Empire State of Mind

— Минсок. При звуке своего имени, Минсок повернулся к боссу. Наркобарон подался вперёд, нежно проводя рукой по его щеке — интимный жест, из-за которого брюнет застенчиво отстранился. Рука Лу Ханя последовала за ним, двигаясь за шею секретаря. Он провёл пальцами сквозь короткие волосы на его затылке, а затем сжал. Обычно Минсоку было бы неудобно от такого рода контакта — воспоминания о председателе по-прежнему мелькали перед глазами. Внезапно он почувствовал тяжёлые руки Юнсяна на себе — но, как ни странно, он чувствовал себя нормально. Возможно, потому что это был Лу Хань — и Лу Хань обещал Минсоку, что он защитит его от своего отца — защитит Минсока. Он изо всех сил старался доверять боссу, особенно после того, что тот сделал. Лучше уж так, чем быть брошенным в логово к диким волкам. У него больше не на кого было положиться. Он мог научиться доверять Лу Ханю, особенно, когда тот прикасался к нему настолько нежно. Босс наклонился и прижался губами к его, успокаивая мягким мелодичным голосом, который Минсок в тайне любил. Брюнет наклонил голову и простонал в поцелуй, когда их губы раскрылись, и язык Лу Ханя проскользнул в рот. Внезапно его толкнули вниз — Минсок оказался на кровати. Рука, ранее находившаяся на шее, переместилась на горло и сжалась. В панике, брюнет дёрнулся, выпуская возглас удивления и растерянности. Почему? Почему Лу Хань делал это? Что происходит? Что он сделал? Когда Минсок поднял голову, чтобы посмотреть на босса, то замер, так как вместо того, чтобы увидеть черты лица Лу Ханя, он встретился с самодовольным выражением Юнсяна, губы которого скривились в усмешке. Нет... нет, это происходило не на самом деле... почему он... почему председатель... Минсок попытался закричать, но его голос звучал не громче шёпота. Председатель сел на него, толстые губы мазали по его незащищённой коже и целовали, оставляя за собой следы слюны, от которой кожу начало с отвращением покалывать. Он мотал головой из стороны в сторону, рыдая и пытаясь оттолкнуть мужчину прочь. Его руки не слушались, тело не двигалось. Он стиснул зубы и завопил от боли, когда жгучая боль между бёдрами вернулась. Снова... это происходило снова. Он переживал свой худший кошмар заново и никак не мог остановить его. Ему хотелось убить себя. Минсок проснулся с криком, его тело дрожало, покачиваясь от собственного веса, и парень упал с кровати. Минсок вздрогнул от паники и разлёгся на ковре с широко раскрытыми глазами, тяжело дыша и глядя в пустоту. Он вздрогнул, когда почувствовал холодные пальцы, касающиеся его руки, и повернул голову. Он увидел Лу Ханя, который смотрел на него сверху-вниз. Парень выглядел сонным, так как только что проснулся. — Минсок, — позвал он хриплым от сонливости голосом. — Ты в порядке? Брюнет глядел на босса ещё мгновение, а затем оглядел комнату. Он медленно сел, оглядывая помещение — они снова находились в гостиничном номере. Последнее, что Минсок помнил — они были в особняке партнёра Лу Ханя. Брюнет прижался к боссу в одном из салонов, а затем уснул. Как они вернулись обратно? И когда? — Забирайся в кровать, — сказал босс, и пользуясь моментом, чтобы восстановить координацию, брюнет кивнул и подтянулся, заползая обратно на кровать. Их глаза встретились снова, и воспоминания о кошмаре ошпарили его мозг, словно кипяток. Он сухо икнул, слёзы начали подступать на глаза, но у него не получалось отвести взгляд от Лу Ханя, лицо которого так просто превратилось в лицо Юнсяна. Он мог видеть отца Лу Ханя в чертах его лица. Наркобарон сел и потянулся, чтобы погладить руки Минсока. Парень оттолкнул босса и начал плакать. Брюнет закрыл лицо руками, горе и отвращение подавляли его, и слёзы начали скатываться по щекам, хотел он этого или нет. — Я так устал, — заикался Минсок, постоянно вытирая щёки. — Мне кажется, я не спал нормально уже очень давно— — Минсок... — начал Лу Хань, но секретарь тут же перебил его. — И каждый раз, когда я смотрю на тебя, я вижу его — ты не он, но я всё равно вижу. Я даже не могу кому-то позволить дотронуться до себя, иначе меня начинает тошнить. Я не знаю, как посмотрю в глаза своей матери... — всхлипнул Минсок, его голос начал повышаться из-за накатывающей истерики, и он начал плакать ещё сильнее. — Я даже не знаю, смогу ли хоть ещё раз обнять друзей... Я устал, и я ненавижу то, что каждый день мне хочется умереть... Я не могу с этим справиться... Я так устал, Лу Хань... — Тсс... Я знаю, — нежно проворковал Лу Хань. Он протянул руки, чтобы взяться за руки Минсока, поглаживая большими пальцами дрожащие конечности. — Всё в порядке, я с тобой. — Мне не нравится быть слабым... — несчастно всхлипнул брюнет. Он издал короткий звук, когда Лу Хань наклонился вперёд, нежно целуя его мокрые щёки — интимно. Наркобарон продолжал осыпать лицо Минсока медленными и мягкими поцелуями, касаясь носом его щёки и подбородка, из-за чего брюнет наклонил голову. — Я знаю. Всё в порядке, ты мне нравишься и таким. Ты можешь положиться на меня. Ты можешь полностью довериться мне, — успокаивал наркобарон. Это была правда — Минсок был упрямым и сильным, но Лу Хань любил слабого Минсока, которому нужна была его поддержка. Пока Минсок нуждался в нём — принадлежал Лу Ханю — наркобарон оставался доволен. — Нет... нет, я не могу... — пытался говорить брюнет, вытягивая свои руки из хватки Лу Ханя. — Я знаю... я знаю тебя, Лу Хань... ты говоришь так только потому, что наслаждаешься властью... но мне это не нравится. Я просто хочу, чтобы всё вернулось в норму... чтобы всё было как раньше, до того, как я был... — брюнет замолчал, и вместо того чтобы закончить предложение, покачал головой. — Тебе станет лучше, если Юнсян умрёт? — вдруг спросил Лу Хань и наклонился, проскальзывая между его ног и сокращая расстояние между их телами. Он осторожно положил руки Минсоку на бёдра, и на удивление, брюнет позволил ему. — Если я смогу ложиться в постель, не беспокоясь о его существовании... без мысли о том, что когда-нибудь он снова появится и сделает мне больно... да, — слегка кивнул Минсок. Он вытер слёзы с лица. — Это помогло бы... — Хорошо, — тихо произнёс Лу Хань. Когда Минсок убрал руки, Лу Хань наклонился и прижался к его лбу своим. — Тогда ради тебя я избавлюсь от него. *** — Господин, у нас неполадки со связью. Все линии передач оборваны. — Тогда почините их! — вскрикнул Юнсян и хлопнул рукой по столу. — Остановите того, кто бы не прорывался — не дайте никому обойти систему безопасности! Ну почему это случилось именно в этот день? Председатель страдал от похмелья с предыдущей ночи, когда после напряжённой встречи с сыном решил провести время с таким количеством девушек, с каким только было возможно. В его носу до сих пор было сухо из-за кокаина и, если прошлой ночью ему было весело, то на утро он поплатился страшной головной болью. А теперь появилась брешь в безопасности — все линии передач оборвали, и камеры, находящиеся снаружи здания, оказались бесполезными. Злоумышленник прорвался, и Юнсян был уверен, что он пришёл за ним. Не то чтобы он был совсем уж беспомощным — до сих пор у председателя при себе был сотовый телефон, и мужчина уже вызвал телохранителей. Он хотел убедиться, что никто не сможет попасть к нему в офис — кем бы злоумышленник ни был. Уже давно Lu Corporation не подвергалась подобному вторжению. Время было обеденное, так что тот, кто решил проскользнуть внутрь, с мозгами точно не ладил. Внезапно дверь в кабинет раскрылась, и Юнсян дёрнул головой, поражённый. — Я сказал никого не впускать! — Здравствуй, отец, — сказал Лу Хань, войдя внутрь. — Хань? Что ты здесь делаешь? Разве ты не видишь, что мы в состоянии чрезвычайной ситуации? У меня нет времени на... — председатель замолчал, глядя на сына и телохранителей, стоящих у дверей. Они не двигались — просто спокойно наблюдали за тем, как Лу Хань вошёл в офис. Краем глаза он заметил краткое движение и нырнул вниз, прежде чем сын успел выстрелить. Он выругался и схватил пистолет, который был спрятан под столом, и убедился, что оружие заряжено. — Я уже говорил, Юнсян, твоё время пришло. Я должен был убедиться, что все хвосты подчищены, прежде чем прийти за тобой. — Ты, лживая, трусливая блядь! — выкрикнул председатель, выглядывая из-за стола и целясь в сына. Лу Хань метнулся в сторону, прячась позади одного из офисных кресел. Рядом стоящий диван взял на себя удар и словил несколько пуль. — Эй, это не моя вина, что твоих сотрудников так легко купить. Они хотят видеть меня на вершине так же сильно, как ты хочешь, чтобы я пал. Они понимают, что пришло время перемен — долой старое, да здравствует новое. Юнсян вздрогнул, когда кусочек дерева откололся от стола совсем рядом от того места, где находилась его голова. Председатель прицелился снова, на этот раз чувствуя сильную отдачу пистолета, и выронил оружие из рук. Он потянулся за ним, не желая оставаться безоружным. — Ты предал меня! — сказал Юнсян и быстро встал — Лу Хань перед ним. Оба целились друг в друга в противостоянии. — Слишком смешные слова — особенно от тебя — ими просто так не бросаются. Ты получаешь по заслугам после всей той лжи, которая выливалась из твоего грязного рта, — телохранители, которые когда-то были его сотрудниками, вошли внутрь, нацеливая пистолеты на председателя. Юнсян был шокирован, но не убрал оружие, продолжая целиться сыну прямо в грудь. — Я сделал то, что должен был. — То, что должен был? Не пизди — мы оба знаем, что ты сделал это потому, что хотел уничтожить меня. Падение начинается в тот момент, когда ты позволяешь чувствам просачиваться в бизнес, хотя нужно не допускать подобного. И теперь я здесь, чтобы забрать то, что по праву принадлежит мне. — Ты думаешь, что всё это твое. Это не так, Хань — я дал тебе всё. У тебя нет никакого права. — Позволю себе не согласиться. Краем глаза Юнсян заметил, как один из телохранителей двинулся с места. Он быстро прицелился в мужчину и выстрелил ему прямо в грудь, а затем отскочил в сторону. Все остальные подорвались с места. Лу Хань выстрелил в председателя, сумев попасть в руку. Мужчина наставил ствол на сына. Наркобарон уклонился от дула пистолета и споткнулся, теряя равновесие. Юнсян побежал к двери, и Лу Хань быстро прицелился, но упустил цель. Он выругался, и телохранитель, путаясь в ногах, рванулся вперёд, возникая перед глазами Лу Ханя. — Чёрт возьми — поймать его! — огрызнулся директор и пнул лежащий рядом труп, вымещая на нём злость, и только после этого рванул следом. Председатель мчался по коридорам, отмечая, насколько было непривычно тихо — словно все верхние этажи были эвакуированы. Он не сомневался, что именно Лу Хань был причиной произошедшей чрезвычайной ситуации, поэтому все сотрудники спустились на основные этажи. Хотя, это только сыграло Юнсяну на руку — судя по тому, как много раз они промахнулись, телохранители стреляли в него не на поражение — что странно — и Юнсян свернул к аварийной лестнице. Он захлопнул тяжёлые двери, звук эхом пронёсся по небольшой площадке, и быстро побежал вниз. Предатели-телохранители следовали за ним по пятам и натыкались на перила, в спешке преследуя его. Юнсян выстрелил вверх и выругался, когда понял, что промахнулся, но это всё равно выбило телохранителей из колеи на какое-то мгновение. Юнсян не собирался спускаться до парковки, ведь, чем дольше он оставался, тем больше шансов у него было быть пойманным. Председатель пинком открыл дверь на седьмой этаж, несясь прямо к лифтам, пока телохранители отставали. К счастью для него, один из лифтов уже тронулся — десятый этаж, девятый этаж — Юнсян нажал на кнопку как раз вовремя, наблюдая за панелью, которая показывала текущее положение лифта — седьмой этаж — и оглянулся через плечо. Вместо того, чтобы быть встреченным одним из своих многочисленных сотрудников — или пустой кабиной, к своему везению — ему прямо по челюсти прилетело твёрдой пяткой обуви ударом с разворота. Под воздействием импульса, голова Юнсяна накренилась в сторону, и мужчина потерял равновесие, падая на пол. Послышался громкий лязг, когда Лу Хань ударился о стену, так как внутри было слишком мало места для подобного манёвра. Наркобарон выругался и зашипел от боли, а затем выпрыгнул из лифта. — Блять, никогда больше так не делай, — пробормотал себе под нос директор. Он попытался унять боль в лодыжке, а в это время его отец поднялся на ноги и резко ударил сына в лицо. Наркобарон отшатнулся в сторону, чувствуя, как ветер провизжал у него перед щекой от резкого удара. Даже получив ранение и истекая кровью, председатель не жалел энергии на удары, отказываясь проигрывать и показывать слабость. Похвально — но потеря крови и боль могут утомить даже быка, так что всё, что должен был делать Лу Хань — уклоняться и позволить отцу тратить всё больше и больше энергии. Лу Хань слишком поздно понял, что Юнсян слишком хорошо всё просчитал — он атаковал и двигался по кругу, отодвигая Лу Ханя в другую сторону, а затем спокойно поднял пистолет, который выронил. Именно тогда появились охранники, и Лу Хань быстро наклонил голову. Юнсян обернулся и вслепую выстрелил. Пуля попала в плечо одного из ничего не подозревающих охранников, а второй ринулся на Юнсяна. Председатель был загнан в угол. Пока Юнсян пытался решить, в кого целиться, Лу Хань воспользовался моментом и выбил оружие из рук отца. Председатель вздрогнул от удивления, и вовремя сообразивший охранник пригвоздил мужчину к полу. Юнсян боролся против его хватки, пытаясь вырваться. Лу Хань пнул его в желудок, выбивая воздух, и мужчина захрипел. Его прижали лицом в ковёр, а руки заломили за спиной. Лу Хань фыркнул, слегка запыхавшись после напряжённой хватки, и встал прямо. Он откинул назад пряди волос, спадающие на лоб, приглаживая их, а затем торжествующе