Just trust me

      Вам когда-нибудь надевали что-то на подобии мешка на голову, пока вы спите, а потом множество рук начинало толкать вас в неизвестность? Уверенна, что ответ будет отрицательным, но я же просто мастер влипать в неприятности. Мне тогда едва исполнилось шесть лет, это был канун Дня Всех Святых и, кажется, так мне хотели показать, что я особенная.       Обычно, в ночь «творенья» все дети устраивали поздние вылазки, чтобы закидать туалетной бумагой деревья, посаженные на участках тех, кто каким-либо образом задел их чувства в течении года; намазать ручки входных дверей своих обидчиков зубной пастой; подложить собачьих отходов врагам и все в этом роде. Наверное, это действительно было забавно, но я в подобном никогда не участвовала, просто потому, что было не с кем. Ведь всегда и везде есть изгой, человек, на которого остальные выплескивают весь свой негатив, а потом живут спокойно дальше. Как уже не сложно догадаться — подушкой для битья была я. Поэтому в девять вечера я как обычно побрела в постель, перед сном представляя, как вместе со своими друзьями крадусь к чужому участку, предвкушая веселье. Это всегда помогало заснуть. Но в этот раз вместо вылазки дети решили поразвлечься со мной.       Проснулась я от резкого толчка. Открыв глаза, на мгновение меня посетила мысль, что я ослепла, но когда туман в сознании развеялся, поняла, что причина непроглядной тьмы всего лишь ткань, натянутая на голову, но спокойней мне от этого не стало. Кожа покрылась мурашками совсем не от ледяного ветра, проникающего под тонкую ночнушку, а от зловещего шепота. Я вскрикнула, когда до меня кто-то дотронулся, отскакивая в сторону, но сразу же наткнулась на кого-то еще. Этот некто резко сорвал мешок и перед моими глазами, в которых уже начало колоть, предстало перекосившаяся от злости морда лисы. Что было дальше, я помню смутно. Помню, что меня сильно трясло, что бежать босиком по сырой земле, усыпанной ветками и опавшими иголками, было очень больно, и что даже через поток слез, застилающих глаза, я все равно видела разных светящихся скелетов и приведений, выскакивающих тут и там. Уверена, что со стороны это выглядело не так жутко, как казалось, но мне было всего шесть, была ночь и я не понимала, где нахожусь.       Как оказалось, это были лишь костюмы, приготовленные для Хэллоуина, действие происходило всего лишь в небольшой рощице возле дома, в котором мы жили, а сам спектакль разыгрывался для того, чтобы порадовать меня. «Она все время твердит, что магия существует, вот мы и хотели показать, что это действительно так, чтобы Мэй не расстраивалась», — на следующий день объясняли они нянечке, смотря самыми невинными глазками ангелочков. А потом еще несколько лет припоминали мне это: «Ты же сама хотела увидеть чудо!», «Уж извини, феи решили, что ты не достойна познакомиться с ними!» — и все в этом роде. Они понятия не имели, что говоря о магии, я имела ввиду совсем другое…       Именно это жуткое воспоминание о ночи перед Хэллоуином раз за разом прокручивается перед глазами, пока мы, следуя за жмыренком, все дальше и дальше углубляемся в гущу леса. В самом Нью-Йорке уже в тридцатых годах практически нет растительности, взять даже усмешку Якоба, когда Ньют спросил о лужайках и деревьях. Я и сама до этого момента считала, что самым «зеленым» местом в городе является Центральный парк, но, оказывается, есть и еще одна территория с густой растительностью. Мы прошли, я бы сказала, примерно одну треть Нью-Йорка и сейчас находимся на самой его окраине, где дома постепенно сменяются сначала редкими деревьями, а потом они и вовсе выстраиваются плотными стенами, возвышаясь над головой, полностью закрывая небо.       