Empire State of Mind

Когда Минсок проснулся, самолёт только приземлялся. Он уснул на диване рядом с Сехуном, прижавшись к блондину и руку положив на его талию. Гул двигателей постепенно затихал. Салон задрожал, когда самолёт помчался вниз по взлётно-посадочной полосе, медленно, но верно увеличивая скорость. Парень сонно застонал, уткнувшись в воротник серого свитера, и просунул голову под подбородок Сехуна. Долговязый парень издал звук дискомфорта, и Минсок закрыл глаза, желая поспать оставшиеся несколько минут, прежде чем выйти из самолёта. Он охнул, когда почувствовал, что что-то проскользнуло под его шею, и широко раскрыл глаза, сбитый столку и поражённый. Движение не остановилось, и Минсок расслабился, когда увидел, что это был босс. Его веки прикрылись, и всплеск паники, который он почувствовал, моментально растаял. Его подняли с дивана, и он прижался к груди наркобарона, одной рукой сжимая его рубашку и выскальзывая из объятий Сехуна. Пока самолёт замедлялся, Лу Хань понёс Минсока к тому месту, где сидел сам, располагая брюнета у себя на коленях. Минсок прислонился к боссу плечом, и его глаза начали медленно закрываться. Он расслабился в объятиях босса, чувствуя его холодные руки на своём теле — одну на талии, а другую на бедре. Они молчали — Минсок был слишком сонным, чтобы разговаривать, а Лу Хань был погружен в собственные мысли. Это была удобная тишина. Самолёт замедлялся, гул двигателей и визг ветра утихали, и Минсок заметил, как тихо было в салоне. Ему казалось, что Тао сидел где-то рядом, а Чанёль, скорее всего, был в другой комнате. Послышался шорох одежды, зевок, а затем фырканье. Сехун встал. — Ты спятил? — спросил блондин. Лу Хань не ответил — Минсок почувствовал, как босс отводит взгляд, перемещая его в сторону окна. Почему это Лу Хань спятил? Сехун рассмеялся, а затем в салоне снова стало тихо. Через несколько минут самолёт полностью остановился, и Минсок неохотно открыл глаза, глядя в пустоту. Брюнет поднял голову, немного вздрагивая, когда чья-то рука пробежалась по его чёлке. Лу Хань убрал выбившиеся пряди за ухо, а затем завёл руку за шею и потянул Минсока для поцелуя, мягко прижимаясь к его губам. Брюнет слегка поёжился, до сих пор не привыкший к поведению наркобарона. Видимо, Сехун почувствовал то же самое, поэтому с его стороны вскоре послышалось хихиканье. Темноволосый оторвался от поцелуя и посмотрел на друга. — Снимите уже комнату, — пожаловался Сехун. — Или ты просто можешь не смотреть, — ответил Лу Хань. — Или ты просто можешь не вести себя так, — Сехун поднял руки, заметив недовольный взгляд друга. — Прости, я слишком привык к твоему скотскому поведению. Ты не был таким с тех пор, как встречался с Ян Ми. — Не твоё дело, как я решаю вести себя с остальными. — Да, но это всё равно тревожно, особенно, если учитывать тот факт, что всего несколько дней назад ты пытался его убить, — на суровый взгляд Лу Ханя Сехун быстро отступил. — Я имею в виду, что, возможно, просто слишком много скопилось, я не знаю, прости — ты прав, это не моё дело. Продолжайте своё публичное проявление любви. К тому времени, когда блондин заканчивал предложение, Минсок уже встал, чтобы взять свои вещи — он сполна насытился разговором. Даже если у Лу Ханя были романтические чувства к нему, Минсок не был уверен, что мог сказать то же самое. Да, они занимались сексом, и в какой-то степени он принял чувства босса, но он просто не чувствовал к нему то же самое. Всего этого было слишком много — он старался осмыслить другие вещи — и попытка понять, что для него значил Лу Хань, была последним из его приоритетов. Это не имело никакого значения до тех пор, пока он получал деньги за сеансы. Минсок встал у входа, Тао уже находился у двери в ожидании пилота, который бы смог открыть её. Вскоре он показался, и Тао потянул за рычаг, чтобы открыть люк. Лу Хань подошёл к секретарю сзади, обнимая его за талию, и прижался губами к его обнажённой шее. Он проследил по коже губами, медленно двигаясь вверх, пока они не оказались напротив уха брюнета. — Я хочу повеселиться, когда мы вернёмся, — прошептал Лу Хань глубоким и хриплым голосом. Минсок задрожал, так как ощущение щекотки от губ Лу Ханя и его дыхание на щеке посылали дрожь прямо к паху. Он отошёл, подняв руку, чтобы прикрыть ухо, и попытался стереть ощущение. — Мы занимались этим прошлой ночью, — пожаловался брюнет, нахмурившись. Выражение его лица посуровело ещё больше, когда босс улыбнулся. — Я хочу немного поиграть. Минсок немного покраснел. — У меня были планы — я хотел навестить мою маму— — Потом, — сказал Лу Хань, подходя ближе. — Теперь ты в порядке, не так ли? Казалось, прошлой ночью ты очень наслаждался. Минсок оттолкнул босса подальше, немного в гневе, немного в смущении. Факт того, что прошлой ночью ему было хорошо, не означал, что он не чувствовал себя неудобно. Брюнет быстро развернулся, чтобы спуститься по лестнице, которую только что опустил Тао, и вытащил телефон, чтобы проверить голосовую почту. «Здравствуйте, говорит Пак Мин Ён из больницы Янцзы. Я звоню, чтобы сообщить Вам о состоянии Вашей матери. Позвоните нам, когда у Вас появится свободное время. Всего доброго.» Первое голосовое сообщение закончилось. Минсок почувствовал, как его сердце уходит в пятки, и страх начинает заполнять сознание. Он сдержался, решив проверить другие сообщения, прежде чем делать поспешные выводы. Следующие голосовые сообщения были похожи на первое — его просили перезвонить, когда у него появится время. А затем он включил последнее сообщение. «Здравствуйте, говорит врач Ким Хи Сон — Рё Сын-бом. Состояние Вашей матери изменилось в худшую сторону прошлой ночью, и мы надеялись, что Вы могли бы прийти как можно скорее, чтобы обсудить её здоровье. Мы держали её на лекарствах и обезболивающем, чтобы помочь ей пройти через послеоперационный период, но ей так и не стало лучше. Её деменция прогрессирует, так что нам придётся снова проводить тесты и дополнительное сканирование, чтобы определить источник рецидива. Пожалуйста, позвоните нам или—» Минсок повесил трубку, не потрудившись дослушать до конца. Он в неверии смотрел на телефон, выражение его лица было наполнено шоком. Он был готов ринуться с места — побежать вперёд через весь аэропорт и окликнуть первое попавшееся такси — но знакомая рука схватила его за локоть, удерживая на месте. Он посмотрел на босса, не в силах скрыть свои эмоции. Лу Хань удивился, увидев внезапно обезумевшего секретаря. — Что случилось? — спросил наркобарон. — Б-больница... — заикался Минсок, проговаривая слово почти шёпотом. — Мне нужно... Мне нужно в больницу. Сейчас же! — огрызнулся Минсок. Он выдернул руку и развернулся, чтобы побежать вперёд, но Лу Хань снова удержал его. — Зачем? Что случилось? Она наконец умерла? — Пошёл нахуй! — выплюнул Минсок, отталкивая босса подальше. — Она не умерла, но может в ближайшее время! Не то чтобы тебе не было на это похуй! Ты можешь возвращаться, куда бы тебе, блять, не вздумалось, но я еду в больницу! — Успокойся... — Лу Хань продолжал держать сотрудника, пытаясь утихомирить его попытки вырваться, прежде чем наконец схватил крепкой хваткой за запястья. Он почувствовал, как сотрудник вздрогнул и сразу же успокоился. Лу Хань не мог не заметить, что секретарь дрожал. — Я