улыбнулся. Наркобарон ногой отбросил оружие подальше на тот случай, если у мужчины появятся какие-либо идеи, и удовлетворённо пронаблюдал, как пистолет скользнул за пределы досягаемости Юнсяна. — Много лет назад ты научил меня, как получать то, что я хочу — получать то, что полезно для меня, несмотря на все жертвы, — начал молодой директор. — Я помню, как в меня вдалбливали, что я право имеющий, и что весь остальной мир и в подмётки мне не годится. И это правда, но ты забыл кое-что, — Лу Хань самодовольно улыбнулся и поднял ногу, а затем опустил её над головой отца, каблуком коснулся его щеки и наступил, словно мужчина был грязью. — Ты один из тех людей, находящихся у меня в ногах. Компания — моя, клиенты — мои, лидирующая позиция над нашим маленьким наркокартелем — моя. Не имеет значения, если ты — тот, кто дал то, что сейчас есть у меня — теперь всё это принадлежит мне. И я прослежу, чтобы все хвосты были подчищены до того, как я приступлю к работе. — Сукин сын... — сердито выплюнул Юнсян. Лу Хань убрал ногу и вздёрнул председателя на ноги. — Ну, ты не ошибся. Забавно, как тебе всё это аукнулось, — Лу Хань посмотрел в коридор, глядя на охранников. — Уведите его. Будьте осторожны — я не хочу, чтобы СМИ что-нибудь об этом узнали. — Ты собираешься убить меня, Хань? Собственного отца? — кричал Юнсян, пока его тащили к двери. — Ты не сможешь прожить без меня — ты не справишься с компанией без меня! — Убить тебя? Я тебя умоляю, — сказал Лу Хань, закатив глаза. — Я не сделаю ничего подобного. До того, как твоя жалкая жизнь закончится, у нас запланировано ещё очень много всего интересного. Молодой директор устало выдохнул, когда отца наконец увели. Он смахнул невидимую грязь с плеч и поправил галстук. Это было слишком легко. Очень много людей были готовы предать председателя. Лу Хань был взволнован и встревожен. Конечно, оставалось ещё много людей, к которым он не смог подобраться, так как они были верны Юнсяну, но число людей, которые лично пришли к Лу Ханю, полные отвращения и желания начать восстание, было намного больше. Не настолько, сколько сотрудников в этом здании, но всё же больше, чем Лу Хань мог себе представить. Наркобарон внезапно вспомнил о трупе, оставшимся в офисе. Если кто-нибудь зайдёт туда и обнаружит тело, то будет поднята тревога. Ничем хорошим это не закончится. По крайней мере, камеры безопасности были отключены, и Лу Ханю уже удалось вывести отца из здания с наименьшим риском появления случайных свидетелей. Ему нужно было поручить кому-нибудь уборку, которая должна быть завершена в течение получаса. Юнсян исчезнет — никаких следов, никаких свидетелей. Никто ничего не узнает. И пока все будут горевать и скорбеть о его исчезновении, Лу Хань встанет у власти, и Lu Corporation продолжит процветать. Ничто не остановит его. *** — Куда мы идём? — нервничая, спросил Минсок, когда Лу Хань вёл его по коридору незнакомого здания. Он по-прежнему был одет в пижаму — огромный безразмерный свитер с длинными рукавами и удобные шорты — когда босс внезапно сказал ему идти с ним. Наркобарон в спешке вывел брюнета из отеля — парень едва успел надеть шлёпанцы, прежде чем его вывели на улицу и повезли по ярко-освещённым улицам Пекина в середине ночи. Они подъехали к тёмному зданию заводского типа, которое выглядело давно заброшенным, но, несмотря на это, у фасада стояли охранники, поприветствовавшие Тао почтительным кивком — личного телохранителя, которого вызвали в качестве сопровождения Минсока и Лу Ханя. — У меня есть для тебя подарок, — ответил Лу Хань. Брюнет нахмурился — ответ был слишком расплывчатым. Подарок? Посреди хрен знает чего? Какого-то заброшенного здания? Секретарю было некомфортно. Он потянул руку назад. Хоть жёсткая хватка Лу Ханя не позволила их рукам разъединиться, наркобарон остановился. Он с озадаченным выражением лица взглянул на сотрудника через плечо. — Я хочу вернуться в отель, — кротко сказал Минсок. — Мне здесь не нравится. — Тебе понравится мой подарок, я обещаю, — успокаивал босс с милой улыбкой. Он шагнул вперёд, сокращая расстояние между их телами, и Минсок инстинктивно отшагнул назад. — Ты мне не доверяешь? — Не особо, нет... — прямо признался Минсок. — Ты пытался убить меня. — Я знаю... блять, и уже понял, что ошибался, доволен? Теперь я знаю, что ты не врал мне, и я больше никогда не буду сомневаться в тебе, — наркобарон наклонился, целуя брюнета в висок. Минсок отвернулся, поджав губы, и старался не обращать внимания на маленький трепет в своей груди от столь интимного жеста. — Я знаю, что ты честный, Минсок. Ты даже не представляешь, как сильно мне это нравится — ты никогда не предашь меня. Лу Хань словно превратился в абсолютно другого человека после того, как понял, что был неправ, убив свою бывшую девушку и неправ, пытаясь убить Минсока. Это до сих пор было странно — секретарь не привык к подобному поведению, независимого от того, что Лу Хань продолжал уверять, что говорит правду. Это не Лу Хань. Нет, этот мягкий и заботливый человек — не его босс. Что Минсок ненавидел больше всего, так это то, что его тело признавало внимание Лу Ханя и жаждало его мягких и нежных прикосновений. Когда Лу Хань наклонился для поцелуя, Минсок задрожал, и в его желудке что-то перевернулось. Все его мысли и чувства были подвержены хаосу из-за того, в каком психическом состоянии он находился. Брюнет не мог справиться с таким Лу Ханем — не сейчас — и изо всех сил старался понять, почему. — Просто... прекрати, — сказал Минсок и отошёл, глядя дальше по коридору. — Я пойду за тобой, просто... не веди себя так... Лу Хань вздохнул. — Послушай, я пытаюсь быть терпеливым. Сейчас ты не сможешь адекватно среагировать, если я потащу тебя силой, и последнее, что я хочу — оттолкнуть тебя, поэтому думал, что ты оценишь более доброжелательный подход, — объяснил наркобарон со вздохом нетерпения. — Ага, и это странно, — неловко ответил Минсок. — Ты хочешь, чтобы я снова был груб с тобой? — спросил парень и перенёс руку на запястья Минсока, крепко обхватывая и дёргая вперёд. Брюнет издал удивлённый звук и споткнулся, потеряв один из своих шлёпанцев и стараясь удержаться на ногах. Он посмотрел на босса с расстроенным выражением, и Лу Хань улыбнулся. — Я так и думал. Минсок не спорил, когда Лу Хань снова взял его руку, переплетая их пальцы вместе и поднося к губам, а затем целуя костяшки. Возможно, так было лучше — Минсоку могло повезти, и Лу Хань бы научился быть хорошим человеком. Минсок быстро надел потерявшийся шлёпанец и последовал за Лу Ханем, ведущим его по зданию. Они зашли в старый лифт, который издавал ужасные звуки, пока спускался, и брюнета охватила паранойя. Он потянулся к руке Тао, кончиками пальцев касаясь его ладони, и внезапно его потянули в сторону. Рука обернулась вокруг его плеча, в результате чего Минсок плотно прижался к боссу, который надёжно