В ваших сердцах зима

— Хей, Кларк, — Рейвен зашла в палату и поставила пакет на стул. — Ты опять со мной разговаривать не будешь? Брюнетка обошла кровать и присела в кресло напротив Кларк, которая лежала на боку, подложив руки под подушку. — Кларк, ты можешь хотя бы посмотреть на меня? — Рейвен наклонилась. — Пожалуйста. Мне больно тебя видеть такой… пустой. Я как минимум хочу знать, что произошло. Прошу тебя. Рейс встала и подошла к кровати, присела на край и положила руку на плечо блондинки. — Тебе не интересно что с тобой? Твоя мама волнуется… У тебя сотрясение. Лицо разбито, но там кое-что подлатали, будешь как новенькая. Меня больше волнует твое моральное состояние, — Рейс слезла с кровати и присела на корточки напротив лица Кларк, — ты как-будто жалеешь, что жива. Кларк, ты мне причиняешь боль, понимаешь? Скажи, прошу, что случилось? Все думают, что у тебя депрессия и ты не ешь, потому что не хочешь… жить. Я не хочу в это верить. Тишина. Кларк как смотрела в пустоту сквозь Рейвен, так и продолжила смотреть. — Черт! Рейвен встала на ноги. — Кларк, ты помнишь, что случилось со мной? А?! Ты хоть представляешь, как я не хотела никого видеть? Я хотела быть одна. Да я сдохнуть хотела, но я не оттолкнула тебя! — Рейвен перешла на крик. Она не могла быть в неведении. С момента, как Кларк привезли в больницу прошло четыре дня. Рейвен приходила каждый день, она как и мама Кларк терпеливо ждала. Но Кларк всегда лежала на боку, то на одном, то на другом. Она не ела, не пила. Она либо спала, либо смотрела. Иногда Рейвен казалось, что Кларк даже не моргает. Пугало чувство, что Кларк не хочет ничего. Глаза блондинки иногда были такие стеклянные, что казалось, словно на кровати лежит мертвый человек, и Рейвен была не в силах справляться с подступающей истерикой, она просто выходила из палаты и плакала. Сегодня Рейс решила, что больше не позволит Кларк медленно себя убивать. — Кларк, тебе введут зонд, если ты не начнешь пить или есть. Ты это понимаешь? В нос! Ты этого хочешь? Я просила твою маму дать тебе время, но тех процедур, что проводят с тобой, недостаточно! Ты готова к тому, чтобы в тебя засовывали трубки? Прекрасно. Рейвен походила по палате, держась за голову. Понятия не имела, как убедить девушку питаться самостоятельно. — Я была у тебя в квартире. Я видела, что случилось. Кларк, если дело в деньгах, то ведь это же все ерунда! — Рейвен не была уверена, что дело в этом. Она чувствовала, что к этому причастна Лекса, телефон которой был вне зоны доступа. Найла тоже ничего не смогла объяснить. Рейвен глубоко вдохнула и решила все-таки рискнуть. Она дала Кларк достаточно времени, теперь пора попробовать все. — Кларк, я принесла кое-что. Это книги. Рейвен посмотрела на реакцию девушки. Ничего. — Они были упакованы, мне показалось, что ты не открывала. Я открыла сама. Там на последней странице кое-что написано. Я прочитаю. Рейвен подошла к пакету и достала большую книжку. Присела напротив девушки и открыла ее. — Кларк, — начала Рейвен и кинула взгляд на блондинку. Может Кларк и видела, но стоило попробовать… — Я долго думала, что тебе подарить. На днях было Рождество, которое мы так и не отметили. Каждый из нас в этот семейный праздник был одинок. Я не хотела навязывать тебе свое общество, я не была уверена, что достойна находиться рядом в этот день. Рейвен заметила, как Кларк чуть дернулась. — Я задала себе вопрос — что ты любишь больше всего. Эти книги единственное, что пришло мне в голову. Надеюсь, они тебе понравятся. А еще… Я точно знаю, что не смогу сказать тебе это в глаза, я не умею, да и мне не приходилось никогда этого делать. Я даже брату не успела многое сказать, а тебе… Мне приснился тот сон из прошлого, и я очень боюсь, что… В общем, просто хочу, чтобы ты знала, и надеюсь, что мне хватит хотя бы смелости это написать. Рейвен сглотнула. Ей было тяжело читать, хотя она уже не раз видела этот текст. Глаза Кларк стали блестеть и это не облегчало задачу. — Кларк, я хочу сказать тебе спасибо за то, что ты спасла меня. Вдохнула в меня жизнь. Глядя на тебя я поняла, что никакие материальные ценности не идут в сравнение с человеческой добротой и теплом. Когда кто-то верит в тебя, когда ты в себя не веришь… Ты всегда смотрела на меня как на что-то прекрасное. Я умирала под твоим взглядом, я хотела оправдать его. Хотела быть лучше для тебя. Трусила иногда, потому что боялась, что не оправдаю твои ожидания и жертвы. Ты другая. Ты не такая как все, кого я когда-либо знала. Ты что-то светлое, но в то же время настолько опасное и сильное. Не знаю, как в одном человеке могут уживаться все эти качества. Так и представляю, как ты кого-то избиваешь, выкрикивая какие-нибудь лозунги типа «мир во всем мире, бить кого-то это плохо, любовь победит все и т.