Oh! Goere Lizzy!

- Чувствую себе Алисой в стране Чудес, а точнее кошмаров, - вслух говорил Тилль, без опаски продвигаясь по тёмному коридору куда-то в глубь особняка или, точнее, вглубь своего собственного сна. - Бывают такие реалистичные сны, что сохраняешь сознание и даже можешь почувствовать боль или же наслаждение, но со мной не бывало. И не такими явно я представлял себе эти сны, - продолжал говорить будто сам с собой Тилль. Он не казался напуганным, наоборот, сам он чувствовал странное спокойствие, несвойственное ночным кошмарам. Он вполне трезво мыслил и вполне логично решил, что проснуться он может в любой момент - по желанию, а сейчас, может, получится что-то выяснить. Хотя, что можно выяснить во сне? Он продолжал идти по коридору. И что-то шебуршалось в стенах, и за окном было особенно черно, и половицы скрипели противнее. Но всё это ничуть не трогало молодого человека. Осознание не реальности успокаивало его и придавало сил. Он уверенно шёл вперёд, в общем без целей, лишь смутно представляя конечную точку своего движения. Перед носом что-то мелькнуло. И Тилль будто очнулся. Он остановился, огляделся. Всё было прежним, только кроме скрипа и шорохов были ещё слышны детские голоса. Звонкие детские голоса и смех, их так не доставало по ту сторону реальности. Тилль даже чуть улыбнулся и двинулся в направлении этих голосов. Смех доносился из одной из классных комнат, Тилль вошёл, не раздумывая. Общее оживление в залитом солнце классе было вызвано отсутствием учителя. На доске мелом были криво, но старательно выведены буквы нехорошего слова, в воздушном пространстве класса парили бумажные самолётики. Тилль словно всё это помнил, что-то странное проснулось в его памяти, но проснулось ещё не окончательно. И молодой человек почти не удивился, когда за одной из последних парт увидел свою стриженную тёмную макушку. В класс вошёл учитель. Все сразу замолкли, стараясь делать серьёзные лица и с трудом пряча задорные улыбки. И лишь маленький Тилль, не улыбавшийся и до этого, сидел по-прежнему тихо и только перевернул страницу. Учитель прошёл к своему столу, не заметив надписи на доске, и продолжил урок с того места, на котором закончил. - Куда вас вызывали, сэр? - вдруг спросил маленький Тилль, поднимая свой уже тогда насмешливо-скучливый взгляд от книги — учебника истории. Учитель вздрогнул и, только взглянув, тут же отвёл глаза от ученика. Он не ответил и продолжил рассказывать о каких-то битвах и о каких-то неправильных решениях, о политике. Но никто не слушал. Маленький Тилль погрузился в дальнейшее чтение учебника, остальной класс продолжал дурачиться, но просто не так громко. Взрослый Тилль вышел вон, снова вернувшись в тёмный коридор своего кошмарного сна. - В этом возрасте я учился на дому, и отчётливо помню свои скучные занятия и желание заниматься в обыкновенной школе, - сказал он, исключая возможность существования данного момента в своём прошлом. Он шёл дальше. Ему подумалось, что все несчастья приюта от директора и что ответы следует искать именно в кабинете Линдебрейхта. Как ни странно, но о директоре Тилль здесь думал как-то отвлечённо, и ему даже казалось, что директор этот существует лишь в его голове, а вовсе нет никакого приюта и директора вместе с ним. Тилль думал об этом с улыбкой. Он свернул за угол. Коридор из тёмного стал сумеречным, на пол полосами падал лунный свет. Отовсюду были слышны приглушённые озабоченные голоса нянек, прислуги и учителей, столпившихся в коридоре. Тилль узнал учителя истории, до смерти напуганного чем-то. Посреди толпы стояли высокий худой мужчина в белом халате и очках и мальчик - тот самый маленький Тилль, у которого не было этого прошлого. - Что