его приобнял. Брюнет почувствовал, как его щёки краснеют, и поднял одну руку, чтобы приобнять в ответ. Лу Хань был не очень хорош в намёках. Они наконец достигли нижнего этажа, и наркобарон снова ухватился за руку секретаря и потянул его за собой. — Здесь, — с улыбкой произнёс босс и указал на дверь. — Тао, оставайся тут с остальными. Высокий китаец кивнул головой и встал у двери, почтительно сложив руки перед собой. Он пронаблюдал, как босс и его секретарь вошли в комнату. Внутри было темно, но Минсок понял, что здесь происходит — в центре комнаты сидел крепко привязанный к стулу человек с мешком на голове. — ... Это то, что ты хотел мне подарить? — в недоумении спросил брюнет, глядя на босса. — Да. Я подумал, что тебе понравится — после всего, через что ты прошёл. — Лу Хань, нет... Я не... Мне не понравилось даже в первый раз, почему ты думаешь, я захочу сделать это снова? — раздражённо спросил секретарь. Он не мог поверить, что босс притащил его сюда в середине ночи, чтобы показать это. Во всяком случае, это только ухудшит его ночные кошмары. — О, но тебе понравится. Ведь сегодня к нам пожаловал специальный гость. Минсок замер. Он хотел спросить, кто — о каком ещё специальном госте говорил наркобарон, но молчал, так как язык во рту онемел. Его разум продолжал повторять одно конкретное имя, и хоть у Минсока была догадка, он не был полностью уверен. Неужели это именно то, о чём он думал? Он смотрел, как Лу Хань делает шаг вперёд к неподвижному заложнику и, перед тем как стащить мешок с головы мужчины, взглянул на Минсока с проницательной улыбкой. Это был Юнсян — кусок ткани был обвёрнут вокруг его рта, чтобы мужчина не имел возможности говорить. Он смотрел прямо на секретаря. Минсок отшатнулся, дыхание застряло в горле, и он начал задыхаться. Брюнет резко развернулся и побежал к двери, чуть ли не врезаясь в неё, и схватился за дверную ручку, но понял, что дверь заперта. Он всхлипнул, ударяя ладонями о дерево. — Откройте дверь! Выпустите меня — выпустите меня отсюда! — кричал брюнет. Когда кто-то положил руки на его талию, он чуть не закричал, и начал отбиваться. Босс едва увернулся от удара и сделал шаг вперёд, чтобы прижать секретаря к двери. Он положил руки ему на бёдра. — Эй... он не причинит тебе вреда. Он ничего тебе не сделает, — заверил Лу Хань. Минсок испустил сухой всхлип, качая головой, и слабо оттолкнул босса в сторону. Колени подогнулись, и секретарь сполз на пол — Лу Хань следом за ним. Он остановился у согнутых ног Минсока, успокаивающе касаясь рукой его щеки. — Выпусти меня... я не... я не могу быть здесь... я не хочу видеть его. — Я рядом, Минсок, всё будет хорошо, — произнёс Лу Хань с мягкой улыбкой и медленно поднял сотрудника на ноги. — Я привёл его сюда для тебя. Я сделаю с ним всё, что ты попросишь. Просто скажи — всё зависит от тебя. — Я... я не... — сбивчиво начал Минсок, не в силах составить связное предложение из-за спутавшихся в голове мыслей. — Всё, что захочешь, Минсок, — повторил Лу Хань, на этот раз тише. Минсок посмотрел через плечо босса, глядя на Юнсяна, который смотрел на него холодным взглядом, полным гнева. От этого взгляда у Минсока по спине побежала дрожь, и Лу Хань, словно читая эмоции брюнета, ободряюще обернул руку вокруг его талии, положив руку на поясницу, и потянул ближе. — Я просто... — Ты просто что? — Я просто хочу, чтобы он почувствовал... тот же ужас, что чувствовал я. — И что это был за ужас? — спросил Лу Хань, на губах которого начала появляться улыбка, когда сотрудник наконец начал говорить. Он прижался губами к его уху, пряча улыбку. Прежний Минсок никогда бы не попросил Лу Ханя о чём-то подобном — секретарь тонул. Тонул всё больше и больше в объятиях Лу Ханя, и в скором времени уже не сможет выбраться на поверхность. Эта мысль вскружила Лу Ханю голову. — Унижение... будто это никогда не закончится... жгучее унижение... мучительный, бесконечный, растущий страх, — медленно признался Минсок. В объятиях босса он перестал дрожать и расслабился. — Даже смерть кажется сказкой по сравнению с жизнью, в которой я помню, через что он заставил меня пройти. — Смерть — лучший способ убежать от любви, — сказал наркобарон. — Мы заставим его пройти через такой ужас, что он будет желать поскорее умереть. — Но Лу Хань, он... он твой отец... — Нет. Сейчас он простое препятствие. Когда моя мать ушла, она забрала отца с собой. Человек, находящийся в этой комнате — не мой отец, — сказал Лу Хань и отошёл от Минсока, подходя к Юнсяну. Минсок наблюдал, как босс принялся за работу. Он был жестоким — беспощадным и неумолимым. На это было больно смотреть. Брюнет снова сполз на пол, прижав колени к груди, и наблюдал. Пальцы рук и ног съёживались, когда Юнсян лишался своих ногтей. Он отвёл взгляд, когда Юнсян онемел — Лу Хань отрезал ему язык и смеялся, дразня мужчину и оскорбляя его. Впечатляющим было то, что Юнсян ни разу даже не пискнул. Он тяжело дышал, стиснув зубы, но отказывался кричать. Минсоку казалось, что они пробыли в этой комнате несколько часов, прежде чем он встал и подошёл к Лу Ханю, обхватывая своей рукой одну из его рук и нежно поглаживая её, пока их пальцы не переплелись. Минсок печальным взглядом смотрел на босса, глаза которого широко раскрылись, когда он посмотрел на брюнета. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что всё это оказывало слишком большое влияние на психику наркобарона, и на это было больно смотреть. — Достаточно... — сказал Минсок тихо, спокойно. — Нет, недостаточно. Этого далеко недостаточно — всё, через что я — ты — прошли... этого мало, — прорычал наркобарон, глядя на разбитое и окровавленное лицо отца. — Лу Хань... он почти без сознания, а ты— — Я что, Минсок? — кипел директор. — Если ты так сильно хочешь закончить это, тогда держи, — Лу Хань вытащил пистолет и сунул его в руки секретаря. — Сам и заканчивай. Брюнет смотрел на оружие в своих руках, чувствуя вес тяжёлого ствола в своих ладонях, и взглянул на Юнсяна. Председатель смотрел на него, тяжело дыша через нос. Ткань вокруг его рта была пропитана слюной, потом и кровью. Казалось, он вот-вот потеряет сознание, но всё же упорно старался держаться, наблюдая за сыном и его секретарём. Глядя на него, брюнета даже уколола жалость, но затем он вспомнил все ужасные вещи, которые председатель с ним делал. Теперь, вместо страха внутри него начал расти гнев. Минсок потянул затвор пистолета назад и услышал щелчок встающей на место пули. Он поднял пистолет, целясь Юнсяну в голову. Унижение, следы, обжигающие воспоминания — всё это подпитывало ярость, растущую внутри. И чем дольше он смотрел на мужчину, тем дальше отступали страх и ужас. Минсок опустил пистолет и выстрелил, пуля попала прямо в пах председателя. Кровь брызнула из брюк, и Юнсян наконец выпустил свой первый крик. Мужчина дёрнулся, потянув за собой ограничивающие его движения