д…» Ты необычная… Я влюбилась в тебя в тот первый день, когда мы сидели на кухне. Не верится, что я все-таки это пишу, Кларк, я… — Замолчи, — сквозь зубы шипит Кларк, — заткнись, Рейс. Рейвен чуть не выронила книгу. Это был конечно прогресс, но то, что она увидела сейчас во взгляде Кларк… по спине прошлись мурашки и холод. — Кларк… — Убирайся, Рейс, — Кларк чуть приподняла голову, — убирайся. — Кларк, тихо. Хорошо? Прошу. Кларк поднимается, и в попытке вскочить с кровати падает на пол. Упираясь руками и хватаясь за кровать, она поднимается и выхватывает книгу у охреневшей и оцепеневшей Рейвен. В момент, когда Кларк почти вырвала лист, Рейвен приходит в себя и вырывает книгу из рук ослабшей девушки обратно. — Нет. Я не дам тебе порвать. Я уйду, Кларк, уйду — Рейвен пошла к выходу, — я не знаю что случилось, но я тебе прочитаю то, что там написано. Хочешь ты этого или нет. Рейвен закрывает за собой дверь, а после прижимается к двери и громко продолжает читать. — Я влюбилась в тебя в тот первый день, когда мы сидели на кухне. Не верится, что я все-таки это пишу, Кларк, я… — Заткнись! Рейвен игнорирует крик из палаты. — Кларк, я раньше и подумать не могла, что буду к кому-то испытывать такие эмоции. Мне хотелось уйти, мне хотелось прижать тебя и поцеловать. Мне хотелось больше не появляться, мне хотелось быть рядом все время. — Замолчи, Рейвен, заткнись! Рейс продолжала не обращать внимания. Она также не обращала внимания на собравшуюся публику в коридоре. — Я влюбилась в твои глаза! Самые красивые глаза, которые я когда-либо видела! В твой голос… — Рейвен, замолчи, — Кларк была уже у двери, Рейвен схватилась за ручку. — Когда ты плакала, мое сердце готово было разорваться, и если я раньше сомневалась, то в тот момент все сомнения рухнули. Я поняла… — Что здесь происходит? — к Рейвен подбежал интерн. Рейс отмахнулась. — Рейвен, замолчи, я умоляю. Ты меня убиваешь, — Кларк за дверью плакала, и Рейвен чувствовала, как ее собственное сердце сжимается. — Рейвен, что здесь… — подбежала Эбби и хотела было дернуть Рейвен, но остановилась, когда услышала рыдание дочери за дверью. — Я влюбилась в твои глаза! Самые красивые глаза, которые я когда-либо видела! В твой голос. Когда ты плакала, мое сердце готово было разорваться, и если я раньше сомневалась, то в тот момент все сомнения рухнули. Я поняла, что никогда тебя не брошу, Кларк. В качестве друга, в качестве знакомой, да даже если ты сама меня прогонишь, я все равно буду где-то рядом. Мне уже совсем плевать на всех, кто от меня отвернулся. Ты вдохнула в меня жизнь, я живу только благодаря тебе. — Замолчи, Рейвен, — голос Кларк слышался где-то снизу. У нее уже не было сил говорить и рыдать. — Ты меня убиваешь, прекрати, молю. — Прости меня за всю боль, что я принесла в твою жизнь. Прости за все проблемы, которые из-за меня на тебя навалились, прости за грубость. Я пыталась себя убедить, что это жалость ко мне, что мне это не нужно, что мне хорошо одной. Но когда я была одна, я думала только о том, чтобы быть рядом с тобой. Спать рядом с тобой. Я тебя люблю. Лекса. Рейвен закрыла книгу и замолчала. Она плакала, но это ничто по сравнению с тем, что было с Кларк по ту сторону двери. Эбби чуть оттолкнула Рейвен и открыла дверь. Она подскочила к Кларк, которая сидела на коленях у входа и плакала. — Пусти! Ненавижу! Пусти! — Кларк вскочила. Если бы у нее были силы, она бы смогла оттолкнуть мать, но их не было. — Ложь! Это все ложь! Ненавижу! Мама, пусти! — Кларк, тихо. Все будет хорошо. Тихо. Эбби спрятала дочь в объятиях и Рейвен закрыла дверь, оставив их наедине.

