще. Он всё ещё пытался успокоить горящие щёки, когда они вошли в кабинет и поняли, что внутри был кто-то ещё. Человек встретил их у входа, учтиво поклонившись. Он был высоким — устрашающе. Минсок предположил, что он был такого же роста, как и Крис. Человек был строен, с длинными ногами, которые заставили бы завидовать любую модель. На нём был надет подогнанный по размеру чёрный костюм.       — О, ты на день раньше, — поприветствовал Лу Хань, поправляя пуговицы пиджака. Он подошёл к новичку, протягивая руку в знак радушия и представил себя. — Лу Хань, но думаю, ты уже знаешь. А ты, должно быть, Хуан Цзытао.       — Просто Тао, — ответил высокий парень, края его губ завернулись в небольшой улыбке, которая напоминала Минсоку кошачью.       — А, точно, назначенное кодовое имя и тому подобное.       — Гм, — прервал Минсок. Он знал, что ему не следует, особенно если этот Тао был клиентом, но Минсок прочитал каждый из файлов клиентуры Лу Ханя, и он знал, что было три разных человека с фамилией Хуан, два других с именем Тао, но абсолютно ни одного с подобной комбинацией фамилии и имени. Лицо Тао было ему незнакомо, и секретарь никогда не видел его прежде, даже мимо не проходил.       — Кто это, конкретнее? — спросил Минсок, и оба парня обратили на него своё внимание.       — А, я не говорил тебе. Минсок, это Тао — хорошо обученный личный телохранитель, которого я нанял. У меня обычно есть сотни в распоряжении, но так как на семью Чжан были пролиты сомнения, я решил, что лишняя безопасность не помешает, когда мы отправимся в Китай.       На этом голова Минсока поднялась.       — Ты собираешься в Китай?       — В течение следующих нескольких дней или около того, да. У нас назначена деловая встреча, которую нам нужно посетить.       Минсок дал этой информации устаканиться в голове. Повышенная безопасность, семья Чжан, деловая поездка в Китай. Поскольку Лу Хань возвращался на родину, у Минсока будет больше свободы подальше от глаз наркобарона. Он наконец сможет морально отдохнуть от всех стрессов, и, наконец, больше времени проводить с друзьями и матерью, не говоря уже о том, что будет меньше сеансов. Ему, возможно, придётся нянчиться с Чанёлем, но он смог бы справиться с этим, пока будет в состоянии игнорировать его.       Минсок почти что улыбнулся от мысли, что наркобарон будет вдали от него, пока его мозг не прокрутил их диалог ещё раз.       Минутку: у нас?