завязки, когда невообразимая боль охватила всё его тело. Без эмоций, секретарь бросил пистолет и прошёл мимо босса и кричащего председателя, роясь в инструментах, пока не заметил паяльную лампу, которую Лу Хань уронил ранее. Он вернулся к Юнсяну, прижигая рану и не обращая внимания на вопли и страдальческие крики мужчины. Минсок прижал паяльник к паху, и залитые кровью брюки Юнсяна практически расплавились в его открытой ране. Минсок отступил назад — он был доволен. — Теперь он больше никогда не сможет засунуть свой член хоть куда-нибудь, — холодно сказал брюнет. — Больно, да? — насмешливо выплюнул Минсок в лицо плачущего мужчины и бросил паяльник на пол. Когда он развернулся, то увидел, что Лу Хань смотрит на него — слегка удивлённый, его губы и глаза неподвижны. Когда наркобарон шагнул вперёд, Минсок на автомате поднял руки, обхватывая шею босса. Лу Хань прижался к его телу, и брюнет охотно наклонил шею, когда младший наклонился для поцелуя. Лу Хань схватил его тело, красными от крови руками обвивая талию Минсока и отчаянно целуя его. И как ни странно, секретаря это не беспокоило. Он дёрнулся, когда его потянули вперёд, но— Внезапно ему стало так хорошо. Они разъединили губы, тяжело дыша. Слюна натянулась в ниточку между их языками, а затем распалась. — Ты не хочешь убивать его? — спросил Лу Хань и наклонился снова, упираясь носом в щёку брюнета. Он целовал и кусал его подбородок, посасывая кожу, и был крайне удивлён действиями Минсока. — Нет... — ответил Минсок. Его глаза были закрыты, а уши заполняли влажные звуки губ, целующих его кожу, и беспомощные крики Юнсяна. — Ты сказал... что он испытает боль хуже, чем сама смерть — так что я не могу убить его. Я должен жить с тем, что он со мной сделал... И хочу, чтобы он сделал то же самое. — Как скажешь, Минсок, — произнёс Лу Хань с улыбкой и прижался губами ко рту секретаря, втягивая его нижнюю губу в рот. — Всё, что захочешь. Минсок задыхался, когда Лу Хань наконец отстранился. Сердце колотилось в груди. Наркобарон поднял паяльную лампу и отошёл, оставив Минсока стоять перед Юнсяном. Секретарь покраснел от стыда, когда понял, что он только что сделал — целовал Лу Ханя напротив председателя, даже забыв о том, что он был там. Он буквально снёс его член, а затем страстно целовал его сына, пока в крови бурлил адреналин. Всё пошло по пизде. И Минсок тоже. Брюнет застеснялся и отвёл взгляд в сторону — но это не имело никакого значения. Юнсян едва мог сосредоточиться, погружаясь и выныривая из беспамятства, пока боль продолжала потрясать его тело. Пот собирался у него на лбу, и мужчина выглядел таким несчастным. Поделом ему. Мстительно подумал Минсок. Через несколько мгновений вернулся Лу Хань, в руке держа инструмент, который, думал Минсок, являлся клеймом — конец металлического стержня плоский и формой, напоминающей сетку. Он светился золотым и оранжевым, раскалённый после того, как Лу Хань закалил его пламенем и жаром. Наркобарон передал его секретарю. — Уничтожь своих демонов, Минсок, — тихо сказал босс и встал позади старшего. Он улыбнулся, и улыбка коснулась края уха брюнета. — Заклейми его и шрамируй. Сделай неузнаваемым. Разрушь, сделай так, чтобы его лицо никогда больше не появилось перед тобой. Минсок посмотрел на плачущего человека, ноги которого подёргивались, пока маленькие струйки крови стекали между его бёдер и промежности. Глаза Юнсяна почти закатились, он моргал медленно и с задержкой. Поделом ему. Брюнет шагнул вперёд, приближаясь к главному герою его кошмаров. Теперь, вместо страха и ужаса он чувствовал только взволнованность — огромное желание поскорее с этим закончить. Он клеймил лицо мужчины, расплавляя плоть и деформируя её. Лу Хань подошёл к мужчине, чтобы поддерживать его голову ровно. Злая улыбка появилась на его привлекательных чертах лица, пока он смотрел, как отец корчится и кричит от боли от клейма, расплавляющего его лицо. Три раза Минсок прижал клеймо к лицу Юнсяна, и каждый раз в новом месте. Он остановился только тогда, когда убедился, что председателя больше невозможно узнать. Брюнет бросил клеймо и отвернулся от мужчины, который потерял сознание. Его руки дрожали, дыхание выходило короткими рывками. Босс подошёл к нему, нежно обхватывая лицо и тёплыми губами целуя его веки. Он мог почувствовать улыбку Лу Ханя на своей коже. — Хорошо... ты справился очень хорошо, — хвалил Лу Хань между мягкими поцелуями. Минсок крепко схватился за руки наркобарона и наклонил голову для заслуженного поцелуя. *** После этого они молча вышли из здания — Лу Хань уводил Минсока прочь, крепко держа его за руку. Телохранители также молчали, и секретарь не мог не заметить, что Тао держится дальше, чем обычно. Он не мог винить его — то, что они сделали с Юнсяном, было ужасно. Вся мораль выскользнула из его головы, когда он увидел лицо своего насильника, и ему не хотелось больше ничего, кроме как облегчить свои страдания — отомстить за ужас, который мешал ему не только спать, но и жить. Он позволил боссу проникнуть в самые тёмные уголки своего разума, раскрывая зловещие желания, о которых он думал много раз, и самое ужасное, что Минсок не чувствовал даже толику сожаления. Юнсян получил то, что заслуживал. Лу Хань сказал, что отправит председателя работать в одну из его собственных метамфетаминовых фабрик, где он будет вынужден находиться рядом с прочими контрабандными рабочими и доживать остаток своей несчастной жизни, ухудшаемой химическими веществами лаборатории и людьми, которые будут стремиться причинить ему страдания, избивая его. Они-то как следует отплатят Юнсяну за свои собственные. Судьба хуже, чем смерть — лучше уж покончить жизнь самоубийством. Лу Хань поднял Минсока на руки, когда они вернулись обратно в отель. Их губы встречались снова и снова. Они аккуратно легли на кровать, Минсок широко расставил ноги и наклонил голову для более глубокого поцелуя. Он постанывал от удовольствия, когда посасывал язык босса. Лу Хань переместил руки на ягодицы секретаря, туго стягивая ткань шорт. Он массировал и разминал плоть пальцами, губами глотая стоны брюнета, и даже не потрудился перевернуть парня на спину, прижав к кровати. Даже если Юнсян больше никогда его не потревожит, воспоминания были по-прежнему живы, и доказательством этого был нерешительный взгляд Минсока, когда они оторвались от поцелуя. Младший слизнул слюну, сверкающую под нижней губой сотрудника, и продолжил лениво поглаживать его ягодицы. Он возбудился при виде Минсока, такого слабого и сломленного. Он делал всё, что хотел Лу Хань — сдавался. Минсок падал, погружаясь всё глубже — прямо в руки Лу Ханя. Когда-то он был таким упрямым и сильным, но теперь казался обнажённым — открытой книгой — Лу Хань слушал и выполнял все его тёмные желания. Даже сейчас Минсок не мог отвести взгляд. Лу Хань знал, что за его полузакрытыми глазами и вспыхнувшими щеками