Just trust me

      Побег занял не так много времени, но Нью-Йоркские сумерки уже успели перерасти в ночь, наряжая город в яркие огни. Иду чуть позади всех остальных, любуясь украшенными к рождеству улицами. Хотела бы я встретить его здесь. Уверена, должно быть весело, хотя, наверное, и в моем времени молодежь не менее бурно проводит этот праздник, сбегая из дома с друзьями. Кейко постоянно пытается вытянуть меня куда-нибудь, но я все детство мечтала, как буду встречать праздники в кругу семьи, и теперь не упускаю каждую такую возможность.       Засовываю руки в карманы пальто, пытаясь игнорировать Ньюта, который оборачивается уже не первый раз, и шмыгаю носом, глубоко вдыхая зимний и, если сравнивать с Нью-Йорком моего времени, чистый воздух, приводящий мысли в порядок. Забавно, но, кажется, за эти пару дней я облазила намного больше уголков города, чем за всю остальную жизнь, особенно если сравнивать время, проведенное на улице ночью. Ловлю себя на мысли, что сегодня мне даже нравится вся эта суета и шум, но, к сожалению, мы, под предводительством Тины, сворачиваем с центральных улиц, направляясь в более бедные районы. Что, в принципе, было ожидаемо.       На сколько помню, в кино следующим эпизодом, после того как все забрались в чемодан, и Куинни удалось вынести его из здания МАКУСА, должна была быть сцена на крыше с «милым» разговором Тины и Ньюта. Не знаю, состоялся ли этот разговор, но на крышу мы не поднимались, все время до этого находясь в домике Ньюта. Если быть точнее, то все, кроме меня, находились там. Я же, как полная дура, вынеслась в мини-Аризону, сказав что-то про лунтелят, к которым в итоге и направилась, решив не тревожить Френка.       Стоило подняться на холм, как меня сразу же окружили зверьки, правда, кажется, они немного разочаровались, увидев, что не собираюсь их кормить. Я бы с радостью принесла лунтелятам парочку гранул, ибо видела, где Ньют хранит корм. Но не думаю, что имею право здесь хозяйничать.       Слушая мой тихий монолог на тему своего поведения, эти невероятные создания хлопали большими глазками, умиляя меня. И вскоре, я сама не заметила, как отвлеклась от неприятных раздумий, начав играть с Малышом, который изредка поднимал на меня вопросительный взгляд, словно интересуясь: «Где Пути?». Они, вроде бы, сдружились. Но я не знала, что ответить, ведь маленький путешественник во времени так и не объявился, хотя я его звала. Надеюсь, он скоро появится, а то уже начинаю беспокоиться, ведь не особо уверена, что наш разговор с Ньютом на повышенных тонах никто не услышал. А это угроза для Путивова.       Бурчу что-то вроде: «все в порядке», – когда спотыкаюсь об один из пакетов с мусором. Весь переулок завален переполненными мусорными баками, старыми ящиками и выброшенными вещами, которые не приглянулись даже бездомным. Запах тоже соответствующий – больше никакой морозной свежести. – Это здесь, – теперь все оборачиваются на Тину, чему я несказанно рада. – Идемте, – девушка машет рукой, как бы зазывая за собой, и спускается по лестнице, которая на первый взгляд ведёт в тупик.       Куинни спускается следом, вставая напротив замурованной двери, поверх которой висит постер с изображением дебютантки в вечернем платье. Застывший взор девушки устремляется в зеркало, что она держит в согнутой в локте руке.       