(не) обещай помнить

      Усталость медленно растекается по телу, словно густой мед. Хосок в который раз возвращается из университета затемно. Такой график высасывает из него последние силы, но из-за частых пропусков по состоянию здоровья приходится брать дополнительную нагрузку. Курсовая еще даже не начата, долги за первый семестр не исчезают, а очень хотелось бы, да еще Тэхён дает поводы для волнений — Хосок принимает все больше успокоительного, и ему кажется, что скоро он превратится в овощ.       Хосок пытается писать рассказ, но рука не движется, а в голове абсолютный вакуум — и в то же время хочется кричать от своих мыслей, от их безумного количества, от тяжести на сердце, камнем тянущей ко дну.       Звонок в дверь далеко за полночь. Хосок уверен, что это Тэхён, поэтому даже не смотрит в глазок.       — Чон Хосок?       Наглая ухмылка, которую он уже успел забыть за две недели, тяжелый взгляд из-под челки, голос, как гвоздем по стеклу — но ничуть не противный, просто слушать его невозможно. Все та же зеленая парка, но шарф другой — серый, закрывающий половину лица.       Хосок не в силах вымолвить ни слова; он, как вкопанный, стоит и смотрит на Юнги, словно на музейный экспонат, находящийся за стеклом. Юнги нетерпеливо приподнимает брови.       — Что ты здесь забыл?       — Все еще злишься на меня? — Юнги, не спрашивая разрешения, заходит в квартиру и начинает разуваться. — Остынь, Чон Хосок, побереги свои нервные клетки. Ты весь на взводе.       Хосок собирался было что-то сказать насчет бесцеремонного вторжения незваного гостя, но тот перебил его:       — Я вообще к Тэхёну. Не думай, что я раздобыл твой адрес, потому что так хотел тебя увидеть.       — Тэхёна нет.       Юнги забавляет и раздражает неимоверно одновременно — странный человек. Хосок наблюдает за его движениями, неспешными, несколько ленивыми и непринужденными. Наверное, убивал бы Юнги с таким же спокойствием.       — Я уже понял, что его нет.       — Он говорил, что вы почти не знакомы, но ты приходишь к нему домой без предупреждения, — возмущенно декларирует Хосок, не спуская пристального взгляда с Юнги, который уже разулся и снял куртку, — не находишь это странным?       У Юнги, видимо, привычка не отвечать на вопросы. Он щурится и проходит в ванну. Хосоку хочется рвать на себе волосы от мысли, насколько он бессилен. Юнги просто гораздо больше, чем его.       — Я покурю, ты не против? — спрашивает Юнги, доставая из заднего кармана светло-голубых рваных джинсов потрепанную пачку сигарет, наполовину пустую. — Могу выйти на балкон, если ...       — Да делай что хочешь, — устало произносит Хосок, — как будто мои слова смогут тебя остановить.       — Ты слишком сильно недооцениваешь себя, Чон Хосок.       — Черт, побери, прекрати постоянно произносить мое имя, — раздраженно вскрикивает Хосок.       — А разве тебе не нравится? — неожиданно по-домашнему тепло улыбается Юнги. Он сидит на подоконнике, поджав ноги под себя, но шапочку он не снял.       — Ты так и не ответил на мой вопрос. Вы в близких отношениях с Тэхёном-а?       Юнги понимает, что не отвертеться.       — Видимо, он соврал тебе, сказав, что мы не очень хорошо знакомы. Мы раньше были хорошим друзьями, если это можно так назвать. Ну а если быть точнее, то товарищами по несчастью, или как-то так. Не знаю, как сформулировать, но думаю, ты понял.       Хосок задумчиво кивает, но на самом деле ему ничего не понятно.       — А если у тебя есть вопросы насчёт того случая, то просто забей. Я та еще сука, но поделать с собой ничего не могу, как бы мне этого ни хотелось, — смеется Юнги.       — Похвально, что ты сам признаешь это, — немного смягчается Хосок. Юнги такой плюшевый и колючий одновременно, и он не может перестать об этом думать. — А зачем ты пришел?       — Я переночевать, не переживай. Утром меня здесь уже не будет, — говорит тот, по-хозяйски ставя чайник, будто он у себя дома, — я и раньше иногда приходил, но тебя, видимо не было. Тэхён немного мне рассказывал о тебе.       Хосок смотрит на закатанные рукава толстовки Юнги и видит на его запястье цифру один.       — Что-то не так? Если я так сильно напрягаю тебя, то могу уйти.       — Нет. Можешь остаться.       — Ну спасибо тебе, Чон Хосок, что не выгнал, — Юнги наливает чай в кружку Тэхёна и садится напротив Хосока, снова поджав ноги. Сидя так, он кажется очень маленьким.       — А почему ты не ночуешь у себя?       — Кое-что случилось. Не забивай себе голову, Чон Хосок, — Юнги пьет большими глотками и морщится от того, что обжег губу горячим чаем.       — Осторожнее, — тихо говорит Хосок, будто надеясь, что Юнги не услышит. Но он услышал.

***

      Число на запястье жжет и чешется все сильнее, и Хосоку хочется выдрать его прямо с кожей. Всю ночь он не мог перестать думать о том, что у Юнги единица. Ветер раздувал шторы, и они походили на больших белых привидений. Жжение становилось то слабее, то сильнее, голова болела, как от мигрени.       — Можно?       — Юнги?       — Я проснулся от мысли, что у тебя болит голова. Знаю, что звучит бредово, но ...       В голове Хосока мелькает сумасшедшая мысль, но он думает, что это сонный бред.       — У меня и правда болит голова.       — У вас была пустая аптечка, и я сходил за лекарствами в круглосуточную. Извини, что разбудил. Держи.       Хосок берет таблетку из холодных рук Юнги (он, видимо, только что с улицы) и запивает водой.       — Не стоило этого делать ...       — Я не мог. У меня аж у самого голова заболела, — немного высокомерно говорит Юнги, видимо, чтобы не казаться таким добрым и заботливым.       — Все равно спасибо, — мягко произносит Хосок, ставя на стол пустой стакан. — Не ожидал такого от тебя.       — Признаться честно, я сам от себя не ожидал. Спокойной ночи, Чон Хосок.       Хосок хотел спросить Юнги насчет чисел, но тот вышел из комнаты слишком быстро. Через пару минут он уже спал сном младенца.

***

      Когда Хосок проснулся, Юнги уже не было. Зато домой вернулся Тэхён.