скрывается возбуждение. Брюнет не сопротивлялся, когда парень засунул руки ему в нижнее бельё, плотно сжимая ягодицы, а затем раздвигая их. Минсок вздохнул, кусая губы, и выпустил стон. Брюнет начал двигаться, вращая бёдрами и касаясь босса. Конфликтующие эмоции заполняли его разум, и щёки становились всё более красными. Лу Хань знал, что Минсок по-прежнему был не уверен, но также он знал, что брюнет хотел этого. Ещё немного — он хотел, чтобы Минсок сдался, хотел, чтобы секретарь позволил ему взять его тело под контроль. — Скоро всё пройдёт, — прошептал Лу Хань и обнял Минсока за талию, полностью притягивая его к себе, а затем приподнимая, чтобы брюнет почувствовал толчки его бёдер. Секретарь содрогнулся, сладко постанывая от удовольствия, разливающегося в животе. — Просто позволь мне — я сделаю всё как можно лучше. — Лу Хань... — хныкал Минсок, сидя на коленях босса. Его тело содрогалось с каждым жёстким толчком бёдер наркобарона. Другой рукой Лу Хань скользнул по его животу, потянув одежду и обнажая кожу. Смущённый, Минсок прижался щекой к груди босса, выпуская небольшие и тихие стоны, пока его член полностью не встал. Пальцы Лу Ханя скользили между его ягодиц, прижимаясь ко входу и дразня отверстие. Когда его тело задрожало, воспоминания о ночи в казино попытались возродиться. Но всё, что мог увидеть Минсок — деформированное лицо Юнсяна, до сих пор шипящее и дымящееся от клейма — и брюнет вздохнул. Юнсяна больше не было. Сейчас его обнимали руки Лу Ханя — и Лу Хань всегда делал ему приятно. Брюнет приподнял тело, поставив руки на кровать по обе стороны от наркобарона. — Смазка... — растерянно сказал он. Лу Хань дёрнул свитер парня вверх, толкая ткань к груди, и поднял голову, смыкая губы на медленно затвердевающем соске парня. Минсок отпрянул со вздохом. Он был готов убежать, когда рука Лу Ханя легла на его талию, удерживая на месте. Босс продолжил раскачивать свои бёдра. Удовольствие затуманило ему голову вместо дискомфорта, и Минсок наклонил голову в сторону, застонав, когда зубы Лу Ханя коснулись его груди. — На тумбочке, — запоздало ответил Лу Хань. Брюнет потянулся к тумбочке возле кровати, и наркобарон воспользовался моментом, чтобы стащить шорты и нижнее бельё Минсока вниз на его бёдра. Он потянул одну сторону вниз до колен, и Минсок приподнял ногу, позволяя Лу Ханю стащить оставшуюся ткань. Брюнет сел обратно, в руках держа маленький флакон со смазкой. Рукой Лу Хань ласкал его член, большим пальцем поглаживая обнажённую кожу, и улыбался. — Я удивлён, что ты согласился, — сказал Лу Хань. — Ты мог отказаться... и теперь это так приятно. Мягко и... чисто. У Минсока перехватило дыхание, когда Лу Хань продолжил дразнить его. Рука босса скользнула на бёдра, но наркобарон не касался его члена намеренно. Он продолжал чувствовать его мягкую обнажённую кожу — Минсок согласился на это, когда они были в салоне. Одна только мысль об этом возвращала воспоминания о том, настолько болезненным был процесс, но теперь, когда Лу Хань прикасался к нему, нежно поглаживая и посылая покалывания по коже, он понял, что боль того стоила. Минсоку нравилось чувствовать прямой контакт при соприкосновении кожи с кожей. Босс выхватил флакон со смазкой из рук секретаря. Всё было просто — Минсок уже привык к этому, привык к прикосновениям пальцев босса. Влажная от смазки, рука наркобарона переместилась к его ягодицам, палец поглаживал содрогающееся отверстие, а затем вошёл внутрь. Лу Хань дразнил его, толкая внутрь только подушечку пальца, и брюнет стиснул зубы, толкаясь бёдрами. Он издал удивлённый звук, когда бёдра Лу Ханя снова начали двигаться, касаясь о его член в то же самое время, когда палец скользнул внутрь по самые костяшки, и отверстие Минсока с нетерпением приняло его в себя. Наркобарон двигался не спеша, позволяя брюнету привыкнуть сначала к одному, затем двум и трём пальцам. Лу Хань приподнял голову, чтобы поцеловать Минсока, и тот легко опустился вниз — их языки встретились раньше, чем губы. С тремя пальцами внутри отверстия и языком Лу Ханя во рту, Минсок жаждал проникновения всё больше и больше. Прошло уже много времени с тех пор, как он хотел этого. Его последний секс был настолько ужасным... страшным, противным. Но Лу Хань сказал, что сделает всё как можно лучше. Лу Хань сотрёт чужие прикосновения, очистит его тело. Где-то в глубине сознания что-то шептало ему — голос говорил ему, что он уже был грязным, что больше не было никакой надежды. Он стал монстром. Его душа была тёмной. Он попадёт в ад. Для Минсока больше не было никакого спасения. Но разве это что-то значило, когда благодаря Лу Ханю он чувствовал себя так хорошо? Он смывал прочь красный и заменял его— чёрным. Минсок закричал, извиваясь, когда пальцы Лу Ханя прижались к его простате. Бёдра затряслись, и из члена потекла смазка. Наркобарон снова и снова повторял свои действия, отчего конечности Минсока дрожали, а тело счастливо приветствовало тёплое удовольствие. Вина в груди не съедала его — он чувствовал себя хорошо. Он прижался к груди босса, который подводил его всё ближе и ближе к оргазму. Лу Хань в последний раз коснулся его простаты и отстранился. Пальцы начали выскальзывать с влажным звуком, и Минсок сжал их, не желая отпускать. Лу Хань переместил руку с талии брюнета на его шею и наклонил голову для медленного поцелуя. Он чувствовал, как губы Минсока дрожат, как вырываются короткие звуки, и улыбнулся, так как ему удалось развратить его. — Хочешь, чтобы я продолжал? — спросил Лу Хань и переместил руку вниз между их телами, расстёгивая брюки и вытаскивая член. Он гладил его до тех пор, пока тот не встал полностью, частично покрытый оставшейся на его руке смазкой. Он улыбнулся шире, когда Минсок потянулся вперёд, мягкими губами проводя по подбородку и челюсти Лу Ханя. Его трясло от возбуждения, и он кивнул, чувствуя себя комфортно. Кроме того, он контролировал процесс, так как был сверху. Даже когда руки Лу Ханя направляли его, он не чувствовал себя запертым в клетке. Лу Хань подвинул его бёдра, направляя на свой член, и прижался им к отверстию. Минсок задрожал, сердце ушло в пятки на несколько секунд, но затем Лу Хань поцеловал его, выпуская вздох в губы, и потёрся головкой члена о вход. Он не двигался дальше, и Минсок понял, что ему нужно делать. Он отодвинулся, отстраняясь от поцелуя, и прикусил губу, наклонив голову вниз, а затем сел на член Лу Ханя. Головка была прижата к отверстию и, прежде чем проскользнуть внутрь, она встретила краткое сопротивление. Минсок вскрикнул, когда член вошёл внутрь, его локти согнулись, и он наклонился ещё сильнее, позволяя длине заполнить себя. Он запрокинул голову, выпуская громкий, короткий стон, когда член вошёл наполовину. Его бёдра задрожали. — Так хорошо, чертовски туго, — простонал Лу Хань, лаская бёдра секретаря. — Продолжай, ты хорошо справляешься. Минсок