Два месяца спустя

Андрей Леницкий–Листья ELEKTOR-PROJECT Remix

«Так. Я не знаю с чего начать. Сегодня обычный день, как и все… Обычное утро. Я не вижу смысла ничего записывать, но если мама не будет видеть, что я что-то пишу, она меня отправит снова к психиатру. При сборе анамнеза врач определил, что у меня есть склонность к суициду. Ну и началось. Несмотря на то, что мама на меня давит и таскает везде в попытке помочь, я вижу, как она изменилась. Вижу, что она любит. Вижу тогда, когда мне уже плевать. Мне ее жалко, очень. Я бы не хотела видеть слез на ее глазах. Ненавижу, когда она плачет, и может быть у меня бы разрывалось сердце, но такое чувство, что я морально выпотрошена. В любом случае, я освободилась от врачей. Наконец-то. Они признали меня адекватной, что не может не радовать, ведь мне совсем не хочется, чтобы меня мотали от одного психиатра до психолога… несколько раз в неделю. Единственное вот - дневник. А еще таблетки. Мне выписали трициклические антидепрессанты. Я прекрасно знаю состав этих препаратов и не знаю, почему мама настояла именно на них, ведь меня почти все время тошнит, а еще я хочу спать… Сейчас есть много аналогов, которые облегчают курс приема таблеток, но честно говоря… и на это мне плевать. Я не знаю, что еще написать, мне нечего рассказать. Мне сказали, что надо излить душу хотя бы сюда. Излить душу… такое выражение. Какую душу? Ее вырвали с корнем из меня. Я могла бы поверить Рейвен, что Лекса сделала выбор только в пользу меня, только ради меня. Если бы не тот холод. Лекса ворвалась в мою жизнь с холодным безразличием, с таким же она и покинула ее. Мама отдает меня на курс медсестер. Я готовлюсь к вступительным экзаменам. В клинике, где работала моя мама, было бесплатное приемное отделение. Оно открылось совсем недавно. Для людей, которые не имеют страховки и денег. Раньше я бы радовалась как ребенок работе «принеси, подай». А сейчас даже не знаю, что думать об этом, ведь там надо постоянно делать вид, что ты это делаешь по доброй воле. Мне так понравились слова психиатра: «Кларк, я понимаю, ты не живешь сейчас, ты существуешь. Так будет какое-то время, надо терпеть и быть мужественной. Существовать, пока не начнешь жить. Иди и существуй». Капец он мотивировал. Где только мама его откопала. Короче. Пошла я… существовать.» Кларк взяла чипсы и уселась на диван. Включила какое-то реалити шоу. «Говно шоу», как называла его Кларк. Но на самом деле ей было плевать что смотреть. — Кларк, ты опять смотришь эту гадость? — Рейвен поцеловала подругу в щеку и, забрав пульт, переключила канал. «В субботу, 3 марта, Ева Митчел, дочь известного миллионера и скандально известная личность Лекса Керри поженились. Церемония состоялась в…» Рейвен быстро выключила телевизор. В гостиной повисла гробовая тишина. — Ну что, Рейс, мы идем? Рейвен краем глаза смотрела на Кларк и боялась даже вздохнуть. — Девушка, я между прочем уже оделась, — Эбби взяла сумочку с кресла и подошла к Рейвен. — Что с вами? Рейвен, мы же опоздаем. — А вы куда? — вдруг повернулась Кларк. — Мы в кино, сегодня премьера. — Вы что, на свидание идете? — усмехнулась Кларк. — Какое свидание, Кларк, — Эбби махнула рукой. — Рейвен, пошли. Рейс положила руку Кларк на плечо и наклонившись, поцеловала в щеку. — Все хорошо, — шепнула Кларк. — Надеюсь, — Рейвен выпрямилась. — Не свидание. Ага, именно поэтому они не позвали меня. Я как бы тоже хотела на эту премьеру, — ворчала Кларк себе под нос, поднимаясь в комнату. Кларк закрыла за собой дверь в комнату и медленно прошла, села на кровать. Набрала воздух в легкие и выдохнула. Она почти научилась справляться с этими приступами. Почти. — Кларк, всегда помни, что ты независимый ни от кого человек. Любовь приходит и уходит. Тебе сейчас кажется, что вот она единственная и на всю жизнь, но ведь ты умная девочка. Среди миллионов есть кто-то еще, а ты одна. Себя надо беречь.  — Спасибо, док, я буду. Кларк покинула кабинет психиатра и замерла. Она покрутила в руках антидепрессанты и прикусила губу. — Много он знает о любви. Кто вообще что-то о ней знает. Кларк часто вспоминала тот отрезок времени. Слова доктора и свои. Она бы хотела поверить, что кто-то где-то есть. Но этот кто-то не Лекса. Кларк прошла в ванную. — Все ради тебя, Кларк. Она хотела спасти тебя или даже твою жизнь. Кларк посмотрела в зеркало и улыбнулась. — Она пожертвовала собой ради тебя. Блондинка открыла шкафчик над раковиной. — А еще она женилась ради тебя, — посмеялась Кларк. Она взяла баночку с таблетками и снова посмотрела в зеркало. — Ты, Кларк, мне стала такой близкой. Близкой. Смешно. Интересно, куда они на медовый месяц поедут? Девушка открыла крышку. — Ой, скорее всего туда, где тепло, что это я. На море. На море сейчас круто, правда не сезон, но… если поехать в другую страну. На острова. Точно, на острова, там всегда сезон. «Ты считаешь меня глупой…» «Я считаю тебя смелой. Снег пошёл» Кларк положила в рот первую таблетку и проглотила. «Ты ведь не прыгать собралась?» «Я пока не решила» Вторую. «Как тебя зовут?» «Лекса» Кларк улыбнулась и закинула в рот еще три таблетки, после чего вывалила все содержимое баночки себе в руку. «Если ты продолжишь так безрассудно помогать людям, которые этого не стоят. Помогать людям, которые тебя накажут за твою доброту» «Я не вернусь сюда, мне плевать на тебя. Да, ты помогла не тому человеку, но это будет тебе уроком. Упрямая и тупая» Кларк налила воды в стакан и закрыла глаза. «Ты как себя чувствуешь? «Я не знаю как ответить на этот вопрос. Живая? » — В этой квартире стало тесно, — Кларк открыла глаза и закинула таблетки себе в рот и запила водой. «Прости меня, честно говоря, я бы меньше всего хотела навредить именно тебе» — Моё небо падает на землю. «Неужели она того стоит? Ты потеряешь всё!» Кларк медленно вошла в комнату и осмотрелась по сторонам. «Вообще, мне кажется, что все эти серьёзные привязанности не для меня. Я начинаю задыхаться» «Я тебе доверилась, Кларк» — Моя роль — с тобой рядом не стоять. Я такая же… я не изменилась вовсе. Кларк села на кровать. — Не всегда можно красиво падать. Кто я? Мама, прости. «Много причин уйти, мне на ум не приходит ни одна, чтобы остаться» «Мне не хочется жить, понимаешь? Но когда рядом ты…» — Да что ты вообще понимаешь?

