Эпилог.
3 декабря 2017 г., 19:53
— Агент 04, также известный, как Ищейка, — крикнул Чондэ, достигнув вершины холма, на который он взбирался. Чуть поодаль он заметил гору щебня и парня, который повернулся к нему, широко раскрывая глаза от удивления. Чондэ усмехнулся, продолжая идти. — Четвёртый агент проекта МТО — специализируется на отслеживании, ну прямо охотничья ищейка! Исчез примерно четыре года назад, после того, как ему было поручено следить за известным наркобароном в Корее. Считался мёртвым до тех пор, пока несколько дней назад не был замечен снова за саботажем улик.
Чондэ остановился перед разрушенным до неузнаваемости домом. Целы остались лишь несколько предметов мебели и стойки, стоявшие в стороне.
— Звучит знакомо, Бён Бэкхён? — спросил хакер, наклонив голову.
— Понятия не имею, о чём ты говоришь, — произнёс парень, весело посмеиваясь. — Я работаю обычным менеджером жилого комплекса, который принадлежит Lu Corporation.
— Тогда, будь добр, объясни, что обычный менеджер забыл посреди поля битвы? А точнее — того, что после себя оставили Лу Хань и Чжан Исин?
— Мм, я здесь уже какое-то время, — объяснил Бэкхён, опустив взгляд в землю. — Отправился за ним, когда он покинул город. Не так уж и сложно — ни Лу Хань, ни Исин не особо осторожные люди.
— Именно поэтому ты помог Лу Ханю? Даже если у Цзытао были улики против него?
— Можно и так сказать, — ответил Бэкхён и присел на корточки. Он провёл пальцем по грязной щеке парня, который лежал на земле без сознания. — Я привязался к ним, так как слишком долго находился рядом. К тому же, я действительно люблю Минсока. Он так усердно старался держаться, что мне хотелось помочь ему хотя бы немного, даже если бы это означало, что меня раскроют.
— Тогда почему ты хочешь выкопать этого парня из могилы? — спросил Чондэ, касаясь носком ботинка бессознательного тела, от которого сразу послышался стон.
— Ты всегда суёшь нос не в свои дела, не так ли, Чондэ? — Бэкхён засмеялся, однако его взгляд был холоден, и даже Чондэ не хотел знать причину этого холода.
— Я просто хочу знать, — признал брюнет, пожав плечами. — Я много чего знаю, однако есть то, чего не знаю. Я просто хочу заполнить пробелы. Кроме того, надоедать — это моё хобби. Развлеки меня.
— Ну, проще говоря, я должен был поставлять информацию о председателе Lu Corporation, Лу Юнсяне, однако меня перенаправили в фирму семьи Чжан. В то время Лу Хань целился на возведение корейского филиала, а мои руководители посчитали, что было бы лучше быть с тем, кто уже установил крепкие связи и часто ездил в Китай. Я привязался к нему, пока был рядом, — нежно произнёс Бэкхён. Он приобнял свои колени, по-прежнему сидя рядом со спящим Исином и глядя на него мягким взглядом. — Сначала это был просто сексуальный интерес. Исин — мой типаж. Красивый, с модельным личиком, и что самое главное — высокий—
Чондэ рассмеялся, и Бэкхён тоже не смог сдержать смех.
— Не смейся надо мной, — сказал Бэкхён, хихикая. — В любом случае — каким-то образом пропало несколько отчётов. Это было в то время, когда я нашёл несколько... интересных писем, которые в итоге оказались сделками между отцом Исина и Чхве Вутэком — начальником отдела разведки и безопасности. Он пытался выкупить фирму Чжана, чтобы прикрыть свою задницу, когда раскрыл главных наркобаронов в Корее и изъял все фармацевтические препараты, чтобы самому производить наркотики.
— Кусок говна, — Чондэ кивнул, услышав имя политика. — Неудивительно, что ты решил уйти.
— Ну, не то чтобы я слишком далеко ушёл, — засмеялся блондин. — Я устроился на работу в жилой комплекс Лу Ханя и скрылся из виду, стараясь не высовываться. Жизнь в том же месте, где я работал, очень мне помогла. К счастью, Исин никогда не встречался со мной лично, так что он бы не понял, кто я, и чем занимался.
— Ты тоже. Не делай ничего, чего бы я делать не стал, — произнёс блондин, уходя. Чондэ подумал, что это фактически наложило на него ограничения, поскольку Бэкхён, казалось, был способен практически на что угодно. Он посмотрел на Исина, который по-прежнему был без сознания. Его живот был залит кровью, скорее всего, от пулевых ран. Чондэ выдохнул ещё одно колечко дыма.
— Ты преуспел в выживании, Спящая Красавица, — сказал он, вытащив свой телефон и набрав номер экстренной службы. — Три пули — живот, грудная клетка и плечо. Я почти напуган, что ты всё ещё жив. Не уверен, что за это следует благодарить Бэкхёна.
Экстренная служба ответила после одного гудка, и брюнет поднялся. Он сообщил об анонимной жертве, заявив, что является местным, который гулял по лесу и услышал взрывы. Не совсем ложь — ведь всё это произошло недавно. По дороге сюда он даже видел, как один из чёрных фургонов Исина направлялся обратно в город.
Хоть он и предпочёл бы, чтобы директор Чжан выжил, ему в любом случае было всё равно. Честно говоря, он не был уверен, почему приехал за Исином — возможно, существовала некая вероятность, что если Исин будет жив, это может принести Чондэ пользу.
И вот, Исин, похоже, выжил благодаря помощи Бэкхёна. Хотя Чондэ не был уверен, как долго парень будет оставаться живым.
Его уже не было к тому времени, когда приехали медики. Он нёсся по шоссе и далее по улицам Сеула на своём мотоцикле. Новости на больших экранах города касались исключительно недавних террористических атак и подозрений общественности в том, что те были нацелены на владельцев крупных компаний, чтобы нанести ущерб экономике Кореи. Во всех предположениях, сделанных публикой, было очень мало правды, однако Чондэ предположил, что не повредит хотя бы один раз не обращать на это внимание.
Война наконец-то закончилась.
