Empire State of Mind

      Прогремели взрывы — пять, если быть точнее. Минсок не знал, достигли они своей цели или нет. Как только это случилось, его уши заложило, и всё под ним задрожало и загромыхало. Один из взрывов разорвал стену в нескольких шагах от него, и Минсок почувствовал, как его голова запрокидывается назад от рвущихся в его лицо осколков, камней и дерева, рассекая кожу.       Он изо всех сил постарался подняться, как только всё начало разваливаться. Кровь затекала в его левый глаз, так что он едва ли мог видеть.       — Лу Хань? — позвал он, пытаясь перекричать звук разлетающихся повсюду обломков бетона, сталкивающихся друг с другом. Фундамент скрипел громко и зловеще, напоминая звуковое сопровождение к фильму ужасов.       Минсок посмотрел вверх, обхватывая своё тело руками и наблюдая за расходящейся трещиной в потолке над ним. Тяжёлые плиты раскалывались, словно они были сделаны из тонких веток. Он чувствовал себя оленем, напуганным светом фар — впервые за долгое время его тело болело так сильно, что он боялся пошевелиться. Его ступни словно приклеились к земле, и Минсок буквально увидел перед глазами свою судьбу — за несколько секунд до конца.       Тёплая рука прижалась к его спине и толкнула вперёд. Старший жёстко упал на землю, его зубы больно клацнули, и гора камня и щебня похоронила его под собой.

***

      Чонин зевнул, медленно идя по практически пустым улицам Сеула. Стояло раннее утро — даже слишком раннее для любого разумного человека — однако Чонин записался на дополнительные курсы, начиная с этого семестра, чтобы больше времени уделять танцам и работе. А это означало, что спать он будет ещё реже, но, по крайней мере, у него появится больше денег, так как доставка пиццы приносила не то чтобы слишком много.       Обычно в это время Чонин заглядывал в пекарню, которая располагалась в нескольких улицах от его университета — автобус довозил его как раз к месту назначения, однако позже магазин закрылся, поэтому ему приходилось покупать не самого лучшего качества сэндвичи в круглосуточном магазине, которые едва ли могли утолить его голод. Тем не менее, Чонин продолжал наведываться в пекарню каждый день, надеясь, что пугающий пекарь вернулся и снова открыл магазин.       Студент плёлся по улице, пока его обувь натирала и без того болящие ступни, а тяжёлый от учебников и сменной одежды рюкзак тянул плечи. Чонин завернул за угол, глядя на магазин глазами, полными надежды.       Его молитвы были услышаны, так как он сразу же увидел, что жалюзи на окнах были подняты, а внутри горел свет. Взволнованный, Чонин подошёл к дверям, заглядывая внутрь. Как ни странно, он не учуял аромата печёного хлеба или выпечки. Когда он открыл дверь, вместо тепла и запаха масла его встретили холод и запах, присущий заброшенным зданиям — пыли и заплесневения.       Услышав, как что-то упало и разбилось в помещении, Чонин в страхе подпрыгнул. После секунды тишины, он позвал.       — Здесь кто-нибудь есть?       Когда ответа не последовало, он отважился пройти дальше, крепко зажимая ремни рюкзака, готовый сбежать, если это окажется грабитель. Но кому бы пришло в голову ограбить пекарню? Чонин понятия не имел.       — Здесь кто-нибудь есть? — позвал он ещё раз. Он заглянул в окно двери, которая предположительно вела на кухню, и посмотрел по сторонам. Он увидел человека, который опустился на колени, поднимая осколки разбитой тарелки с пола. Чонин толкнул дверь, осторожно заходя внутрь.       — Прошу прощения?       Парень буквально подпрыгнул, напуганный внезапным появлением Чонина. Он повернулся, в страхе распахнув глаза. Чонин поднял руки в знак мира, пытаясь показать парню, что беспокоиться было не о чем.       — Прости! Я не хотел тебя напугать, — извинился Чонин. — Я слышал, как что-то разбилось, и я... ну, мне стало любопытно, что это было. Я захотел убедиться, что это не грабитель или ещё кто-то.       Парень рассматривал Чонина несколько долгих секунд, однако в конце концов напряжение в его плечах ослабло, и он кивнул. Чонин медленно подошёл к склонившемуся парню и сел рядом с ним, поднимая щётку и совок, которые лежали у его ног. Он начал подметать маленькие осколки керамики, которые разлетелись по полу. Когда Чонин поднял взгляд, незнакомец всё так же разглядывал его.       — О, а я тебя знаю, — улыбнулся Чонин, наконец узнав парня. — Ты ведь владелец этого магазина, да? Я давно тебя не видел и уже начал беспокоиться, всё ли с тобой в порядке.       — ... Я в порядке, — ответил парень.       — Ты решил вернуться?       — Не сегодня.       — А, ясно, — повисла неловкая пауза, однако она не остановила Чонина. — Ничего страшного. Я просто хотел спросить. Кстати, как тебя зовут? Я вот Чонин.       — Кёнсу.       Чонин радостно улыбнулся, счастливый от того, что получил ответ. В прошлом он всегда считал пекаря немного устрашающим. Исходя из его пренебрежительного поведения, пекарь улыбался весьма редко. Он управлял делом быстро и эффективно — но снова-таки, Чонин никогда не видел, как Кёнсу прерывал разговор с клиентами. Возможно, Чонин побаивался этого, как казалось, сильного и настойчивого парня из-за собственной стеснительности.       — Я не хотел совать нос не в свои дела, но всё же... ты не против, если я спрошу, когда ты вернёшься? Я никогда в жизни не ел такой вкусной выпечки, как твоя, — спросил Чонин, поднимаясь на ноги с совком в руке. Он огляделся в поисках мусорного ведра и быстро нашёл его, а затем высыпал осколки.       — Не скоро, — тихо ответил Кёнсу. Высокий парень нахмурился.       — О... Ну, надеюсь, вскоре ты поправишься, — ответил Чонин. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что парень переживал не лучшие времена. Чонин не знал подробностей, однако он знал, что парень, который принёс людям так много радости только своей выпечкой, не заслуживал быть несчастным. — Тебе нужна помощь с уборкой? Я не смогу остаться надолго, потому что у меня уроки, но—       — Нет, не нужно, — ответил старший. — Я пришёл только чтобы упаковать вещи. Я... я не вернусь сюда ещё очень долго, поэтому просто вернулся за нужными вещами.       — О... — выдохнул Чонин, его взгляд поник. Он будет скучать по Кёнсу. И его пирожным.       — ... Хочешь, чтобы я приготовил тебе что-нибудь, прежде чем ты уйдёшь? — внезапно спросил пекарь, увидев поникший взгляд парня.       Чонин был похож на маленького возбуждённого щенка, который оживился, услышав столь заманчивое предложение.       — Правда? Имею в виду... я не хочу обременять тебя, особенно, если ты занят переездом.       — Я не могу приготовить что-то сложное... но могу сделать тебе сэндвич с яйцом и сыром. В морозильнике завалялось пару булочек, так что, если ты хочешь... — Кёнсу затих.       — Да! — без промедлений ответил Чонин. — Если уж это не доставит тебе много хлопот!       Услышав столь жаркий ответ, Кёнсу улыбнулся, и его губы сложились в форме сердечка. Чонин почувствовал, как его сердце слегка ёкнуло при виде улыбки, и его губы начали растягиваться в своей собственной, а в глазах заблестело счастье.       Он опоздает, но это не имело значения. Сэндвич с яйцом и сыром стоил того.       Чонин наблюдал за тем, как Кёнсу перемещался по кухне — включил печь и начал размораживать хлеб, который хранился в морозильной камере.       — Он будет не таким вкусным, как всегда, потому что он не свежий, но, по крайней мере, я могу гарантировать, что ужасным он точно не будет, — объяснил пекарь.       — Я доверяю твоему вкусу. Твоя выпечка всегда была на высшем уровне.       Вскоре Чонин держал в руках горячий и свежеиспечённый сэндвич с дополнительным ломтиком бекона внутри. На вкус он был настолько божественным, что Чонин был готов расплакаться.       — Боже мой, как же я скучал по этому, — признался студент, жуя сэндвич. Кёнсу хихикнул.       — Я рад, — тихо произнёс парень — настолько тихо, что Чонин едва услышал его. Он вопросительно хмыкнул, задумавшись над тем, что имел в виду Кёнсу, однако тот лишь покачал головой.       Звук колокольчиков, звенящих над входной дверью, привлёк внимание обоих парней — Кёнсу испугался, что привело Чонина в замешательство.       — Су? — раздался глубокий голос, и через несколько секунд на кухне появился высокий парень в кепке и большой толстовке. Первым, что Чонин заметил, были его большие уши. Второе — то, что он смотрел на Чонина так, словно был готов препарировать его, словно лягушку. Взгляд гиганта упал на руки Чонина, в которых тот держал сэндвич, а затем вновь посмотрел ему в глаза. Он нахмурил брови, а его выражение лица потеряло любые признаки дружелюбия или любопытства.       — Кто это? — спросил незнакомец.       — Чанёль, это Чонин, — представил Кёнсу, ближе подходя к студенту. — Он зашёл, потому что думал, что магазин открыт. Я не хотел выгонять его с пустыми руками, поэтому приготовил ему кое-что.       — Приятно познакомиться, — сказал Чонин, быстро вытирая правую руку о джинсы от жира и протягивая её парню. Чанёль с презрением посмотрел на неё, решив не отвечать на жест.       — Пак Чанёль, — представился он. Отвергнутый, Чонин неловко опустил руку, потерянно хватаясь за свой сэндвич. Кёнсу только покачал головой.       — Тебе что-то нужно? — спросил пекарь.       — Ты сказал, что напишешь мне, когда будешь готов, так что после того, как я не получил от тебя ни одного сообщения, я подумал, что что-то случилось, — ответил Чанёль. Он повернул голову на Чонина, когда произносил «что-то», однако не отвёл взгляд от Кёнсу.       — Нет, я просто был занят.       — Тогда ты готов идти?       — Да, — Кёнсу повернулся к Чонину. — Приятно было познакомиться.       — Мне тоже. Официально, по крайней мере, — Чонин поднял сэндвич. — И спасибо за это. Я буду скучать по твоей выпечке.       Кёнсу засмеялся — густым и искренним смехом, из-за которого в ушах Чонина зазвенело. — Думаю, что тогда мне придётся вернуться. Не могу ведь я оставить людей голодать.       — Именно! — радостно отозвался Чонин. Он вздрогнул, чувствуя на себе холодный взгляд, и несложно было понять, что принадлежал он Чанёлю. Чонин поспешил удалиться, кланяясь и благодаря пекаря, прежде чем быстро выйти из пекарни.       После того, как Чонин ушёл, Чанёль повернулся к Кёнсу.       — Ты знаешь этого парня?       Кёнсу недовольно посмотрел на Чанёля и вернулся к уборке оставшейся части кухни. Он выбросил весь мусор в мешок и завязал его. — Просто клиент. Не нужно было тебе быть таким грубым.       Чанёль размяк, глядя себе в ноги. Он признал, что скорее всего, повёл себя как мудак, однако он ничего не мог с собой поделать. После того, через что Кёнсу пришлось пройти... через то, что ему приходилось проходить сейчас... он просто не мог не беспокоиться за него.       — ... Ты уверен, что действительно этого хочешь? — спросил гигант тихим голосом. Кёнсу хмыкнул, перекидывая мешок с мусором через плечо и вынося через задний вход в мусорный контейнер. Чанёль последовал за ним, словно верный щенок.       — Да. Хочу. Я думаю, что так будет лучше для меня. Мне нужно… нужно забыть всё это, — твёрдо ответил пекарь, отказываясь от руки помощи, которую предложил Чанёль, и выбросил тяжёлый мусорный мешок в контейнер. Он сложил руки вместе, отряхивая их от пыли и грязи.       — Могу я хотя бы узнать, куда ты отправляешься? На случай, если что-нибудь случится, — умолял Чанёль.       — Нет, — Кёнсу покачал головой. — Ты отвезёшь меня в аэропорт — мы согласились на этом, и ты не имеешь права следовать за мной дальше.       — Я просто чувствую, что—       — Чанёль, то, что ты чувствуешь, совершенно не важно. Я не… не могу больше здесь находиться. Мне нравилось проводить с тобой время. Ты заботился обо мне, и рядом с тобой я чувствовал себя в безопасности, но это не то, чего я бы хотел от жизни, — пекарь сжал руки, и его плечи затряслись от того, насколько сильно он был напряжён. — Я больше не хочу иметь к этому отношение. Ни к тебе, ни к Лу Ханю… и ни к Минсоку. Я не просил об этом, но меня всё равно в это втянули. Только полный кретин согласился бы остаться после такого.       Чанёль не мог продолжать смотреть в глаза Кёнсу. Он опустил взгляд в пол, не в состоянии ответить. Он ничего не мог сказать. Кёнсу уже принял решение, но Чанёлю было всё так же больно.       Видя подавленное выражение лица Чанёля, Кёнсу сделал шаг вперёд и крепко обхватил огромный мизинец парня в знак утешения. Однако этот жест не предполагал ничего более интимного. Между ними было расстояние — расстояние, которое сдерживало их, хоть они и находились так близко друг к другу. Чанёлю хотелось сократить его и потянуть парня в свои объятия.       Чанёль хотел так много от жизни, однако в тот момент не хотел ничего больше, кроме этого.       — Прости, Чанёль. Спасибо, что был рядом, когда мне нужна была поддержка... Я ценю то, что ты сделал для меня. Правда. Но я просто хочу жить нормальной жизнью.       — Если... если я откажусь от своей компании... Что, если я брошу всё это... что, если мы могли бы убежать вместе куда-нибудь очень, очень далеко от всего этого? — умолял Чанёль. Он наконец набрался храбрости, чтобы встретиться с Кёнсу взглядом. Однако пекарь лишь покачал головой.       — Прости.       Кёнсу отпустил, и Чанёль почувствовал, как его мир пошатнулся. Он, застыв во времени, слушал, как парень выходит из пекарни, и только через мгновение смог вернуться к реальности. Он побежал за Кёнсу, почти спотыкаясь о собственные гигантские ноги из-за спешки.       Он схватил Кёнсу за запястье, заставив его остановиться на ступеньках и развернуться.       — Могу я... могу я поцеловать тебя в последний раз?       — Чанёль, не нужно, — черноволосый потянул руку, пытаясь уйти. Чанёль отпустил и шагнул вперёд, обхватывая ладонями щёки Кёнсу и приближаясь.       — Умоляю...       — Чанёль, — произнёс Кёнсу. Он не двигался.       — Ты не можешь просто... дать мне надежду, воспользоваться мной, а затем оставить, когда поймёшь, что я не могу дать тебе то, чего ты хочешь, — практически всхлипнул Чанёль.       — Ты сейчас серьёзно? — раздался суровый голос парня, разрезая напряжённую тишину, повисшую в воздухе. — Это ты воспользовался мной — использовал мои эмоции против меня. Помнишь? Когда поцеловал меня в тот день. Я не говорю, что не хотел этого... потому что хотел. Тогда я действительно этого хотел. Мне понравилось. Очень понравилось. Но так было только тогда... Чанёль, ты никогда не сможешь дать мне то, что мне нужно.       Чанёль не отпускал. Вместо этого он прижался своим лбом ко лбу Кёнсу, закрывая глаза и пытаясь контролировать свои чувства. Он поднял руку и провёл ею по мягким коротким волосам на шее Кёнсу, аккуратно притягивая парня к себе. Их губы были на расстоянии каких-то жалких сантиметров — так близко, и так далеко. Расстояние можно было преодолеть одним движением, однако это было расстояние, которое казалось Чанёлю многочисленными милями. Пекарь держался за руки Чанёля, однако он даже не старался его оттолкнуть. Их носы соприкоснулись. Кёнсу почувствовал, как что-то мокрое капает на его щёку, однако он промолчал.       — Могу я иногда звонить тебе? — прошептал Чанёль.       — Я собираюсь поменять номер, — ответил Кёнсу практически так же тихо.       — Могу я иногда отправлять тебе подарки?       — Я не скажу тебе свой новый адрес.       — Могу я иногда проверять твои странички в социальных сетях?       — Я не веду странички в социальных сетях.       — Могу я... — Чанёль с трудом сглотнул, его голос задрожал. — Я когда-нибудь увижу тебя снова?       — Я не знаю. Может, да, а может, нет, — выдохнул Кёнсу через нос и двинулся с места, отвечая на прикосновение. Он провёл тёплыми пальцами по шее гиганта, чувствуя, как напрягаются мышцы, когда парень замешкался. Кёнсу осторожно провёл пальцем по линии челюсти старшего. — Чанёль, тебе будет лучше забыть обо мне. Не держись за прошлое, которое мешает тебе двигаться вперёд.       Чанёль засмеялся с мукой в голосе, полностью разбитый и сломленный. На его ресницах начали собираться слёзы.       — Именно поэтому для тебя всё настолько просто?       Кёнсу закрыл глаза.       — Да. Я бессердечный, хладнокровный, и эгоистичный. Так что, пожалуйста... даже если ты не сможешь забыть, думай о том, что было между нами, как о кратком, приятном моменте в твоей жизни, и просто двигайся дальше.