отвезу тебя, ладно? Только прекрати сходить с ума, от этого ты точно не доберёшься до больницы быстрее. Вместо того, чтобы спорить, как Лу Хань ожидал, Минсок просто печально кивнул и опустил голову. Наркобарон вздохнул, отпуская сотрудника, и направился к парням, наблюдавшим за ними. Сехун выглядел обеспокоенным, в то время как Чанёль просто смутился происходящим. — Тао, сопроводи Сехуна и Чанёля обратно в их отели — я отвезу Минсока. Я позвоню водителю, и другая машина подъедет за вами примерно через 15 минут, — быстро проговорил наркобарон и взял Минсока за руку, потащив его в сторону гаража аэропорта, где поджидал автомобиль. Поездка до больницы была короткой. Только тогда, когда они добрались, Минсок понял, что оставил свой багаж у Тао. Секретарь должен будет обязательно поблагодарить телохранителя за то, что тот позаботился о багаже, который он забыл. Как только их проверили в больнице, Минсок метнулся по коридорам, зная дорогу к палате матери наизусть. Он остановился перед дверью, замешкавшись — напуганный тем, что он может увидеть. Будет ли его мать спать? Или нет? Будет ли она хотя бы помнить, кто такой Минсок? Минсок размышлял над всеми возможными вариантами развития событий — он представлял мать от извивающейся и задыхающейся от боли до уже холодной и мёртвой. Лу Хань шагнул вперёд, выводя брюнета из ступора, и осторожно постучал в дверь. Когда он не получил ответа, то пожал плечами, схватился за ручку, повернув её, и медленно толкнул дверь. Был слышен знакомый писк кардиомонитора, работающего в палате, жужжание вспомогательной лёгочной вентиляции, и скрипучие медленные вдохи. Лу Хань держал дверь открытой, жестом призывая секретаря войти первым — и спустя ещё несколько секунд Минсок наконец вошёл внутрь. Он поднял руку ко рту, и его глаза наполнились слезами. В последний раз, когда он видел свою мать, она была не совсем здорова, но, по крайней мере, в ней было немного энергии, а теперь она лежала на больничной койке, ещё бледнее, чем Минсок помнил. Её глаза стали ещё более впавшими, а волосы ещё больше поседели. Она выглядела такой маленькой, такой хрупкой — более крошечной, чем когда-либо. Минсок бросился вперёд, слёзы переполняли его, и он всхлипнул. Он потянулся к её рукам и неловко завис над ними, боясь, что его прикосновения сломают её. — Мам? — тихо позвал он. Она не шелохнулась. Её грудь продолжала постепенно подниматься и опускаться — женщина глубоко дышала. Она крепко спала, и, хотя это немного утешило Минсока, он хотел, чтобы она проснулась и увидела его. Он хотел, чтобы она не спала, а поприветствовала его, спросила его, как он поживал, сказала, что всё будет хорошо. Но в настоящее время он не обладал такой роскошью. Он мог только осторожно и медленно коснуться её руки и взять в свою, стараясь сжать её так, чтобы, как ему казалось, не сломать кости. Прошло ведь не так много времени с их последней встречи — когда ей успело стать настолько хуже? — Она стала бледнее по сравнению с тем разом, когда я видел её, — сказал Лу Хань, стоя у кровати. Минсок повернулся и посмотрел на него суровым взглядом покрасневших глаз. Наркобарон пожал плечами и состроил гримасу, которая как бы говорила: «Я просто констатирую факт». Секретарь мог только прикусить язык, чтобы не огрызнуться. Лу Хань никогда не поймёт. Врач — Рё Сын-бом — вскоре пришёл, держа планшет в руке. — Что с ней случилось? Почему она не поправляется? — поспешно спросил Минсок, глядя на врача широко раскрытыми глазами. Мужчина вздохнул и опустил взгляд в пол, думая над тем, что же ему сказать. От паузы Минсок только ещё сильнее забеспокоился. Наконец, врач положил планшет и сложил руки перед собой. — Минсок, — начал он и снова остановился. Минсок хотел задушить мужчину за то, что тот так медлил. — Боюсь, что у Вашей матери терминальная стадия рака. Время для Минсока остановилось. Он изо всех сил старался обработать услышанные слова, а мозг пытался их понять. — Что? — тихо спросил он. Врач печально вздохнул. — Сначала, когда у Вашей матери присутствовали признаки потери памяти и деменции, мы думали, что это из-за её черепно-мозговой травмы, сотрясения мозга, и отёка мозга. Не говоря уже о её возрасте и хрупком теле — но мы думали, что лечение поможет ей. Но вскоре мы обнаружили опухоль головного мозга, как Вы уже знаете, и её пришлось удалить хирургическим путём. Оказывается, удаления было недостаточно. Мы... — врач замешкался. — Мы не провели достаточно тщательное сканирование — мы не понимали, что Ваша мать уже находилась на поздней стадии рака, и мы поняли это слишком поздно. Операция бы не помогла, и мы больше ничем не можем помочь. — ... Что? — переспросил брюнет, словно испорченная пластинка. Он мог слышать, что говорил врач, но его ум никак не мог понять. — Извините, — печально сказал врач Сын-бом. Секретарь смотрел на мужчину, замерев на месте. Он не двигался в течение долгого времени, и, когда наконец очнулся, то ринулся прямо на врача, хватая за халат, и пригвоздил его к стене. — Вы должны были заботиться о ней! — кричал разгневанный парень. — Вы должны были убедиться, что с ней всё будет в порядке — убедиться, что она поправилась! — Мы пытались — мы правда пытались, Минсок, но— — Не сделали тщательное сканирование!? Если бы вы проверили заранее, у неё был бы шанс на выздоровление, так!? — крикнул Минсок. Он слышал, как Лу Хань пытался успокоить его, дёргая за талию. Брюнет отказался двинуться с места. — Если бы вы не облажались и не пропустили что-то настолько важное из внимания, она бы не оказалась в таком состоянии! Она бы поправилась, а не продолжала угасать на этой ёбаной больничной койке! За что, я, блять, платил, если вы всё равно проебались!? Нахуя я делал всё... всё это!? Зачем!? Минсок кричал, ослеплённый яростью и слезами, и толкнул врача против стены ещё несколько раз. Лу Хань наконец уволок его в сторону, поднимая над землёй, пока секретарь пинал воздух ногами, крича, чтобы его отпустили. — Ради чего, блять, я принёс в жертву всю свою жизнь!? Чтобы в конце концов какие-то тупые уёбки не слишком позаботились, чтобы провести моей матери правильное сканирование мозга!? — обвинял Минсок, выплёвывая гневные проклятия и обидные слова на врача, который поправлял халат и печально наблюдал за брюнетом. — Куда, блять, ушли все эти деньги!? Чтобы медсёстры нихуя не делали, сидя в своих креслах, пока их пациент гниёт!? Всё то дерьмо, что я делал всё это время — я делал впустую!? — Минсок! — наконец закричал Лу Хань, затыкая секретаря. Врач выглядел слегка встревоженным срывом Минсока, его глаза были полны жалости, и от этого выражения секретарь почувствовал себя ещё хуже. Он упал в объятия босса, утыкаясь ему в грудь и стеная. Он даже не старался сдержать свои эмоции. Минсок был слишком несчастен, чтобы пытаться скрыть то, что он чувствовал. Врач оставил их одних. Лу Хань опустился на пол с рыдающим в его руках брюнетом. Даже несмотря на весь этот шум мать Минсока не показала ни единого признака пробуждения, так как, скорее всего, ей вкололи сильное седативное. Наверное, это было к лучшему. Наркобарон не был уверен, что Минсок смог бы пережить ещё и это. Лу Хань прижал сотрудника ближе. Слёзы брюнета смачивали его рубашку, и наркобарон утешительно погладил парня по