Я, честное слово, изо всех сил пытаюсь не думать о событиях давно минувшей ночи, но в последнее время мозг играет со мной злую шутку, все чаще и чаще возвращая к воспоминаниям. А ведь я действительно только-только научилась запрятывать прошлое в самый дальний уголок сознания и жить как обычный человек. Обычный человек… Да, с тем, что магия это всего лишь плод моих фантазий и если она где-то и есть, то только в фильмах и мультиках я тоже только смирилась. И вот, пожалуйста. Как там говорится? Хочешь что-то получить, просто забудь об этом. Перестань желать и оно придет. Вот только надо ли мне это? Смогу ли продолжить жить, как ни в чем не бывало, когда вернусь домой? Ведь рассказывать о случившемся я точно не смогу, ибо теперь знаю, что даже мысли о чем-то волшебном стоит держать при себе, иначе общество снова сделает из тебя предмет насмешек. Спасибо, эту истину мне раскрыли еще в детстве, а сейчас продолжают подтверждать. Самое обидное, что даже мать совсем меня не понимает: «Взрослей уже, Мэй. Хватит жить в фантазиях. В суровой действительности ничего не делается со взмахом палочки», — закатывая глаза, всегда говорит она, стоит мне лишь заикнуться о подобном. Вот бы привести к ней Ньюта и попросить продемонстрировать функциональность этой самой волшебной палочки в действии. Хотела бы я посмотреть на выражение ее лица, да и всех кто мне не верил тоже…       К сожалению, мысленные сюжеты о том, что было бы появись какой-нибудь волшебник в одной из ситуаций, когда надо мной насмехались, не помогают избавиться от страха перед кривыми ветками, цепляющими одежду, и темными кустами из которых, как мне кажется, запросто может выпрыгнуть светящийся скелет. Приоткрываю рот, выпуская белое облачко пара, в воцарившем мраке оно кажется особенно светлым, и тут же вздрагиваю, слыша уж больно громкий треск веток под ногами Якоба, идущего позади. Делаю шаг, чувствуя, что меня что-то держит за шарф, а здравый рассудок, которой должен в мгновение объяснить, что я просто зацепилась за ветку, почему-то не реагирует вовремя. Поэтому, подавляя жалкий скулеж, судорожно дергаюсь, «выхватывая» элемент одежды из цапких лап дерева, ели удерживаясь на ногах. Тяжело дыша, осматриваюсь по сторонам, дотрагиваясь до груди, будто тем самым смогу утихомирить взбесившееся сердце.       Глупо думать, что эта немая «потасовка» с веткой останется не замеченной, и все же я надеюсь на это, когда скольжу взглядом по Ньюту, но поджимая губы, тут же отворачиваюсь в сторону, даже не желая представлять, какие мысли скрываются за его нахмуренным взглядом. И так понятно, что я выгляжу глупо, в прочем, как всегда. Пытаюсь отвлечься, рассматривая Якоба. Он, слава всем Богам, был занят, перелезая через поваленное дерево, и за ворчанием и кряхтением вряд ли слышал возню, создаваемую мной. Что ж, хоть немного меньше позора. — Думаю, мы уже близко, — оповещает Ньют, когда Ковальски равняется с нами, а жмыр тем временем нетерпеливо топчется на месте, смотря то на нас, то в темноту впереди. — Вы можете подождать здесь. Если бы это был кто-то другой, то я, не раздумывая, трактовала бы его предложение, как попытку хотя бы ненадолго избавиться от обузы, чтобы быстрее покончить с делами, а именно с поимкой животных. Но это же Ньют. Так что, навряд ли он руководствуется такими мыслями. По крайней мере, мне хочется в это верить, а его обеспокоенный взгляд это подтверждает.       Таким выражением глаз за это короткое время пребывания в прошлом, парень одаривал меня не один раз, но замечая тревогу в его взгляде, я чувствовала неловкость и какой-то укол совести, типа: снова привлекаешь к себе все внимание, не давая сосредоточиться на более важных моментах, — только не в этот раз. Сейчас я ловлю себя на мысли, что это очень даже приятно, когда о тебе заботятся и беспокоятся. В настоящем подобное случается со мной не так часто. Но неловкость все же остается, точно так же, как и привычка прятать улыбку за волосами, поэтому немного опускаю голову.       Не знаю, обдумывает ли Якоб предложение Ньюта, но я этого не делаю. Всего час назад я решила, что просто забью на все и буду наслаждаться моментом. Но навряд ли мне удастся это сделать, если буду сидеть, ожидая, пока Скамандер не отыщет оставшихся беглецов и поймет как «работает» Пути. Пора уже научится не позволять прошлому портить мое настоящее. И, кажется, я знаю, как это сделать, по крайней мере, в прошлый раз это сработало.       Мысленно посылая к черту всю свою зажатость и неуверенность, подхожу к Ньюту, молча сжимая пальцами его ладонь. В голове раз за разом прокручиваю фразу, которую Скамандер назвал дружеским советом.       «Просто меньше думай.       