***
Цзытао откинулся назад на низкие металлические решетки позади него, наблюдая за тем, как люди в парке проходили мимо него. Некоторые из них бегали, некоторые гуляли со своими собаками — другие просто курили или просто бродили, так как были бездомными. После нескольких минут ожидания, возле перил рядом с ним остановился парень в большом чёрном свитере с натянутым на голову капюшоном и чёрной маской на лице. — Ты хотел меня видеть? — спросил парень. Цзытао втянул в лёгкие воздух. — Я удивлен, что ты вообще пришёл сюда. Ты не боишься, что я постараюсь тебя арестовать? — У тебя больше нет доказательств против нас. Так что, если бы они были, мне бы оставалось только смириться с этим. Кроме того, у тебя хотя бы есть право производить аресты? — спросил парень. — Нет... больше нет, — признался Цзытао и поспешил сменить тему. — Я слышал, ты уезжаешь? — Да... — поправляя маску на лице, произнёс парень. — Так будет лучше... Я уже подготовил все его сбережения и активы, прежде чем акции значительно упадут из-за всех этих «террористических атак». Большая часть средств находится на временных иностранных счетах, но остальная часть денег — наличка. Я не думаю, что пребывание в Сеуле хорошо отразится на Лу Хане — здесь его знают слишком много людей — и друзей, и врагов. — Мудрое решение. Я не буду спрашивать, куда вы отправляетесь, — согласился Цзытао, совершая мелкие движения пальцами. — Я тоже подумываю об отъезде. Пока не знаю, куда именно — возможно мне придётся просить помощи у Агента 04. — Агента 04? — Когда-то он был участником того же проекта, что и я. — Ах, да... ты говорил что-то про большой скандал вокруг этого проекта — сказал, что они оказались плохими людьми. — Они плохие люди — мы... плохие люди. Парень замолчал, понимая, что имел ввиду Цзытао. Они оба стали жертвами, которым пришлось оказаться от собственных принципов и морали, даже не подозревая о том, как сильно это могло их изменить. В случае Цзытао, парень превратился в марионетку правительства, стремившуюся к собственной выгоде независимо от того, были ли способы по её достижению законными. В случае Минсока, парень просто позволил себе падать глубже и глубже, пока в конце концов подобная жизнь не поглотила его — до момента, когда вернуться к прежнему состоянию уже было невозможно. Он просто смирился. Они не были ни хорошими, ни плохими. Они просто делали то, что должны были. — Я позвонил тебе, потому... — начал Цзытао, — что хотел извиниться. Я не говорю, что прощаю тебя за всё то, что ты сделал — ты по-прежнему остаёшься тем, кем был, однако я понял, что мы с тобой не такие уж разные. Мы просто оказались по разные стороны баррикад, пытаясь выжить. Ты боролся за то, что, по твоему мнению, было важным — боролся ради своей матери. Я не могу винить тебя из-за этого, так как у меня была похожая причина. Так что я хотел извиниться за то, что сказал тебе... в офисе Лу Ханя. Парень надолго замолчал. Цзытао неохотно вздохнул, готовясь к отказу, однако парень протянул ему руку. Она была маленькой и едва ли смогла бы обхватить его ладонь. Парень держал её до тех пор, пока блондин не ответил на жест взаимностью. — Ты держался так хорошо и так долго, как только мог. Я восхищаюсь тобой, — сказал парень в капюшоне. — Ты сожалеешь о том, кем ты стал? Парень покачал головой. — Нет. На самом деле, если бы мне пришлось вернуться назад, я бы снова прошёл по тому же пути... вероятнее всего, — парень посмотрел на Цзытао, чтобы тот заметил улыбку под его маской. — Он наконец забыл обо всём. Он не такой, каким был раньше, но всё же это Лу Хань. Он становится теплее ко мне — особенно когда к нему возвращаются обрывки воспоминаний. Я обнимаю его, когда он вспоминает что-то крайне ужасное. Возможно, когда-нибудь он снова станет бесчувственным, однако я не стану противиться. Я люблю его таким, какой он сейчас, и тем человеком, каким он станет в будущем. Если Лу Хань поймёт, что хочет быть со мной, пока он проходит через всё это — я буду проходить этот путь раз за разом. Цзытао шокировано посмотрел на парня, удивляясь, что он говорил настолько ужасные вещи с таким невинным лицом и спокойным голосом. Контраст был пугающим, и по спине Цзытао непроизвольно побежали мурашки. — Ты... сумасшедший, — сказал китаец, на что парень только рассмеялся, и смех его был полон радости. — Кстати... я хотел попросить тебя кое о чём, — произнёс парень в капюшоне, обшаривая свои карманы. Как только он нашёл то, что искал, то вытащил руку из кармана и поднял фотографию сидящей на стуле женщины, волосы которой были аккуратно уложены, открывая её длинную и тонкую шею. Рассмотрев фотографию ближе, Цзытао показалось, что в чертах её лица есть что-то знакомое, однако он не мог понять, что именно. — Как думаешь, ты сможешь найти её? — Она китаянка? — спросил Цзытао, забирая фотографию из рук парня и внимательно рассматривая её. — Да. Как считаешь, возможно ли будет найти её только имея эту фотографию? — Думаю, это возможно. Могу я спросить, кто это? — Мать Лу Ханя, — просто ответил парень. — ... Хочу ли я знать, как ты раздобыл эту фотографию? Он пожал плечами. — Оказывается, в одной из запертых комнат в пентхаусе Лу Ханя хранится много вещей из прошлого. — Окей, следующий вопрос — хочу ли я знать, что ты сделаешь с ней, когда я найду её? — Я так не думаю. Цзытао снова опустил взгляд на фотографию. Неудивительно, что женщина казалась ему знакомой — форма её глаз и подбородка, её скулы... всё это напоминало ему Лу Ханя. Блондин вздохнул и положил фотографию в карман. — Я найду её, а затем уеду из этой страны, — сказал китаец. Парень кивнул в знак согласия. — Меня всё устраивает. Я, как и ты, хочу убраться отсюда как можно скорее, — парень развернулся к Цзытао лицом и указательным пальцем приспустил маску, за которой пряталась благодарная улыбка. — Я рад, что мы разрешили наши прошлые разногласия. Ты всегда нравился мне, Цзытао. Цзытао улыбнулся в ответ, пробегаясь взглядам по швам на щеках парня. — Когда швы снимут, останется шрам. Советую не улыбаться, если не хочешь распугать вокруг себя всех людей, Минсок. Минсок усмехнулся в ответ. Его лицо выглядело свежее, чем Цзытао когда-либо помнил. Парень словно молодел, если такое вообще было возможно. — Спасибо. Дай мне знать, когда найдёшь что-нибудь. А затем мы просто разбежимся и больше никогда не увидимся, и не заговорим друг с другом, — сказал старший. — Звучит как план, — ответил блондин, наблюдая за тем, как парень обратно натягивает на лицо маску и разворачивается на парковую тропу, вскоре исчезая из виду. Оставшись один, бывший агент облегчённо выдохнул. Поиски займут не больше трёх дней, если женщина не мертва или не скрывается. Потребуется как минимум неделя для того, чтобы она загадочным образом исчезла — и, возможно, даже больше времени до того момента, пока случившееся просочится в СМИ. Через три дня Цзытао уже исчезнет из этой страны и проживёт остаток жизни в тишине и спокойствии. Вдали от наркобаронов, от проекта МТО, и от коррумпированных политиков. Он сможет прожить остаток своих дней, живя краткими воспоминаниями о Джессике, и, возможно, сможет влюбиться снова. Он не мог дождаться этого момента.***