спине. Потребовалось некоторое время, чтобы крики и вопли Минсока немного стихли и перешли в приглушённые рыдания, от которых его тело содрогалось. Лу Хань, молчавший всё это время, нежно успокаивал плачущего парня, проводя рукой сквозь его мягкие волосы. — Почему, — внезапно пробормотал Минсок сквозь икоту. — Почему я... почему я всё теряю... — Минсок... — Всю свою жизнь я только и делал, что упорно работал, так почему я хотя бы на чуть-чуть не могу стать счастливым? Почему всё летит к чертям, когда я думаю, что, возможно... возможно всё станет лучше, и всё наладится... — Эй, — мягко начал Лу Хань, аккуратно обхватывая мокрые щёки брюнета и поворачивая к себе его лицо, покрывшееся пятнами. Его глаза опухли и покраснели от слёз. Но даже так Лу Хань думал, что секретарь выглядел милым. Он вытер слёзы с его лица большими пальцами. — Я не хочу кормить тебя ложными надеждами, что всё изменится к лучшему, но я верю, что ты справишься с этим. Жизнь — штука хреновая, но все мы с ней как-то справляемся. Твоя мать ещё не умерла, так что не веди себя так, будто её уже нет. — Но у неё... у неё терминальная стадия рака... — Я слышал много историй о больных раком, которые пережили болезнь. Вполне возможно, что твоя мать — одна из них. А если нет, то лучше будет побыть вместе с ней, нежели всё время хандрить. — Да, но... — печально произнёс Минсок и отвёл взгляд. Он плотно зажмурил глаза, когда почувствовал, что босс тянет его к себе и целует в губы. Он вздрогнул, когда почувствовал, как Лу Хань вытаскивает язык и слизывает солёные слёзы с губ. — Все родители умирают, в конце концов, — сказал Лу Хань. Воспоминаниями Минсок вернулся назад в тёмную комнату в Китае, где к стулу был привязан председатель, которого он заклеймил. — Но твоя мать ещё не умерла. Когда после нескольких минут молчания Минсок кивнул, Лу Хань снова потянул его к своей груди и почувствовал, как брюнет расслабляется в его объятиях, прижимаясь к нему. Он сидел, позволив секретарю слушать своё сердцебиение так долго, сколько тому понадобится, чтобы прийти в себя. Секретарь отстранился с неловкой, но благодарной улыбкой, в которой было заметно смущение. Он избегал встречаться взглядом с наркобароном. После этого они не разговаривали. Они молча покинули больницу, и по пути к машине Лу Хань властно придерживал брюнета за поясницу. Он не спрашивал, в порядке ли был Минсок, хотел ли он остаться подольше или составить расписание посещений. Никакие слова не требовались в тот момент. То, в чём они нуждались — тишина. *** Минсок начал ежедневно посещать мать после работы. Секретарь не спрашивал наркобарона, он просто начал это делать. Лу Хань не спрашивал, и его даже не волновало, что Минсок сделал что-то без спроса. Минсок был явно потрясён новостями о своей матери, и, хотя Лу Хань до сих пор считал её мёртвым грузом, он понял и признал, что её существование в жизни брюнета было крайне важным. Таким образом, когда Минсок исчезал сразу после того, как рабочий день заканчивался, он не беспокоился, ведь знал, где пропадает сотрудник. Минсок всегда приходил домой после семи. И этого директору было достаточно. Дни тянулись медленно, и пока Минсок изо всех сил старался справляться со стрессом, который был вызван беспокойством о матери, появилась новая проблема. Спустя многие дни после отсутствия председателя в компании и его исчезновении, наконец поползли слухи. Обычно об этом не стоило беспокоиться, так как председатель фактически никогда и ничем не занимался и вообще редко проявлял интерес к исполнительным заседаниям, если они не были важными и не требовали его личного присутствия — но, когда попытки верного генерального директора связаться с Юнсяном провалились, в нём начали зарождаться подозрения. После нескольких дней поисков он обратился в полицию, которая не смогла ничего найти и не имела абсолютно никаких идей о том, куда мог исчезнуть председатель, СМИ поймали слух и разнесли его по всем новостям. — Лу Хань! Несколько слов, пожалуйста! Как Вы чувствуете себя, когда Ваш отец пропал? Он связывался с Вами? — Что станет с Lu Corporation без Вашего отца? — Лу Хань, Вы собираетесь встать во главе компании? — Как Вы думаете, Ваш отец мёртв? Вопросы сыпались бесконечно, папарацци и съёмочные группы были повсюду и цеплялись за каждое слово, которое произносил молодой директор. — Это... несчастное и неожиданное событие. Несколько недель назад я был в Китае и видел своего отца, но не заметил никаких намёков на то, что он куда-то собирался. Я могу только предположить, что что-то ужасное случилось с ним, — отвечал Лу Хань с обеспокоенным выражением лица, но Минсок знал, что это была лишь маска. Наркобарон хорошо лгал, но ещё лучше он мог заставить людей сочувствовать себе. Даже когда ему в лицо утыкались десятки микрофонов и камер, он ни разу не дрогнул, сохраняя полное спокойствие. У него было запланировано несколько интервью, чтобы поговорить о компании, о его слёзной истории, о его прошлом. После такого долгого отсутствия на первых полосах, Lu Corporation наконец-то оказалась в центре всеобщего внимания — но на этот раз из-за душещипательной истории, а не разговорах об огромных успехах. СМИ хотели выпытать у Лу Ханя всё, что только могли — и, как ни странно, Лу Хань исполнил их желание. Наркобарон рассказал грустную историю, которую публика проглотила на раз-два — он рассказал, что рос в строгой семье, как умерла его мать, и как его отец стал холодным и далёким. Хоть председатель и стал таким, он всё равно ценил Лу Ханя как своего дорогого сына и поддерживал его на протяжении всех этих лет. История была далека от истины, но СМИ полюбили её. Они сделали фотографию Лу Ханя со спины — директор прислонился к одному из своих офисных диванов и глядел в окно на пейзажи Сеула. Фотография заняла целую страницу в одном из популярных журналов, о котором знал даже Минсок. История Лу Ханя располагалась на следующей странице на драматичном чёрном фоне, написанная жирными белыми буквами. — Зачем ты всё это делаешь? — спросил Минсок в один из дней. Он пролистывал журнал, который держал в руках. История Лу Ханя заняла четыре страницы, в большинстве своём на них располагались фотографии, и невероятно драматизированный пересказ интервью. — Ради общественности. Вопрос времени, когда мы снова завоюем её. — Быть не в центре внимания для кого-то, как ты, это плохо? — Вроде того. Но другой стороне компании порой оказывается нужно что-то вроде этого. Внимание увеличивает наши шансы на завоевание новой клиентуры, повышает интерес к нашей компании, и те, кто не знал о нас, узнают сейчас. — Я очень сомневаюсь, что в Сеуле найдётся кто-то, кто не знает о Lu Corporation... — утверждал Минсок. — В Сеуле, возможно, — Лу Хань самодовольно улыбнулся. — Но с такими новостями о нас услышат и другие города. Наркобарон был прав. Он начал получать звонки — некоторые звонящие выражали свои соболезнования, другие же были заинтересованы в бизнесе. Он даже получил несколько предложений выступить в качестве модели, в основном брендов, специализирующихся на костюмах и туфлях. Каким-то образом это касалось бизнеса, так что директор принял предложение. — Приятно иногда выбираться из офиса, — объяснил Лу Хань с самодовольной улыбкой, глядя на разочарованную гримасу