***

      Исин походил на живого мертвеца. Ему казалось, будто он не спал несколько дней, а может, то были недели — он не мог сказать наверняка. С тех пор, как всё неожиданно пошло наперекосяк, он не мог нормально спать. Его микро-сны состояли из кошмаров, в которых знакомые руки хватались за его шею и душили до тех пор, пока он больше не мог дышать. Однако кошмары на этом не заканчивались. Ему снилось, как его топили или подвешивали на силках. Иногда в его шею пыряли острый нож, после чего оставляли захлёбываться в собственной крови, словно умирающую рыбу, а иногда он возвращался в свои двенадцать, и кто-то душил его подушкой.       Независимого от того, что именно ему снилось, перед его глазами всегда стояло одно и то же лицо. Было ему двенадцать, восемнадцать, или двадцать пять — Лу Хань преследовал его. Кошмары были лишь продолжением того, через что ему приходилось проходить наяву каждый день — задыхаться от неоправдавшихся ожиданий насчёт лучшего друга и бремени их связи.       Это настолько сильно давило на Исина, что он страдал от галлюцинаций, где он отрезал свои собственные конечности лишь для того, чтобы облегчить давление. Вместо этого он представлял, как разрывает Лу Ханя — так ему было легче справляться с навалившимся на него грузом.       Он смеялся без причины, и его смех казался мелодичным и полным радости, что служило пугающим контрастом его мрачным и суровым эмоциям, бурлящим под его маской, угрожающей сорваться и выплеснуть наружу весь кипяток. Исин понятия не имел, как долго у него ещё получится сдерживаться. Из-за всего этого ему казалось, что легче будет убить себя, нежели пережить ещё один столь суматошный день.       Он отправил поисковые отряды по всей проклятой стране, в спешке выпалив все известные места, в которых Лу Хань прежде останавливался или недавно приобрёл в собственность. Он всё ещё был слишком зол на Чондэ, чтобы просить у него помощи, так что адвокат действовал вслепую. У него не было никого, и никто не мог помочь ему, кроме самого себя.       Боже — всё это походило на сумасшедшую кроличью погоню. Исину хотелось вырвать свои глаза и впиться ногтями в свой мозг. Возможно, тогда бы он смог избавиться от мучавшей его мигрени.       Телефон зазвонил, и китаец поднял трубку в считанные секунды.       — Что?       — Господин... Кванджу чист. Мы не нашли ни одного следа Лу Ханя, и предполагаемые места, в которых он мог скрываться, так же оказались пустыми, — доложил мужчина в телефонной трубке. Исин хотел услышать точно не это.       — Тогда отправляйтесь искать в другие города! Зачем звонить мне и сообщать об этом? — кипел Исин. Если бы не тот факт, что это бы доставило лишних хлопот, он бы разбил свой телефон об пол. — Просто... продолжайте искать. Если территория чиста, отправляйтесь на помощь к другим.       Исин повесил трубку. Он испустил протяжный и усталый вздох, погружаясь в кресло в гостинице, которой прятался. Если бы только всё происходило в Китае — его доме, где у него было больше преимуществ над Лу Ханем, который потратил большую часть своих средств и времени на продвижение корпорации в Корее. Исину бы повезло, если бы всё пошло по его плану.       Нет — всё было хорошо до тех пор, пока не появился Минсок. С Ян Ми можно было разобраться, однако Минсок был упрям как осёл. Именно из-за него Исин использовал все свои средства, чтобы найти их двоих. Если бы только он просто сидел и ждал, как и предполагалось.       Телефон Исина зазвонил снова лишь через несколько дней, однако то было лишь текстовое сообщение. Адвокат с недоумением взглянул на него, задаваясь вопросом, был ли то ещё один бесполезный отчёт от его наёмников, которые, казалось, были абсолютно бесполезны.       Сказать, что он ошибся, было бы преуменьшением.       «Помнишь, как мы ловили рыбу, когда были детьми?»       Сообщение пришло с незнакомого номера, однако его содержимое дало Исину понять всё, что он хотел знать. Он сделал звонок, немедленно отправляя наёмников по адресу, с которого пришло сообщение, а после сорвался с места сам.       Вопрос состоял в том, мог ли он сообщить об этом Чондэ или нет? Мог ли он позволить себе снова довериться этому человеку? Не то чтобы Чондэ был обязан хранить секрет Исина, однако адвокат всё ещё чувствовал себя преданным.       Он уставился в телефон, взвешивая все «за» и «против».       Адвокат покачал головой, вздохнул и послал хакеру сообщение.       Скоро всё закончится — если он решит положиться на него в последний раз, ничего не изменится.       Исин схватил свой пиджак и выбежал из комнаты, попутно крича, чтобы для него приготовили машину.

***

      Минсок забрался на пассажирское сидение машины Лу Ханя, припаркованной перед домом, коленями упираясь в кожаное покрытие. Он шумно дышал, открывая бардачок и роясь в нём. У них только что закончилась смазка, а Лу Хань сказал, что где-то в машине была ещё, и отправил Минсока найти её. Однако Минсок нашёл только коробочки с пулями, упаковку батареек, влажные салфетки и прочие ненужные вещи.       Не то чтобы Минсок был недоволен тем, что Лу Хань отправил за смазкой его, он просто не понимал, почему наркобарон приказал сделать это ему, ведь он с лёгкостью мог найти её сам. Брюнет ворчал, обыскивая каждый боковой карман, проклиная то, что Лу Хань злоупотреблял своей властью.       Наконец он нашёл этот идиотский флакон со смазкой в центральном отсеке, который лежал между аккуратно сложенными кабельными проводами и рамкой. Он вытащил флакон и увидел рамку более отчётливо. Поразительно знакомая фотография выглядывала на него из отсека.       Он отказывался верить в то, что видели его глаза. Он схватил рамку в руки, практически выдернув её, чтобы лучше разглядеть.       Независимо от того, куда он шёл, фотография каким-то образом всегда напоминала о себе. Она преследовала его — следила за ним и отказывалась дать ему забыть. Времена, когда Лу Хань был счастливее, когда на его лице сияла искренняя улыбка, которую Минсок никогда в жизни не видел, никогда не дадут ему забыть, что когда-то у Лу Ханя были идеальная любовь и всё, о чём он когда-либо мечтал. Теперь он знал правду и мог оправдать все действия Ян Ми и понять её страдания.       Но Минсока по-прежнему беспокоило то, что даже когда Лу Хань думал, что его предали, он не смог отпустить Ян Ми и выбросить рамку с их фотографией.       Прекрасная, спокойная, безмятежная фотография двух возлюбленных отражала момент, в котором только для них было место.       Минсок всегда будет лишним — дополнение, появившееся в последствии.       Подобная мысль разгневала его. Он выбросил эту фотографию для того, чтобы больше никогда в жизни её не увидеть и не чувствовать, что чувства Лу Ханя к нему ограничены, чтобы не ощущать себя кем-то, кто просто заполнял брешь, пробитую когда-то в прошлом, или обыкновенной проституткой. Честно говоря, именно ею он и был в самом начале, но теперь ведь всё изменилось? Лу Хань обещал сделать ради него что угодно. Разве это не означало, что Минсок что-то для него значил?       Минсок вышел из машины, хлопая дверью. Вернувшись в дом, он застал Лу Ханя лежащим на диване в гостиной и листающим страницы в интернете, словно ему было плевать абсолютно на всё. Он повернулся на звук тяжёлых шагов секретаря.       — Ты нашёл её? — спросил он. Ничего не отвечая, Минсок поднял рамку.       Больше всего старшего выбесило то, насколько невероятно спокойным и неудивлённым выглядел Лу Хань. Словно то, что Минсок нашёл выброшенную ранее фотографию, на которой были запечатлены он и его мёртвая бывшая девушка, было сущим пустяком. Разумеется, он мог бы догадаться, что именно Минсок выбросил фотографию — никто кроме него не мог.       — А что не так? — спросил наркобарон.       Столкнувшись с Лу Ханем лицом к лицу, Минсок понял, насколько глупыми были его действия. Его язык высох от осознания того, насколько неразумными казались слова, которые он кричал внутри себя. Но он ничего не мог с этим поделать — она была мертва. Лу Хань сказал ему двигаться дальше, так почему он не мог сделать то же самое?       — Почему она всё ещё у тебя? — спросил он напрямую, не желая топтаться вокруг да около. Из-за того, как Лу Хань вздохнул, поднимаясь с дивана, его нервы начало терзать ещё сильнее, а боль в груди стала более ощутимой.       — Потому что я хочу, чтобы она была у меня? После того, как я был зол на неё так долго, странно было бы выкидывать её, наконец узнав правду. Это неуважительно по отношению к ней, — объяснил парень, подходя к Минсоку. Брюнет не был уверен, говорил наркобарон правду или кормил его очередной ложью.       — Но она мертва, — сказал Минсок, будто бы это объяснило Лу Ханю, почему он был расстроен.       — Да, и что?       Определённо не объяснило. Разгневанный, Минсок, громко топая, вбежал на кухню. Он пошарил за задней частью рамы, пытаясь открыть удерживающие её зажимы. Не в состоянии ждать, он просто вырвал фотографию из рамки.       — Что ты делаешь? — спросил Лу Хань, наблюдая за тем, как Минсок положил разобранную рамку на стойку и резко выдернул верхний ящик стола.       Глаза наркобарона расширились, когда он осознал, что собирался сделать этот ненормальный. Он быстро сократил дистанцию между ними и протянул руку к фотографии с Ян Ми.       — Ты что, блять, удумал! — прокричал Лу Хань и схватился рукой за плечо Минсока, однако тот жёстко оттолкнул его в сторону, практически врезаясь боком в его живот. Он услышал щелчок зажигалки — Минсок держал маленький огонёк под фотографией и наблюдал за тем, как обугливаются её края.       Фотография загорелась, и Лу Хань бросился к секретарю, чтобы схватить её, прежде чем она превратилась в пепел. Действуя быстрее, чем младший, Минсок бросил бумагу в раковину, и огонь быстро охватил её. Брюнет повернулся, встречаясь взглядом с наркобароном. Он упёрся в его грудь, не давая возможности пройти мимо него, в то время как Лу Хань старался оттолкнуть Минсока в сторону.       — Что, блять, с тобой не так?! — Лу Хань схватил Минсока за шею и с силой толкнул его. Благодаря тому, что старший ненадолго потерял равновесие, оттолкнуть его в сторону было намного легче. Лу Хань бросился к раковине, надеясь на то, что он ещё успеет спасти хотя бы часть фотографии, однако было уже поздно. Фотография горела настолько быстро, что единственным, что осталось, были выцветшие и едва узнаваемые руки Ян Ми, которые обнимали его.       Лу Хань развернулся, сжимая челюсти и с яростью глядя на Минсока. Гнев охватил его, и он сделал шаг вперёд, хватая Минсока за рубашку.       — Ты не имел права этого делать! — ругался Лу Хань, практически вытрясая душу из парня. — Зачем, блять, ты это сделал?!       Минсок изо всех сил боролся против жёсткой хватки Лу Ханя, который чуть ли не приподнял его над землёй. Он впился ногтями в запястья Лу Хань и решительно разорвал хватку, глядя на высокого парня.       — Потому что это всё дерьмо собачье! — прокричал он в ответ. — Ты сказал мне, чтобы я двигался дальше, что ты — единственное, что мне нужно, потому что моя мать мертва, вот только ты не можешь сделать того же!       Шокированный вспышкой гнева парня, Лу Хань мог издать только удивлённый вздох, когда маленькие руки Минсока обхватили его шею и прижали к земле. Старший сел на него, расставив ноги по бокам его тела. Младший кашлянул, когда Минсок усилил хватку, намеренно зажимая его горло.       — Ты мой! — наконец закричал парень голосом разгневанного ребёнка. — Она мертва, Лу Хань — ты убил её! Ты не можешь вести себя так, словно скучаешь по ней, пока говоришь мне, что я твой! Я не её замена, и я не позволю тебе относиться ко мне, словно это так!       — Я не... — начал Лу Хань, однако Минсок лишь усилил хватку.       — Думаешь, что можешь врать мне прямо в лицо, и я ничего не замечу? — старший в неверии засмеялся. — Лу Хань, сейчас ты — это всё, что у меня есть, и я не собираюсь какому-то призраку прошлого, который даже не должен иметь для тебя никакого значения, отобрать тебя у меня.       Лу Хань поднял брови, шокировано уставившись на парня.       — Ты вообще слышишь себя? Ты ненормальный, — произнёс Лу Хань.       — Я не всегда был таким, — начал Минсок, и его голос упал. Он наклонился, приближаясь к наркобарону, в то время как его пальцы двинулись, надавливая на адамово яблоко парня. — Это всё твоя вина. Так что неси за это ответственность. Ты сказал, что никогда не оставишь меня, и ты не имеешь права забирать эти слова обратно.       — Это просто фотография...       — Это больше, чем просто фотография, и ты это знаешь, — практически прошептал старший, сокращая расстояние между их ртами и прикасаясь своими тёплыми и пухлыми губами к холодным губам Лу Ханя. Минсок целовал медленно, что совершенно не сочеталось с яростью, которая горела в его груди. Это заняло время, однако в конце концов Лу Хань ответил взаимностью, посасывая нижнюю губу Минсока.       — Ты мой, Лу Хань, — повторил Минсок, наконец чувствуя, как дыра в его груди затягивается. Он всегда целиком и полностью был Лу Ханя — каждая частичка его души и каждый миллиметр тела принадлежали наркобарону, однако ему никогда не доставалось хотя бы одной клеточки Лу Ханя. Теперь Минсок оставлял свою метку. Ему надоело занимать вторые места — даже если Лу Хань так не считал. — Мой, мой, мой, — шептал он в губы Лу Ханя, чувствуя себя сумасшедшим, каким он, вероятно, и был. Он никогда не думал, что когда-либо сможет произнести подобные слова, однако эмоции управляли им. Он больше не мог представить себя без Лу Ханя — в конце концов, у него больше никого не осталось. Если Минсок потеряет Лу Ханя, он останется ни с чем.       И Минсок не собирался отдавать единственного человека, который у него был, какой-то мёртвой суке, гниющей под землёй.       Старший убрал руки с шеи Лу Ханя, вместо этого перемещая на его рубашку. Одним быстрым рывком грудь Лу Хань обнажилась, и одна из пуговиц улетела куда-то то в сторону. Прежде чем Лу Хань успел сообразить, что происходило, Минсок уткнулся лицом в его шею, которую больше не закрывала ткань рубашки. Старший практически мурлыкнул, прежде чем жёстко обхватить зубами кожу шеи. Лу Хань закрыл глаза, застонав от расцветающей боли в шее. Он поднял руки и крепко ухватился за бёдра парня.       Минсок кусал до тех пор, пока не почувствовал вкус крови, однако даже тогда он не отпустил. Он хотел, чтобы его метка была чёткой — он хотел убедиться, что каждый раз, когда Лу Хань будет смотреть в зеркало, он будет вспоминать о том, что сказал ему Минсок. Брюнет надеялся, что даже после того, как рана заживёт, воспоминания о боли будут прожигать его мозг — так, чтобы Лу Хань никогда не смог забыть.       Он не останавливался до тех пор, пока Лу Хань не перевернул его, прижимая спиной к полу и тем самым меняясь местами. Дыхание Лу Ханя было неровным, а красное пятно красовалось на его шее от атаки зубов Минсока. Младший провёл большим пальцем по влажным губам Минсока, размазывая по ним свою кровь.       — Маленький монстр. И когда ты успел таким стать?       — А когда ты забудешь о Ян Ми? — парировал Минсок. Лу Хань напрягся, услышав вопрос. Он растерялся, и его обычно хладнокровное выражение лица размякло. Минсок нахмурился, снова надавливая на грудь Лу Ханя и переворачивая его, тем самым в очередной раз меняя их позиции. Он уставился на раненого своими словами парня, на котором сидел.       — Я думал, что она больше ничего для тебя не значит, — сказал секретарь.       — Она не значит, — ответил босс.       — По тебе и не скажешь.       — Она на самом деле не значит, — настаивал Лу Хань, гладя бёдра Минсока. — Она просто была... важна для меня. И я сожалею о том, что убил её. Я не смог выбросить фотографию, когда узнал правду.       — Она была у тебя ещё до этого.       — Минсок...       — Я здесь... так почему ты не замечаешь меня?       — Я замечаю, — наркобарон потянул Минсока к себе, нежно целуя в губы.       — Фотография... её больше нет. Так что, пожалуйста, забудь о ней. Она тебе не нужна, — умолял Минсок.       — Хорошо, — просто ответил директор.       Он продолжал целовать старшего, медленно и томно, и гнев Минсока, казалось, медленно остывал. Он не ожидал, что его сотрудник отреагирует таким образом — однако должен был предполагать, что последует реакция на то, что он сохранил фотографию Ян Ми, достав её из мусора после того, как Минсок так нагло выбросил её, но он никогда бы не подумал, что реакция будет настолько бурной.       В конце концов Минсок отстранился, положив руки на грудь Лу Ханя. В тот момент он выглядел, словно маленький котёнок.         — Трахни меня, — произнёс он тихим умоляющим голосом.         Если бы это была какая-либо другая ситуация, Лу Хань не стал бы колебаться и сделал то, о чём его просил брюнет, однако после гневной и сумасшедшей реакции Минсока, он мог только с удивлением смотреть на него.         Увидев, что младший не собирался что-либо предпринимать, Минсок поднялся и повернулся, сев на живот Лу Ханя и начав расстёгивать его брюки.       — Минсок, — начал Лу Хань, однако сразу же застонал, так как брюнет не стал терять времени и спустился вниз, вбирая член в свой рот. По крайней мере, вид на ягодицы Минсока стоил того — ткань его брюк натянулась от того, что брюнет слишком широко расставил ноги.       С глухим стуком Лу Хань опустил голову на пол, и мягкий стон сорвался с его губ, пока Минсок охотно двигал свои собственные по поднимающемуся члену. Он мог услышать — почувствовать — как старший постанывал, держа его член в своём рту. Маленькие, практически неслышные звуки посылали вибрацию каждый раз, когда губы Минсока касались кончика головки члена Лу Ханя.       В кармане его брюк завибрировал телефон, и Лу Хань застонал от того, что их перебили, однако вытащил устройство в любом случае, так как ожидал важное сообщение в течение последних дней и не мог позволить себе пропустить его лишь из-за минета, который делал ему секретарь.       Он взглянул на экран, прокручивая сообщения, пока сотрудник занимался своими делами между его ног. Через несколько секунд он наконец заговорил, проводя рукой по выгнутой спине Минсока, чтобы привлечь его внимание.       — Исин уже в пути, — сказал он практически бесстрастно. Это, наконец, заставило Минсока вытащить его член изо рта. Он поднял голову и заглянул себе через плечо. Его губы были невероятно красными, а слюна стекала по пухлым губам и вниз по подбородку.       — Как ты узнал? — спросил Минсок, переворачиваясь на Лу Хане. Он сел лицом к наркобарону, бёдрами сжимая его бёдра.       — У меня есть люди, которые наблюдают за дорогами на окраинах Сеула. Они заметили фургон, который, скорее всего, принадлежит Исину. Он свернул на дорогу, которая в конечном итоге приведёт его сюда. У нас есть около сорока пяти минут до начала исполнения плана, который мы подготовили, — объяснил Лу Хань, поднимаясь на локти. Он наблюдал за тем, как Минсок поёрзывал на его бёдрах, слушая объяснение. Наркобарон поднял бровь на странные движения старшего. — Что ты делаешь?       — У нас ведь ещё есть время, верно? — спросил брюнет. В следующее мгновение Лу Хань уже закусывал свою губу, чтобы сдержать стон, когда Минсок внезапно опустился на его член. Внутри было туго и горячо, и отверстие брюнета сжималось вокруг уже полностью вставшего члена. Минсок выдохнул и слегка вздрогнул от боли, однако быстро начал раскачивать бёдрами, желая, чтобы член вошёл глубже. — Даже если он решит поторопиться, ему всё равно понадобится около получаса из-за всех тех кривых и опасных дорог, — сказал старший с ухмылкой.       — Ты стал по-настоящему пугающим, Минсок, — произнёс Лу Хань, обворачивая руками тело его маленького чудовища — его нуждающегося Минсока, который был никем без своего наркобарона. — Восхитительно.       — Я не... — хотел оспорить Минсок, поднимая бёдра и слегка подпрыгивая на члене парня. Он обхватил руками плечи Лу Ханя. — Я... боже...       — Да, ты хороший мальчик, — практически промурлыкал Лу Хань. Его губы растянулись в довольной улыбке, когда Минсок выдохнул, услышав похвалу. — Мой милый маленький монстрик. Что бы ты без меня делал?       — Я бы умер, — быстро ответил Минсок, приближаясь к Лу Ханю так, что их грудные клетки соприкасались. Член внутри него буквально взбивал его внутренности в кашу — ему больше не нужно было готовиться, ведь его тело уже давно выучило каждый сантиметр тела Лу Ханя. Оно принадлежало только ему.       — Без тебя бы у меня ничего не было, — продолжал Минсок, задыхаясь от стонов. — Жизнь потеряла бы всякий смысл. Так что ты не сможешь оставить меня... Лу Хань, пожалуйста.       — Я не оставлю тебя, ты ведь знаешь, что я так не поступлю. Мне нужен только ты, — уверял Лу Хань. Он обхватил ягодицы Минсока, разводя их в стороны. Он приподнял тело парня, наслаждаясь сладким криком Минсока, когда тот снова опустился на член — быстрее и глубже, чем прежде. — Я не оставлю тебя. Мы трахнемся, уберёмся, подготовимся к приходу Исина, убьём его, а потом поедем домой. Неплохо звучит?       — Да, — согласился Минсок, быстро кивая головой. — Да, это звучит просто прекрасно.