Чондэ посетил больницу поздним вечером, представившись «Ченом» на стойке регистрации. Ни у кого не возникло никаких подозрений, и никто даже не усомнился в подлинности его удостоверения личности, поэтому он прошёл без каких-либо проблем. Он прошёл по коридору к крылу экстренной помощи и без стука вошёл в палату адвоката. Он искреннее удивился, увидев, что парень находился в сознании. — Рад тебя видеть, — слабо произнёс Исин, улыбаясь фирменной улыбкой с ямочкой на правой щеке. Назальная канюля была зафиксирована за его ушами, а к обеим рукам закреплены трубки капельницы, одна из которых захватывала вену на внешней стороне ладони. Ровное пиканье кардиомонитора отдавалось о стены палаты, служа фоновым шумом. Чондэ улыбнулся в ответ, медленно приближаясь к кровати парня. Он взглянул на капельницу, которая обеспечивала подачу морфия в трубки. — Они подсадили тебя на морфий, отчаянные, — произнёс Ким. Он подтащил к койке табуретку, стоящую в углу комнаты, и сел. — Зачем ты здесь? — спросил Исин. Он едва мог пошевелить головой, поэтому следил за движениями брюнета только взглядом. — Пришёл, чтобы разобраться с незаконченными делами, — радостно ответил Чондэ, слегка улыбаясь. — С какими именно? — С деньгами. А также сделать то, что не смог Лу Хань. — А, ясно... Ты здесь, чтобы убить меня, — сказал Исин, слегка усмехнувшись. — Э-э, ну что-то типа того, — ответил Чондэ, слегка пожав плечами, словно разговор об убийстве человека был настолько же нормальной темой для обсуждения, как и погода. — Ещё мне бы хотелось узнать о программном обеспечении ЛСМ, которое ты установил на все свои банковские счета. Чунмён пользовался таким же, и после того, как он умер, всё магическим образом исчезло. Теперь ты единственный, у кого есть эта программа. Исин широко распахнул глаза, остановив взгляд на Чондэ. — Откуда ты знаешь? — Чунмён рассказал. Исин вздохнул и расслабился, опустившись на матрас. Прошло некоторое время, прежде чем он решил заговорить. — Программа была создана моим наставником. Он хорошо знал наши семьи — Сехуна, Чунмёна, Лу Ханя, и мою. Он создал программное обеспечение ЛСМ и учётные данные под своим собственным именем — Ли Су Ман. Но он уже давно умер. Программа очень сложная, однако он дал нам её, чтобы защитить наши активы. Сказал, что нам это непременно понадобится. — Как мне её взломать? Как вы её использовали? — спросил Чондэ, наклонившись. Загадочный «Ли Су Ман» крайне заинтересовал его. — Я не знаю — ты спросил не того человека. Я знаю только то, что программу нужно иногда обновлять, но я без понятия, как это делать. Но если уж ты здесь, чтобы убить меня, я просто отдам тебе пароли от всех моих счетов. — Ты меня... разочаровал, но у меня нет другого выбора. Может, когда я получу доступ, я смогу что-нибудь узнать, — задумчиво произнёс Чондэ. Прежде чем согласиться, он хмыкнул себе под нос. — Ладно. Какой у тебя пароль? — «Считающийовец123». — ... Ты серьёзно? — Отвали, — небрежно бросил Исин. — Так ты действительно собираешься убить меня? Ты даже не дашь мне шанс на сопротивление? — дразняще спросил адвокат, однако в его голосе можно было услышать некую мольбу. — Нет, — ответил Чондэ. — Думаю, ты натворил слишком много дерьма. К тому же, у меня наконец есть доступ к твоим счетам. Тебе пора на покой. — Довольно забавно слышать подобное от парня, который, вероятно, натворил даже больше плохого, чем я, — сказал Исин. Улыбка не сходила с его лица. Чондэ усмехнулся, взглядом встречаясь со старшим. Брюнет подошёл и отцепил оксиметр кардиомонитора от пальца парня. Он быстро прицепил его на свой собственный палец, на что аппарат никак не отреагировал. Даже если данные будут отличаться, пока аппарат будет считывать пульс, медсёстры ничего не заподозрят. — В отличие от тебя, у меня всё ещё есть дела. А что насчёт тебя? Твоя песенка спета. Пришло время сказать спокойной ночи наследию Чжан в качестве заключительного акта. Ты одинокий безработный банкрот, убитый горем. Даже если тебе удастся выбраться отсюда, ты попадёшь в тюрьму. Разве для тебя существует иной исход? — Ты прав, — сказал бывший адвокат, наблюдая за тем, как Чондэ подходит к капельнице и увеличивает дозу морфина, бегущему по трубкам. — Тебя и так хорошо накачали, так что скоро ты отрубишься. До тех пор я побуду с тобой. — Я прямо цвету и пахну от твоей заботы. — Не слишком зазнавайся, — игриво ругал Чондэ. Тогда Исин подумал, что на этом разговор окончен. Он удобно расположился в своей постели и ждал, пока его тело перестанет выполнять свои функции. Он удивился, снова услышав голос Чондэ. — Знаешь, уже в детстве я понял, что у злодеев в рассказах есть какой-то скрытый мотив, который сделал их такими, какие они есть, — внезапно сказал брюнет. Он немного покачнулся на своём табурете, а затем наклонился вперёд, положив локти на кровать. Исин посмотрел на него, ожидая продолжения. — Так постоянно случается в фильмах про супергероев или в каких-нибудь мультфильмах. Всегда есть какая-то история, которая объясняет, почему они стали теми, кем являются. Например, возьму Лу Ханя для примера — его предали. Предали родители, девушка, и, в конце концов, его лучший друг. Неудивительно, что он стал таким мудаком. Исин рассмеялся, вспоминая, что он так и не смог убить Лу Ханя. — Да неужели? У тебя есть объяснение для всех и каждого? — О да, — Чондэ. — Знаешь Чанёля? Стажёра Лу Ханя? Я немного рассказывал о нём, когда ты попросил меня шпионить. Я не уверен, можно ли его назвать злодеем, но он тот, кем является сейчас, потому что он рос под большим давлением. Все ожидали