Минсока. Наркобарон улыбнулся ещё более торжественно, когда координатор сменил его пиджак, подавая новую одежду для следующей фотосессии. — Простой офисный работник не должен получать предложения выступать в качестве модели, — холодно сказал брюнет. Как вообще человек мог быть настолько успешным? Это сбивало Минсока с толку. — Не знаю, с чего ты решил, что я простой, но я точно не такой, — сказал наркобарон, когда фотосессия была закончена, и он уже наслаждался выпечкой из пекарни Кёнсу. — Ты прав — ты напыщенный мудак. Как я мог забыть, — согласился Минсок, закатив глаза. — Я ухожу, если я больше тебе не нужен. Лу Хань махнул рукой, отпуская секретаря. — Берегись камер, — пошутил наркобарон. Старший поклонился и ушёл, но всё же не должен был воспринимать слова босса лишь как шутку. В вестибюле собралась целая толпа людей, пытающихся войти, чтобы увидеть Лу Ханя и запланировать с ним интервью, а телефоны приёмной разрывались. Брюнет послал беззвучные извинения двум девушкам у стойки, несомненно ошеломлённым количеством людей. Просто ещё одна вещь, которую можно было добавить к постоянно растущему эго наркобарона. Ничем хорошим это не закончится. Но, по крайней мере, сегодня, когда Минсок вошёл в палату, мать встретила его с мягкой улыбкой, а не привычным спутанным взглядом. Два месяца. Врачи дали ей два месяца. Минсок дал обет дорожить временем, проведённым с матерью, как можно сильнее, даже если в какие-то из дней она спала или понятия не имела, кем он был, или даже когда злилась на него. Он останется рядом с ней несмотря ни на что. Он не знал, что ему ещё делать, так что продолжал платить за её больничные счета, даже если это означало, что он полностью погрязнет в долгах. Если он делал это для матери, Минсок ни о чём не сожалел. Спустя несколько дней после того, как новость была афиширована, кое-что случилось. Даже при всей гласности и поддержании «невинного» лица компании, Лу Хань до сих пор посещал встречи с клиентами, осведомлёнными о тёмной стороне бизнеса. Один клиент, в частности, был более чем недоволен. — Ты причастен к исчезновению Юнсяна, не так ли? — больше заявил, чем просил клиент. — С чего ты взял? — спросил наркобарон, нахмурившись. Он оскорбился подобным обвинением. Минсок сделал всё возможное, чтобы сохранить бесстрастное лицо, не желая выдавать себя — ведь клиент смотрел не только на Лу Ханя, но и на него самого. Минсок кратко задержал взгляд, пока клиент смотрел на него, и на то, чтобы быстро не отвести глаза, у него ушли все усилия — он не хотел выглядеть подозрительно. Он позволил их глазам встретиться, а затем почтительно наклонил голову. — Слишком подозрительно, — возобновил разговор клиент. — Все знают, что ты и твой отец не ладят, и все мы знаем, что твоя история — хуйня, хоть и необходимая, учитывая нашу... тёмную сторону. Но это попахивает чем-то ещё — ты что-то скрываешь. Как так получилось, что после того, как ты поехал в Пекин, а затем вернулся, Юнсян взял и исчез? Добавь тот факт, что ты оспаривал его должность на протяжении нескольких лет, так что здесь только идиот не поймёт, что дело не чисто. — Тогда, скажи на милость, — сказал Лу Хань и наклонился, ставя локти на колени. — Что ты думаешь, я сделал? Ладно, если ты подозреваешь меня, но я терпеть не могу беспочвенные обвинения. — У меня нет никаких доказательств, — признал клиент. — Это просто шестое чувство. Но я не думаю, что ошибаюсь. Верный Юнсяну клиент. Лу Хань вздохнул, глядя на упрямого мужчину, а затем откинулся на спинку кресла. — Понятно. Ну, тогда на сегодня мы закончили, — наркобарон встал, расстёгивая пуговицы пиджака. Клиент заговорил, садясь ровнее. — Мы не обсудили нашу сделку— — Я ничего не могу предложить компании, которая обвиняет меня в убийстве моего отца. У нас были разногласия, но я не такой бессердечный, — Лу Хань повернулся, протягивая руку — молчаливый жест Минсоку следовать за ним. Брюнет шагнул вперёд, глядя на босса. Наркобарон прижал руку к его спине, пальцами приобняв за бок. Это был короткий контакт, но достаточный, чтобы сердце Минсока начало стучаться в несколько раз быстрее. — Это хуйня, и ты знаешь это, Лу Хань, — сказал клиент, вставая. — Но это не значит, что я хочу отказываться от сделки— — Забавно, — снова прервал Лу Хань. Он посмотрел на клиента, отпуская Минсока. — А вот я хочу. Наркобарон ушёл, даже не удостоив мужчину взглядом. Минсок последовал за боссом, нечаянно оглянувшись — клиент выглядел расстроенным. Если бы он только знал, насколько близок был к правде — и Лу Хань ни за что бы не обрёл такую власть, как сейчас. Не стоило даже удивляться, когда спустя несколько дней Минсока потащили в знакомую комнату, где верный клиент Юнсяна был привязан к стулу, а в стороне располагался знакомый набор инструментов. Лу Хань не приказал ему что-то делать — просто смотреть. Он стоял в стороне, как лакей, и наблюдал за работой наркобарона. Он даже глазом не повёл, когда человек испустил свой последний вздох. Ещё одно изменение, которое произошло по возвращению в Корею — сеансы. После случившегося в Китае с Юнсяном, тело Минсока иногда вспоминало травму, причинённую ему. Так что Лу Хань придумал новую игру. — Посмотри на себя, — сказал Лу Хань с небольшим смешком. Минсок в свою очередь испустил хриплый выдох, дрожа от холодного воздуха, касающегося его незащищённой кожи. Он вздрогнул от холодной руки, пробежавшейся по его плечу. — Помни, что я сказал, — послышался голос босса. — Тебе больше не нужно думать. Оставь это мне. Минсока потянули вперёд, и он запаниковал, когда упал. Но, вместо того, чтобы упасть лицом в кровать, он натолкнулся на что-то более твёрдое — нечто тёплое, что пахло чистым бельём и слабым, но дорогим одеколоном. Повязка на глазах сдвинулась, и он всхлипнул. — Доверься мне, — произнёс Лу Хань глубоким голосом, который прошёлся через всё тело Минсока. Брюнет дёрнул крепления на своих запястьях. Его дыхание замедлилось — он не заметил, насколько близок был к гипервентиляции, пока его не успокоили — и он расслабился в хватке Лу Ханя. Заставить Минсока лишиться всех своих чувств и отдать их Лу Ханю — такой была терпеливая игра наркобарона. Он считал беспомощного, дрожащего брюнета крайне интересным, и хотел, чтобы Минсок открылся ему ещё больше — чтобы он забыл те руки, которые когда-либо смели к нему прикасаться. Парень пальцами провёл по спине Минсока, который тут же напрягся. — Запомни мои прикосновения, — тихо произнёс Лу Хань и улыбнулся, наблюдая за дрожащим брюнетом, который медленно, но верно расслаблялся. Он чувствовал себя богом, когда видел сотрудника настолько уязвимым — и наблюдал за ним. Только Лу Хань. Минсок лежал на боссе в течение часа или около того, тая всё больше и больше. Он медленно дышал и находился в состоянии, подобному сну. Он больше не чувствовал ни боль в связанных руках, ни тесноту от верёвки, давящей на грудь. Он чувствовал комфорт — будто парил. Когда наркобарон развязал повязку и медленно потянул её, он не мог не усмехнуться сонному и озадаченному выражению лица сотрудника. Когда брюнет посмотрел на директора, его веки казались приятно уставшими. — Хороший мальчик, — похвалил Лу Хань с гордой улыбкой, обращая внимание на то, как вздрогнул брюнет на этих словах. Босс вышел из комнаты, не делая