Just trust me

      Одной рукой закрываю рот, чувствуя ужасную тошноту, что подступает к самому горлу и, кажется, если бы мой желудок не был пуст, его бы хорошо вывернуло, а второй цепляюсь за Ньюта, пытаясь устоять на ногах. – Мэй? – парень отпускает Якоба, который теперь полностью наваливается на Тину, из-за чего девушка немного сгибается. Но, даже не смотря на то, что Ковальски еще не отошел от укуса горегубки, переносить перемещения в пространстве ему куда проще, чем мне. – Не понимаю, твой организм должен был уже привыкнуть, но, похоже, становится только хуже, – Ньют обеспокоенно осматривает меня, придерживая за плечи. – Все в порядке, – сглатываю, пытаясь глубоко дышать. – Я справлюсь, – головокружение прекращается, и я уже могу сфокусировать взгляд на лице Скамандера. – Тебе, – отступаю назад, как бы подтверждая, что смогу передвигаться самостоятельно. – Тебе стоит помочь ей, – киваю на Тину, которая еле удерживает Якоба, все еще пытающегося убедить себя в том, что это сон, обмякнув в руках девушки. – Ты уверена? – Ньют хмурится, на что утвердительно киваю, после чего Скамандер несколько секунд смотрит на меня, словно оценивая ситуацию. – Ладно. Только не отставай, – парень берет под руки Ковальски, помогая Тине тащить мужчину в нужном направлении, поглядывая на меня.       Следую за ними, обходя машины, что припаркованы у домов, и все силы трачу на то, чтобы идти более или менее устойчиво, не шатаясь из стороны в сторону, но получается не особо хорошо, из-за чего чуть не ломаю зеркало бокового вида, врезаясь в него. Хватаюсь за машину, удерживаясь на ногах, и выдавливаю улыбку, когда Ньют оборачивается на шум, но не уверена, видит ли это парень, ведь на улицу уже опустились сумерки.       Реакция моего организма действительно странная, ведь даже в книгах о Гарри Поттере говорится, что с каждым последующим разом человек привыкает все больше и больше, а потом и вовсе не чувствует дискомфорта от прыжков в пространстве. Может дело в том, что я жалкий магл, а не волшебник? Хотя, по сути это не важно, строение организма ведь у всех одинаковое. Видимо это просто еще одно доказательство, что мне здесь не место…       Свежий морозный воздух делает свое дело, и я прихожу в норму. К слову, именно за эту свежесть люблю зиму больше, чем другие времена года.       Тина открывает дверь, пропуская Ньюта и Якоба вперед, говоря, чтобы они вели себя тихо и быстро шли к лифту. Заставляю себя ускориться, ведь не хочу снова заставлять себя ждать. И без этого чувствую себя обузой.       И снова все по фильму, лишь с незначительными расхождениями: вахтерша спрашивает Тину она ли это и одна ли она. Девушка говорит, что всегда одна и дверь лифта закрывается, а открывается только на шестом этаже, где мы и выходим. Напрягаю память, пытаясь досконально вспомнить то, что должно происходить дальше, чтобы в очередной раз не навредить хотя бы основному ходу событий.       Ньют отпускает Якоба, только когда мы оказываемся в квартире, которую в фильме воссоздали очень правдоподобно, она практически идентична этой, разве что бардака здесь побольше. Мужчина озирается по сторонам, недоверчиво наблюдая за вещами, которые перемещаются самостоятельно, например: за одеждой, которая сушится у камина, паря в воздухе. Но вскоре все его внимание приковывает Куинни, стоящая в дверном проеме в одной шелковой ночнушке.       Я уже по обычаю отхожу в сторонку, становясь наблюдателем, и по привычке хочу начать сравнивать экранизацию с реальностью, но вовремя одергиваю себя, вспоминая, что Куинни, которая к слову в фильме совсем не приукрашена, она действительно очень красивая, умеет читать мысли. Не уверена, что ее заинтересуют мои размышления, ведь она полностью поглощена изучением Якоба, но все-таки лучше подстраховаться.       