от него чего-то невозможного. Все ждали, пока он поднимется, отберёт компанию у своего дяди, который практически украл её. Все ждали от него, что он станет тем, кем не является на самом деле. В конце концов, он сумел оправиться, однако успел навредить многим людям — и теперь он ломается под своим собственным весом, потому что не может стать тем человеком, каким бы его хотел видеть единственный человек в мире, которого он когда-либо искренне любил. Настоящая трагедия — идеальное подспорье, чтобы создать самого ужасного злодея или же самого добродетельного героя. — А я...? — сонно спросил Исин. Ему становилось всё труднее концентрироваться на том, что говорил Чондэ. — А что насчёт меня...? — Как я и сказал — убитый горем, никем не любимый. Ты и так был психически нездоров, и случившееся только всё усугубило. После того, как твоя бабушка скончалась, ты стал одинок. Ты всегда заботился о других, но никогда не позволял заботиться о себе. Ты позволил другим вытирать о тебя ноги. И когда всё разрушилось до такой степени, что ты уже не мог исправить всё сам, у тебя никого не оказалось рядом, — Чондэ приложил ладонь к его щеке. — Должно быть, хреново не иметь никого, кто мог бы тебя поддержать. — Ты слишком много знаешь, — пробормотал Исин. Его губы начали медленно синеть, в то время как лицо становилось всё более бледным. Даже Лу Хань не знал о смерти его бабушки или о том, как много она значила для него. Он никогда и никому не рассказывал об этом. Однако почему-то Чондэ знал. — У меня всегда профессионально получалось совать нос не в свои дела, — с гордостью сказал младший. — А что насчёт тебя? — А? — Ты сказал, что у каждого злодея есть своя история — история, которая заставила их стать такими, какие они есть, — попытался объяснить Исин. Он уже начал путаться в словах, а его тяжелеющие веки с каждой секундой угрожали опуститься. Его грудь напряглась, а лёгкие не расширялись, как должны были, однако ему не было больно. Он чувствовал себя спокойно. — Так в чём же твоя история? — Моя? — спросил Чондэ, задумавшись. Его улыбка смягчилась, когда он заметил, как Исин начал постепенно терять сознание. Он встал со своего места и осторожно положил руки на щёки медленно умирающего парня. — Я просто мудак. Я намеренно решил, что у меня никогда не будет связей ни с кем и ни с чем. Я не злодей и не герой. Я просто наблюдатель. Прости, что испортил твои ожидания. Брюнет наклонился и прижался губами к холодным губам Исина. Когда он отстранился, наркоторговец улыбнулся. — Было бы здорово вспомнить вкус твоих губ перед тем, как я умру, — с некоторым трудом сказал Исин, тяжело дыша. Он старался не закрывать глаза, однако сдался, когда веки упали в последний раз. — Но, к сожалению, я больше ничего не чувствую. — Это очень плохо. Чондэ наблюдал, как жизнь покидает тело парня. И если бы не мертвенная бледность лица, можно было бы подумать, что Исин просто уснул. Он выглядел умиротворённым, почти счастливым, и, хотя его улыбка слегка померкла, кончики его губ всё равно были приподняты. Выражение лица никак не вязалось с его сумасшедшим характером, и Чондэ было искренне жаль, что он не видел Исина таким до того, как всё кончилось таким образом. — Спи спокойно, больной ублюдок. Поразмыслив, он решил, что, возможно, то, что он не видел его таким раньше, было к лучшему. Кроме того, что сделано, то сделано, и Чондэ нужно было торопиться убираться отсюда. Исин погрузился в вечный сон, как ему было предназначено, и, может быть, Чондэ даже почувствовал что-то в груди — а может быть, нет. Однако он знал, что не пожалеет о своём решении. Он никогда не сожалел о своём выборе. Чондэ никогда не забывал о своих обещаниях, в отличие от Исина. Он обещал лично убить босса Чжан, когда его время придёт. Чондэ просто делал свою работу. Он наклонился ещё раз, на этот раз целуя в щёку. То был невинный лёгкий поцелуй. Чондэ не знал, сколько ему осталось жить, однако он был уверен, что довольно скоро увидит китайца в аду. А до тех пор он продолжит жить. Он снял оксиметр с пальца и поднялся с места. Раздался ровный мертвенный писк кардиомонитора, и парень покинул помещение. В конце концов, ему ещё нужно было перевести все деньги со счетов Исина на свои собственные. Он прошёл мимо нескольких медсестер, бросившихся к нему навстречу, и отошёл в сторону, чтобы пропустить их, когда они бросились вниз по коридору в палату Исина, откуда он только что вышел. Когда Чондэ оказался на стоянке, он остановился. — Ну, — сказал он сам себе. — Возможно, я был мудаком, но... может быть, всё было бы по-другому, если бы мы только встретились раньше. Может быть.***
Сехун грыз ручку, глядя в монитор своего компьютера. Справа, обычно выполняемое кодирование было приостановлено — числа больше не мелькали так быстро, что глаза не могли за ними уследить. Этого не должно было случиться. Приостановка движения чисел могла означать только одно. — Мне больше нечего защищать, — тихо произнёс Сехун, откидываясь на спинку стула и продолжая грызть кончик ручки, глядя на чёрный экран перед собой. После смерти Чунмёна, единственной работой Сехуна, кроме как совать свой нос не в свои дела, являлось модерирование и поддержание ЛСМ-серверов для счетов Чжан Исина. Однако сервера обрушились. Все деньги исчезли — всё, что когда-либо принадлежало Исину просто исчезло. Сехун понимал, что у него нет никакого шанса отследить, куда ушли все средства. Сервера ЛСМ не были непробиваемыми, однако для кого-то извне было бы достаточно сложным испытанием пробиться через систему безопасности. Сехун пришёл к выводу, что взлом произошел изнутри. Кем бы ни был укравший деньги Исина, он несомненно воспользовался паролем и вывел сервера из строя по частям, словно пытался препарировать их как лягушку. У Сехуна в голове крутилось лишь одно имя — этот парень постоянно висел у него на хвосте, пытаясь прорваться через сервера. Попытки всегда оказывались безуспешными, так как кодирование ЛСМ постоянно менялось — что было заслугой Сехуна — однако он ничего не мог поделать в том случае, если атака исходила изнутри. — Чёртов Чен, — пробормотал Сехун, возвращаясь к клавиатуре. Он услышал, как открылась дверь ванной и почувствовал распространяющийся по квартире запах шампуня, когда Чонин вышел из душа. Вокруг его талии было обвязано полотенце, а вторым он обернул голову. — Я сказал тебе не использовать сразу