ничего больше, и Минсок спокойно спал в течение всей ночи — без кошмаров. Это походило на странный вид магии, и брюнет жаждал странных сеансов со связыванием всё больше и больше, так как спал он после них очень спокойно. Нормально ли было желать быть связанным боссом и лишённым способности видеть? Нормально ли было то, что присутствие Лу Ханя каким-то странным образом успокаивало его? Ему больше не на кого было положиться, так что вполне естественно, что он начал желать единственную форму поддержки, которую получал — даже если она исходила от такого человека, как Лу Хань. Несмотря на всё это, он по-прежнему не мог успокоить дрожь от волнения, когда наркобарон нежно, но надёжно и плотно, связывал его запястья за спиной. Он чувствовал себя хорошо. Ничего общего с тем разом, когда Юнсян связывал его. Это ощущалось по-другому. Его тело научилось различать прикосновения. — Я видела новости, — в один из дней сказала мать Минсока. — А? — настороженно поинтересовался Минсок. Он старался натянуть манжеты рукавов как можно ниже — прошлой ночью Лу Хань слишком плотно привязал верёвку, поэтому на запястьях виднелись слабые следы. — Этот человек — он твой босс, да? — спросила мать, подняв журнал двухнедельной давности, который был открыт на статье, рассказывающей об истории Лу Ханя и сопровождающейся его фотографией, где он спокойно потягивал чай из чашки. — Видимо, его отец пропал без вести? — А, да. Кажется, так, — Минсок кивнул головой. — Они всё ещё ищут его. Хотелось бы надеяться, что его скоро найдут. Больно было лгать матери сквозь стиснутые зубы. Больно, но он не мог сказать ей правду. Он знал, что не мог. Он никогда бы не сказал ей: «А, тот пропавший мужчина? Я прострелил ему член, а затем выжег его лицо». Совершенно исключено — мать никогда бы больше не посмотрела на Минсока как прежде. Даже если он был её сыном. Её сын никогда бы не совершил преступление, подобное этому. — Так грустно... Кажется, он хороший человек. Видимо, он сделал много замечательных вещей, добился столько всего — к тому же, у него такой красивый и умный сын. Я так горжусь тобой, Минсок, ведь ты работаешь с такими удивительными людьми. — Да... Я до сих пор не могу поверить в свою удачу, — рассмеялся Минсок, пытаясь скрыть то, как сильно сжалось его сердце внутри грудной клетки. Всё это только ради неё. До тех пор, пока он продолжал убеждать себя в этом — до тех пор, пока он мог убеждать себя, что делает это ради неё, он мог продолжать. Минсок должен был убедиться, что его мать доживёт свои последние дни, так и не узнав о совершённых грехах своего сына. — Эй... — сказал однажды ночью Минсок, когда подошёл к боссу, сидящему напротив телевизора. Он прижался одним коленом к сидению, почти у коленей Лу Ханя. Он протянул руки, показывая ему свои отмеченные запястья. — Сделай это... Пожалуйста? Удивление на лице Лу Ханя быстро сменилось и превратилось в непристойную ухмылку. Минсок никогда бы не сказал своему боссу, что связывание стало для него способом снятия стресса, но он был уверен, что наркобарон уже знал. Он переложил весь свой стресс и все эмоции на босса. Ему не придётся беспокоиться, не нужно будет думать — он просто лёг на босса и задремал. Лу Хань никогда не заставлял его заниматься сексом во время подобных сеансов. Это был фетиш, который Минсок смог полюбить. В ту ночь он был связан ещё туже, и Минсок ворчал от стягивающей его кожу верёвки вокруг груди и рук, но в каком-то извращённом смысле он чувствовал себя хорошо. Он содрогнулся, когда босс прислонился к спинке кровати — на этот раз он сел вместе с Минсоком на его коленях. Брюнет прижался своим горячим лбом к шее Лу Ханя. Кожа наркобарона, по сравнению с температурой тела Минсока, была холодной словно лёд. Его руки оцепенели, и он становился всё более сонным. Он таял всё больше и больше, пока кроме костей от него ничего не осталось. Сонная пелена подёрнулась, когда Минсок услышал смешок Лу Ханя. — Неужели это действительно так приятно? — Минсок смутился, не зная, что ответить, и босс продолжил. — Ты стонал, хоть и тихо. Правда? Минсок даже не заметил. — Ты убитый сегодня, — добавил наркобарон. — Что-то случилось? Снова твоя мать? При непроизвольном хныканье секретаря, Лу Ханя наклонился и поцеловал его пухлую щёку. — Всё в порядке. Тебе не нужно думать, — прошептал наркобарон. Он положил Минсока на кровать, и это отличалось от их обычной рутины. Дыхание брюнета перехватило, когда руки Лу Ханя побежали вниз по животу. С течением времени он стал бояться подобных прикосновений всё меньше — не в состоянии видеть или предвидеть. Он мог только доверять. Уязвимый, Минсок выдохнул, когда почувствовал, как руки босса толкают его бёдра и расставляют ноги. Одна холодная рука медленно легла на переднюю часть нижнего белья, надавливая и поглаживая. От прикосновения брюнет задрожал, и застенчивый стон сорвался с его губ. Лу Хань собирался... неужели он...? Минсок ахнул, когда губы Лу Ханя закрылись вокруг его полу-вставшего члена. Его спина легко выгнулась, и он застонал. Бёдра инстинктивно закрылись, слегка сжимая голову Лу Ханя между ними. Руками он потянул за верёвки, и гладкая кожа потёрлась о грубый материал изделия. Лу Хань стянул нижнее бельё до коленей, пальцами проводя по чувствительным участкам кожи. Когда наконец наркобарон освободил лодыжки Минсока от лишней ткани, то поудобнее расположился в ногах парня, подталкивая его бёдра вниз кровати. Они так мило подрагивали от прикосновений Лу Ханя, такие чувствительные к языку, лижущему член. Секретарь забылся в удовольствии. Его разум отправился в свободное плавание, и Минсок принял то, что ему предлагали. Лу Хань позаботится о нём. Когда босс был таким, Минсоку оставалось только довериться ему. Он хотел, чтобы Лу Хань взял всё на себя — заставил его забыть. Забыть, каким отвратительным он стал. Он кончил почти с воплем, не утруждая себя сдерживаться и выкрикивая своё удовольствие. Тело Минсока извивалось, пока он переживал оргазм, плача и дёргая верёвки ещё сильнее, пока слёзы смачивали повязку на глазах. Он дёрнулся, когда последняя волна удовольствия прошла, и босс медленно и осторожно провёл рукой по внутренней стороне его бёдер, чтобы успокоить. Вскоре Лу Хань освободил его от привязок и повязки и потянул в свои объятия. — Лучше? — спросил Лу Хань. Минсок кивнул, всё ещё тяжело дыша, и прижался лицом к парню, закрывая глаза. В ту ночь ему снилось немного — холодные руки, мёртвые глаза и разочарованная мать. Он проснулся один в холодном поту и слезах. Его дни превратились замкнутый круг — подъём, работа, сопровождение Лу Ханя, посещение матери, возвращение домой, сон или сеанс. Иногда они занимались сексом, но не так часто, как обычно. Может быть, наркобарон пытался залечить травмы Минсока, но брюнет не был уверен. Казалось, это зависело только от настроения темноволосого. После того, как всё немного поутихло, журналы и новостные выпуски, выпускающие истории с драмой наркобарона, изжили себя, Лу Хань получил звонок. Он быстро поднял трубку, коротко приветствуя собеседника, находящегося по ту сторону, и продолжил яростно набирать что-то на клавиатуре ноутбука. Он остановился на мгновение, чем привлёк внимание Минсока. Лу Хань внезапно повернулся и посмотрел на него. Глаза брюнета расширились