Не знаю чем себя занять, чтобы не думать, и, не понимаю зачем, подхожу к Ньюту, который отодвигает шторы, высматривая что-то на улице. Заставляю себя остановиться от Скамандера на расстоянии вытянутой руки, хотя мне хочется подойти ближе, чтобы ощутить этот до ужаса приятный запах яблок с корицей.       Ньют поворачивает голову в мою сторону, отвлекаясь от пейзажа за окном. Хмурюсь, в упор смотря на парня, словно пытаясь проникнуть в него. Естественно не в физическом плане, морально. Я просто хочу понять его, ведь все что я знала о Ньюте Скамандере раньше - муляж. Конечно Роулинг очень хорошо продумывает своих персонажей, но они все же остаются персонажами. А Ньют, стоящий рядом… он другой, и я хочу узнать его настоящего. – Что? – Скамандер неловко улыбается, но не отводит взгляд.       Кажется, ему дается это не просто и он борется с желанием опустить голову, чтобы спрятаться под челкой, да и мне нелегко заставлять себя не закрываться от пристального взгляда, но мы пытаемся. Возможно, меня тянет к нему именно по этому: мы чем-то похожи, хотя и абсолютно разные. В буквальном смысле из разных миров. – О чем ты думаешь? – все так странно. Мне впервые хочется узнать человека, я первый раз охотно общаюсь с кем-то, помимо матери или Кейко – единственных людей, которых я впустила в свою жизнь, закрывшись от всего остального мира. В какой-то мере я боюсь людей, боюсь, что они посчитают меня странной, но сейчас я не чувствую этого страха, и это безумно приятно. Я уже и забыла как это: разговаривать с человеком, не продумывая, какой бы ответ его устроил больше, а просто говорить то, что действительно думаешь. – Прости, что? – Ньют слегка качает головой, не понимая моего вопроса. – Небольшой спойлер: скоро Куинни скажет, что не может прочесть твои мысли. Это как-то странно, – поясняю, а парень хмурится, внимательно меня слушая. – Так о чем ты думаешь? – Оу, эм, – Ньют поднимает глаза в потолок, щурясь. – Ну, на данный момент, я пытаюсь понять что означает слово «спойлер», – он улыбается, снова смотря на меня. – Хэй, я серьезно! – складываю руки на груди, пытаясь сделать хмурый вид, но улыбка так и лезет на лицо. – Я тоже, – Скамандер пожимает плечами. – Поверь, в моих мыслях нет ничего интересного. – Не правда, – возражаю. – Я уверена, ты просто не можешь думать о чем-то скучном. И ты ошибаешься, если действительно считаешь, что раздражаешь людей. Просто тебе попадались не те.       Не могу понять, что выражает взгляд парня, которым он смотрит на меня, после последних слов, но его лицо становится серьезным. Это не злость или раздражение, не упрек или что-то в этом роде, нет. Здесь что-то другое, какая-то очень важная эмоция или быть может мысль, отражается во взгляде зеленых глаз, от которых я не могу отвести свои, но и не могу «прочитать» его. – Я думаю, – в голосе слышится хрипотца, не свойственная парню, но звучит очень даже не плохо. Ньют делает шаг вперед, и мне удается уловить этот легкой аромат, из-за чего непроизвольно облизываю сухие губы. Зеленые яблоки и корица. – Думаю, что... – А это мистер Скамандер, – слыша свою фамилию, Ньют сразу разворачивается в сторону звука, не успев договорить. – Он серьезно нарушил закон, – Тина вводит в курс дела сестру, попутно собирая разбросанные вещи. – Так он преступник? – если Тину вся эта ситуация раздражает, то Куинни она кажется весьма забавной и интересной. – Да, – девушка хочет сказать что-то еще, но Якоб плюхается на диван, и Куинни переключается на него, поэтому Тина закрывает рот, понимая, что сестра ее уже вряд ли услышит. – Бедненький, он не ел целый день, – Куинни обворожительно улыбается, смотря на Ковальски, а тот не отрывает глаз от нее. – И, ему отказали в кредите на булочную. Вы пекарь? Обожаю готовить. – Так вы легилимент, – если в фильме Ньют говорит это с вопросительной интонацией, то сейчас это звучит скорее как утверждение. – Да, но у меня проблемы с такими как вы, британцами, – говорит девушка и