Пока сестры Голдштейн синхронным взмахом палочек меняют рабочую одежду на вечерние платья, оборачиваюсь, рассматривая на грязной стене тень какого-то животного. У меня два варианта: либо это слишком худой кот, либо слишком большая крыса. Выяснить не удается, потому что боковым зрением замечаю, как Ньют достает палочку. Магией парень завязывает себе галстук-бабочку, под слегка завистливым взглядом Якоба, а потом направляет ее на меня, собираясь что-то сказать, но опережаю: – О нет, – поднимаю руки, как бы сдаваясь, и делаю шаг назад. – Предпочту остаться в этом, – закутываюсь в пальто, словно это если что сможет помочь мне укрыться от заклинания. – Мне так комфортней, – слегка опускаю голову, оправдываясь, решив, что все прозвучало грубовато. Еле заметно улыбаясь, Ньют кивает, убирая палочку, но потом снова поднимает взгляд на меня, словно раздумывая над тем, что хочет сказать. Но я не настроена на разговор, поэтому не даю ему произнести и слова, замечая, как глаза девушки с постера, что пару секунд назад ожили, наблюдая, как Тина четырежды стучит в дверь, сменяются глазами хмурого охранника. Подозрительный взгляд, от которого хочется спрятаться, быстро скользит по каждому из нас, после чего дверь все же открывается. – Отлично, проход открыт, – натягиваю улыбку, обходя парня. Черт, кажется, после ссоры мой мозг начал глючить, иногда отключаясь.       Захожу в кабак за сестрами Голдштейн, останавливаясь в самом начале, чтобы получше рассмотреть заведение. Бары этого времени в принципе обладают особой атмосферой, но этот все же выделяется. К слову, он отличается от того, что представлен в фильме.       «Слепая свинья», – табличка с названием висит посередине полок с выпивкой у барной стойки, а светодиодные буквы подсвечивают всевозможные напитки красным оттенком, – представляет собой подпольный бар с низкими потолками. Грязное помещение, освещённое тусклым светом ламп, кажется мне зловещим, что не удивительно. Ведь это излюбленное место Нью-Йоркских волшебников-преступников, чьими портретами с надписью под фотографией: «разыскивается», – завешаны все стены. Здесь же замечаю листовку с изображением Грин-де-Вальда, но не читаю за что его ищет МАКУСА, ведь это и так понятно. Вместо этого перевожу взгляд на двух крупных мужчин в потрепанных плащах. – Смотри, – один из них горделиво тыкает пальцем в плакат со своим изображением. – Видишь, что написано? – усмехается он, обращаясь к своему собеседнику, который довольно скалится, выпуская из ноздрей сигаретный дым. – Не каждый из присутствующих здесь может таким похвастаться, да?       Напрягаю зрение, но, хоть текст и написан большими черными буквами, я слишком далеко, чтобы прочитать, чем мужчина в шляпе так гордится. На интуитивном уровне, чувствую, что за мной наблюдают, и поднимаю глаза, встречаясь взглядом именно с этим человеком. Как уже сказала, он довольно далеко, но этого довода недостаточно, чтобы успокоить мое сердце, внезапно с неимоверной силой заколотившее по грудной клетке. Мужчина растягивает губы в неприятной улыбке, демонстрируя несколько золотых зубов, и подмигивает мне. Выглядит действительно пугающе, и я, не способная вызвать в себе стойкость, сглатываю, машинально делая шаг назад, из-за чего врезаюсь в кого-то, кто только что вошёл в кабак. Напрягаюсь всем телом, собираясь нервно отступить, но прежде чем успеваю это сделать, обоняние улавливает приятный запах яблок с корицей, и я моментально расслабляюсь, ведь сразу возникает чувство безопасности. Не оборачиваюсь, пытаясь выдохнуть как можно тише. – Держись рядом, хорошо? – слова Ньюта приятно щекотят кожу шеи. Киваю, но не двигаюсь с места, поэтому Скамандеру приходится немного меня подтолкнуть, касаясь спины. – Идём.       Мне. Совершенно. Не нравится. Это. Место. Где вся та таинственность и атмосферность, которая была показана в экранизации? Протискиваясь между грубыми деревянными столами, понимаю, что нужно хоть немного отвлечься. Направляю все свое внимание на небольшую сцену, рассматривая каждого из гоблинов-музыкантов, что играют джаз, и ловлю себя на забавной мысли, что будь они людьми, то им пришлось бы согнуться вдвое, чтобы втиснуться между сценой и потолком. Ведь даже если я, со своим средним ростом, подпрыгну, то ударюсь головой об лампу. Эффектная джазовая певица, гоблинша, как и было в фильме, медленно «проплывает» между столиками, выпуская из своей палочки дымчатые изображения, что иллюстрируют слова песни о любви. Я ведь уже говорила, что не особо люблю это направление в музыке? Но, должна признать, в ее исполнении это звучит завораживающе.       