от замешательства. — Кто ты? — спросил директор, всё ещё разговаривая с человеком. Его глаза загорелись, когда он признал звонящего. — И какие же у тебя с ним дела? После очередного короткого момента молчания, босс снова сосредоточился на Минсоке и поманил его пальцем. Брюнет неуверенно встал, пересекая кабинет, и встал около стола. Лу Хань передал ему телефон с уклончивым ворчанием и сказал, чтобы Минсок ответил. — Кто это? — спросил Минсок, когда поднял телефон. Он не получил ответа от темноволосого, который просто вернулся к своему ноутбуку. Брюнет закатил глаза и поднёс трубку к уху. — Да? — А я-то надеялся, что ты сможешь... О! Алло? Привет, это Ким Минсок? — Да, это я. — О, здорово, привет... не знаю, помнишь ли ты меня, но мы встречались в Китае. Это Чунмён — Ким Чунмён. Я хотел встретиться на той вечеринке в казино, но так и не смог найти тебя— — А, точно. Ты тот, кто сказал, что мы кузены или что-то типа того. На этом Лу Хань с любопытством поднял голову и перестал печатать, глядя на Минсока. — Да, это я. Я хотел встретиться с тобой и немного поговорить, ведь нам никогда не выпадал такой шанс. Я думал, что к этому времени ты уже вернёшься в Корею и, похоже, не ошибся. Ты свободен на этой неделе? — Прежде всего, — начал Минсок, бёдрами опираясь на стол. — Зачем мне встречаться с тобой? Тебя практически не существовало в моей жизни, пока мы случайно не встретились на той встрече наркобаронов. Ты знал, кто я такой, но ни разу не попробовал со мной связаться — ты знал о состоянии моей матери и решил остаться сторонним наблюдателем. Почему мне должно быть дело до того, кто ты такой, какие семейные узы нас связывают, и почему я вообще должен хотя бы задуматься о встрече с тобой? Минсок услышал, как босс присвистнул, и оглянулся, увидев, как Лу Хань причудливо изогнул брови, а затем снова вернулся к ноутбуку. — Резко, — услышал он шёпот наркобарона. Минсоку захотелось потянуться и дать темноволосому подзатыльник. — ... Я понимаю, что ты презираешь меня за то, что я не связывался с тобой, хотя знал о твоём положении, но попробуй посмотреть на всё с моей точки зрения. Если бы ты не был вовлечён в этот бизнес, что бы ты подумал о вдруг объявившемся богатом кузене, который предлагает оплатить все твои расходы? Как нормальный гражданин, который не знает о подпольных организациях. — Мне было бы плевать, — отрезал Минсок, не давая Чунмёну возможности сказать что-нибудь ещё. — Но я думал— — Что ж, ты думал неправильно. Почему ты думаешь, я согласился на работу с Лу Ханем? Потому что, когда дело касается моей матери, мне абсолютно всё равно, откуда берутся деньги. Я сделаю всё возможное, чтобы сохранить ей жизнь, и если ты думаешь, что мораль и гордость могли бы остановить меня на пути к достижению моей цели, то ты глубоко ошибаешься, — заявил брюнет. На какое-то мгновение повисла тишина, щекотящая уши, и вдруг парень по ту сторону линии выдохнул. — ... Я ошибался. Я думал... я не знаю. Когда я впервые встретил тебя на той рождественской вечеринке много лет назад, я думал... ты казался совершенно другим человеком. С другой стороны, это было столько лет назад, и сейчас ты повзрослел и изменился. — Время и жизнь в тяжёлых условиях делают такое с людьми, ага, — холодно сказал секретарь. Чунмён согласился. — Ну, когда всё прояснилось, ты можешь хотя бы встретиться со мной? Я оставался в стороне все эти года, потому что предполагал, что так будет лучше. Что ты бы захотел держаться подальше от незаконного бизнеса, но теперь, когда я знаю, что это совсем не проблема, я хотел бы узнать тебя получше. Мы родственники, в конце концов — я уверен, что тебе захочется услышать истории из прошлого твоего отца, которые мне рассказывали. В Минсоке проснулся интерес. После смерти отца Минсок никогда не заговаривал с матерью о нём. Даже будучи ребёнком он понимал, как чувствовала себя его мать, и не хотел заставлять её думать о прошлом, которое могло причинить ей боль. Следовательно, он знал не слишком много о своём отце — ничего о его прошлом или каким он был, когда был с матерью Минсока. Он был заинтересован. Ему было любопытно — он хотел узнать, и, видимо, у Чунмёна были ответы на все вопросы. К тому же, если парень действительно был его кузеном, хуже не будет, если они узнают друг друга получше. Правильно? У него больше не было никаких родственников, о которых он бы знал. Может быть, это была не такая уж плохая идея. — Ладно, — наконец согласился Минсок после долгого момента размышлений. — Я свободен в эти выходные, — на невозмутимый взгляд босса он наклонил голову и усмехнулся, прежде чем повернуться к нему спиной. — П-правда? — удивился Чунмён. — Хорошо, мы можем... мы можем встретиться в любое удобное для тебя время. Выпьем по кофе в эту субботу? — Хорошо. В полдень мне будет удобно. — Суббота, полдень — какое-нибудь конкретное кафе? — Мне всё равно, лишь бы оно было хорошим, — сказал Минсок. — Я знаю одно хорошее, я отправлю тебе адрес. Хм... если это не доставит много хлопот... Чунмён на удивление оказался слабаком — большим, чем Минсок предполагал первоначально. Он дал ему свой номер, зная, что именно его просил кузен, и Чунмён с облегчением выдохнул «спасибо». Он казался мягким — слишком невинным для работы в этом бизнесе. Минсок расслабился и, даже сам того не понимая, улыбался тихой и вежливой манере речи кузена. Он быстро очнулся, ответил ещё на несколько вопросов и в девятый раз пообещал встретиться с ним в субботу, а затем положил трубку. — Свободен на выходных, ага? Что-то я не помню, чтобы тебе предполагалась такая роскошь. — Воспринимай это как деловую встречу. Может быть я смогу заставить его более охотно заключать сделки с твоей компанией, — ответил Минсок и развернулся в сторону своего стола. Лу Хань удивлённо наклонил голову, наблюдая за сотрудником любопытным взглядом. — Я не могу понять, ты сейчас серьёзно выражаешь заинтересованность в преимуществах для моей компании, или просто в саркастичной манере просишь отпустить тебя? — Если тебе будет легче, то я никогда не был заинтересован в преимуществах для твоей компании — но до тех пор, пока я получаю деньги, чтобы поддерживать мою мать, я пройду через огонь и воду, — заявил Минсок и сел на своё место, возвращаясь к работе. На дерзость Лу Хань в раздражении закатил глаза и вернулся к своим документам. Они вернулись в рутинную тишину. Дни проходили быстро — а для Минсока они буквально летели, так как он трудился словно трутень. Бизнес в Lu Corporation был очень напряжённым, но не настолько, чтобы Минсок не успевал просыпаться по ночам и думать о совершённых грехах. Это была тяжёлая работа — повторяющаяся и нескончаемая. Он организовывал файлы, иногда расшифровывал их, иногда проверял систему безопасности компании, изменял какие-либо части кода, которые казались слишком уязвимыми — но он и Лу Хань не занимались ничем, связанным с тёмной стороной бизнеса, кроме встреч с нетерпеливыми клиентами и заключением сделок и контрактов. Это напомнило Минсоку о тех временах, когда он только начинал работать с Лу Ханем — прежде чем всё вышло из-под контроля. Столько всего изменилось с тех пор. Минсок сел на одно из свободных сидений в удивительно тихом кафе в субботу за несколько минут до полудня. Кафе было несколько