два полотенца для сушки. Потом приходится больше стирать, — ругался блондин, не поднимая взгляд. Чонин только закатил глаза. — Вообще-то я здесь старший... — тихо пробормотал он, однако отправился обратно в ванную, чтобы переодеться в шорты и повесить полотенце сушиться. Вслед за ним побежали его собаки, радостные от того, что их хозяин наконец вышел из пугающей мокрой и покрытой кафелем комнаты. Чонин вскоре вернулся обратно и подошёл к Сехуну, который старательно над чем-то работал. — Что делаешь? — спросил танцор. — Программирую, — коротко ответил Сехун. — Программируешь? Я думал, что по специальности ты бухгалтер. — Так и есть. И это часть моей бухгалтерской работы. — А... — протянул Чонин, наблюдая за мелькающими на экране числами и буквами. — Выглядит не так-то просто, — сказал он и отошёл в сторону, падая на диван. Он потянулся к журнальному столику и подхватил свой собственный ноутбук. — Кстати, ты уже посмотрел видео, которое я отправил тебе вчера вечером? В Америке живёт парень, который очень круто поёт под акустическую гитару. — Ещё нет, — ответил Сехун, не отрываясь от работы. — У него ведь всего одно видео. — Я знаю, но он действительно хорош. Он только начал, а у него уже столько просмотров. Думаешь, у меня получится так же, если я начну публиковать свои танцевальные каверы на YouTube? — спросил Чонин, во взгляде которого таились надежда и любопытство. — Чонинни... поверь мне, если бы ты начал выкладывать свои каверы в интернете, спонсоры бы просто валялись у твоих ног с мольбами подписать их контракты. — Офигенно! — воскликнул танцор, подскакивая с места. — Тогда я прямо сейчас побегу в студию! — крикнул парень и побежал в спальню. — Тебе нужна камера! — крикнул Сехун вслед. — Я одолжу твою! — Да пофиг... только не сломай её! Сехун вздохнул, когда ему наконец удалось найти нужный файл, который он искал. В больничных записях было слишком много документов, и Сехуну потребовались бы годы, чтобы найти, в каком из них были обозначены имена недавно умерших. Он пролистывал документы, читая имена одно за другим, пока, наконец, не наткнулся на то, которое искал. — Чёрт... — пробормотал Сехун, читая обстоятельства смерти. — ... Сыграл в ящик, значит. Блондин повернулся в сторону Чонина, который неуклюже выбежал из квартиры, держа в руках штатив и камеру, и лениво помахал на прощание. Чунмён был мёртв, а теперь и Исин. Его наставник и учитель — Су Ман — поручил ему работу над программой, потому что считал, что Сехун мог использовать её для благих целей. Теперь, когда всё было потеряно, он чувствовал, что предал доверие своего учителя. Предал наследие, которое было ему даровано. Он сидел в кресле, размышляя. Он думал о том, чтобы передать программу кому-то другому... но кому? Блондин замер, когда его озарила блестящая идея. Лу Хань отказался от управления программой, когда был моложе, потому что был упрям — хотя на самом деле просто презирал Су Мана — но, настолько Сехун знал, Лу Хань больше не будет заниматься своими собственными счетами. Он подключил телефон к компьютеру и загрузил программу на устройство, отправив в качестве приложения Минсоку с простым сообщением — «сюрприз :)». Когда секретарь откроет сообщение, у него появится возможность получить доступ к любому банковскому счёту прямо через телефон — или даже интернет — и загрузить программное обеспечение. Лу Хань не нуждался в защите, но Минсок всегда был тем единственным человеком, которого Сехун хотел защитить. Он счастливо улыбнулся, надеясь, что его друг вскоре прочитает сообщение.***
В тысячах километрах от Кореи — через многие, многие месяцы от воспоминаний, которые когда-то преследовали его, Кёнсу аккуратно присел на заправленную одеялом с цветами кровать, которое контрастировало с белыми стенами и коврами в его комнате. Солнце выглядывало через жалюзи, заливая матрас и самого Кёнсу своими лучами. Бывший пекарь сидел, скрестив ноги и положив акустическую гитару себе на бёдра. На камере мигал красный огонёк, сигнализируя о том, что началась запись. Он глубоко вздохнул и сыграл первые аккорды песни, которую не так давно выучил. Вступительная часть было отыграна без запинки, и Кёнсу улыбнулся камере. Не то чтобы зрители могли видеть его лицо, ведь он всегда обрезал кадр, оставляя видными лишь губы. Он не хотел, чтобы кто-то видел его лицо. «Я помню, какие чувства ты вызывал во мне. Это была настолько детская влюбленность, но...» Он продолжал петь и играть, в конце концов совсем забыв о том, что делал это на камеру. Когда он допел последние слова и сыграл финальный аккорд, Кёнсу поднял взгляд и заметил, что линза камеры до сих пор направлена на него. Он рассмеялся — смехом, которому люди в комментариях всегда умилялись. Он тихо поблагодарил зрителей за просмотр и потянулся к камере, выключая её. Он дебютировал уже давно — коллекция исполненных им каверов сделала его канал достаточно популярным. Сначала, когда он только перебрался в Америку, у него не было цели пользоваться социальными сетями столь активно, однако тогда Америка была для него новой страной, и он был совершенно один. По ночам ему всегда было скучно и одиноко. Именно в одну из таких ночей Кёнсу взял в руки гитару и начал петь. Вскоре ему удалось стать знаменитым. Даже сейчас, когда прошло несколько часов после того, как он загрузил новое видео, его канал был перегружен. И каждый раз под новым видео он замечал одного комментатора, никнейм которого всегда всплывал самым первым. Комментатор всегда с лёгкостью читал эмоции Кёнсу, слыша лишь его голос. «У тебя очень красивый певческий голос. Вообще, в оригинале это счастливая песня, но твой голос звучал очень грустно. Надеюсь, скоро тебе станет легче.» Когда Кёнсу впервые прочитал комментарий, он не сразу понял, что сделал не так. Однако комментатор не ошибся — он действительно невероятно тосковал по дому в те времена, и изо всех сил старался широко улыбаться и искренне смеяться в конце видео, однако он неправильно поставил финальный аккорд. Месяцы шли, однако прятать свои эмоции от таинственного комментатора так и не получалось — и хоть на этот раз он исполнил не одну из своих любимых песен, Кёнсу пролистал комментарии, ища одного конкретного человека под своим новым видео. Это не заняло много времени, и Кёнсу даже не старался скрыть улыбку. Хорёкёль_92«Как всегда прекрасно. Твой голос так подходит этой песне.
