холодно
17 декабря 2016 г., 23:53
— Мин Юнги? — вырывается у Хосока. Слова, звеня эхом, растворяются во всепоглощающей тишине, и что-то внутри болезненно выворачивается наизнанку. Хочется вырвать себе язык из-за этих двух только что сказанных слов.
Юнги не отвечает ничего. Он переминается с ноги на ногу, засовывая замерзшие до красноты руки в карманы бутылочного цвета парки. В груди Хосока что-то мучительно тянет, будто медленно высасывая из легких воздух.
— Глупо было спрашивать, вы же наверняка астматик, — после недолгого молчания (но Хосоку показалось, что бесконечного) говорит Юнги, едва шевеля обветренными на холоде губами. — Я еще в зале заметил, что вы сильно кашляете. Так только астматики кашляют. Я знаю.
Хосоку неловко, что тот зовёт его на вы, да еще и говорит с ним с какой-то непритворной почтительностью. Он понимает, что надо бы сказать что-то о концерте, как ему понравилось, но слова застревают в глотке как обед, съеденный через силу.
— Можно и на ты.
Хосок сам постоянно говорит про себя, что обладает удивительным талантом — вслед за одной глупостью, хуже которой, казалось бы, ничего не могло бы быть, выдавать еще что-то еще более нелепое. Все, что он сказал — "Мин Юнги" и "можно и на ты". Хочется провалиться сквозь землю, но перед этим стереть все следы своего существования. В пальцах неприятно покалывает, словно невидимыми острыми иглами.
Юнги как-то непонятно тихо хмыкает и закусывает губу.
— Холодно, жуть.
— Есть такое, — кивает Хосок. Холодный воздух жжёт изнутри так, что каждый вздох заставляет страдать.
— Как тебя зовут? — интересуется Юнги, уютно шурша своей толстой курткой. Его черный вязаный шарф, небрежно намотанный, свисает уныло и безвольно.
— Хосок. Чон Хосок.
Юнги задумчиво хмурится, будто оценивая. Хосок замечает, что взгляд у него затуманен грустью.
— Чон Хосок, — процеживает сквозь зубы Юнги, — Чон Хосок.
— Что-то не так?
— Нет, ничего. Просто мне нравится, как звучит твое имя, Чон Хосок.
Хосок уже предвидит, как в кошмарах к нему будет являться Мин Юнги, повторяющий его имя, словно заведенная музыкальная шкатулка.
— Мне неловко, Мин Юнги, — бурчит Хосок и болезненно громко щелкает костяшками бледных пальцев.
Юнги морщится, будто ему противно. Он фыркает, поправляет шарф и поднимает глаза к небу — пепельно-серому, безоблачному, стальному, такому же холодному, как и воздух. В глазах Юнги блекло отражается солнце.
— Не хрусти. Ненавижу этот звук.
Хосок продрог до боли в костях, а тут еще все тело пробирает дрожь от слов Юнги — резких, колющих, словно высеченных ножом на коре тысячелетнего дерева.
— А мне нравится. Будто что-то ломается.
Юнги усмехается и подбрасывает зажигалку.
— Чудной ты, Чон Хосок, — выдает он, хитро, с хищным интересом рассматривая Хосока из-под сбившейся на глаза челки, взлохмаченной ветром.
Хосока начинает забавлять эта ситуация. Они с Юнги знакомы всего лишь несколько дурацких минут, проведенных на холоде, а тот повторил его имя раз десять, не меньше. Хосок со счёту сбился. Но ему нравится, как его имя произносит Юнги.
Сверкающий Тэхён с выбегает из служебного входа, ищет взглядом Хосока и, видя его стоящим рядом с Юнги, вытаращивает свои и так огромные глаза.
— Юнги-хён, Юнги-хён, твоя игра сегодня была непревзойдённой, как и всегда! Я восхищен, хён. Нет, правда, никого лучше тебя не слышал.
Хосок внимательно смотрит на Тэхёна, счастливого, кажется, только от того, что Юнги на него мельком глянул. Что за преклонение? Тэхён похож на какую-то собачонку. Хосоку становится противно.
— Ну спасибо, Тэхён-а. Ты как обычно.
Фраза Юнги — сплошная издевка, и Хосоку хочется со всей силы врезать по его смазливому пухлому личику пару раз. Но он ловит на себе взгляд Юнги, и ему становится не по себе. Тот будто только что прочёл его мысль и усмехается над его вспыльчивостью и трусостью, ведь сам Хосок прекрасно понимает, что решительности у него не хватит даже на то, чтобы сказать что-то в защиту Тэхёна. Юнги напыщенно смотрит исподлобья, с остервенением оттягивая карманы куртки.
— А я считаю, что ты полная бездарность, Мин Юнги, — небрежно бросает Хосок, но каждое сказанное слово для него, кажется, стоит года его жизни.
Это внезапно перерастает в неприкрытое противостояние, от которого Хосока начинает трясти. Хочется сорваться с места, убежать, куда глаза глядят, лишь бы не видеть этого сукиного сына Мин Юнги, да и Тэхёна тоже. Перед глазами картинка плывет дрожащими волнами, а во рту — сильный привкус крови, смешанной с концентрированным лимонным соком — аж язык жжёт. Глаза устало закрываются, не спрашивая разрешения.