Мне нравится, что Тина выбрала столик возле стены, а не посередине зала. Там немного спокойней. Присаживаюсь, закутываясь в пальто, но это не особо спасает от дискомфорта. Немного поворачиваю голову в разные стороны, продолжая осматриваться. Ньют и Тина поступают так же. Многолюдно и шумно, воздух пропитан опасным весельем. Сколько же в Нью-Йорке преступников! Недалеко от нас большая компания ведьм и волшебников разыгрывают магические артефакты в игре в рунические кости. На ком-то из них накинуты капюшоны, на лицах других выделаются шрамы и увечья, мало кто выглядит дружелюбно.       Взглядом нахожу Якоба. Кажется, из нас именно он ведет себя расслабленее всех. Пусть и немного неуверенно разговаривает с домашним эльфом, что исполняет роль бармена. Если честно, то я бы сейчас тоже не отказалась от выпивки, хотя практически не употребляю спиртные напитки. Ерзая на стуле, уже не могу дождаться мракоборцев, чтобы убраться отсюда. Кидаю взгляд на Тину, понимая, что она тоже довольно напряжена. – Я арестовала половину этих людей, – поясняет она, заметив мой интерес к ее персоне. Впрочем, он у меня быстро пропадает, так что лишь неопределенно хмыкаю, возвращаясь к рассмотрению «публики». А вот Ньют, пользуясь шансом, заводит разговор с Тиной, намереваясь узнать интересующую его информацию о Криденсе.       Мне не приятна тема приюта, усыновления и жестокости над детьми, но понимаю, что этот разговор важен и влияет на последующие события, поэтому встаю, собираясь оставить Ньюта и Тину наедине. Но незаметно исчезнуть не получается. – Скоро появится Гнарлак, а я занимаю его место, – быстро нахожу что ответить, пусть это и не лучшая отмазка, но говорить правду сейчас я не намерена. Слава богу, четвертый стул от нашего стола забрала одна из ведьм, что сейчас кидает кости, намереваясь выиграть какую-то книгу. Уверена, там одна сплошная черная магия. Но благодаря этому мое оправдание хоть немного убедительно. – Обещаю далеко не отходить и не встревать в неприятности, – губ Ньюта касается лёгкая улыбка, и я расцениваю это как положительный ответ, отходя от столика.       Не знаю куда податься, ибо у меня был только один вариант – бар, но там Якоб и Куинни завели милую беседу, а им я точно мешать не хочу. И без того осталось мало времени, ведь уже скоро на Ковальски наложат заклинание забвения. А я благополучно отправлюсь в свой две тысячи шестнадцатый год. Не гоню эту печальную мысль, а наоборот держу в голове, пытаясь свыкнуться и принять неизбежное.       Медленно передвигаюсь вдоль стены, усыпанной листовками. Интересно, они появляются в кабаке с помощью магии или кто-то собирает их на улице, а потом развешивает здесь? Или сами разыскиваемые приносят сюда свои портреты? Останавливаюсь, ибо стена заканчивается углом, в котором расположен столик. Закусываю губу, решая что делать дальше. Будет ведь глупо, если я обойду весь кабак по периметру? – Можете присесть, – вздрагиваю, взглянув на человека за столом, возле которого, видимо слишком долго крутилась, определяя, куда пойти. – Простите, не думал, что здесь кого-то можно напугать, – молодой парень виновато улыбается, взмахом палочки отодвигая свободный стул. – Ну так как? Присоединитесь?       