Меньше думай.       А лучше вообще не думай»       И так, раз уж я решила менять себя, то нужно менять полностью. А помимо воспоминаний в моем шкафу полно и других скелетов. Например, страх перед телесным контактом, да и перед общением в целом. Не помню, могла ли я расслабленно разговаривать с кем-то помимо Кейко и мамы. Даже Билли, с его непонятной мне любовью к «обнимашкам», приходится избегать. Но с Ньютом, кажется, данный барьер у меня получилось перебороть. Думаю, сказывается и то, что в каком-то роде он испытывает нечто подобное. В любом случае, первый начал, вот пусть теперь со мной и возится. И плевать, как по-детски это звучит. — Один я здесь точно не останусь, — твердо заверяет Якоб. — Где там твоя добыча? — полный решимости и уверенности он проходит мимо нас, обращаясь к жмыренку.       Зверек, который был крайне недоволен заминкой и сердито карябал кору острыми коготками, радостно фыркает, быстро продвигаясь вперед. Старательно смотрю по сторонам, таким образом, пытаясь не столкнуться взглядом с Ньютом. Хватит и того, что чувствую его рядом. И, Боже, я благодарна ему за то, что не пытается задавать вопросы и понять что случилось, ибо говорить мне совсем не хочется.       Не знаю, что двигало Ковальски, может он решил не мешать нам, а может просто хотел побыстрей разобраться с этим, но так или иначе Якоб упорно пытался держаться впереди нас. Передвигаться было все так же трудно, в основном из-за того, что в этом месте явно никто не гуляет из-за чего протоптанных тропинок совершенно нет, и приходится пробираться сквозь заросли.       Глубоко вдыхаю морозный воздух, немного ежась. Тело, распаренное после бега, уже остыло, и теперь ночь не кажется мне настолько теплой как прежде. Наверно, это еще и потому, что навряд ли высокие деревья пропускают сюда солнце даже в яркие дни. Уверенна, здесь всегда полумрак, из-за этого земля и воздух не способны прогреться как следует. Это подтверждает замерзшая листва и трава под ногами, из-за которых в ноздри забивается приятный аромат зимы. Я ведь уже говорила, что просто обожаю зиму? Она мой бесспорный фаворит среди всех времен года. Теперь лес не кажется таким неприветливым и опасным, и я немного расслабляюсь, хотя сердце продолжает учащенно биться. Но это уже совсем не из-за страха.       Жмыр выводит нас на небольшую полянку, на которой начинает как-то растерянно крутиться. Его взъерошенная шерсть дает понять, что некто из мира магии где-то близко, но он не совсем понимает, где именно. Я делаю предположение, что это из-за того, что жмыренок еще совсем маленький и не успел набраться навыков выслеживания, к тому же, он, наверное, устал и нуждается в отдыхе. Зверек и так помог найти трех созданий. Но вслух я ничего не говорю. Молча, отпускаю Ньюта, разжимая пальцы, что парень понимает не сразу, потому что тоже держал меня. Хм, уже второй раз именно я выступаю инициатором, это же не плохо, да? Значит, он не против подобного «контакта»?       Немного отхожу в сторону, наблюдая за метаниями жмыренка. Думаю, здесь без помощи Ньюта зверек не справится. Как ни как, именно Скамандер главная «ищейка», у него-то явно побольше опыта поимки животных. Парень приседает, пальцами касаясь земли: — В Нью-Йорке ведь нет болот? — Ньют обращается к Якобу, получая отрицательный ответ. — Наверно, это самая болотистая местность во всей округе, — заключает парень.       Он поднимается на ноги, вытирая руку. Наблюдаю за внимательным взглядом Скамандера, изучающим местность, попутно пытаясь вспомнить, говорилось ли в фильмах франшизы про созданий, любящих вязкую грязь, но мозг не выдает ни одного варианта. Серьезное лицо Ньюта озаряется, говоря о том, что он нашел того, кто смог запутать беднягу жмыря. Пытаюсь понять, кого именно удалось разглядеть парню, но проследив за его взглядом, натыкаюсь лишь на Якоба. Мужчина тоже вертится по сторонам, но не найдя ничего кроме кустов, деревьев и поваленной коряги, вздыхает, садясь на последнюю. — О, я бы не советовал этого делать, — Ньют говорит это вполне спокойно. Кажется, мне даже удается услышать какое-то озорство в его голосе, как было в фильме, когда перед встречей со сносорогом парень говорил Ковальски, что не