одаривает Ньюта улыбкой, после чего снова переключается на Якоба, а Скамандер оборачивается на меня. – Это и есть «спойлер», – пожимаю плечами. – Преждевременно раскрытая сюжетная информация, которая разрушает задуманную интригу. – А теперь, вам нужно поесть, – Куинни весело подпрыгивает, направляясь на кухню, и они с Тиной взмахивают палочками, накрывая на стол. – Хочешь еще один? – не знаю зачем я это делаю, причем даже не задумываясь о последствиях, но меня немного бесит, что сестры Голдштейн могут похвастаться своим умением использовать заклинание Левитации, или еще какое-то в этом роде, чтобы красиво украсить стол и приготовить ужин. Поэтому мне хочется тоже как-то выделиться. Или лучше сказать выпендриться? Да, самокритика никогда не повредит, но сейчас я об этом не думаю. – Посмотри в окно, – говорю прежде, чем дожидаюсь ответа парня.       Ньют, выполняя указание, подходит к занавескам, приоткрывая их, как раз в тот момент, когда с противоположной стороны стекла кружит один из беглецов, которым надоело сидеть в чемодане. Парень хмурым взглядом провожает муховёртку, теряющегося на темном фоне ночного неба, а потом разворачивается, медленно осматривая комнату: Тина и Куинни суетятся на кухне, пока Якоб усаживается за стол, разворачивая салфетку.       Пользуясь тем, что все заняты, Ньют берет чемодан, и как можно тише крадется к двери, потянув меня за рукав: – Пойдем.       Поддаваясь, следую за парнем, думая о том, что сбежать нам все равно не удастся, ибо один, два, три: – А вам пирог или штрудель, мистер Скамандер? – еле заметно киваю сама себе: все так, как должно было быть, только мне казалось, что эта реплика принадлежит Куинни, а Ньют замирает на месте, держась за ручку входной двери.       Он медленно поворачивает голову, из-под челки смотря на Тину, которая, облокотившись на стул, выжидающе смотрит на Скамандера. Вздыхая, делаю шаги в сторону кухни, ловля на себе слегка озадаченный взгляд Ньюта: – Поверь, примерно через час у тебя получится уйти, – понижаю голос так, что бы слышал меня только парень. – К тому же, мы сегодня практически не ели, – еле заметно улыбаюсь, пожимая плечами и, под пристальным взглядом черных глаз Тины, от которых хочется закрыться, захожу на кухню и сажусь за стол.       Ньют следует моему примеру, и только когда мы оба оказываемся на своих местах, Тина переключает внимание на чайник, что кипит и пускает дым уже почти минуту…       Смотря на то, как мило беседуют Якоб и Куинни, я не могу сдержать улыбку, которая так и лезет на лицо от этого умиления. В моем сознании мелькает мысль о том, что Ковальски уже вряд ли думает о своей бывшей невесте, с которой расстался всего несколько часов назад. И, я уверена, если бы он знал, к чему в дальнейшем приведет эта встреча, он бы сам бросил ту женщину без капли сожаления. – Пожалуйста, не читайте больше мои мысли, – неуверенно и немного запинаясь, просит Якоб. – О, конечно. Простите, – Куинни смущенно опускает глаза в тарелку, но кокетливая улыбка продолжает озарять лицо девушки.       Кто бы мог подумать, что они будут вместе? Наверно, встретившись при других обстоятельствах, например на оживленной улице – они бы прошли мимо друг друга. Возможно, Якоб неуклюже бы улыбнулся и потом обернулся, подумав, что такая девушка навряд ли обратит внимание на такого как он, а в голове Куинни проскользнула бы мысль наподобие: «А он забавный», и на этом бы все закончилось. Хотя, вероятней всего, я ошибаюсь, и все, наверно, было бы совсем по-другому. Но все же они совершенно разные, в этом я уверена.       Совершенно не похожие друг на друга.       Словно из разных миров.       Но все равно будут вместе.       Задумчиво перевожу взгляд на Ньюта, сидящего напротив меня. Кажется, за весь ужин он ни разу не поднял глаза выше уровня салатницы, что стоит посередине стола, а вот Тина то и дело кидает на него сердитый взгляд, словно Скамандер нарочно перепутал чемоданы, выставив ее полной дурой перед начальством, когда вместо необычных животных в потрепанном чемодане оказались пончики. Сама виновата.       