икнул, извиваясь на бёдрах, и вжался коленями в кровать, прежде чем позволить члену войти дальше. Он приоткрыл рот, дыша без остановки, и вся длина оказалась внутри. Минсок прижался к груди Лу Ханя. Постанывая, брюнет сел на коленях босса, пытаясь приспособиться к чувству наполнения. Приятное тёплое удовольствие растеклось внутри живота, и он сжал член внутри себя. — Я не... я не думаю, что смогу... — вздохнул Минсок, начав сомневаться. — Ты сможешь, — настаивал Лу Хань, рукой поглаживая бёдра брюнета. — Не думай ни о чём другом — только обо мне. — Лу Хань... — простонал Минсок, закрывая глаза, и с дрожью вздохнул. Он протянул руку вниз, хватаясь за пальцы Лу Ханя, и наркобарон взял его за руки. Минсок сжал их, тяжело дыша, и его разум помутился. Секретарь медленно двигал бёдрами, чувствуя, как член босса двигается внутри, и тихо постанывал. Наркобарон не двигался — не принуждал его ни к чему. Он лежал, позволяя брюнету двигаться на его коленях, и держал его за руки, улыбаясь — Минсок покраснел в лице, пухлые губы приоткрылись, выпуская робкие звуки. Лу Хань позволил секретарю воспользоваться им как секс-игрушкой, довольствуясь тем, что Минсок наслаждается. В конце концов Минсок начал легко подпрыгивать, и с каждым нажимом он выпускал тихие стоны. Брюнет приподнялся, пользуясь помощью рук Лу Ханя. Сначала он двигался медленно, а затем увеличил темп. Он подпрыгивал всё быстрее, толчки становились более жёсткими, а стоны громкими. Каждая тяга посылала приятную дрожь, бегающую по спине. Лу Хань наблюдал за этим с ленивой улыбкой и сам начал постанывать, так как Минсок становился всё более ненасытным. То, что начиналось как маленькие робкие движения бёдрами, закончилось полным подъёмом тела. Брюнет стонал и поднимался всё выше, его бёдра уже начали трястись от напряжения. Минсок убрал руки, кончики пальцев были практически белыми от того, как сильно он сжимал руки Лу Ханя, и поместил их на живот наркобарона. Он наклонился вперёд, всхлипывая при движении, и опустил бёдра вниз. От силы толчков дыхание Лу Ханя дрожало, он застонал и перевёл свои руки на колени сотрудника, поглаживая кожу и плотно сжимая её, чтобы удержаться от движений. Минсок стонал, закрыв глаза. Его ресницы намокли от слёз. Он сдерживал голос, покусывая нижнюю губу. Брюнет поднялся выше, растягивая отверстие, и снова сел на член Лу Ханя, опуская бёдра. Он отрывисто дышал через нос, выдавливая воздух из лёгких и задыхаясь. Он нетерпеливо трахал босса, чувствуя, как тепло в его желудке все туже и туже завязывается в узел, подгоняя его ближе к краю. Минсок открыл глаза, глядя на босса. Волосы Лу Ханя лежали на подушке — мокрые и спутанные. Его лицо также покраснело, веки подрагивали, и он дышал так же тяжело, как и Минсок. Опьяняющее зрелище, от которого секретарь не смог не приоткрыть рот и выпустить сдавленный крик. Наркобарон улыбнулся и переместил руки на бёдра Минсока, сжимая их. Брюнет размышлял, о чём же думает босс, так как его улыбка была слишком озорной. — Кончай, — внезапно сказал он. По команде, услышав твёрдый голос босса, Минсок почувствовал, как его тело заполняется теплом и холодом одновременно, и странная интенсивная волна удовольствия наполняет его — начинается у кончиков пальцев и бежит вверх по спине. Он сжал отверстие, закатывая глаза, прежде чем плотно закрыть их, и припал к телу босса, содрогаясь от конвульсий. Он закричал, кончая. Его ноги задрожали, пока он пытался справиться с мощными толчками удовольствия. Он рыдал, глотая воздух, и закричал ещё громче после второй волны удара. Из члена вылилось ещё больше спермы. Стенки пульсировали вокруг члена Лу Ханя, подёргиваясь и пытаясь справиться с оргазмом. Когда судороги наконец прошли, Минсок глотал воздух, лёжа на груди босса, пока его голова кружилась. Бёдра и ноги всё ещё подёргивались, а член Лу Ханя пульсировал от случайных судорог внутри. Наркобарон рукой провёл по мокрой спине Минсока и поцеловал его в лоб, пока пальцы поддразнивали растянутое отверстие. — Кажется, твоё тело хорошо приспособилось, — хрипло произнёс Лу Хань, его голос был буквально пропитан похотью. Минсок только хныкнул в ответ, всё ещё не оправившись после оргазма. Он поднял голову и потянулся к губам Лу Ханя, желая ласки. Наркобарон с радостью дал ему то, чего Минсок хотел, и мягко поцеловал его, награждая за то, что он так внимательно слушал. Лу Хань обнял брюнета, прижимая ближе к себе, пока они целовались, и позволил Минсоку оправиться. — Ты всё ещё можешь продолжать? — поддразнивающе спросил Лу Хань, когда отстранился, целуя заплаканные щёки Минсока. Брюнет невнятно промычал, по-прежнему неспособный формировать связные предложения. — Давай, — уговаривал Лу Хань и начал аккуратно двигать бёдрами, раскачивая парня на члене. — Продолжай. Брюнет щекой прижался к боссу, сжимая его рубашку, и медленно поднял бёдра, дрожа от того, что сверхчувствительное тело было охвачено сладким ощущением влажного трения. Он отодвинулся назад, голос застрял у него в горле, когда член Лу Ханя наполнил его. Минсок тихо хныкнул. — Хороший мальчик, — похвалил Лу Хань, сжимая бёдра секретаря и помогая ему двигаться. Лу Хань двигал своими бёдрами навстречу каждому толчку Минсока, заполняя его до краёв и убеждаясь, что парень принял в себя всё до последнего дюйма. Они двигались медленно и томно в течении первых нескольких минут, так как наркобарон знал, что что-то большее сведёт брюнета с ума. К тому же, они уже давно не занимались этим, так что Лу Хань хотел потянуть время. Он хотел выдавить из себя всё, что только мог. Он улыбнулся, когда почувствовал, что член Минсока медленно твердеет, и потянул его бёдра вверх, увеличивая темп. От смены темпа секретарь застонал, и вскоре начал охотно двигать свои собственные бёдра быстрее и жёстче. Наркобарон позволил Минсоку держать свой темп и поместил руки на его бёдра, сжимая плоть. Брюнет начал двигаться ещё более жёстко. Лу Хань наполнился гордостью и восторгом от того, что бёдра Минсока вернулись к тому же отчаянному темпу, который они держали прежде. Секретарь громко стонал, его ноги дрожали. Он заставлял себя двигаться, несмотря на усталые и измученные конечности. Их тела встречались быстро, отверстие Минсока теперь без усилий принимало в себя член Лу Ханя — смазка сделала своё дело. Непристойные звуки влажного члена, выходящего из отверстия, сопровождались стонами. Кровать тряслась от их отчаянных движений. Лу Хань толкался вверх, стукаясь о бёдра Минсока и подводя его ко второму оргазму. Минсок кричал, его стоны вырывались в виде воплей. Он дрожал, тело было перевозбуждено, а член продолжал задевать чувствительные нервы. Брюнет перестал двигаться, и босс взял на себя инициативу. Не то чтобы Минсок мог двигаться, ведь его конечности были зафиксированы на месте, и всё, что он мог делать — снова и снова принимать в себя член босса. Его