стоит волноваться. Как там, волнение лишь удваивает страдания? — Делать что? — Якоб смотрит на Скамандера немного растерянным, и я бы даже сказала, испуганным взглядом. К слову, я тоже не совсем понимаю, о чем идет речь, пока не замечаю как у сухой деревяшки, на которой сидит мужчина, открываются глаза. Ковальски, видимо, тоже начинает догадываться, что что-то не так. Он медленно поворачивает голову, большими глазами смотря на мордочку создания, когда та начинает под ним шевелиться. — Вот же!.. — Якоб вскрикивает, пытаясь вскочить, а Ньют не успевает предупредить, что не стоит совершать резких движений, поэтому «деревяшка» кусает мужчину за ногу.       На самом деле все выглядит довольно забавно, особенно то, как Скамандер пытается «отодрать» существо от Ковальски, но если учесть что не так давно ему пришлось пережить укус горегубки, по моему мнению, это как-то жестоко. Кажется, у него даже выступила кровь. Хромать будет сто процентов, здесь даже не нужно быть врачом, чтобы понять это. Хотя, может Ньют и его ногу вылечит заклинанием, как это было с моим пальцем. И я снова склоняюсь к мысли, что у нас с Якобом много общего, могли бы сейчас на пару прихрамывать из-за своей неуклюжести. Но мужчина держится вполне достойно. Думаю, на войне, которую он прошел, были травмы и посерьезней. — Топеройка, — Ньют говорит отрывисто, ведь понадобилось немало сил, чтобы освободить Ковальски от хватки, из-за чего дыхание сбилось. — Она прокусила не одну лодыжку.       Скамандер открывает чемодан, аккуратно, насколько это вообще можно сделать, кидает топеройку внутрь, после чего помогает Якобу спуститься в домик для оказания первой медицинской, ну или не совсем медицинской, помощи. Жмыр ныряет следом. Я же, убеждая, что ничего не случится, если подожду снаружи, отказываюсь залезать в чемодан, не хочу мешаться. Но понимаю, что это было не совсем правильное решение сразу, как только предмет захлопывается, и я остаюсь одна. Вся уверенность, приобретенная с помощью Ньюта, начинает исчезать, поэтому пытаюсь как-то отвлечься, вспомнив что-нибудь хорошее. А так как самое хорошее начало происходить с момента моего появления в тысяча девятьсот двадцать шестом году, то просто начинаю прокручивать в памяти все, с того момента, как впервые увидела Пути. На самом деле, я делаю это довольно часто, боясь забыть детали. Меня преследует какой-то страх, что вернувшись в свое время, я просто могу принять все случившееся за сон. Конечно, это будет самый невероятный и яркий сон в моей жизни, но я просто не могу позволить себе считать все это лишь плодом моих фантазий. Только не теперь.       И снова во мне появляются противоречия. С одной стороны, восприятия данных событий как полет по миру грез помог бы мне жить дальше как обычный, ничего не знающий магл. С другой же — после стольких лет поиска хотя бы намеков на то, что в мире есть нечто, что выходит за рамки понимания среднестатистического человека и получение долгожданного подтверждения, что я была права. Как обычно. Из крайности в крайность. И определиться очень сложно. Но, кажется, я сделала свой выбор. Он, как и в прошлый раз, когда не могла решить вернуться ли в свой год или остаться здесь, повлечет много страданий, но все равно останется самым правильным для меня. Хотя, всем было бы лучше, поступи я наоборот. Это касается и этого рассуждения и прошлого. Особенно прошлого.       Еще я часто думаю, что было бы, не потеряй я телефон в кинозале. Не найдя ничего интересного среди мягких стульев растворился бы Путивов в воздухе, прыгнув в какое-нибудь другое время? Или шанс совершить это невероятное путешествие выпал бы другому счастливчику? Например, тому уборщику, оставшемуся в кинозале. Навряд ли он бы оценил всю прелесть случившегося. А если бы Пути нашел какой-нибудь ярый фанат поттерианы, решивший бегать и рассказывать все, что знает о предстоящих событиях и тем самым менять прошлое? Как бы тогда изменилось будущее? Возможно, это повлияло бы и на мою жизнь. Но самое обидное было бы, если я, увидев Пути, так и не рискнула к нему подойти. Это могло стать моей самой глупой ошибкой, которую смогла бы когда-либо совершить.       