Хмыкаю, подтверждая свои умозаключения, но, видимо, делаю это громче, чем хотелось бы, потому что Ньют поднимает глаза. Неловко улыбаюсь и утыкаюсь в свою тарелку, копаясь вилкой в салате. Мне не особо нравится царящая здесь атмосфера, я чувствую себя лишней. И сейчас это совсем не потому, что я немного из другого времени, скорее здесь три лишних человека. Приглушенный свет, несколько свечей, прекрасный ужин и милая беседа Куинни и Якоба – в сумме больше напоминают мне свидание, нежели приготовленную на скорую руку трапезу, какой все является на самом деле.       Искоса рассматриваю интерьер. Мне определенно по душе культура двадцатых годов, в какой-то степени здесь я ощущаю себя более комфортно, чем в современном Нью-Йорке, вот только музыка… Эти джазовые мелодии явно не мое, если честно, они потихоньку начинают капать на нервы, и сейчас я бы была не против надеть наушники и послушать какую-нибудь рок-группу.       Пропускаю мимо ушей то, что говорит Якоб, но звонкий смех Куинни привлекает мое внимание. Девушка лучезарно улыбается, смотря на Ковальски, который изрядно потеет и, не переставая, вытирает красное лицо салфеткой. Последствия укуса горегубки, а возможно, всему виной его волнение. – Я сражена, – Голдштейн сгибает руку в локте, подпирая ей щеку, и понижет голос до шепота. – Я еще никогда не говорила с не-магом, – девушка произносит это так восторженно и в то же время опасливо, словно это какая-та тайна, которой не терпится поделиться маленькому ребенку. – Правда? – слегка тянет Якоб, принимая ту же позу.       Теперь они сидят в полном молчании напротив друг друга, словно один из них отражение в зеркале другого, и, даже не моргая, сморят друг другу в глаза. Вжимаюсь в стул, надеясь слиться с ним или лучше вообще исчезнуть, и в воцарившейся тишине, нарушаемой лишь мелодией джаза, на которую у меня скоро появится аллергия, слышу тяжелый выдох Ньюта. Кажется, он тоже не знает, куда себя деть. – Я не кокетничаю, – с нотками обиды в голосе говорит Куинни, хмуро смотря на Тину, которая начинает объяснять, что девушке лучше не привязываться к не-магу и все в этом духе. Ерзаю на стуле, припоминая, что где-то на этом моменте все и должно закончиться, и это меня радует, но я не уверена, ведь запомнить все нюансы фильма, хоть и того, которого я так ждала, посмотрев один раз – физически не возможно. Мне вообще кажется, что с каждым днем я забываю все больше мелких моментов, а в памяти остаются только самые яркие. Это нормально, и, в принципе, так и должно быть, но сейчас это вряд ли играет мне на руку. – Что ж, думаю мистеру Ковальски лучше лечь пораньше, – Ньют поднимается со стула, а я рада, что не ошиблась. – Да и нам нужно будет рано вставать.       Вылезаю из-за стола, точно так же как и Тина, а вот «сладкая парочка» остается сидеть на своих местах, им явно не хочется уходить. Одергиваю себя, делая пометку в голове, что в присутствии Куинни не стоит их с Якобом так называть, даже в мыслях, ведь девушка кидает на меня какой-то неопределенный взгляд. Уж не знаю, совпадение это, просто моя мнительность или Голдштейн действительно залезла и в мою голову, но решаю, что лучше вообще не думать, а то она еще узнает, что я не… Стоп. Это как в том высказывании:       « - Не думай о слоне, понял?       - Да.       - И о чем ты думаешь?       - О слоне».       Если пытаться не думать о чем-то, то именно эти мысли будут лезть в голову. Поэтому не нахожу ничего лучше, как мысленно петь песни и рассказывать разные стишки, которые удается вспомнить. Да, согласна, это глупо, но это ж я, правильно. – Располагайтесь в той комнате, – Тина указывает на дверь за спиной Ньюта.       