Что я там говорила? Что не вляпаюсь в неприятности? Пф, очень опрометчиво было с моей стороны обещать такое. Нервно оборачиваюсь, замечая, что Гнарлак уже направляется к Тине и Ньюту, так что мне нельзя привлекать к себе внимание, иначе все опять может пойти не по сценарию. Жаль. Сейчас мне больше всего охота развернуться и убежать, но перебарываю себя, выдавливая улыбку на выжидающий взгляд незнакомца, который как-то странно меня разглядывает. Не скажу, что с какими-то злым умыслом, нет. Скорее даже наоборот. Но не могу объяснить, от чего чувствую себя ещё более неловко. – Выпьете чего-нибудь? – интересуется он сразу, как только сажусь за столик. Отказываюсь как можно вежливее, искоса рассматривая парня, который не создает отталкивающего впечатления, особенно в сравнении со всеми остальными посетителями кабака. Темные кудрявые волосы не спрятаны под шляпой или капюшоном, чистая одежда не выглядит поношенной, на лице, кроме лёгкой щетины, никаких увечий и, несмотря на черные радужки глаз, с которыми сливаются зрачки, взгляд кажется мне добрым. – Как скажете, – пожимая плечами, он делает несколько пометок в блокноте и откладывает его в сторону, поднося свой стакан к губам. Содержимое напоминает мне виски, но, наверное, это что-то другое, не магловское. – Знаете, вы совершенно не похожи на тех, кто посещает подобные заведения. – Вы тоже, – ох уж этот контакт с незнакомыми людьми, дающийся мне ужасно тяжело. Но заставляю себя произнести это раньше, чем парень успевает задать вопрос, к которому подводил: «Что я здесь делаю?». Ведь тогда придется врать, он поймет что что-то не так, и кто знает к чему все приведет. Да, пусть он и не выглядит опасно, но первое впечатление обманчиво, поэтому не расслабляюсь. – Правда? – произносит немного расстроенным тоном, как бы с досадой закусывая губу. Но уже в следующую секунду его голос меняется, становясь каким-то озорным. – А я-то надеялся, что мне удалось «вписаться». Теперь понятно почему на меня все так подозрительно косятся, – на этих словах он перехватывает взгляд сурового мужчины с отсутствующей мочкой на правом ухе, и усмехается, приподнимая стакан с напитком, как бы говоря: «За ваше здоровье». После чего, не дожидаясь ответной реакции на свои действия, возвращает внимание ко мне. Довольно дерзко. – Видимо маскировка не мой конек. – Да, поднятого воротника пальто явно недостаточно, чтобы походить на преступника, – это игривое настроение в какой-то степени передается и мне, поэтому говорю раньше, чем успеваю подумать, но парень принимает это спокойно, даже рассмеявшись. Всегда завидовала данному типу людей, ведь они способны «растормошить», вывести на разговор даже таких социофобов как я. В этом они схожи с Куинни. Своим природным обаянием и непонятной мне чуткостью к собеседнику, которая сразу располагает к себе. – Дэниель Хиборт, писатель, – представляется парень, протягивая руку. – Возможно, вы встречали мое имя на полках книжных магазинов. – Простите, но я не увлекаюсь современными произведениями, – пытаюсь вести себя как можно расслабленней, пожимая руку, но не произношу свое имя, боясь, что даже это может как-то отразиться на будущем. И сразу же перевожу тему, поглядывая в сторону столика, где уже скоро должна заключиться сделка: – Пишите про преступную деятельность? – Пытаюсь, – хмыкает Дэн, и сейчас досада в его голосе не кажется мне наигранной. Радует, что он не настаивает, чтобы я представилась. – Думал, из этого получится неплохой сюжет, но пока все довольно примитивно, – проговаривает он, с печальной улыбкой листая блокнот. – Уверена, скоро обязательно подвернётся что-нибудь интересное, – я имею в виду «налет» мракоборцев, которые будут ловить всех, кто попадется под руку, только потом разбираясь. И даже если Дэниель успеет уйти, то это будет эмоциональная встряска, которая должна помочь обрести вдохновение. Ведь именно этого всегда желают писатели? Оказаться на месте своих героев, чтобы потом лучше передать атмосферу в книге? Или это я просто так успокаиваю себя, ведь не буду предупреждать Дэна о скором появлении сотрудников МАКУСА? – Вы сможете почувствовать себя настоящим преступником, пытающимся избежать ареста, – не могу сдержать загадочную улыбку, когда парень переводит на меня вопросительный взгляд, черных как уголь глаз, прищуриваясь. Я правда искренне надеюсь, что это будет исключительно полезный опыт, ведь каким-то странным образом я симпатизирую Дэну.       