Так же меня интересовало, почему Пути перекинул меня именно в тот момент. Но этот вопрос сразу отпал, как только я поняла, как действуют его перемещения. Подумай я тогда, например о Первой Мировой, то непременно оказалась бы в самом центре событий, а Ньют так бы и не узнал, куда пропал его Путивов.       Не смотря на то, что я разобралась хоть в чем-то, из-за всей этой каши со временем и последствиями голова начинает болеть. И я стараюсь занять себя чем-нибудь другим, пока окончательно не запуталась. Кажется, теперь я понимаю, как чувствовала себя Гвендолин из «Таймлесс». В свое время я прочитала всю трилогию. Тогда мне казалось, что путешествия во времени — не такая уж и сложная штука, но, как говорится, пока не проверишь на собственном…       В один момент мысль теряет свой конец, забирая с собой и все остальные размышления. Резко поворачиваю голову в сторону шума. Хотелось бы мне надеяться, что это просто Ньют с Якобом выходят из чемодана, но шелестел кто-то в кустах чуть левее. Я даже не хочу представлять, что может показаться из-за веток, хотя мозг слушаться явно не собирается, накидывая кучу вариантов, от которых по коже бежит холодок.       Вспоминаю про фонарик, который есть на телефоне. Даже не знаю зачем, но делаю шаги навстречу неизвестности, обходя чемодан. Не отрываясь смотрю на шевелящийся куст, роясь в сумке, которую успела прихватить, когда мы тайком пробирались к выходу из квартиры сестер Голдштейн. К слову, тогда я задумалась, может ли легилимент видеть сны рядом спящего человека, это же тоже своего рода мысли, но спросить я так и не решилась, боясь разбудить вечно бдительную Тину. А потом, были слишком насыщенные события, и вопрос вылетел из головы. Странно, что я вспомнила об этом именно сейчас.       Яркий свет непривычен для глаз, которые немного начинают слезиться, но это все равно не мешает мне разглядеть две тоненькие веточки, поднимающиеся вверх. Затаив дыхание, слежу за ними, понимая, что это своего рода рожки на темно-зеленой голове существа. Чуть ниже веточек расположились заостренные ушки, которые придавали созданию сходства с эльфами. Рассматривая длинный острый нос и желтые глаза, в которых нет даже намека на наличие зрачка, я даже не замечаю, насколько выросло создание. Наверное, до этого оно сидело, прячась среди деревьев, а теперь решило выпрямиться в полный рост. Я не особо умею определять длину, но около метра в высоту существо точно было. Длинное и худое. — Заблудилась в густой чаще? — очень тонким голоском спрашивает оно. — Могу показать дорогу обратно, — сцена напомнила мне момент из рассказа о Красной шапочке, правда с волком явно что-то не так. Телефон в руке начинает дрожать, но я все же направляю свет фонарика на лицо существа. Я надеюсь, что это один из беглецов, но у Ньюта в чемодане только животные, так? А «это», вроде как, имеет человеческое мышление. — Убери эту штуку, — создание закрывает глаза рукой, на которой можно разглядеть небольшие шипы, но они, вроде бы, совсем не острые. Да и само существо, не смотря на свой вид, не кажется страшным. Но все же есть в нем что-то отталкивающее, поэтому выполняю просьбу, отводя фонарик в сторону, решая не провоцировать. — Вот и хорошо. Я ведь просто хочу помочь. Пойдем со мной, — обнажая зубы в улыбке, оно протягивает руку, но я делаю медленные шаги назад, отрицательно мотая головой. — Иди же сюда! — пищит оно, набрасываясь на меня.       Не знаю как, но у меня получается увернуться, зато запинаюсь об чемодан, падая на спину. Существо забирается сверху, клацая зубами прямо перед лицом, и мне приходится удерживать его за плечи, чтобы не остаться без носа. Обычно, если верить фильмам, в подобных ситуациях, то есть при нападении, не думаю, что кто-то еще оказывался в конкретно такой же ситуации как я сейчас, девушки визжат и зовут на помощь. Но почему-то кричать совсем не хочется. Я лишь пыхчу, тратя все силы на попытки откинуть подальше эту тварь. На самом деле, такое чувство, что борешься с карликом. Вот только у этого карлика длинный и острый нос, который может с легкостью проколоть, ну, например глаз.       