дорогим, но в нём вкусно готовили. Изначально он планировал заказать американо, но прочитал вывеску, надпись на которой гласила, что бариста владеет искусством рисования на пенке, так что быстро изменил свой заказ на капучино. — Что бы Вы хотели увидеть на пенке? — спросила бодрая на вид девушка у кассы. — Ну, а что Вы можете? — неуверенно спросил Минсок, так как не знал, что мог попросить. — Мы много что можем, если это не совсем сложно. Если вы попросите нарисовать Гэндальфа, мы попытаемся справиться с этим, — пошутила девушка. Минсок улыбнулся. — Тогда можно кита? — Разумеется! Присаживайтесь, где Вам будет удобно. Ваш заказ будет скоро готов. Когда кофе принесли, на пенке был нарисован милый пухленький кит, и брюнет просто не мог не сфотографировать очаровательную чашку. Он даже не хотел пить, чтобы не разрушать рисунок. Он сделал уже несколько глотков, когда Чунмён вошёл в кафе, сразу замечая Минсока. Он остановился у кассы, делая заказ, а затем подошёл к столу, за которым сидел Минсок, и сел сам. — Я... рад, что ты на самом деле пришёл. Я думал, что ты передумаешь. — Ну, ты ведь так настаивал, — сказал Минсок, делая ещё один глоток. — Точно. Я хотел поговорить с тобой. — Зачем? — Ну, а почему нет? Мы родственники. Дальние, но всё же родственники. Мой дядя и твой отец были практически лучшими друзьями. — Тогда почему на похоронах моего отца было так мало людей? Не думаю, что ты был там. Чунмён виновато отвёл взгляд. — Не знаю о других, но моя семья не могла присутствовать по... причине. Минсок кивнул. — Приятно знать, что семейные узы такие крепкие, — равнодушно заявил брюнет, хотя в его словах не было ничего, кроме яда. Чунмён нахмурился, но ничего не сказал. — Мой отец... — вдруг начал секретарь. — Мой отец... когда-нибудь был— — Нет, — ответил Чунмён, как только понял, о чём спрашивал брюнет, и сэкономил время Минсока, который пытался подобрать правильные слова, чтобы спросить. — Он никогда не был частью этого мира. Он ничего не знал, как и твоя мать. — Я так и думал, — сказал Минсок, кивая. — Я чувствовал, но всё равно хотел убедиться. — Из того, что я слышал, твой отец был хорошим человеком. Трудолюбивым... без ума от твоей матери. Брюнет улыбнулся. Он рад был узнать, что его родители хорошо ладили и любили друг друга. Ему было интересно, сможет ли он когда-нибудь найти такого человека. Наркобарон мелькнул в его голове, но он быстро оттолкнул эту мысль. Не он. Только не он. Никогда. — Ну... я знаю, что совершенно неожиданно попросил тебя прийти и поговорить, — начал Чунмён. Официантка подошла к столику и поставила чашку кофе перед парнем. Он улыбнулся и вежливо поблагодарил её, а затем наклонился, чтобы взять чашку, и сделал глоток. Минсок заметил, что кузен заказал рисунок кролика на своей пенке. — Я хотел спросить, как ты поживал. Я не был рядом, когда ты нуждался в помощи, но теперь, когда знаю, в каком положении ты находишься, я хочу... знаешь, немного помочь тебе. Минсок поднял бровь на предложение Чунмёна, намекая ему продолжать. — О чём я пытаюсь спросить... где ты живёшь? Ты хорошо ешь? Лу Хань не слишком сильно загоняет тебя? Секретарь фыркнул от слов, которые выбрал парень, потому что, через что бы он не проходил, Чунмёну не обязательно было об этом знать. — Я живу с Лу Ханем. — Что!? — воскликнул Чунмён. — Господи, должно быть, не весело. Какая радость, кто-то ещё, кроме Минсока, был готов поливать Лу Ханя грязью. Минсок улыбнулся. — Да, это действительно не весело. Он пиздец какой требовательный, — Минсок сделал ещё один глоток кофе. — Могу себе представить. Он тот ещё мудак, и всегда был таким, даже когда мы были детьми. — Детьми? — Минсок вдруг оживился. — Ты знал Лу Ханя, когда был младше? — Да, моя семья часто летала в Китай. У них были партнёрские отношения с отцом Лу Ханя, Юнсяном, очень долгое время. Жаль, что он пропал без вести, мой отец очень расстроен новостью. Я впервые встретился с Лу Ханем, когда мне было двенадцать, то есть в то время ему было тринадцать. Исин был с нами. Кажется, они знают друг друга ещё с младенческого возраста. — Каким, — Минсок нервно облизнул губы. — Каким ребёнком был Лу Хань? — Упрямым. Конкурентоспособным. Таким же, как и сейчас, только милее. И, наверное, добрее, — объяснил парень. — Он уже тогда знал корейский, так что был что-то типа переводчика для меня и Исина. Мы хорошо ладили. Лу Хань был озорным ребёнком — очень общительным, ужасно смеялся, и был одержим футболом. — Так он не всегда был мудаком? — О, нет, он точно был тем ещё куском дерьма, когда был младше. Однажды, когда наши семьи отправились в летний дом где-то в Финляндии, он оставил меня и Исина в лесу и не говорил никому до самого обеда. Мы толкнули его в озеро, но он не считал, что заслужил это, и ровно так же не посчитал это забавным. Он ужасно разозлился — видимо, мы испортили его лимитированные Nike. Он души из нас вытряс. Минсок засмеялся — эта обычная на вид история из детства Лу Ханя показалась ему странной. Она не соответствовала его образу — но, возможно, именно таким был прежний Лу Хань. Он вспомнил тот момент из прошлого, когда много лет назад встретил в парке доброго на вид Лу Ханя. — Понятно, — рассеянно произнёс Минсок с небольшой улыбкой на губах. Чунмён сидел, потирая край чашки пальцем и глядя на медленно исчезающую пену. — Знаешь... если у тебя когда-нибудь будут проблемы с Лу Ханем, ты можешь обратиться ко мне, — внезапно сказал кузен. — ... Без обид, но в последний раз, когда мне сказали нечто подобное, сразу за этим последовали ужасные события, — односложно заявил Минсок. Чунмён с жалостью взглянул на брюнета. — Я не знаю, что случилось, но могу заверить тебя, что за моим предложением скрываются только добрые намерения. — Ты не можешь этого доказать— — Не могу, ты прав. Но я твой кузен, и я сожалею, что меня не было рядом, когда ты и твоя мать проходили через всё это. Я... я был эгоистом. Я должен был протянуть руку, чтобы помочь тебе, несмотря на то, чем занимался, но я просто продолжал оправдывать себя и находить причины, чтобы не связываться с тобой. Я думал, что лучше было держаться от тебя подальше. Так что дай мне возможность компенсировать мою ошибку и помочь тебе, когда ты будешь в этом нуждаться. — Так ты говоришь, — сказал Минсок и откинулся на спинку сидения, равнодушный к словам парня. — Если бы я попросил тебя оплатить больничные счета моей матери, ты бы сделал это? Чунмён молчал. Минсок усмехнулся и со вздохом отвернулся. Он упустил из вида, как кузен копается в карманах пиджака и достаёт чековую книжку с ручкой. — Сколько? — Прости? — спросил брюнет, поворачиваясь к Чунмёну. Парень смотрел на Минсока с серьёзным выражением, держа ручку в руке. Минсок потерял дар речи. — Я... я не знаю. Я не могу назвать точную цифру. Чунмён казался невозмутимым. Он расписался и передал чек брюнету, который принял его трясущимися руками. — Просто напиши сумму, когда узнаешь. — Ты... ты сейчас серьёзно? — Это меньшее, что я могу сделать, — ответил Чунмён, пожимая плечами. Минсок прикусил нижнюю губу, глядя на добрую улыбку кузена в течение нескольких секунд, а затем наклонился над столом и пододвинул чек в сторону парня. Чунмён смотрел на него, смущённый тем, почему Минсок так поступил. — Прости, я... я не думал, что