***

      Исин находился всего в нескольких километрах от дома, в котором прятался Лу Хань, когда приказал фургонам остановиться у подножия холма. Впереди него и позади простиралась грязная тропа. Он вылез из фургона, держа пистолет в руке, и его телохранители последовали за ним. Он указал на лес, сигнализируя о том, что они не пойдут напрямик.       Он не мог рисковать, ведь в противном случае Лу Хань мог заметить их.       Первая группа рассеялась в лесу меж деревьев, а вторая, только вышедшая из фургона, двинулась по другой тропе. Исин знал данную местность, как свои собственные пять пальцев. За это он мог сказать спасибо себе из детства, так как постоянно проводил здесь время, играя и исследуя. Разумеется, были некоторые отличия от того, как лес выглядел в прошлом, когда он посещал его много лет назад, но в основном он оставался всё таким же. Он перешагнул поваленное дерево, ствол которого раскололся у основания из-за молнии, ударившей в него. Оно стало более коричнево-жёлтого цвета, чем Исин помнил, в основном из-за низких температур. Кора была практически полностью покрыта мёртвым мхом, что служило ещё одним напоминанием того, сколько времени прошло. Как вырос Исин с тех пор, как всё было настолько просто.       В последний раз он приходил в лес с Лу Ханем — в этот раз, однако, только один из них выйдет из него живым.       Он начал замедляться, когда вершина холма становилась всё ближе, а очертания старого дома начали виднеться из-за голых ветвей деревьев. Справа от него, где шла остальная часть его команды, послышался громкий шелест листьев и веток. Он повернулся, желая огрызнуться за то, что кто-то из них был слишком шумным, но среди мёртвой листвы и елей было сложно увидеть хоть что-то. Он закатил глаза, отвращённый непрофессионализмом команды и продолжил двигаться вперёд. Люди следовали за ним, проявляя особую осторожность, чтобы не тревожить лес и не вызывать лишнего шума.       Когда Исин дошёл до края леса прямо перед поляной, он кое-что заметил. Первым, прежде всего, было то, что в поле зрения не было автомобиля. Лу Хань мог добраться досюда только на машине, и он не мог представить, что парень намеренно отказался от единственной возможности сбежать. Возможным ли было то, что он уже ушёл и привёл Исина прямо в пустую ловушку?       Это было возможно — Исина практически бросило в холодный пот, пока он рассматривал всевозможные варианты. Тревога захватила его, и ему захотелось пойти туда и выбить входную дверь, чтобы убедиться, что Лу Хань действительно был внутри, или же что только что ушёл, оставив Исина гнаться за тенью — однако он не мог рисковать. Он не мог позволить себе броситься прямиком в логово медведя, так как Лу Хань мог ждать именно этого.       Исин ждал на окраине леса, приказав двум мужчинам выдвинуться к двери. Он наблюдал за тем, как двое наёмников осторожно двинулись вперёд, потянувшись за пистолетами. Они присели у двери, и один из мужчин прижался ухом к дереву, прислушиваясь. По кивку и безмолвному отсчёту до трёх, мужчины выбили дверь и открыли огонь, без какой-либо сдержанности стреляя, куда глаза глядят. Не было слышно ни криков, ни ответного огня — абсолютно ничего. Когда двое мужчин закончили стрелять, тяжёлая тишина повисла в воздухе. После громких выстрелов даже птицы не решались чирикать.       Исин поднялся с места, в котором прятался и вышел вперёд. Остальная часть команды последовала за ним. Когда Исин остановился, то окинул дом взглядом — свет был выключен, а на кухне и в гостиной было пусто. Казалось, что кто бы здесь ни был, давно ушёл.       — Блять... блять! — закричал Исин, чуть ли не бросив пистолет на пол. — Вы, блять издеваетесь надо мной! Они, нахуй, даже не здесь!       — Господин, нам обыскать местность, прежде чем мы уйдём? — спросил один из мужчин.       — Разумеется, блять! Разыщите любые улики, которые помогут понять нам, куда они подевались! — приказал Исин. Он огляделся. — Где, твою мать, остальная часть группы?!       Как только он этого сказал, то почувствовал дуновение ветра на своих щеках и ушах, словно что-то со свистом пролетело мимо него. За этим практически в то же мгновение последовал громкий звук выстрела, и Исин инстинктивно прошмыгнул в дом. Послышалось ещё больше выстрелов, один из которых повалил его наёмника. Четверо других успели забежать в здание следом за Исином, пригнувшись под дверным проёмом и выглядывая, чтобы сделать ответные выстрелы в сторону леса, откуда те направлялись.       Шуршание листьев и ветвей, которые Исин слышал ранее, должно быть, означали то, что остальная часть его группы была обезврежена. Исин понял, что Лу Хань всё ещё был здесь, и что это была ловушка, чтобы заставить его войти в дом.       Однако, он не мог понять, почему — внутри дома у него было укрытие. Снаружи среди кустов и деревьев Лу Хань мог бы запросто спрятаться. Почему он так сильно хотел загнать его в дом?       Неожиданно заведённый двигатель ответил на его вопрос. Однако снаружи не было машины, а это могло означать только то, что...       — Двигайтесь! Убирайтесь с дороги! — кричал Исин, отбегая от входа и практически запинаясь от спешки. Он услышал хруст веток, ударяющихся об автомобиль Лу Ханя, как только тот выехал из леса в направлении стрельбы — прямо к дому. При ускорении загрохотал двигатель, а педаль газа буквально пригвоздили к полу машины. У Исина было достаточно времени, чтобы отпрыгнуть в заднюю часть дома, когда автомобиль врезался в главный вход, сбивая двух мужчин. Один из них оказался зажат у стены, а другой перекатился на капоте, затем упав, сильно раненный.       — Блять! — послышался голос из машины. — Ты сказал, что это сработает! — шины автомобиля раздавили полы и застряли в фундаменте дома, поэтому двинуться с места машина не могла. Повсюду были разбросаны обломки деревянных панелей.       Исин пытался идти на ощупь через витающие в воздухе пыль и грязь, подняв пистолет и целясь в сторону водителя. Он открыл огонь, разбивая лобовое стекло, и человек внутри машины нырнул вниз.       Дверь автомобиля открылась, и за ней показалась каштановая макушка. Откуда-то со стороны выглянула голова Минсока — парень прицелился и открыл огонь в ответ. Исин уклонился, опускаясь к лестнице и укрываясь от пуль за углом. Он выглянул из своего укрытия, видя чёрный вход, находившийся всего в нескольких шагах от него. Он мог видеть наёмников, которые двигались по окраине леса — их было не так много, однако вполне достаточно, чтобы сказать, что они превосходили численностью.       — Вы, двое, сюда! — закричал Исин. Один из мужчин быстро метнулся к чёрному входу, пока тот, которого перебросило через капот, побежал к нему. Последний оставшийся добежал до Исина мимо машины, капот которой дымился от перегрева. Они нырнули вниз за диван, чтобы спрятаться от пуль Минсока, медленно огибающего машину, чтобы добраться до выхода из здания.       Исин не позволил бы этому случиться. Он поднялся и ринулся к машине, уклоняясь от небрежно летящих в его сторону пуль. К удивлению Исина, как только он уже был готов схватить Минсока, тот выстрелил в потолок над собой. Наверняка, парень надеялся, что Исин растеряется и тогда его будет легче убить, однако адвокат не сдавался. Пока Минсок рванул в укрытие, прячась от случайно летящих в него пуль, Исин быстро присел, а потолок под его головой раскололся — и это бы наверняка убило его, если бы он не был быстрее. Исин открыл огонь. Когда магазин оказался пуст, адвокат зарядил оружие снова. Патронов оставалось слишком мало, поэтому ему нужно было разобраться со всем как можно скорее.       Он успел как раз вовремя — когда Минсок уже собирался ринуться назад, поле зрения секретаря заслонил багажник автомобиля. Рука адвоката обернулась вокруг шеи парня и одёрнула назад, практически душа сотрудника. Минсок кашлянул, не в силах сглотнуть должным образом. Он завёл руку назад и стукнул Исина локтем по животу.       Адвокат согнулся пополам, издавая утробный звук, однако отпустить отказался. Он прижал парня лицом к полу, заставив вдыхать пыль и грязь, причиной которым был он, а затем топнул ногой по руке, в которой брюнет держал пистолет. Минсок закричал, когда его пальцы крайне болезненно захрустели под давлением подошвы обуви Исина и пистолета в его собственной руке, который сдавливал его конечность.       — Я знаю, что ты где-то здесь, Лу Хань! — крикнул Исин. Он сильно надавил на шею Минсока, так что брюнет наверняка смог попробовать на вкус стружку дерева. — Если ты не хочешь, чтобы я убил твоего драгоценного мальчика, пошевеливайся и выходи...       