— Мне нравятся смелые люди. Но не нравятся отчаянные вруны. А ты сейчас врешь, — процеживает каждое слово Юнги, и слушать его тяжелее, чем смотреть на убийство, совершаемое прямо на твоих глазах. — Ты не считаешь меня бездарностью, Чон Хосок.
Голос Юнги похож на цепь, из оков которой не вырваться. "Садист", проносится бегущей строкой в голове у Хосока. Тяжело, когда тебя читают, словно открытую книгу.
— Прекратите, — вмешивается Тэхён, отчаянно надрывая голос, — Хоби-хён, неужели тебе не понравилось, как играл Юнги-хён?
— Тэхён-а, неужели тебе нравится унижаться? — вопросом на вопрос отвечает Хосок. — А?
— Хоби? — криво улыбается Юнги. — Звучит забавно.
Хосок чувствует, что абсолютно беспомощен. Земля уходит из под ног.
— Идем, Тэхён-а.
Юнги смотрит им вслед, щурясь то ли потому, что ветер сильно дует, то ли потому, что у него просто всегда такое выражение лица.
***
Хосок звонит Намджуну, потому что больше так не может. Ему нужен Намджун, и срочно. Но Намджун не берет трубку. Он, наверняка, с Джином, и плевать хотел на Хосока. Точнее, ему не плевать, но особым желанием поговорить в данный момент он не горит. Хосок устает слышать уже в который раз одинаково холодные отстраненные гудки и бросает телефон на кровать. Намджун: "Мы с Джином ненадолго уехали, я позвоню позже. Все в порядке?" Хосок пытается понять, все ли у него в порядке. Но Намджун спрашивает немного о другом. "Да, все нормально. Хорошо отдохнуть" Он листает переписку с Намджуном. Последнее сообщение — месяц назад. "И когда время так успело пролететь?", думает Хосок, заворачиваясь в одеяло. Озноб пронзает тело острыми иглами, и дышать тяжелее, чем обычно — и Хосок проклинает себя за то, что он действительно жутко безответственный, как и говорил Тэхён. Тэхён сегодня не ночевал дома. Обычно он предупреждает — оставляет маленькую мятую записку на столе или на холодильнике, закрепив магнитом, но сегодня Хосок не обнаружил никаких посланий. Наверное, Тэхён просто забыл. Тэхён возвращается только под вечер и, даже не сходив в душ, заваливается спать. Хосок понимает, что вряд ли у него когда-нибудь будут силы, чтобы сделать прыжок в попытке преодолеть пропасть, образовавшуюся между ними. Пометка на запястье чешется и выглядит немного воспалённой. Хосок раздирает кожу до крови, а потом в полночь сидит на кухне и в одиночестве обрабатывает раны перекисью водорода. Аптечка почти пустая. Надо сходить за лекарствами, но что-то как-то лень сделать это уже месяца два. Тело и душа растекаются в мягкое желе, и пытаться взять себя в руки, наверное, уже слишком поздно. Хосок смотрит на часы и понимает, что сидит на кухне уже больше часа. Кровать кажется жёсткой и неудобной, хотя раньше всё было в порядке. Хосок ворочался, наверное, почти до рассвета, но успокаивающий шум дождя помог ему уснуть.***
Намджун назначил ему встречу в кафе возле университета. Хосок пришел раньше, как обычно, а Намджун опаздывал. Какие-то вещи не меняются. — Извини, помогал с кое-чем Джину, поэтому задержался. — Да всё в порядке. — Мне неловко. Мы и так редко видимся, а я еще и опаздываю. Разговор не вяжется. Говорит в основном Намджун, а Хосок слушает. Кофе давно остыл, а круассан кажется жестким и безвкусным. — Я волнуюсь за Тэхёна, — говорит Хосок. — Он часто не ночует дома, а спросить его сам я не могу. Вы общаетесь лучше, что с ним происходит? — Наверное, ездит к родителям, — отвечает Намджун абсолютно безразлично. Ну или Хосоку так кажется. Родители Тэхёна развелись два года назад, и Тэхён остался жить с отцом, который спустя некоторое время снова. Отношения Тэхёна с мачехой были нечеловеческими, и он принял решение съехать. Именно тогда Намджун и познакомил его с Джином и Хосоком, и чуть позже Тэхён стал соседом Хосока по квартире. Хосок понимает, что развивать тему нет смысла. — А с Джином как съездили? И где вообще были? — Ох, — улыбка разливается на лице Намджуна, — мы ездили за город, в пансионат на неделю. Джин просто сумасшедший в последнее время. Но мне это нравится, конечно. Иногда кажется, будто он в чем-то передо мной провинился, а сейчас пытается загладить вину. Но это все полный бред. Хосоку хочется спросить, какие у них с Джином отношения, но вопрос растворяется и не требует ответа.***
Хосок стоит на платформе в метро и хочет сделать лишний шаг. Он потерял даже Намджуна, который, казалось, должен был быть рядом всегда, насколько бы они ни отдалялись. "Чон Хосок". Ему все-таки нравится, как произносит его имя этот чертов Мин Юнги, от одной мысли о котором Хосока начинает трясти. На улице так холодно, что не хочется выходить из дома. Однако холод изнутри жжет гораздо сильнее.