Ты звучал счастливым. Я очень рад.
Надеюсь, ты и дальше будешь продолжать радовать фанатов своей улыбкой в форме сердца.»
***
Минсок резко проснулся, широко распахнув глаза. Он попытался успокоить дыхание, стараясь вспомнить детали своего кошмара, который снился ему не впервые с тех пор, как они уехали из Сеула — Минсок просто не мог вспомнить, что именно ему снилось. Каждую ночь ему могли сниться разные кошмары, или один и тот же, который повторялся в течение последних нескольких недель. Иногда он мог выловить мутные образы — чувства, которые он испытал в течение сна, реакцию, которую ощутил, видя то или иное размытое лицо. В последнее время его преследовало ощущение его собственных маленьких рук, обёрнутых вокруг ещё более тонкой, хрупкой и длинной шеи. Во сне он повторял: «Это возмездие. Ваше наказание за то, что оставили его. Это наказание за предательство.» Он знал, что означал этот сон, однако вовсе не ожидал, что призрак матери Лу Ханя станет преследовать его во сне спустя месяцы. Она была такой слабой, такой хрупкой — сломать её шею не заняло много времени. Он не жалел об этом, однако ему надоело видеть её лицо в своих снах снова и снова. Он устал переживать каждую смерть, которую видел — была она его рук дела или же нет. Ему было интересно, как бы к этому отнёсся старый Лу Хань. Рядом с ним шелохнулся Лу Хань, которого он нечаянно разбудил. Минсок почувствовал, как тёплые руки обхватывают его и притягивают ближе. — Очередной кошмар? — спросил темноволосый. «Ты даже представить себе не можешь,» — крутилось у Минсока на языке. Он завидовал Лу Ханю. Должно быть, было приятно забыть обо всём. Иногда Лу Хань вспоминал. Иногда его воспоминания были чем-то простым, вроде вкусного блюда, которое он ел в ресторане «впервые». Иногда его воспоминания были наполнены болью, насилием, кровью и недоверием. Он справлялся — был немного зол, потерян, грустен, но справлялся. Иногда Лу Ханю было настолько невыносимо плохо, что Минсоку приходилось лежать с ним на кровати, крепко обнимая, гладя по спине и целуя в лоб, так как только он мог прогнать преследовавших Лу Ханя монстров. Минсок осознал, что одно дело — переживать все события постепенно, расти вместе с ними, но совсем другое — то, через что приходилось проходить Лу Ханю в данный момент. Воспоминания били в него ударной волной — все и сразу. Иногда воспоминания возвращались просто так, а порой они были связаны с чем-то, и били слишком больно. Иногда это было просто слишком. Несмотря на то, что Лу Хань страдал, Минсок всё равно завидовал ему. Он не хотел переживать все воспоминания в одиночку — однако ему придётся до тех пор, пока Лу Хань не вспомнит. До тех пор, пока он не будет обнимать Минсока, как прежде. Настала очередь Минсока быть эгоистичным. Даже если это означало, что ему придётся манипулировать мыслями младшего, заставляя его считать, что он безумно, глубоко и бесповоротно влюблён в Минсока... если так Лу Хань навсегда останется рядом с ним, так и быть. Минсок больше не мог представить свою жизнь без Лу Ханя. И это, наверняка, было самой ужасающей вещью. Теперь они были далеко от источника их проблем. Поселившись на острове где-то посреди Тихого океана, Минсок усердно работал над тем, чтобы он и Лу Хань мирно прожили свои жизни, отправляясь в Центральную Америку лишь для пополнения запасов. Иногда, если им везло, запасы доставлялись им кораблём. На острове были лишь они и никого больше. На острове, где они могли бесконечно предаваться друг другу. На острове, где Минсок позаботился о том, что Лу Хань будет принадлежать только ему и никому больше. Вместо того, чтобы отвечать на заданный вопрос, Минсок отодвинулся. Он положил Лу Ханя обратно на спину и удобно устроился на его коленях, прижимаясь бёдрами к бёдрам парня. — Поцелуй меня, — прошептал брюнет. Сонному Лу Ханю потребовалось несколько секунд, чтобы проанализировать просьбу старшего, однако, когда он это сделал, то потянулся и провёл своей тёплой рукой по пухлой щеке Минсока. Он провёл большим пальцем по маленьким белым шрамам, которые уже давно зажили. С первого взгляда их было довольно трудно заметить, однако если бы кто-то решил приглядеться, то заметил бы эти небольшие недостатки. Однако для Лу Ханя они были похожи на драгоценности, которые украшали щёки старшего и делали его улыбку более яркой и сладкой. Младший застыл, очарованный своеобразными шрамами, однако вскоре потянул руку к затылку Минсока и чуть надавил, аккуратно притягивая парня для поцелуя. Поцелуй был мягким и ленивым — это было именно то, чего хотел Минсок, однако он желал большего. Он скучал по его рукам, которые крепко обхватывали его тело, резкому стаккато их бёдер, ощущению рук на его спине, касанию мягкой ткани его закрытых век. Он скучал по тому, как Лу Хань присваивал его себе, словно куклу и прижимал, как игрушку. Однако он любил нежность, исходящую от Лу Ханя. То, с каким трепетом и заботой он касался него, то, как каждый его поцелуй был страстным и полным любви. То, как губы Лу Ханя прижимались к его уху, когда он шептал ему во время секса. Это напоминало ему о ночи в комнате Лу Ханя — о первом разе, когда Лу Хань любил его должным образом, держал его, ломал его... Минсок нуждался в Лу Хане. Он бы не сильно расстроился, если Лу Хань больше не показал свою истинную натуру — или если бы для этого потребовалось время. Минсок любил своего наркобарона абсолютно любым. И, возможно, именно поэтому он тронулся