Исин едва успел закончить предложение, когда Лу Хань появился на входе, целясь. Исин откатился в сторону, прячась за углом, пока пули Лу Ханя одна за другой попадали в наёмника. Со стороны чёрного входа остальные наёмники начали стрелять в Лу Ханя — по крайней мере, один из них. Мужчина, сбитый автомобилем ранее, лежал на полу мёртвый и истекал кровью. Он оказался недостаточно быстрым для того, чтобы успеть укрыться от летящих в сторону Лу Ханя пуль.       Исин точно не знал, сколько его людей осталось снаружи, однако по выражению лица Лу Ханя можно было догадаться, что вскоре Исин потеряет последних.       Пока его бывший лучший друг был занят тем, что целился в мужчину у чёрного входа, Исин ринулся к Минсоку, который по-прежнему корчился от боли на полу. Лу Хань осознал, что происходит лишь мгновением позже — последний наёмник был убит, однако Исин встал в полный рост, держа Минсока прямо перед собой, словно живой щит.       Лу Хань и Исин целились друг в друга, однако никто из них не решался стрелять. Они смотрели друг на друга, оба желая спустить курок. После всех тех оглушающих выстрелов и криков, в доме было странно тихо.       — Пристрели его! — закричал Минсок, когда тишина тянулась уже довольно долго. Исин крепко обернул руку вокруг шеи Минсока, подтягивая парня на носочки. Брюнет опустил голову в надежде укусить парня за руку, однако хватка была слишком крепкой, и Исин потянул Минсока так, чтобы не задушить его, и чтобы не оставить ему шанса наклонить голову.       — Минсок… — начал Лу Хань.       — Ты не выстрелишь — ты не станешь так рисковать, — сказал Исин с самодовольной улыбкой. Он поднял пистолет. — А вот я запросто. Меня ничего не останавливает от того, чтобы продырявить твою башку.       — Ты говоришь и говоришь, но курок не спускаешь, — заявил наркобарон, медленно поднимая левую руку к правой для того, чтобы выровнять прицел. — Потому что сам не уверен, спущу я курок или нет.       Исину нечего было отвечать. Он был прав — Лу Хань всегда волновался лишь о своём самосохранении. Он бы с лёгкостью выстрелил Минсоку в сердце, если бы это означало, что пуля пройдёт сквозь него и заденет Исина. Если Лу Хань останется жив и выиграет эту войну, ему не будет никакого дела до того, чем и кем придётся ради этого пожертвовать.       Адвокат прекрасно это понимал, однако Минсок был другим — он должен был быть другим. Однако, если это было так, то почему Лу Хань был настроен так решительно? Исин увидел, как наркобарон медленно перемещает указательный палец на курок, готовый выстрелить в любой момент.       Может, он и выстрелит.       — Просто стреляй — ты не сможешь нажать на кнопку, так что это единственное, что мы можем сделать! — снова закричал Минсок, хотя на этот раз его слова заинтриговали Исина.       — Кнопку? — спросил адвокат. Он физически ощутил, как парень сглотнул, и его адамово яблоко сместилось. — О чём ты говоришь?       Никто ничего не сказал, однако прицел Лу Ханя сбился, и это сказало Исину всё, что ему нужно было знать.       Он выстрелил, попав наркобарону прямо в живот.       — Лу Хань! — закричал Минсок. Он начал брыкаться, стараясь вырваться из рук Исина и сбить его прицел. Адвокат выстрелил ещё дважды, промазав оба раза, и выругался, когда Лу Хань уклонился и скрылся из виду. Кровь виднелась на земле в том месте на полу, где он стоял, и оттуда же прослеживался кровавый след к выходу.       — Теперь ты не так непобедим, да? — издевался Исин.       — Почему ты это делаешь?! — спросил Минсок, всё ещё пытаясь вырваться. — Я до сих пор не понимаю, что, блять, с тобой не так! Зачем было так заморачиваться, ведь у тебя было столько шансов убить его — убить меня — почему ты тянешь?       — Почему? — повторил Исин насмешливым тоном. — А почему нет? Зачем останавливаться на неудовлетворяющем холодном убийстве, когда я могу сделать Лу Ханя таким же несчастным, каким он сделал меня? Иначе в этом не будет смысла — это не весело.       — Ты одержим! — закричал Минсок.       — Не одержим, — прошипел парень, хватая брюнета за волосы. — Преисполнен ненавистью, — он толкнул Минсока на землю, заставив его встать на колени. Прежде чем парень успел подняться, Исин приставил холодный и тяжёлый пистолет к его виску. — Лу Хань! Тащи свою задницу обратно, иначе я пристрелю его!       — Не слушай его, Лу Хань... всё будет в порядке—       — Три.       — Не надо!       — Два.       Из-за угла выглянул Лу Хань.       — Один.       Минсок ахнул, когда его снова схватили за волосы, заставив наклонить голову. Он распахнул рот из-за испытываемой боли и посмотрел на человека над ним наполненными слезами глазами. К впадине на его правой щеке прижали ствол пистолета, и если в первое мгновение металл был холодным, то в следующий языки пламени лизнули щёку Минсока.       Он закричал, когда Исин выстрелил. Пуля пробила его щёку насквозь и вышла через другую. К счастью, его рот был открыт, поэтому зубы остались целы, однако кожа была пробита. Кровь заливала его рот и лицо.       — Минсок! — закричал Лу Хань, вбегая обратно. Исин усмехнулся — парень отреагировал ровно так, как он надеялся — и поднял руку, целясь в Лу Ханя.       Вопреки тому, чего ожидал адвокат, и несмотря на то, что двое его выстрелов достигли плеча Лу Ханя и его руки, парень продолжал бежать, едва ли дрогнув, когда пули попадали в него. Напуганный яростным выражением лица Лу Ханя, Исин попятился назад. Он был слишком близок — адвокату нужно было убираться.       Лу Хань перехватил его, сбивая с ног на землю подальше от Минсока. Руки Исина взмыли в воздух, оружие упало, а кровь Лу Ханя стекала на лицо его бывшего друга, пока он избивал его. Ранения, которые он наносил своими кулаками, окрашивали его руки в красный. Перестрелка сменилась кулачным боем, и оба боролись в надежде одержать верх.       В конечном итоге Исину удалось ударить Лу Ханя достаточно сильно для того, чтобы успеть подняться с земли. К тому времени, когда он снова стоял на ногах, Лу Хань замахнулся ногой в воздухе, нанося удар по шее Исина. Исину, который дрался достаточно хорошо, удалось скрестить руки и поднять их как раз вовремя, чтобы смягчить удар, однако сила, с которой Лу Хань пинал, в любом случае слегка вывела его из равновесия. Он схватил старшего за ногу и потянул, из-за чего Лу Ханю едва удалось опереться на руки, прежде чем он полностью упал на пол. Он воспользовался моментом, вырываясь из хватки Исина, и они оба отпрянули в сторону, вымученно дыша и едва справляясь с дрожью в конечностях.       Стон секретаря на мгновение привлёк внимание Лу Ханя, и Исин едва поверил своей удаче. Он чисто инстинктивно выпрыгнул вперёд даже раньше, чем успел об этом подумать, так как инстинкты твердили ему, что Лу Хань слаб.       Исин настиг наркобарона, обхватывая его горло руками. Лу Хань упал на пол, сгибаясь пополам. Исин быстро обернул руки вокруг глотки парня и потянул, заставляя верхнюю часть его туловища подняться. Лу Хань задыхался, однако старался отбиваться от рук Исина, пытаясь найти слабое место. Он потянулся вперёд к его лицу, однако Исин лишь отстранился и надавил на его шею сильнее, продолжая душить парня, используя свой вес, чтобы удержать Лу Ханя на месте.       — Прекрати! — внезапно закричал голос, привлекая внимание Исина. Минсок встал, дрожа. Разорванная плоть на его щеках выглядела бы комично, если бы не кровь, заливавшая его лицо. Он с презрением посмотрел на Исина и сплюнул на пол кровавую слюну, прежде чем поднял руку. В его руке находилось тонкое чёрное устройство, похожее на ручку, однако чуть толще. Наверху находилась красная кнопка, и кореец уверенно держал на ней палец.       — Отпусти его или я взорву это место к чёртовой матери вместе со всеми нами, — предупредил Минсок. Исин засмеялся на угрозу.       — Серьёзно? Ты собираешься рисковать жизнью Лу Ханя и своей собственной? — усмехнулся он.       — У меня не останется причин жить, если ты убьёшь Лу Ханя. Если он умрёт, то лучше уж я нажму кнопку — разницы нет, — ответил Минсок. Исин дрогнул от серьёзности, с которой говорил Минсок. Он слегка ослабил хватку, и Лу Хань захрипел в отчаянной попытке набрать воздух в лёгкие.       — Ты имеешь в виду, что вы заложили бомбы на территории дома? — спросил Исин.       — Да. Мы собирались использовать их только в крайнем случае, но ты поймал меня, — ответил Минсок. Его лицо выражало и вину, и стыд из-за неудачи, которую он потерпел. — Но ты всё ещё здесь. Я по-прежнему могу убить тебя.       — А что, если я хочу, чтобы ты нажал эту кнопку? — спросил Исин с улыбкой. Минсок распахнул глаза и задумчиво поднял брови.       — Я всё ещё... тебя не понимаю, — признал Минсок. — Ты хочешь убить Лу Ханя за то, что он заставил тебя страдать, но я просто не могу понять, как такое могло произойти, если ты, конечно... его не л-любишь—       — Фу, не делай таких отвратительных предположений, — быстро перебил Исин, прежде чем Минсок успел закончить. — Я не люблю Лу Ханя. Я просто расстроен из-за того, как он относился ко мне. Словно я был мусором, который он растоптал и выбросил. Честно говоря, я никогда не видел себя рядом с тобой, Лу Хань. Всё это было ложью. Мы общались только потому, что для тебя это было удобно — потому, что я мог подтереть за тобой зад и убедиться, что тебя не поймают. Всё стало только очевиднее после появления Ян Ми.       Минсок вздрогнул, снова услышав это имя, и Лу Хань посмотрел ему в глаза.       — В конце концов мысль о мести захватила меня. Было что-то прекрасно соблазнительное в том, чтобы заставить Лу Ханя страдать — поставить его на колени и смотреть, как он в слезах умоляет меня, пока я отбираю у него всё, что ему дорого.       Минсок опустил глаза, когда взглядом уловил некое движение. Лу Хань двинул своей правой рукой. Он медленно указал на Минсока, а затем, словно держал в руке переключатель, произвёл движение нажатия кнопки своим большим пальцем, и в конце показал на выход. Наркобарон без слов сообщил Минсоку нажать на кнопку и уносить ноги.       Но мог ли Минсок пойти на подобный шаг?       — Я одержим не Лу Ханем, а мыслью о том, что могу увидеть его мёртвое тело, — продолжал Исин. Не получив от секретаря ответ, он прищурился. Он заметил, что Минсок смотрел не на него, а скорее на Лу Ханя. И это бы не было настолько странно, если бы не тот факт, что кореец выглядел странно задумчивым.       Внезапно Минсок поднял глаза, встречаясь с Исином взглядом. Одно лёгкое движение руки оказалось для Исина вполне достаточным знаком.       Адвокат оттолкнул Лу Ханя в сторону и рванул вперёд к Минсоку, нападая, когда секретарь нажал на кнопку на тонком переключателе.       Казалось, что всё происходило в замедленной съёмке. Минсок бросил переключатель в Исина и развернулся, бросившись бежать, пока Лу Хань, который, кашляя и тяжело дыша, изо всех сил старался подняться с земли. Однако, вместо того, чтобы побежать к выходу, как приказал ему наркобарон, Минсок схватил один из пистолетов, валявшихся на полу. Исин потянулся к нему рукой, хватая и отталкивая от оружия в сторону.       — Идиот! — закричал Лу Хань.       Прогремели взрывы — пять, если быть точнее. Минсок не знал, достигли они своей цели или нет. Как только это случилось, его уши заложило, и всё под ним задрожало и загромыхало. Один из взрывов разорвал стену в нескольких шагах от него, и Минсок почувствовал, как его голова запрокидывается назад от рвущихся в его лицо осколков, камней и дерева, рассекая кожу.       Он изо всех сил постарался подняться, как только всё начало разваливаться. Кровь затекала в его левый глаз, так что он едва ли мог видеть.       — Лу Хань? — позвал он, пытаясь перекричать звук разлетающихся повсюду обломков бетона, сталкивающихся друг с другом. Фундамент скрипел громко и зловеще, напоминая звуковое сопровождение к фильму ужасов.       Минсок посмотрел вверх, обхватывая своё тело руками и наблюдая за расходящейся трещиной в потолке над ним. Тяжёлые плиты раскалывались, словно они были сделаны из тонких веток. Он чувствовал себя оленем, напуганным светом фар — впервые за долгое время его тело болело так сильно, что он боялся пошевелиться. Его ступни словно приклеились к земле, и Минсок буквально увидел перед глазами свою судьбу — за несколько секунд до конца.       Тёплая рука прижалась к его спине и толкнула вперёд. Старший жёстко упал на землю, его зубы больно клацнули, и гора камня и щебня похоронила его под собой.       Ошеломлённый стон и крик привлекли внимание Минсока, когда пыль и песок окутали помещение и затруднили способность видеть. Вес камней и щебня должен был быть тяжелее, однако вместо этого он чувствовал что-то тёплое и мягкое.       — Лу Хань?! — практически закричал Минсок, когда осознал, что Лу Хань лежал сверху него, приняв на себя основную тяжесть падающего щебня. Дом по-прежнему разрушался — сокрушительно громко — и земля громыхала под кончиками пальцев Минсока. Он всхлипнул, и слёзы покатились по его грязным щекам. Брюнет попытался сдвинуть Лу Ханя с места, однако движение спровоцировало падение ещё большего количества камней и обломков, сдавливая Лу Ханя и Минсока вместе.       Минсок плотно закрыл глаза, отрезанный от мира. Плача и всхлипывая, он мечтал, чтобы всё закончилось как можно скорее.       Казалось, что прошли часы, прежде чем грохот окончательно прекратился — казалось, что прошли дни. Когда Минсок открыл глаза, он едва ли мог что-то разглядеть, так как зрение помутилось. Язык был на вкус мела, и он закашлялся пылью, которую вдыхал. Он попытался двинуться с места, но это оказалось невозможным.       — Лу Хань? — слабо позвал Минсок, стараясь привлечь внимание парня. Ответа не последовало.       — Лу Хань? — позвал брюнет ещё раз, на этот раз пытаясь сдвинуть парня с места. Тело Лу Ханя было практически вдавлено в Минсока, а сам он находился в бессознательном состоянии.       Или же он был мёртв.       Минсок начал всхлипывать, когда тревожные мысли заполнили его голову.       — Лу Хань, очнись... пожалуйста, очнись, — умолял он. — Вставай. Нам... нам нужно выбираться отсюда. Лу Хань, умоляю тебя, — ему удалось вытащить руки из-под тела, и он провёл ладонью по окровавленному и липкому лбу парня. — Не истекай кровью... пожалуйста, умоляю тебя.       Отчаявшись, Минсок наклонил голову. Сквозь маленькие щели меж камней и щебня проникали солнечные лучи. Он поднял руку, стараясь пробиться через обломки. Ему удалось вытолкнуть несколько маленьких камней, и когда он освободил вторую руку, то уверенно начал убирать более большие обломки бетона. Он рычал при каждом толчке, и всхлипывал, когда старался отбросить камень в сторону. Чем дольше они оставались в ловушке, тем дольше Лу Хань оставался без квалифицированной помощи.       Им нужно было выбираться — Минсок должен был как можно скорее вытащить их оттуда.       Взволнованный и обезумевший, Минсок начал толкать сильнее. Он проделал заметную брешь — ещё немного, и он смог бы вытолкнуть себя и Лу Ханя наружу. Минсок заскулил, когда расколотый деревянный брусок врезался в его ладонь, когда он старался оттолкнуть его в сторону, однако он не остановился — он просто не мог. Одним последним и невероятно мучительным толчком, Минсоку удалось вытащить обломок, освобождая место для головы.       Минсок взглянул на солнце, поднимаясь. Крыша дома полностью обвалилась, поэтому можно было увидеть, как из-за ветра колышутся ветви деревьев, а ослепительно синее небо усеивается серыми облаками. По сравнению с чистотой и безмятежностью природы, Минсок чувствовал себя как никогда ужасно.       Осознание того, что даже когда Минсок был на грани смерти, а всё в мире продолжало идти своим чередом, ударило его под дых. Они были не в кино, а в реальной жизни — жизни, которой было плевать, что с ними происходило, поэтому природа не стала бы оплакивать дождём умирающего человека, которого Минсок держал на своих руках.       Минсок перевернулся, спиной упираясь в обломки. К счастью, куча щебня, которая похоронила их под собой, не обрушилась на них, поэтому Минсоку удалось вырваться наружу. Он схватил Лу Ханя за руки и медленно потащил за собой. Так как Минсок был слаб, потребовалось куда больше усилий, однако он справился.       Когда они оказались под ласковыми лучами солнца, Минсок провёл рукой по щеке парня, оценивая повреждения. Он был холоден, но всё-таки дышал. Несмотря на то, что дыхание было слабым, Минсок с облегчением выдохнул. Его лицо скривилось, когда слёзы побежали по его щекам. Он оторвал рукав своей рубашки и перевязал им открытую рану на лбу наркобарона. Лу Хань по-прежнему истекал кровью.       — Нам... нам нужно убираться отсюда, — слабо пробормотал Минсок, хватая Лу Ханя за руки и перетягивая его себе на плечи. Он тянул до тех пор, пока полностью не перетащил наркобарона себе на спину. Собравшись с силами, он медленно подтолкнул себя вверх.       Он издал резкий крик боли, когда поднялся на трясущиеся ноги, стараясь удержать не только себя, но и парня без сознания на своей спине. Минсок закинул руки Лу Ханя себе на плечи и подхватил его под бёдра для поддержки. Лу Хань был выше Минсока, поэтому брюнету казалось, что он нёс на себе вес всей планеты Земля, и ему было невероятно трудно держаться на ногах.       Их машина превратилась в обгоревшую кучу металла, телефоны были потеряны, и они, вероятно, были единственными выжившими, поэтому Минсоку ничего не оставалось, кроме как двинуться через грязь в одиночку. Исин и остальные должны были приехать на машинах. Его последняя надежда находилась у подножия холма — Минсок мог только надеяться, что он сможет успеть вовремя, прежде чем один из них истечёт кровью, а второй умрёт от истощения.