Он что-то спрашивает, намереваясь продолжить разговор, но все слова я пропускаю мимо ушей, замечая, что Гнарлак уже забирает Пикетта из рук Ньюта, а значит, времени у меня мало. Кидаю что-то вроде: «Извините, мне пора», – вставая из-за стола.       Протискиваюсь между посетителями «Слепой свиньи», останавливаясь в нескольких шагах от Гнарлака. Лечурка сопротивляется, цепляясь за пальцы Скамандера, чем делает только хуже. Ведь Пикетт любимчик Ньюта, и я даже не могу представить, как паршиво чувствует себя парень, меняя беззащитное создание на информацию. Знаю, что все будет в порядке, а Гнарлаку ещё и воздастся за свои деяния в виде кулака Якоба, но смотреть на Ньюта все равно больно. – И последний вопрос, – Скамандер берет себя в руки, но не договаривает, отвлекаясь на Дэниеля, который касается моего плеча, из-за чего вздрагиваю, оборачиваясь. – Извини, я уже должен был привыкнуть, что ты пугаешься моих неожиданных появлений, – не уверена, что это так, ведь мы познакомились всего пару минут назад. Плюс, меня немного сбивает с толку его резкий переход на «ты». Но ничего не говорю, поглядывая на Ньюта, который должен спросить о Грейвсе у Гнарлака, но не делает этого, наблюдая за нами. – Ньют, – Дэниель быстро и как-то сухо в знак приветствия кивает Скамандеру, который теперь выглядит озадаченным не меньше моего. – Слушай Мэй, – открываю рот, чтобы задать самый банальный для таких случаев вопрос: «Откуда ты знаешь мое имя?», но Дэн не даёт мне этого сделать, продолжая, – Навряд ли я тебя ещё увижу, так что, – он с волнением закусывает губу, доставая книгу из своего «кейса», и протягивает мне. Машинально беру ее, но не рассматриваю обложку, точно так же, как и не читаю название, ведь не могу оторвать взгляда от Дэна, ибо не понимаю, что происходит. – Это единственный экземпляр и, думаю, он должен быть у тебя. Только, – смотря мне в глаза, он подходит почти в плотную, кладя ладонь на книгу, что держу в руках, – пожалуйста, не читай ее до две тысячи девятнадцатого года. – МАКУСА здесь! – совершенно не реагирую на предупреждающий вопль домашнего эльфа, точно так же как и на суматоху, начинающуюся вокруг. Большими глазами смотрю на Дэна, а в голове появляются вопросы, но не могу выдавить и слова, пока Тина подскакивает из-за стола, крича, что Гнарлак нас выдал.       Джазовая музыка обрывается на середине квадрата, и кабак тонет в шуме и вспышках выпущенных заклинаний, ведь преступники не собираются сдаваться так быстро, как было показано в фильме. На секунду Дэн заключает меня в объятья, но отстраняется быстрее, чем успеваю среагировать. – Был рад снова тебя увидеть, – он улыбается, делая шаги спиной вперёд, и не отводит от меня взгляда до тех пор, пока его не ловит один из мракоборцев, припечатывая к стене. – Мэй, надо уходить, – наконец-то отмираю, поворачиваясь на голос Ньюта как раз в тот момент, когда Якоб бьёт Гнарлака по лицу, сбивая того с ног.       Гоблин выпускает Пикетта из рук, и сначала теряю лечурку из вида, так же как и Ньют. Но я замечаю создание первая, быстро направляясь к нему. Пикетт довольно ловко забирается на один из столов, что во время потасовки плотно придвинули к стене, но этого недостаточно для его безопасности. Ведь один из мракоборцев как назло кидает преступника как раз на этот самый стол, но лечурка успевает подпрыгнуть, повиснув на листовке с изображением Ньюта. К слову, теперь здесь действительно все стены увешаны их с Тиной фотографиями. – Он у меня, – ловлю Пикетта, аккуратно засовывая его в карман вместе с плакатом, которую он почему-то не выпустил из своих цепких пальчиков, и быстро возвращаюсь к остальным. Почти скулю, понимая, что сейчас меня снова ждёт трансгрессия, но голос тонет в царящем хаосе и смехе Якоба, вызванном веселящей водой. А потом кабак «Слепая свинья» смазывается и «локация» меняется…