***

— Нам надо определить склонность к повторной попытке суицида и её способность к принятию решений. Она будет находиться под строгим надзором. Мы ее выпишем, когда будет завершена полная оценка психического состояния. — Хорошо. Рейвен, принеси мне кофе, пожалуйста… я не могу больше. — Вам лучше домой поспать поехать, я побуду с Кларк.

***

— Эбби, тебе не кажется, что ты совершаешь ошибку? Я люблю Кларк, но мне кажется, что ей лучше находиться в психиатрическом отделение, а не дома. — Я это не обсуждаю. Рейвен, ты хоть представляешь какая жизнь ее ждет, если она будет числиться в больнице как суицидница? Она будущий хирург! У меня достаточно связей, чтобы вытащить ее с того света, выставляя это как отравление, но недостаточно, чтобы скрыть в ее истории попытки самоубийства и лечение в психиатрическом отделении! Если я отниму у нее это, то какая жизнь ее ждет? Ты посмотри на нее, — Эбби махнула на Кларк, которая лежала на заднем сидении авто, — единственное, что она любила — медицина. Будущее я ей сохраню, хочет она того или нет. Рейвен сглотнула и отвернулась к окну. Она боялась, что это может быть ошибка. Человек, который лежит сзади, жить не хотел.

Четыре месяца спустя. Июнь.

Кларк сдала вступительные экзамены. Единственное, что ее радовало в этой жизни — это мысль, что она сможет осуществить свою мечту, хотя теперь для Кларк и это не было полноценной радостью. Если раньше девушка читала книги потому, что хотела, то сейчас потому, что надо. Она часто вспоминала причину, почему вообще загорелась этой идеей. Спасать людей, когда другие не могут. Но сейчас смысл в этом пропал. Не то чтобы Кларк потеряла смысл в спасении кого-либо, просто теперь такое ощущение было, что ее это не касается. Ей хотелось снова полюбить хоть что-то. Полюбить медицину, полюбить людей и жизнь. Но абсолютно все, начиная от выражения лица и заканчивая помощью в больнице было только потому, что «надо». Хотела ли Кларк кого-то кормить или мыть задницу? Нет. Даже люди, которые раньше у Кларк бы вызвали искреннее сочувствие и желание помочь… сейчас не вызывали ничего. Но сегодняшний день отличался от предыдущих.