***

      Сехун ходил по коридору больницы, тревожно покусывая ногти, и ожидал, когда врачи выйду из отделения неотложной помощи. Он беспокойно ходил туда-обратно уже почти два часа, неспособный сидеть на месте. Когда первый врач показался из-за двери, Сехун практически бросился к нему. Следом за ним вышел Минсок — весь в швах и перевязке.       — Ты в порядке? — спросил Сехун, обнимая Минсока. Он боялся сделать другу больно, однако ему было просто необходимо убедиться, что тот не был просто галлюцинацией. — Я так испугался, когда ты появился у меня на пороге — почему ты не поехал в больницу сразу? Почему... имею в виду... э, я рад, что ты так сделал, но чёрт!       — Я не... я думал об этом. Я собирался ехать в больницу, но потом как-то оказался на твоей улице... — сказал Минсок. Сехун едва мог понять, был Минсок шокирован или обколот болеутоляющими, которые прописали ему врачи.       — И? Как твои раны?       — Несколько царапин, сломанные пальцы, дыры в щеках и лёгкое сотрясение мозга, но он сможет отправиться домой уже совсем скоро — только пройдёт ещё несколько осмотров, — прояснил врач.       — А Лу Хань? — спросил Сехун.       — Он... в более критической ситуации. Многочисленные пулевые ранения, сломанные рёбра, переломы позвоночника и таза, тяжёлое сотрясение мозга — я буду удивлен, если он очнётся в ближайшее время, и даже когда он это сделает, он будет страдать от ужасных болей, — прямо ответил врач. Он повернулся к Минсоку. — Говорите, это последствия террористической атаки?       — Да, — ответил Минсок. — Может, это те же террористы, что подорвали его компанию? Я не знаю — все они были одеты в костюмы, — объяснил он.       — Что ж, я настоятельно советую Вам связаться с полицией по этому поводу. Я не знаю, слышали Вы или нет, но после того, как генеральный директор Лу пропал после теракта, люди начали подозревать, что это его вина. Это было во всех новостях. Если Вы хотите очистить его имя, я предлагаю Вам дать показания властям.       — Спасибо. Я буду иметь в виду, — Минсок поблагодарил доктора поклоном, прежде чем мужчина ушёл. Лу Хань по-прежнему находился в комнате неотложной помощи, и от этого у Минсока болело сердце.       — ... Почему он в таком состоянии? Что произошло? — спросил Сехун, присаживаясь на одну из скамеек. Минсок вздохнул, опустившись на сидение рядом с блондином.       — Он защитил меня... Я подорвал бомбы, и дом обрушился. Е-если бы меня не было там... он наверняка был бы в порядке. Но я... — начал Минсок, однако не смог закончить предложение, так как вместо слов изо рта вырвался дрожащий плач.       — Эй... — Сехун поднял руку, приобнимая парня за плечи. Он наклонил голову, прижимаясь лбом ко лбу Минсока. — Не вини себя.       — Тебя даже не было там, Сехун—       — Мне не обязательно было быть там, чтобы знать, что это не твоя вина, — отрезал блондин. — Лу Хань оставил тебя там — он хотел, чтобы ты был рядом с ним. Ты не должен думать о том, что было бы, если бы его не было там, или если бы ему не пришлось волноваться о тебе, потому что это уже произошло. Лу Хань прекрасно понимает все риски, если решит кого-то защитить... однако он выбрал тебя.       — Но если бы он не... — начал Минсок, однако его тело вздрогнуло, и на него накатили слёзы.       — У него не было другого выбора, Сокки. И если бы тебя не было рядом с ним, он бы умер. Если бы тебя не было рядом, чтобы вытащить его, он бы не лежал сейчас в комнате неотложной помощи. Он спас тебя, а ты спас его.       Минсок моргнул и всхлипнул. Слёзы скатывались по его щекам и впитывались в бинты, которые были обмотаны вокруг его головы. Он повернул лицо, зарываясь в шею Сехуна, и выпустил эмоции наружу.       — Сехун... я не... я не хочу, чтобы он умер, — тихо прошептал он. Сехун грустно нахмурился, обхватив его за плечи и обнимая.       — Я знаю... я тоже этого не хочу, — согласился Сехун.       — Сехун, я... я люблю его, так сильно люблю его. У меня буквально больше никого нет. Имею в виду, я благодарен всем вам — тебе, Бэкхёну, Крису, но это не одно и то же.       — Я знаю, всё в порядке... — тихо сказал Сехун. — Тебе не нужно объяснять.       — Он нужен мне. Я нуждаюсь в нём... я люблю его, — тихо произнёс Минсок, плача в воротник рубашки Сехуна. Блондин сидел рядом с плачущим парнем, мягко поглаживая его по спине и обнимая.       Потребовалось несколько часов, прежде чем врачи разрешили увидеть Лу Ханя, который по-прежнему был без сознания и спал на больничной койке с трубками капельницы, подсоединёнными к его венам.       — Нам нужно ждать, пока он проснётся, — сказал врач, и Минсок закрыл лицо руками, вспоминая каждую бессонную ночь, когда ждал, пока его спящая на больничной койке мать проснётся.       В этот раз он ждал, пока очнётся Лу Хань. Пока Минсок снова был бездомным и безработным, Сехун оставался рядом. Блондин рассказал, что Тао на какое-то время останавливался у него, и у Минсока что-то перевернулось внутри, когда он подумал о парне, который в итоге оказался агентом полиции. К счастью, Тао ушёл, и с тех пор Сехун ничего о нём не слышал.       Минсок испытал культурный шок, оказавшись в спокойной обстановке после дня, полного напряжения и борьбы за собственную жизнь. Минсок проводил большинство дней, лёжа на диване в окружении собак Чонина, пока друзья были заняты своими делами. Когда-то Минсок стремился к подобному спокойствию, однако сейчас оно было тревожным.       Он нетерпеливо ждал. Прошли дни, а затем целая неделя. Страх заполнил всё существо Минсока, когда он начал вспоминать тот день, когда его мать впервые заболела, и как много дней она спала.         Он был на грани безумия, когда из больницы наконец позвонили, и он, и Сехун бросились в больницу к Лу Ханю.       — Кто ты? — были первыми словами Лу Ханя.       Минсок почувствовал, как мир уходит у него из-под ног.       — Он страдает от ретроградной амнезии, — объяснил врач, когда вопрошающие взгляды Сехуна и Минсока обратились к нему. — Мы надеялись, что он вспомнит, когда увидит вас двоих, но, похоже, мы ошиблись. Он считает, что ему семнадцать — из его памяти выпали целых девять лет.       — Семнадцать? — челюсть Минсока от недоумения отвисла. Он посмотрел на Лу Ханя. — Семнадцать?       Лу Хань выглядел смущённым, а его уши слегка покраснели.       — Я понимаю... что такого просто не может быть. Но я ничего не помню. Последнее моё воспоминание — я собираюсь перекусить со своим лучшим другом Исином... в Китае. Однако по словам доктора, я нахожусь в Корее. Я не верил ему, пока не понял, что он говорит не по-китайски, а я понимаю его, — объяснил парень.       — Кажется, что, хоть он и потерял большинство своих воспоминаний, он всё ещё помнит некоторые вещи и функции, поэтому есть вероятность, что его воспоминания вернутся с течением времени. Это потребует терпения. Я знаю... это может стать для вас шоком, но, пожалуйста, попробуйте понять пациента. Нехорошо будет расстраиваться из-за того, что он не помнит, — объяснил врач, прежде чем встать. — В остальном восстановление проходит успешно. Он сможет выписаться, как только полностью выздоровеет. Это не займёт много времени.       — Спасибо, — сказал Сехун. — У меня есть к Вам ещё несколько вопросов. Минсок, не возражаешь, если мы ненадолго выйдем?       Не в силах говорить, Минсок покачал головой, показывая этим, что он совсем не против. Сехун вышел с врачом из палаты, закрыв дверь мягким щелчком и оставив Минсока наедине с Лу Ханем, который не был похож на Лу Ханя, которого он знал.       Этот Лу Хань был словно открытая книга — казалось, он был взволнован, так как Минсок слишком долго смотрел на него.       — Прости, если это тебя оскорбит, но кто ты? — наконец спросил Лу Хань после долгого момента молчания.       Его Лу Хань исчез. Это было похоже на повтор сценария — когда-то врачи сказали, что проблемы с памятью его матери со временем исчезнут. Всё это оказалось ложью.       — Основываясь на твоём шокированном выражении, я, кажется, очень хорошо тебя знаю. Мне очень жаль. Я помню только Сехуна, хотя он намного больше, чем я помню, — сказал Лу Хань с широко раскрытыми глазами, не веря, насколько крошечный Сехун, которого он когда-то знал, изменился. — Я обещаю упорно трудиться, чтобы вспомнить тебя, но ты не мог бы просветить меня насчёт отношений между нами? Это может помочь мне вспомнить.       Минсок долго смотрел на парня перед ним. Он вздохнул, прежде чем заговорить.       — Имя Ян Ми что-нибудь говорит тебе? — спросил он.       Лу Хань наклонил голову, хмуря брови. Младший упорно думал в течение нескольких минут, покусывая нижнюю губу.       — Нет... — ответил Лу Хань, покачав головой. Он обеспокоенно посмотрел на Минсока. — А должно...?       Минсок оценил выражение лица Лу Ханя, ища жёсткие черты наркобарона, которого он помнил ещё вчера — ещё сегодня утром. Всё, что он видел — это мягкие черты лица парня, который выглядел слишком молодо для своего возраста.       Брюнет улыбнулся, и его глаза заблестели. Он наклонился и нежно обхватил лицо Лу Ханя. Он прижался своими губами к его — нежно, тоскливо и немного требовательно. Он услышал, как Лу Хань издал удивлённый звук при внезапном жесте, однако не оттолкнул.       Когда Минсок отстранился, его взгляд был мягким и лишь слегка грустным.       — Меня зовут Ким Минсок, и мы с тобой любим друг друга очень сильно.