ты видел? - спрашивал мужчина, тряся мальчика за плечо. - Ничего. - Кто это сделал? - снова спрашивал мужчина. - Никто, - снова был ответ. - Это может продолжаться вечность, - с нетерпением сказал Тилль и пошёл дальше, толкая собравшихся локтями, освобождая себе дорогу. Когда он проходил мимо бледного и напуганного учителя истории, его ушей достиг шёпот: «Глаза, глаза… на её щёчках не высохли даже слёзы». Тилль не обратил на эти слова никакого внимания и прошёл дальше. Спустя некоторое время он вдруг стал замечать, что всё становится расплывчатым, а звуки приглушёнными, будто доносятся откуда-то издалека. «Видимо, я просыпаюсь, - догадался он. - Нужно ускорить шаг». Какое-то странное чувство вместе с этой мыслью поселилось в нём, как и уверенность, что в кабинете он найдёт нужное. Всё почти совсем исчезло, он будто шёл по пустоте. Но вот кабинет, и Тилль без промедления вошёл внутрь. Ранние рассветные лучи пробивались сквозь шторы. Молодой человек остановился в дверях. За столом директора сидел суховатый приземистый старичок, кого-то напоминающий Тиллю. Перед столом стояла высокая, плечистая фигура, закутанная в дорожный пыльный плащ. На столе лежал свёрток, плачущий маленький свёрток с младенцем. - Что мне делать теперь? Как мне быть? - спрашивала фигура, голос которой был собственным голосом Тилля, только ещё более уставшего, но такого же, наверное, возраста. - Ты не можешь больше продолжать это. Теперь у тебя есть она, ради неё тебе должно прекратить, - говорил директор. - Нет! - Будь благоразумен, мой мальчик. Ты становишься всё более и более безумным, ты слишком глубоко проник в эти запретные, слишком древние тайны. Прекрати, умоляю. - Нет! - страшным голос закричала фигура и схватила свёрток. Младенец заплакал сильнее. Тилль почувствовал небывалый гнев, ему захотелось самому кричать яростно на этого дурака директора, непонимающего насколько… - С вами всё в порядке? - спрашивал тихий тонкий голосок. - Сколько сейчас времени? - в ответ спросил Тилль, приподнимаясь на подушках. - И кто ты? - Время ужина, - отвечал голос. - А меня зовут Марианна, я одна из воспитанниц приюта господина Линдебрейхта. Тилль совсем сел, он чувствовал себя намного лучше, а главное, слабости не было. В голове было немного сумбурно, но это всё болезнь и сон. Марианна пододвинула стул к кровати и присела. Она была в сером форменном платье, но волосы её были распущены и лежали на плечах. Худое и бледное личико её выражало оживление, но глаза были безучастны. - Вам что-нибудь снилось? - Что ты делаешь в комнате? - Тилль разглядывал девчушку, пытаясь определить её возраст. - Сколько тебе? - Мне шестнадцать, господин надзиратель, - ответила она, добавляя: - Вы не ответили на мой вопрос. - Да, - кивнул Тилль, пытаясь всё же понять, отчего ему знакомы эти безучастные глаза и тонкие поджатые губы. - Так что же ты делаешь в моей комнате? - Меня просили с вами посидеть, как старшую. Расскажите, что вам снилось? - Ерунда, но я всё осознавал во сне и мне от этого было смешно. - Смешно? Здесь нет ничего смешного, - вдруг с жаром возразила она. - Такие сны есть отражения наших жизней, нашего прошлого, будущего. Эти сны, как предупреждения, чтобы мы не повторяли ошибок, избегали их. И... - Ерунда, - перебил Тилль. - Я хотел бы переодеться и поесть, ты не могла бы попросить кого-нибудь принести сюда ужин? Марианна тут же встала, щёки её заалели. Она быстро присела в реверансе и выскочила в коридор. Тилль ухмыльнулся и ушёл в ванну. Сны есть сны, даже когда понимаешь и осознаёшь себя в них. Тем более всего того, что там было, не было в его прошлом и явно не будет в будущем. К сожалению, вернуться в детство ещё никому не удавалось.