умом. Минсок отстранился от поцелуя с мечтательным выражением лица и облизнул губы от слюны, складывая руки на груди Лу Ханя. Он медленно опустил бёдра, наслаждаясь низким, тихим стоном, который соскользнул с губ темноволосого. — Дотронься до меня? — тихо попросил Минсок. Сначала ему требовалось множество стесняющих инструкций, однако в конце концов Лу Хань начал медленно понимать, как обращаться с Минсоком и как брать на себя инициативу. Младший опустил руки на бёдра Минсока, нажимая вниз и подталкивая брюнета. Старший загудел от удовольствия, закрывая глаза. Он положил руки на руки Лу Ханя, сильнее толкаясь и хлопаясь ногами о бёдра Лу Ханя, пока не почувствовал, как толстый член упирается в его ягодицы, растягивая ткань нижнего белья. С покрасневшими щеками Минсок опустил взгляд на Лу Ханя. Он вёл себя более экспрессивно, чем обычно — возможно, это было в нём заложено — однако оставался тихим, как и прежде. Только низкие стоны изредка срывались с его губ. Брюнет провёл пальцами по шее Лу Ханя, поглаживая блестящую от пота кожу, на которой виднелся старый шрам. — Ты знал... что у тебя есть шрам на шее? — спросил Минсок. — Что? — спросил Лу Хань, сбивчиво дыша, когда старший остановился. Минсок поднялся, ухватился за края нижнего белья Лу Ханя и потянул вниз. — У тебя на шее метка, — произнёс старший. Он подхватил с тумбочки флакон со смазкой и смазал пальцы Лу Ханя прозрачной липкой жидкостью. — Он выглядит так, словно... э-э... какое-то дикое животное укусило тебя, — сказал Минсок со смешком, направляя руку Лу Ханя к своим ягодицам и дальше к отверстию, призывая младшего войти. — Трахни меня... трахни меня своими длинными пальцами, Ханни, — умолял Минсок, прижимаясь всем телом к Лу Ханю и не опуская ягодицы. Лу Хань наклонил голову и потянул Минсока к себе для поцелуя, начав двигать пальцами в отверстии парня. — А дикое животное, которое меня укусило... случайно не ты? — пробормотал темноволосый в поцелуй, чуть глубже вводя пальцы. Минсок вздрогнул, громко простонав. — Возможно, — признал он. Минсок начал раскачивать ягодицы на пальцах Лу Ханя, чтобы те могли войти глубже и жёстче. Он дёрнулся, когда парень скривил пальцы и кончиками надавил на простату — точку, до которой он сам не смог бы дотянуться. Он уткнулся лицом в грудь Лу Ханя и тяжело задышал, вдыхая запах горячей кожи и продолжая двигаться, однако чуть быстрее. Он почувствовал, как третий палец вошёл внутрь, дразня мягкие стенки, и Минсок едва не заскулил от удовольствия. — Хорошо... так хорошо, Лу Хань, — простонал Минсок, обнимая возлюбленного и наслаждаясь звуками, которые издавались мокрыми пальцами Лу Ханя, которые погружались в его отверстие. — Хорошо, так хорошо, Хань... пожалуйста, трахни меня... — отчаянно выдохнул он. Под ним, Лу Хань остановился. Это была довольно долгая пауза, и Минсок забеспокоился. Старший поднялся на дрожащих руках и посмотрел на парня сверху вниз. Прежде чем Минсок мог что-то спросить, Лу Хан заговорил. — Я кое-что вспомнил. Внезапно старшего перевернули. Он широко раскрыл глаза от удивления на подобный жест — Лу Хань обычно никогда не брал на себя инициативу, если Минсок его об этом не просил. Он подтолкнул парня к изголовью кровати и обхватил руками нижнюю часть его колен, раздвигая ноги и размещаясь между ними. — Лу Хань... — начал Минсок, желая узнать, что случилось, однако почувствовал, как член Лу Ханя упёрся в его отверстие. Он надавил, и Минсок резко закинул руку назад, хватаясь за изголовье кровати. Брюнет застонал, и его ягодицы затряслись — Минсок не был готов к такому резкому заполнению. Он не знал, чувствовал ли Лу Хань, как вибрируют его внутренности, однако Минсок чувствовал абсолютно всё. Отверстие сжималось вокруг толстого члена так крепко, что Минсок мог поклясться, что его сердце билось не в его грудной клетке, а скорее в члене. Он очень давно не чувствовал ничего подобного, поэтому был готов потерять голову в любой момент. — Хань... боже... Лу Хань начал двигаться, и его стоны раздавались в унисон со скрипами кровати. Он трахал быстрее и жёстче, чем обычно, и от его толчков тело Минсока сотрясалось, отчего старший всё плотнее прижимался к изголовью. Минсок был удивлён новым ощущениям, однако получал невероятное удовольствие. Лу Хань широко развёл его ноги, не позволяя брюнету закрыться и продолжая двигаться туда-обратно. Минсок закатил глаза, чувствуя, как искры удовольствия взрывались в каждой клеточке его тела. Он жаждал этих ощущений. Когда Минсок потянулся к Лу Ханю в попытке обхватить его руки, тот быстро обхватил его маленькие запястья и пригвоздил к спинке кровати. Он начал двигаться ещё быстрее, словно наказывая Минсока за то, что парень вообще посмел двигаться. Минсок выгнулся, словно его тело уже устало от столь непривычного и забытого для него темпа. Этот секс не был похож на тот, которым они занимались прежде — долгим, нежным и страстным. Старший перешёл на крик за считанные минуты. Пока его бёдра по инерции раскачивались, он обильно кончил, заливая живот спермой. Он затрясся от удовольствия и смущения, чувствуя себя подростком, который впервые занимался сексом и преждевременно кончил. — Такой чувствительный... — пробормотал Лу Хань. Минсок, до сих пор пригвождённый к изголовью кровати, поднял на него взгляд. Брюнет был готов умереть, увидев улыбку на лице Лу Ханя, пока трепет заполнял его тело. — Плохой мальчик... кончил без разрешения. Если бы Минсок ещё