ты действительно это сделаешь. Я сказал так только чтобы поиграть на твоих нервах, понять, готов ли ты на это на самом деле. Я не имел это в виду... мне не нужны твои деньги. — Но что я ещё могу сделать? Я не знаю, как ещё помочь тебе. Купить тебе новую квартиру? Тогда ты можешь съехать от Лу Ханя. — Чунмён, — резко отрезал Минсок. Когда их глаза встретились, Минсок шатко улыбнулся. — Спасибо... но одного только твоего предложения мне достаточно. Если я когда-нибудь попаду в беду, я обязательно обращусь к тебе, но сейчас я в порядке. — Ты уверен? — Да, — подтвердил брюнет, легко засмеявшись — искренне засмеявшись. — Я уверен. Кузен улыбнулся и немного расслабился, когда увидел, что Минсок понемногу открывается, а выражение его лица становится менее настороженным. Чунмён счастливо допил свой кофе. — Хорошо, но не забудь написать мне, если будешь в чём-нибудь нуждаться. Меня не было рядом, когда тебе нужна была семья, так что я надеюсь, что теперь смогу быть рядом. — Я на самом деле ценю это, Чунмён. И это было правдой. У него были друзья, мать, но когда он узнал о неизлечимой болезни матери, Минсок начал эмоционально замыкаться. Он слишком сильно полагался на Лу Ханя и начал забывать о доброте, которая могла теплиться в окружающих его людях. Вокруг Минсока не всегда были лишь грязь, кровь и тьма. Его также окружал солнечный свет. Как он мог забыть? Как он мог не видеть его? Он слишком легко концентрировался на плохих вещах, происходящих с ним, когда он находился рядом с Лу Ханем, и не обращал внимания на множество благ, которые пришли вместе с новой работой. Он больше не был одинок. У него были люди, которые заботились о нём, и теперь к списку добавился ещё и кузен. Минсок мог только надеяться, что всё это происходило на самом деле, но пока что он предавался радостному волнению, которое чувствовал внутри. Минсок и Чунмён сидели в кафе добрую часть дня, разговаривая и обмениваясь историями, когда вдруг в кафе вошёл знакомый человек. — Крис? Высокий, медноволосый парень повернулся на звук своего имени, оглядывая кафе, пока не увидел Минсока, который махал ему рукой. Он улыбнулся, делая гигантские шаги в его сторону, где сидел его друг и парень, которого он никогда прежде не видел. Одного взгляда на Чунмёна было достаточно, чтобы понять, что он разглядывает татуировки. — Не ожидал тебя здесь увидеть. А это кто? — указал Крис небольшим кивком на парня, пока похлопывал Минсока по плечу. — Чунмён. Мой кузен. — Рад знакомству, — поздоровался Чунмён, глядя вверх и вежливо улыбаясь, а затем протянул Крису руку. Они обменялись рукопожатиями. — Кузен? Не знал, что у тебя есть родственники, — сказал Крис с удивлением — с таким удивлением, каким только позволило его стервозное лицо. — Я тоже не знал. Я только недавно его встретил. Я не знал его, но он узнал меня. — Ага, мы встретились в Китае... — Чунмён прикусил язык, когда Минсок пнул его под столом. Он понял намёк — Крис ничего не знал — говорить, что они встретились на встрече было слишком подозрительно. — В китайском квартале, — поправил парень сквозь зубы, потирая больную голень другой ногой. — Мы встретились в ресторане в китайском квартале. — О, вау, ничего себе совпадение. Эй, я ненавижу так резко обрывать разговор, но я тут только чтобы захватить кофе, пока я на перерыве. Мне нужно возвращаться в салон, — сказал высокий парень с извиняющейся улыбкой. — Ничего страшного. Напиши мне, когда мы снова сможем увидеться. Я скучал по всем вам. — Конечно, — согласился Крис. Он повернулся к Чунмёну. — Рад был познакомиться, Чунмён. — Я тоже. Крис извинился и подошёл к кассе, заказывая кофе на вынос, и вскоре после этого вышел из кафе. — Твой друг? — спросил Чунмён, глядя на Минсока со странной улыбкой. — Ага, мы познакомились несколько месяцев назад. Он татуировщик, и его работы просто невероятные. — Так он сам нарисовал эскиз для своей татуировки на руке? — Знаешь, я на самом деле не совсем уверен. Я никогда не спрашивал, просто всегда думал, что она красиво на нём смотрится, — ответил Минсок, задумавшись над историей происхождения рисунка на руке Криса. — Хмм... — затих Чунмён. — Что? — Он красивый, — сказал Чунмён с робкой улыбкой. Минсок уставился на парня. — Боже, только не делай этого, мы ведь буквально только сегодня встретились. — Ну, технически это произошло в Пекине... и что плохого в том, чтобы называть кого-то красивым? — Это странно, потому что он мой друг, а ты кузен, о котором я буквально ничего не знаю. К тому же, Крис не любит людей, которые управляют подпольными организациями, таких, как Лу Хань. Он даже не знает, на чём специализируется Лу Хань, но уже что-то подозревает. Он вычислит и тебя, так что не думаю, что твоё им увлечение далеко зайдёт. — Ты какой-то пессимистичный, тебе не кажется? — Я просто излагаю истину. Чунмён вздохнул, закрывая тему. Они поболтали ещё немного, прежде чем решили разойтись — Чунмён отправился на работу, а Минсоку нужно было навестить мать. Они расстались, пообещав, что встретятся снова, и Чунмён вскользь упомянул, что хотел бы снова встретиться с Крисом, на что Минсок только сжал переносицу. По крайней мере, они разошлись на хорошей ноте, и Минсок чувствовал себя намного лучше. Недели приходили и уходили, и даже после того, как прошло два месяца, мать Минсока продолжала держаться. На такое чудо Минсок мог только надеяться, но с какой-то стороны это убивало его, ведь он не знал, проснётся ли его мать на следующее утро. Она могла умереть в любой момент, и Минсок ненавидел, что не знал, когда этот «момент» наступит. Бэкхён и Кёнсу изо всех старались поддержать Минсока, продолжая проводить время в общей компании, но брюнет осознал, что лучше всего он справлялся, когда погружался в работу. Он мог не думать ни о чём другом, пока был занят расшифровкой запрограммированных кодов. — Лу Хань, — позвал Минсок с места, где сидел и лениво постукивал по клавишам одолженного ноутбука в своём маленьком уголке офиса. — Эти файлы... они о тебе. — Что? — раздражённо огрызнулся Лу Хань. Он был зол на одного из клиентов — с партнёром было договориться сложнее, чем он предполагал. Он до сих пор собирался получить то, что хотел — ведь он всегда получал то, что хотел — и был раздражён тем, что всё шло не так, как он предполагал. — Файлы, который ты сказал мне расшифровать — все они о тебе, — пояснил брюнет. — Здесь есть видео тебя... и меня... мы входим в отель Кана. Это привлекло внимания босса. — Видео? — Да. Здесь и другие есть, и фотографии, — Минсок затих, когда открыл одну из фотографий, теряя дар речи от шока, когда увидел кровь и деформированное человеческое тело. Мёртвое тело. — Лу... Лу Хань, ты знаешь, кто это? — спросил секретарь, поворачивая ноутбук, чтобы показать парню экран. Лу Хань сощурил глаза и немного наклонился вперёд в своём кресле, глядя на изображение, о котором шла речь, прежде чем выражение его лица поникло. Его глаза расширились, а губы содрогнулись. — ... Да, — наконец ответил наркобарон. Он откинулся на спинку кресла. — Да, я знаю его. — Откуда? — Я убил его несколько месяцев назад. — ... Лу Хань, откуда эти файлы? Лу Хань прикусил нижнюю губу, глядя в сторону, и Минсок заметил, что выражение лица босса подёрнулось чем-то сродни страху. — Из полицейского участка.