Пользуясь моментом, когда существо намеривается укусить меня за одну руку, нащупываю рядом с собой ветку, с размаха ударяя тварь по голове, а потом, пока он не сообразил, что произошло, отпинываю от себя, отползая к дереву. Но, как бы мне этого не хотелось, оно слишком быстро приходит в себя, собираясь напасть снова. Ошарашено мечусь взглядом в поиске какой-либо защиты, замечая телефон. Добираюсь до него как раз вовремя, чтобы направить фонарик в глаза твари, кажется, ему это не очень приятно. И да! Мысленно ликую, ведь оно ослеплено.       Но моя радость проходит в одно мгновение, когда слышу какой-то шорох, думая, что это еще одно такое же нечто. Уже готовлюсь к тому, что буду съедена в лесу, но тварь пятится назад, быстро теряясь среди деревьев. Опускаю руку с телефоном, сглатывая, и сажусь на землю, смотря перед собой.       Кажется, Ньют достал палочку, собираясь пустить пару заклинаний в убегающую тварь, но видя мое состояние, решил позволить ему уйти. А жаль, я была бы не против. Не уверена, но, по-моему, парню приходится несколько раз повторить мое имя и немного потрясти за плечо, прежде чем перевожу на него взгляд, фокусируясь на лице. — Черт, — единственное, что могу сказать, пальцами касаясь вспотевшего лба, к которому прилипают пряди волос. Я все еще не особо хорошо соображаю. Вообще, это мое первое участие в драке, да еще и в какой. Не каждый может таким похвастаться. Да вообще никто не может! — Кто это был? — перевожу взгляд за спину Ньюта, существо убежало как раз в ту сторону, и мне на мгновение кажется, что оно может вернуться. — Кажется, эрклинг, — Скамандер тоже оборачивается, скользя глазами по темным деревьям. — Я думал, они обитают только в лесах Германии. По крайней мере, так утверждают все справочники, — он снова возвращается к изучению меня, но сейчас я слишком шокирована, чтобы испытывать от этого неловкость, да и Ньюту, похоже не до этого. Он… напуган? Вот и очередной повод, пожалеть, что не пошла на факультет психологии. Хотелось бы мне понять, что он действительно чувствует. — Как ты? — Думаю, что жить буду, — Ньют улыбается. Наверное, он ожидал, что скажу именно это, ведь уже отвечала так. Вообще одна из любимых и незаменимых, учитывая мою способность притягивать неприятности, фразочек. Да и сам Скамандер ее уже использовал. Тоже улыбаюсь, пытаясь унять дрожь во всем теле, но сейчас позволяю себе не скрывать ее, ведь в отличие от прошлого раза, повод действительно есть. — И что ему было нужно? Рассказывай, — добавляю, расценивая взгляд парня как: «Ты уверена, что хочешь знать?». — Насколько я знаю, эрклинги промышляют тем, что пытаются увести детей от взрослых, чтобы, — Ньют запинается, немного опуская голову, и отводит глаза в сторону. Если не ошибаюсь, примерно так же он сообщал Тине, какие симптомы бывают от укуса горегубки. — Чтобы съесть их, — ха, а я-то думала, что сравнение с серым волком было не уместно. — Обычно они не нападают на взрослых, но этот, видимо, совсем одичал. Нельзя было оставлять тебя здесь одну. Можешь спуститься в чемодан к Якобу, пока я найду остальных. — Не думаю, что после такого что-то способно меня напугать, — да, я все еще не собираюсь отказываться от плана: «лови момент». Дыхание уже восстанавливается, и я могу трезво соображать. Правда, от адреналина, бурлящего в крови, все еще потряхивает, но это какое-то приятное чувство. Сейчас, когда уже «отпустило», происшествие кажется даже увлекательным. Конечно, если не думать о том, что не запнись я об чемодан, благодаря чему Ньют понял, что что-то не так, мной бы уже трапезничал эрклинг. Почему сразу не позвала парня? Если честно, я даже не допускала мысли об этом. Видимо, настолько привыкла разбираться с проблемами в одиночку. — К тому же, тебе нужен гид по городу, — правда, гид из меня совсем никакой, но сидеть в чемодане желания нет, так что нужно использовать все козыри, если это можно так назвать. — Если ты не против, конечно, — добавляю, закусывая губу. — Не хочу навязываться.       Ньют убирает несколько листочков, успевших запутаться в моих волосах, пока я боролась с эрклингом, вовремя чего я непроизвольно задерживаю дыхание, следя за его движениями. После чего встает, помогая мне подняться, и берет чемодан, улыбаясь: — Хорошо, что ты отказалась. Одному мне бы было скучно…