не сошёл с ума, то после этих слов это бы определённо произошло. Он почувствовал, как его тело слабеет, и издал громкий длинный стон. Он только что достиг кульминации, и уже мог почувствовать, как его пах начал гореть, а бёдра дрожать. Отверстие сжималось вокруг толстого члена, который находился глубоко в нём. Минсок покорился, и Лу Хань начал двигаться снова. Он не стал начинать медленно, как делал обычно в тех случаях, когда Минсок кончал раньше него — он сразу же вернулся к резкому и быстрому темпу, воспоминания о котором Минсок лелеял в своей памяти. Брюнет вскрикнул, практически захлёбываясь в слезах, пока натиск наслаждения усиливался. Он крепко закрыл глаза, стараясь держаться — он заранее знал, что не сможет продержаться долго. Он держался из последних сил — держался так долго, как только мог, сдерживая оргазм несмотря на жёсткий и постоянный темп, в котором его трахал Лу Хань. Он всхлипнул, и горячие слёзы удовольствия потекли по его щекам, а всё тело напряглось от нужды кончить. — П-пожалуйста... — заикался Минсок, выпуская струйку слюны изо рта. — Позволь мне... скажи, что я могу... — Пока нет, — отрезал Лу Хань. Его голос был немного напряжён, а его стоны оповещали Минсока о том, что и младший долго сдерживаться не сможет. Лёжа под Лу Ханем, Минсок мог чётко уловить требовательный тон, который когда-то использовал парень. Минсок застонал, и его бёдра задрожали в попытке сдержать оргазм. Лу Хань продолжал двигаться, игнорируя мольбы старшего. Он двигался до тех пор, пока в какой-то момент каждый толчок толстого члена Лу Ханя не стал провокацией для оргазма Минсока. Брюнет плакал и всхлипывал, так как был не в состоянии контролировать своё тело. Он пытался сдержать оргазм, однако каждый жёсткий толчок, каждое соприкосновение члена с его простатой посылали невероятные волны удовольствия, от которых Минсок тёк, словно водопад. Это было слишком — он не мог сопротивляться, позволяя сперме стекать по его животу. — Пожалуйста! — невнятно произнёс Минсок, умоляя Лу Ханя сквозь слёзы, сопли и слюну. Ему было настолько жарко, что его лицо стало пурпурным. — Я не могу... Хань, Хань, — глаза Минсока собрались в кучу, ресницы затрепетали, и старший резко замолчал. Лу Хань издал громкий стон, когда отверстие Минсока сжалось до такой степени, что терпеть уже было невозможно. Ещё больше спермы вытекло из члена Минсока, пока он испытывал сухой оргазм. Всё его тело дёргалось, однако он так и не мог испытать полноценный оргазм. — Блять... блять... — выкрикивал Лу Хань, обхватывая бёдра Минсока руками. Он стащил тело парня вниз, позволяя ему тем самым полностью лечь на спину, и довольно быстро ухватился за внутреннюю сторону его колен, сгибая Минсока пополам и отчаянно нагоняя свой собственный оргазм в бешеном темпе. Пережив оргазм, Минсок снова обрёл дар речи, отчаянно хватаясь за каждую часть тела Лу Ханя в попытке найти поддержку. С его члена безостановочно текло — лилось словно маленький ручеёк, настолько жёстким был темп Лу Ханя. — Хань... — рыдая, снова отчаянно умолял брюнет. — Блять... да, ты можешь кончить... блять, пожалуйста... будь хорошим мальчиком и кончи, — простонал Лу Хань, входя в Минсока настолько глубоко, насколько только мог позволить его член. Он задрожал и застонал, закрывая глаза, пока отверстие Минсока сжималось вокруг его члена. Наконец он испытал столь долгожданный оргазм. Лу Хань наклонился, и ноги старшего упёрлись в его плечи, так как от его веса Минсок согнулся пополам. Лу Хань поцеловал его, стоная в поцелуй и крепко прижимаясь бёдрами к ягодицам Минсока и чувствуя, как его собственный член пульсировал от наступившего оргазма. Оторвавшись от поцелуя, Лу Хань отстранился, глядя на Минсока. Никогда прежде он не видел Минсока в подобном состоянии — он покраснел по самую грудь, всё его тело тряслось, из его рта безостановочно текла слюна, а зрачки были расширены и отказывались на чём-либо фокусироваться. Он никогда не видел, чтобы Минсок кончал настолько обильно. Лу Хань покраснел, осознавая то, что он только что сделал. Однако смущение улетучилось в тот самый момент, когда Минсок протянул к нему руки. Лу Хань опустился, от чего ноги Минсока снова взмыли в воздух, и обнял его. — Как... — выдохнул Минсок, изо всех сил стараясь говорить внятно. — Я... вспомнил тот раз, когда мы занимались этим, и тебе понравилось, — признался Лу Хань. Он поднял голову, мягко улыбаясь. — Тебе было хорошо, да? Минсок был напуган разнице между двумя Лу Ханями — прошлым и настоящим. Небо и земля. Однако Минсок всё равно кивнул головой, крепко обхватывая руками шею Лу Ханя и притягивая его к себе, до сих пор слишком ошеломлённый только что полученным оргазмом. Лу Хань перевернулся на бок, удобнее устраиваясь на кровати и обнимая Минсока. — Лу Хань, — тихо произнёс Минсок, уткнувшись лицом в грудь парня. — Ты меня любишь? — Да, люблю, — так же тихо ответил Лу Хань, прижимая губы ко лбу Минсока и притягивая парня ещё ближе. — Даже если ты вспомнишь кого-то ещё... ты всё равно будешь любить меня? — Разумеется, — заверил Лу Хань. — Ведь это просто кто-то из прошлого, разве не так? Сейчас мне важен только ты. Это всегда будешь ты. — Лу Хань? — Да? — Я люблю тебя, — прошептал Минсок. Лу Хань поцеловал старшего в лоб и нежно провёл большим пальцем по блестящим платиновым и ониксовым шпилькам, которые, как он знал, были его подарком Минсоку, хотя сам Минсок и не упоминал об этом. — Я тоже тебя люблю.