тело горело, а желудок сворачивался всё туже. Кончики ушей были ярко-красными, и парень уткнулся лицом в шею Лу Ханя, слыша, как тот громко и безудержно стонет. Лу Хань схватил секретаря за бёдра, раздвигая их, и начал двигаться ещё более отчаянно, пытаясь догнать свой оргазм. От каждого жёсткого толчка Минсок задыхался, воздух выходил из его рта рывками, и тело тряслось от силы движения бёдер Лу Ханя. Он задыхался, потеряв голос, потеряв самого себя. Его зрение помутилось, и перед глазами распростёрлась темнота. Наконец наркобарон громко вскрикнул, потянув бёдра Минсока вниз и заставив его сесть. Он кончал, сжимаемый тугими и горячими стенками. Он толкнулся ещё несколько раз, втягивая воздух сквозь зубы, пока переживал свой оргазм. Разум Минсока помутился, зрение расфокусировалось, и он получил свой второй за ночь оргазм, когда почувствовал тепло, распространяющееся внутри него. Всё его тело снова начало вибрировать от интенсивности получаемого удовольствия. Он молчал в течение короткого мгновения — неспособный дышать — а затем начал хватать воздух ртом, и в конце вскрикнул. Его член слабо дёрнулся, тело задрожало, и остатки спермы вылились наружу. Босс шептал ему — хвалил его, успокаивал, и раскачивал бёдра, помогая пережить оргазм. Брюнет испустил слабый крик и припал к груди босса, невольно дёрнувшись. Минсок едва мог дышать. Он ртом хватал воздух, содрогаясь от каждого движения члена, всё ещё находящегося внутри него. У него даже не было сил, чтобы скатиться на кровать, и он недовольно захныкал. — Тсс, всё в порядке, — сказал Лу Хань, гладя тело Минсока. Секретарь мог услышать улыбку в его голосе. — Мы ещё не закончили. *** Когда Минсок проснулся от своих неизбежных и повторяющихся кошмаров, он ожидал, что будет середина ночи. Он вздрогнул, когда вместо темноты его глаза встретили солнечный свет, выглядывающий из-за штор. Он проспал всю ночь? Не может быть. Секретарь попытался сесть, но вздрогнул и застонал, так как ужасная боль пронзила его спину и талию. Ведь точно — Лу Хань и он провели целую ночь вместе. Минсок покраснел, когда вспомнил всё, что произошло. Он потерял сознание в какой-то момент, плача от того, что его конечности ослабли настолько, что у него даже не было сил протестовать, пока наркобарон безжалостно двигался в нём. Было больно, но в хорошем смысле, и из-за оргазма Минсок отрубился. Когда он пришёл в сознание, то уже лежал на боку, а Лу Хань трахал его сзади, приподняв одну ногу. Одна только мысль заставила секретаря натянуть на лицо одеяло, сожалея обо всём. Он не знал, почему они зашли так далеко — это просто случилось. И если говорить на чистоту, Минсок вовсе не хотел, чтобы Лу Хань останавливался — наркобарон заставил его забыть, заставил его думать только о себе и ни о чём больше. Он сделал именно то, что обещал. Холодная рука скользнула по руке брюнета, и его тело автоматически вздрогнуло, свернувшись от прикосновения. Когда он опустил одеяло вниз, чтобы посмотреть, кто его трогает, то увидел сонно смотрящего на него Лу Ханя. Лучи солнца ласкали его кожу, отчего он будто светился, и секретарь расслабился. Наркобарон потянулся вперёд и подтянул Минсока к себе. Он услышал, как Лу Хань устало застонал, когда потянул его ближе. Брюнет чувствовал исходящее от тела босса тепло, которое служило контрастом его холодным рукам. — Блять... — пробормотал Лу Хань, его рука лениво приобняла тело Минсока. Брюнет с любопытством наблюдал, как наркобарон изо всех сил старается проснуться. Он не привык видеть босса таким ленивым, так что воспользовался возможностью понаблюдать. Это длилось несколько добрых минут, но в конце концов младший перевернулся, выпуская брюнета из своей хватки, и сел, руками потирая лицо. Солнце заливало комнату светом, и Лу Хань сонно моргнул. Он вздохнул, поднимаясь с кровати. — Вставай. Нам нужно собраться и поесть. Сегодня мы возвращаемся в Корею, — пробормотал темноволосый, зевая, и переступил порог ванной комнаты. — Сегодня? — спросил секретарь оттуда, где всё ещё лежал. — Мм, — утвердительно промычал наркобарон. — Слишком много дерьма случилось с тех пор, как мы сюда прилетели, и хоть это мой родной город, я действительно больше не хочу здесь оставаться. Я хочу поторопиться и вернуться в свою квартиру в Сеуле. Кроме того, лучше убраться отсюда, пока исчезновение моего отца не всплывёт, и СМИ не попытаются до нас добраться. Я разберусь с этим только по возращению в Корею. В ванне зашумел душ, и Минсок медленно поднялся, морщась и стискивая зубы — его тело протестовало изменению положения. Он глубоко вздохнул, борясь с болью в бёдрах, и медленно сполз с кровати, заставляя себя встать на ноги. Он согнулся, словно пожилой человек, и потёр нижнюю часть спины, пытаясь выпрямиться. Было больно — его тело стало жёстким, но в то же время он чувствовал себя обновлённым. Он обнял себя, руками прикрывая грудь, и посмотрел на тело. На его бёдрах виднелись слабые следы и небольшие синяки от пальцев босса, и один или два засоса на груди — но в остальном он был чист. На его запястьях больше не было уродливых фиолетовых полос, никаких следов на его руках и ногах от тяжёлых рук, и его шея не чувствовала, будто кто-то хочет сжать её до смерти, пытаясь оторвать голову. Он был чист — на его теле были следы, но все их оставил Лу Хань. Он стёр прошлое. Юнсян и его прикосновения до сих пор плескались у краёв его разума, но он мог сказать, что всё начало налаживаться. С ним всё будет в порядке. Потребуется немного времени, но вскоре он вернётся к прежнему состоянию и станет тем же сильным Минсоком, каким был прежде. Они прибыли в аэропорт в середине дня, когда солнце светило ослепительно ярко. Когда они сели на борт самолёта, глаза Минсока расширились, когда он увидел знакомое лицо. — Сехун! — взволнованно поприветствовал брюнет, подбегая к высокому блондину, и потянул его в крепкие объятия. Удивлённый контактом, Сехун посмотрел на секретаря, а затем на Лу Ханя, и снова на секретаря. Он был в замешательстве. — Привет, Пинки — или теперь Брауни, а? Ты хорошо себя чувствуешь? Всё в порядке? Минсок кивнул, глядя на парня с улыбкой. — Да, — подтвердил брюнет. — Мне стало... намного лучше. Сехун улыбнулся. Он потянулся обнять Минсока и искренне обрадовался, что парень не вырывается и не вздрагивает от его прикосновений. Они все расположились на борту. Чанёль болтал с Сехуном о какой-то недавно вышедшей игре, когда самолёт взлетал. Минсок видел, как Лу Хань глотает две таблетки ещё до того, как они сели, и к тому времени, когда они летели в небе, наркобарон уже спал. Минсок отложил телефон в сторону, когда убедился, что он был в режиме «в самолёте», и сел на диван рядом с Сехуном. На телефоне было четыре пропущенных, но сейчас его это мало волновало. Пока что он не хотел думать о реальности. Он проверит голосовую почту позже — когда они вернутся домой.