Скамандер растерянно приоткрывает рот, переводя взгляд на меня. Поднимаю брови, пожимая плечами. Видимо, парень не так меня понял, когда я сказала, что через час он сможет уйти, и Ньют, явно не готов был оставаться ночевать в доме сестер Голдштейн. Он снова поворачивается к Тине, одаривая ее хмурым взглядом, а она в свою очередь смотрит на него, слегка наклонив голову.       В голове ярким кадром вспыхивает следующий эпизод, с недовольной мордашкой парня, укутанного в одеяло, и показательно отвернутого к стенке, но улыбка не успевает коснуться моих губ. Непроизвольно сжимаю зубы, прищуриваясь, когда, вместо былого сердитого взгляда Тины, замечаю некую заинтересованность в ее глазах. Какое-то мимолетное чувство, которое я не могу наименовать чем-то конкретным, оставляет неприятный осадок где-то чуть выше живота.       Ньют первый сдается, разрывая зрительный контакт, что совершенно не удивительно, зная особенности его характера, и берет свой чемодан, направляясь в указанную комнату. Туда же вскоре заходит и Якоб.       Если я правильно поняла, то квартира сестер Голдштейн состоит из небольшой кухоньки, двух комнат, ванной и крохотной гостиной. Само собой разумеется мне досталось последнее. Тина взмахивает палочкой, заставляя диван, обтянутый бордовой тканью, разложиться, а потом, так же с помощью магии застилает его, а Куинни повторяет почти идентичные движения, убирая со стола, что до меня – я в очередной раз топчусь в сторонке, в роли постороннего наблюдателя. – Здесь довольно жарко, дать вам что-нибудь полегче? – не сразу понимаю, что Тина обращается ко мне, ведь она использует местоимение «вы». – Хотя бы что-то без рукавов? – О, нет, не стоит, – мотаю головой, машинально натягивая рукава синей блузки, в которую превратилась кофта, когда Ньют наколдовывал мне подходящую для этого времени одежду, скрывая запястья, а в голове появляются картинки из прошлого. – Но, – Голдштейн хочет что-то возразить, но Куинни ее перебивает: – Не приставай к Мэй, Тинни, – девушка выглядывает из кухни. – Она все время мерзнет, так что, и с длинным рукавом пойдет, – чтобы Тина не задавала вопросы, поясняет Куинни, но при этом девушка смотрит не на сестру, а на меня. Опускаю голову, понимая, что Куинни догадалась или скорей прочла то, о чем я думала. – Хорошо, – провожаю удаляющуюся Тину взглядом, встречаясь глазами с Куинни. Девушка улыбается, уже не так кокетливо как за ужином, а скорее понимающе, но мне все равно не нравится, что теперь она знает…       Перед сном сестры решили сделать какао, от которого я вежливо отказалась и улеглась в постель, закутавшись в одеяло. Этот день был очень долгим, насыщенным и, самое главное, трудным, но, если бы мне предложили повторить все это, я бы не задумываясь согласилась.       Закрываю глаза, утыкаясь в подушку, и чувствую усталость, но совсем не такую, которая напала на меня в момент, когда осталась одна возле банка, а такую, которая на утро уже исчезнет, уступая место бодрости, а не засядет на долгие недели, с каждым днем угнетая все больше и больше. Нужно бы подумать о том, что будет дальше, но, во-первых - это не безопасно, ибо Куинни, а во-вторых - мое сознание отключается, отказываясь прибывать в бодрствующем состоянии даже минуту.       Засыпая, слышу, как мимо меня проходит Тина, видимо, направляясь в комнату для гостей, а когда нос улавливает аромат какао, я понимаю, что Ньют его пить не будет, и не потому что видела это в фильме, а потому что пока мы сидели в кафе, он сказал что может пить этот напиток только если там добавлена корица, и ни в каком другом виде его организм какао не воспринимает. Меня это позабавило. В этом какао корицы нет, значит, к стакану он не притронется.       Последняя осознанная мысль, которая меня посещает, перед тем как сознание отключается полностью, и я проваливаюсь в мир снов: «Мне приятно, что я знаю о нем мелочи вроде этой».